Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...припрятала...
— Ой, он записывал на пленку, как они с Надин за—нимаются сексом? Вот
гнида! — Пибоди всплеснула руками. — Слава богу, она не входит в
число подозреваемых, или, по крайней мере, не является тем человеком,
которого мы ищем. Вы ведь поэтому спрятали запись? Чтобы избавить ее от
ненужного унижения? Простите меня, лейтенант, я, видать, неисправимая дура!
— Забудем об этом, Пибоди. Пойди умой лицо, что—бы Макнаб не подумал,
будто я тебя здесь избивала но—гами.
— Господи, я чувствую себя полной идиоткой.
— Вот и хорошо. Иногда это бывает полезно. Умой—ся, а я выясню, под
какой лестницей спрятался Мак—наб, и мы займемся работой.
— Есть, босс.
Фини появился, когда все остальные уже собрались в домашнем кабинете Евы. Он
включил видеозапись, увеличил и сфокусировал изображение и выставил на
экране секундомер, чтобы было видно, сколько време—ни занимает действие.
Один видеомагнитофон воспроизводил запись пер—вой сцены в зале суда, когда
на столе для вещественных доказательств еще лежал бутафорский нож. Другой
демонстрировал финальную сцену в тех же декорациях, и нож на столе был уже
настоящий. Фини комментировал запись: указал на различия между двумя ножами,
обра—тил внимание, что во второй сцене нож лежит уже под другим углом.
— Человек, подменивший нож, выбрал такой, кото—рый практически
неотличим от бутафорского, — с рас—четом, чтобы никто не заметил
подмену.
— И даже реквизитор? — спросил Макнаб.
— Реквизитору нет надобности разглядывать нож. В его обязанности входит
другое: убедиться в том, что нож лежит на положенном месте, вот и все. Между
пер—вой и второй сценами в зале суда там ничего не меня—лось — все
оставалось на своих местах: и декорации, и реквизит. — Фини почесал в
затылке. — Вот если б нож пропал, реквизитор бы это заметил. По его
словам, он проверил наличие положенного реквизита сразу после окончания
первой сцены и затем — перед началом второй. Все было на месте, а остальное
его не волнует.
— Значит, в распоряжении преступника было около пяти минут, чтобы
подменить нож. — Ева побарабанила пальцами по столу. — Мы можем
еще больше сузить этот промежуток: на пленке видно, когда Квим заметил что-
то подозрительное. Если предположить, что это была именно подмена ножей,
следовательно, у преступника оставалось около трех минут. За это время он
дол—жен был положить на стол настоящий нож, затем уне—сти и спрятать
бутафорский, а потом дернуться туда, где ему положено быть, — на сцену
или за кулисы.
— Значит, после этого преступнику оставалось только ждать. — Глаза
Пибоди сузились. — Ждать и на—деяться на то, что никто не заметит
подмены. Ждать, пока начнется следующая сцена в зале суда, затем — пока
прозвучат все диалоги, и Кристина Воул возьмет в руки нож. Это примерно
тридцать минут. Долгое ожи—дание!
— Терпения нашему убийце не занимать. Я даже ду—маю, что он или она
наслаждался этим ожиданием, на—блюдая, как Драко блещет своим талантом,
срывает ап—лодисменты зала, и предвкушая то, что произойдет в конце. Убийца
знал, что это — последний акт жизни Драко, и упивался этим.
Ева поставила чашку с кофе и присела на край свое—го стола.
— Вчера вечером Рорк сказал фразу, которая теперь кажется мне очень
важной: жизнь имитирует искусство.
Пибоди почесала нос.
— А мне всегда казалось, что наоборот.
— Только не в данном случае. Почему убийство совершено именно в этом
спектакле? Ведь для того, что—бы устранить Драко, можно было избрать гораздо
более простой и менее рискованный способ. Я думаю, что для убийцы много
значила сама пьеса. Teмa любви, преда—тельства, обманных личин,
самопожертвования и мес—ти. Я думаю, у персонажей Кристины и Леонарда Воул
существуют реальные прототипы. Возможно, когда-то Драко и его будущего
убийцу связывали тесные взаимо—отношения. И тогда разгадка таится в прошлом.
Фини кивнул и вытащил из кармана пригоршню орешков.
— Многие из занятых в спектакле актеров работали с Драко и раньше.
Театральный мир вообще тесен, и лю—ди, которые в нем живут, сталкиваются
друг с другом вновь и вновь.
— Нужно искать не профессиональные взаимоотно—шения, а личные. Судите
сами: Воул выглядит обая—тельным, мужественным, даже немного наивным, а в
итоге оказывается бессердечным и жестоким обманщи—ком. Насколько нам
известно, это абсолютно точный портрет Драко. Так кого же он предал? Чью
жизнь растоптал?
— Если судить по тому, что нам рассказывали, он успел нагадить
практически всем, — откликнулся Макнаб. — Никто не пытается даже
делать вид, что симпатизировал этому человеку.
— Значит, мы должны искать глубже! Нужно загля—нуть в прошлое, как
следует покопаться в нем. Там на—верняка таится что-то важное. Может быть,
Драко раз—бил чей-то брак или рассорил близких людей, разорил кого-нибудь,
соблазнил чью-то сестру... Пройдитесь по всей его жизни. Вы, —
обратилась Ева к Фини и Макнабу, — как всегда, ищите информацию с
помощью компьютера, а мы с Пибоди займемся актерами.
Ева решила начать с Карли Лэндсдоун. Что-то в этой женщине тревожило ее со
времени их первой бе—седы.
Актриса жила в Бродвей-Вью — роскошном ком—плексе, в котором великолепные
квартиры соседствова—ли с дорогими магазинами, а также местами для
увесе—ления и отдыха. Этот торгово-развлекательный и одновременно жилой
комплекс был напичкан камерами наблюдения, охранниками и системами
сигнализации. Элегантный вестибюль был выложен плиткой цвета морской волны,
слева располагался зимний сад, спра—ва — небольшой бар. Ева подошла к панели
и нажала на кнопку для переговоров с охраной.
— Доброе утро, — послышался из переговорного устройства приятный
мужской голос. — Пожалуйста, сообщите цель вашего прихода в Бродвей-
Вью.
— Я хочу видеть Карли Лэндсдоун.
— Минутку, пожалуйста. — Из динамика полилась негромкая мелодичная
музыка, а затем снова раздался голос: — Согласно нашим записям, мисс
Лэндсдоун не оставляла информации о том, что ожидает посетителей. Я с
радостью свяжусь с ней, чтобы выяснить, готова ли она принять вас.
Пожалуйста, назовите свое имя и по—кажите камере наблюдения свои документы.
— Вам нужны документы? На здоровье. — Ева выта—щила свой
полицейский жетон и покрутила им перед объективом камеры. — И передайте
мисс Лэндсдоун, что лейтенант Даллас не привыкла ждать в вестибюле.
— Конечно, лейтенант. Одну минутку.
Из динамика снова полилась мелодия, и Ева сжала зубы.
— Ненавижу это дерьмо! Неужели они не понима—ют, что такая вот
неуместная музыка не вызывает у лю—дей ничего, кроме раздражения? Так и
хочется выдрать этот динамик с потрохами!
— А мне нравится, — заметила Пибоди. — Приятная музычка. Я
люблю скрипки — они напоминают мне о маме. Она играет на скрипке, —
пояснила Пибоди, поймав на себе недоуменный взгляд Евы.
— Извините, что заставил вас ждать. Мисс Лэндсдо—ун будет счастлива
видеть вас, лейтенант Даллас. Жела—ем вам приятного дня.
— Эти дежурные фразы я тоже ненавижу.
Ева и Пибоди направились к лифту. Двери за ними закрылись, и в кабине
раздалась все та же музыка. Ева заскрипела зубами.
— Добро пожаловать в Бродвей-Вью, — раздался го—лос из
динамика. — Это абсолютно надежное место, где вы можете чувствовать
себя в полной безопасности. При желании вы можете оформить себе однодневный
пропуск, который даст вам возможность воспользоваться всеми возможностями
нашего комплекса: фитнесс-клубом, бассейнами, центром релаксации, который
предлагает косметические процедуры и психотерапев—тические услуги,
боулингом, тренажерным залом. Ма—газины и бутики, расположенные в нашей
торговой зо—не, принимают любые кредитные карты. К услугам жильцов и
посетителей Бродвей-Вью также изыскан—ные пятизвездочные рестораны и кафе
Таймс-сквер
.
— Эта штука когда-нибудь заткнется?
— Надо же, здесь даже не один бассейн, а несколько!
— Если вы хотите стать одним из наших жильцов, мы готовы предоставить
вам любую интересующую вас информацию, — продолжал бубнить
динамик. — Наши менеджеры готовы удовлетворить любые ваши запросы,
— Интересно, много ли желающих здесь поселить—ся? — подумала вслух
Пибоди.
— Лично я скорее застрелилась бы, чем согласилась жить в этом
муравейнике, — процедила сквозь зубы Ева.
— Выйдя из лифта, пожалуйста, поверните налево и идите по коридору.
Квартира номер 2008 — третья по счету. Бродвей-Вью желает вам всего
наилучшего, — проговорил динамик и наконец умолк.
Следуя его указаниям, Ева вышла из лифта и повер—нула налево.
— Подожди меня в холле, — бросила она Пибоди.
Коридор был такой ширины, что по нему мог бы проехать грузовик — проектируя
это здание, архитек—торы явно не заботились об экономии пространства. Еву
кольнула неприятная мысль: а вдруг и это сооруже—ние принадлежит Рорку?
Карли открыла дверь раньше, чем Ева успела позво—нить. На ней был просторный
домашний халат, ногти босых ног накрашены розовым лаком. Ева отметила про
себя, что косметика на лице актрисы и ее прическа в полном порядке.
— Доброе утро, лейтенант. — Карли оперлась о дверь и,
демонстративно приняв очень эффектную по—зу, вызывающе улыбнулась: — Как
мило, что вы реши—ли меня навестить.
— Вы рано встаете, — заметила Ева. — А я почему-то думала,
что люди театра обычно спят до полудня.
Ухмылка на секунду исчезла с лица актрисы, но тут же появилась вновь. Карли
отступила в глубь квартиры, позволяя гостям войти.
— У меня сегодня спектакль: отпевание и похороны Ричарда.
— Вы называете это спектаклем?
— Разумеется. Мне необходимо быть печальной и проливать реки слез, а
для этого нужно собраться. На—деюсь, наше представление произведет должное
впечат—ление на репортеров. — Карли сделала приглашающий жест в сторону
мягкого зеленого дивана, стоявшего по—середине гостиной. — Я могла бы
разыграть такой же этюд и для вас, причем довольно убедительно, но это было
бы пустой тратой вашего времени и моего таланта. Могу ли я предложить вам
кофе?
— Нет. Скажите, вас не пугает то, что вы являетесь одной из
подозреваемых в деле об убийстве?
— Абсолютно. Во-первых, потому, что я этого не де—лала, а во-вторых,
потому, что это может оказаться по—лезным в профессиональном плане. Вдруг
когда-нибудь мне придется играть такую же роль на сцене.
Ева подошла к окну и широко раскрыла глаза. Вид, который открывался отсюда
на Таймс-сквер, поражал воображение. Внизу, словно жуки, суетились
разнома—стные автомобили, рекламные щиты переливались и подмигивали
разноцветным неоном, люди сновали, как муравьи в развороченном муравейнике.
В отдалении виднелись готические шпили здания принадлежавшего Рорку театра
Новый Глобус
.
— Предположим, вы уже получили такую роль. Ка—кими могли бы быть ваши
мотивы?
— Мотивы убийства? — Карли села. Она явно забав—лялась этой
утренней дуэлью. — Мотивом может яв—ляться сочетание гордости,
попранного достоинства и желания развлечься.
— И еще — обида?
Ева стремительно обернулась и успела заметить, что лицо Карли выражает
страдание. Однако уже в следую—щую секунду актриса надела на себя маску
равнодушия.
— Возможно, и так. Вы хотите знать, ранил ли меня Ричард? Да, ранил. Но
я умею зализывать свои раны, лейтенант. Мужчина не заслуживает того, чтобы
ради него истекали кровью. По крайней мере — на протяже—нии длительного
времени.
— Вы любили его?
— Было время, когда мне казалось, что я его люблю. Но удивительно, с
какой легкостью это чувство пере—растает в ненависть! Если бы я захотела
убить его, наверное, мне вряд ли удалось бы придумать способ луч—ше того, с
помощью которого это было сделано. Но тут есть одна существенная деталь. Я
ни за что не отдала бы честь нанести ему смертельный удар кому-то другому.
Заместители в данном случае неуместны. Это лишило бы все... гм...
мероприятие его очарования.
— Для вас это — шутки? Вы находите смешным, ко—гда человека лишают жизни насильственным путем?
— А вам хочется, чтобы я изображала безграничную скорбь? Пожалуйста!
Поверьте, лейтенант, если вам угодно, я могу разрыдаться огромными и
горькими слезами. — Карли по-прежнему улыбалась, но теперь в ее глазах
плясали злые огоньки. — Но я не стану этого де—лать. Я слишком уважаю
себя — и вас, кстати, тоже, — чтобы опускаться до такой дешевки. Я
просто скажу вам четыре простых слова: Я ЕГО НЕ УБИВАЛА.
— А Лайнус Квим?
Лицо Карли неожиданно разгладилось.
— Я знала его не очень хорошо, но мне жаль, что он умер. Вы наверняка
не верите в то, что он убил Ричарда, а потом повесился сам, иначе вас бы
здесь не было. Я тоже в это не верю. Это был маленький человечек с вечно
кислой мордочкой, и Ричард, думаю, заботил его не больше, чем все остальные
актеры. Он воспринимал нас в качестве составных элементов своей работы — как
стропила, кулисы, занавес, декорации... Кроме того, смерть через повешение
очень мучительна. Это ведь не так, как произошло с Ричардом, верно?
— Да, чтобы повеситься, нужно определенное му—жество.
— Я очень боюсь страданий.
Это первое, что Карли сказала в простоте
, — поду—мала Ева.
— Я полагаю, того, кто помог ему сунуть голову в петлю, это мало
волновало, — сказала она. — Вы не боитесь, что на этом дело не
кончится, мисс Лэндсдоун? Говорят, несчастья ходят по трое...
Карли защебетала какую-то чепуху, но затем, встре—тившись взглядом с Евой,
осеклась и заговорила серь—езно:
— Да, боюсь! Все актеры суеверны, и я не являюсь исключением. Я никогда
не свищу в гримерке, я нико—гда не желаю своему коллеге удачи. Но
суеверность не помешает мне вновь выйти на сцену при первой же воз—можности.
Я не позволю произошедшему изменить мою жизнь! Я мечтала стать актрисой с
тех пор, как себя помню. И не просто актрисой. — На ее губах расцвела
улыбка. — Звездой! Сейчас я на пути к этому, и ничто не заставит меня
пойти в обход.
— Реклама, которой явилась смерть Драко, поможет вам осуществить вашу
мечту гораздо быстрее, — заметила Ева.
— Совершенно верно. И если вы полагаете, что я не постараюсь извлечь из
этого максимум выгоды, значит, вы меня так и не рассмотрели.
— Я вас рассматривала, и очень пристально. — Ева окинула взглядом
уютную комнату с чудесным видом из окна. — Для человека, который еще не
успел достичь своей цели, вы живете очень и очень неплохо.
— А мне нравится так жить, — вздернула плечами Карли. — Мне
повезло с богатыми и щедрыми родите—лями. Они создали трастовый фонд на мое
имя, и я им пользуюсь вовсю. Как я уже сказала, я не привыкла к лишениям. Я
не из тех, кто готов ради искусства сидеть на воде и хлебе. Это, однако, не
значит, что я лентяйка. Я работаю, и работаю усердно. Мне просто нравится
жить в комфорте.
— Драко здесь бывал?
— Раз или два. Он предпочитал встречаться со мной у себя. Видимо, на
своей территории он чувствовал себя уверенней — хозяином, что ли.
— А вы знали, что он записывает ваши любовные утехи на видео?
Это был настоящий нокаут. Ева хорошо знала такое состояние и его признаки:
глаза Карли расширились от ужаса, а от лица отлила вся кровь. Губы плотно
сжа—лись, чтобы сдержать дрожь, однако голос выдал с голо—вой:
— Этого не может быть... Это ложь!
— Уже довольно давно Драко установил в своей спальне записывающую
видеотехнику. За этот период у него скопилось немало пикантных пленок, на
которых подробно и в различных ракурсах запечатлены его раз—влечения с
разными сексуальными партнерами. Там есть и фильм о вас, записанный в
феврале. В нем детально смакуется использование в сексуальных игри—щах
черного кожаного нижнего белья, специальных приспособлений для
садомазохистских забав и...
Карли не выдержала и вскочила с софы.
— Стоп! Я больше не могу это слушать! Вы, кажется, получаете
удовольствие, описывая всю эту мерзость?
— Нет. Поверьте мне, совсем наоборот. Вы не зна—ли об этих записях?
— А вы сомневаетесь? Конечно, не знала! — Она опять без сил упала
на диван. — Если бы мне все объяс—нили и предложили принять участие в
подобной записи, я бы, может, и согласилась. Ведь это весьма интри—гующее и
возбуждающее чувство — осознавать, что тебя могут увидеть в пикантной
ситуации совершенно незнакомые люди, которых ты даже никогда не узнаешь.
Однако я ненавижу, когда со мной что-нибудь пытают—ся делать без моего
согласия! Это похоже на фокусы полицейских, которые любят совать свой нос в
чужие дела без твоего разрешения. Они обожают делать такие запи—си, чтобы
потом использовать их в своих грязных целях.
— Пока я единственный полицейский, который ви—дел эти пленки, и я не
собираюсь использовать их в
своих грязных целях
. Кстати, вы, мисс
Лэндсдоун, — не единственная женщина, которую он записывал без ее
согласия.
— Ах, там тоже существовала конкуренция? Какая досада, что я этого не
знала! Я придумала бы что-нибудь интересное, и фильм полупился бы намного
увлекательнее! — Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступающие
слезы. Когда ей это более или менее удалось, она отняла руки. — Хорошо,
что мне необходимо сделать, чтобы заполучить оригинал этой пленки?
— Она является вещественным доказательством, я ее изъяла и
зарегистрировала. Она будет использована в су—де или в ходе расследования
только в самом крайнем случае. Когда дело будет закрыто, а ваша невиновность
доказана, я постараюсь сделать так, чтобы вам отдали эту запись.
— Вероятно, это лучшее, на что я могла надеять—ся. — Карли глубоко
вздохнула. — Спасибо вам.
— Мисс Лэндсдоун, вы получали от убитого Ричар—да Драко запрещенные
медикаменты или наркотики для стимуляции сексуальной активности или для ка—ких-
либо других целей?
— Я не использую запрещенные медикаменты или наркотики для сексуальной
стимуляции. Предпочитаю полагаться на собственный организм и на богатое
воображение, а не на химию.
Ты употребляла их, — подумала Ева. — Но, может быть, и не
подозревала, что в бокал прекрасного доро—гого шампанского тебе подмешали
какую-то гадость
.
ГЛАВА 12
Рорку предстояло провести два расширенных сове—щания по Интернету и два
совещания с главами депар—таментов своего холдинга. Все они были
запланирова—ны на вторую половину дня и посвящены проекту
Олимпийского
комплекса
. Он работал над ним уже год и надеялся летом запустить в
эксплуатацию. Конеч—но, к этому времени не удастся завершить строительство и
полное оборудование всех объектов. Но основная часть — суперлюксовые отели и
виллы, шикарные игорные и развлекательные заведения — были уже, в общем,
завершены. Он надеялся свозить туда Еву на их медовый месяц, который они так
и не успели устроить за год, прошедший после свадьбы. Это была бы ее первая
длительная и дальняя поездка за всю жизнь.
Рорк уже довольно долго всеми способами уговари—вал ее на это путешествие,
используя метод кнута и пряника. Он прекрасно знал, что подобные длительные
путешествия отнюдь не входят в список ее приоритетов. Ева была законченным
трудоголиком. К тому же повы—шенное чувство ответственности никогда не
позволяло ей расслабиться до полного завершения каждого рас—следования, А
после этого она была так измотана физи—чески и душевно, что ни о каких
поездках и думать не могла. Рорк страстно стремился увезти Еву куда-нибудь
подальше от работы — от ее и от своей. Не на пару су—ток, как они обычно
срывались куда-нибудь, чтобы раз—веяться, а надолго. Чтобы они не одну
неделю могли наслаждаться только обществом друг друга, и ничто не напоминало
бы о повседневных делах и заботах.
Рорк отошел от компьютера и пошевелил плечом. Оно уже почти не болело, но
иногда все-таки причиняло беспокойство, в который раз напоминая ему о том,
насколько близко они с Евой были к смерти всего лишь за несколько недель до
годовщины их свадьбы. Сначала он смотрел тогда в лицо смерти, и только потом
— в Евино лицо...
Каждый из них не раз до этого побывал в разных серьезных переплетах и
кровавых переделках. Но такого еще не случалось ни с одним из них. Рорка
тогда спасло, вернуло к жизни единение их душ, воля и сила, ко—торые
передавались ему через ее глаза и руки.
Именно в тот момент он понял, что они необходи—мы друг другу.
Две потерянных души, — подумал Рорк, подойдя к окну, из которого
открывался вид на мир, созданный им своими руками и потом, желаниями и
мечтами, и, конечно, заработанными деньгами. — Две потерянных души,
жизнь которых началась на противоположных полюсах бытия
.
Любовь сначала сократила это, казалось бы, непре—одолимое расстояние, а
затем и совсем уничтожила его, соединив их мятежные и израненные сердца.
Ева спасла его. В ту ночь его жизнь висела на волос—ке, который она держала
в своих крепких и нежных ру—ках. И всепобеждающая смерть оказалась не в
силах разомкнуть эти руки, не смогла победить хрупкую жен—щину со стальной
волей. Рорк вспомнил, как удивился тогда, что его, здоровенного мужика с
неплохими физическими данными, спасла эта маленькая женщина.
Все изменилось в его жизни, когда он впервые встретился с ней взглядом. И
как бы это ни казалось невозможным, но в ее взгляде были ответы на все его
вопросы.
С тех пор Рорк испытывал непреодолимую потреб—ность заботиться о ней и
охранять ее, создавать для нее комфортную жизнь. Впрочем, он понимал, что
вещи не могут сделать ее счастливой и стать определяющими. Он часто видел,
что его подарки и многочисленные покупки вызывают у нее раздражение, и
старался всяче—ски объяснить ей, что таким образом он старается соз—дать
базу для их благополучия, безопасности, доверия и любви. То есть всего того,
чего каждый из них был ли—шен всю предшествующую жизнь.
Рорк часто удивлялся, что такая наблюдательная женщина, как Ева, знающая
людей и тонко понимаю—щая их взаимоотношения, не видит, что он тоже не
все—гда понимает ее. В его жизни все перевернулось с того момента, когда она
впервые вошла в нее — в строгом сером костюме, окинув его своим внимательным
подо—зрительным взглядом. Но он не переставал благодарить господа за эту
встречу!
Что-то я слишком расчувствовался, — подумал Рорк. — Наверное, это
— ирландская кровь, которая начинает во мне говорить в самые неожиданные
мо—менты жизни
. Но в этот миг у него перед глазами вне—запно возникли
картины ее ночных кошмаров. Не про—сыпаясь, она металась в липком поту,
вновь переживая страшные события далекого детства, чуть не разрушив—шие душу
маленькой девочки Евы. Теперь с ней это случалось реже, но все же случалось,
превращая сон в мучительную пытку, возвращая ее в прошлое, которое наяву она
почти не помнила. Он хотел бы вырвать эти воспоминания из ее сознания,
уничтожить их, но пони—мал, что никогда не сможет этого сделать. Никогда не
сможет...
Рорк потратил месяцы на то, чтобы узнать все о тех трагических событиях ее
детства. Он провел настоящее скрупулезное профессиональ
...Закладка в соц.сетях
