Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...цене. Такой человек не смог бы перепутать бутафорский нож
с настоящим...
— Лейтенант Даллас?
Обернувшись, Ева увидела ту самую брюнетку, ко—торая шествовала под руку с
Леонардом Воулом в по—следней сцене, за секунду до убийства. Сейчас она
направлялась к ней через темное пространство сцены. Ак—триса уже успела
сменить сценический костюм на широкие повседневные штаны и просторную
рубаху. Если раньше ее волосы были собраны в высокую при—ческу, то сейчас
они свободно лежали на плечах.
— Надеюсь, я не отвлекаю вас от работы? — В голо—се женщины
слышался легкий южный акцент, а на ее губах играла едва уловимая
улыбка. — Я хотела бы поговорить с вами. Кстати, ваша помощница сказала
мне, что я могу идти домой.
— Верно, мисс... — Ева напрягла память, пытаясь вспомнить, как ее
зовут, но за это время ей назвали имена слишком многих людей.
— Карли Лэндсдоун. А в этой трагической пьесе — Диана. — Она
скосила глаза на открытый шкаф. — На—деюсь, вы не думаете, что Пит
имеет какое-то отношение к тому, что произошло с Ричардом? Старина Пит мухи
не обидит, даже если она залетит ему в ухо!
— Пит — это начальник реквизита?
— Да. Он и сам безобиден, как муха. Но, думаю, он тоже был готов убить
Ричарда.
— А кто еще?
— Все!
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать только одно: все, кто знал Ричарда, хотели его убить.
— Включая вас?
— Конечно! — На лице Карли блистала улыбка при—мадонны. — На
сцене он вел себя хуже свиньи: тянул одеяло на себя,
подставлял ножки
,
похабничал, выпендривался... Да и вне сцены он вел себя как послед—няя
сволочь. Весь мир должен был вращаться только вокруг него, вокруг его
маленького мерзкого
эго
!
Карли поежилась и продолжала:
— Вы наверняка услышите это от кого-то еще, по—этому лучше я скажу вам
сама: в течение некоторого времени мы с ним были любовниками. Расставание
произошло пару недель назад, причем выглядело до—вольно мерзко. Ричард
обожал устраивать гадкие сце—ны, а тут особенно постарался. Причем во время
гене—ральной репетиции!
— Значит, инициатива прекратить ваши отношения исходила от него?
— Совершенно верно. — Карли проговорила это ровным голосом, но по
тому, как блеснули ее зеленые глаза, нетрудно было догадаться, что
негодование и обида все еще кипят в ее душе. — Сначала он по своей
прихоти соблазнил меня, а добившись своей цели, захо—тел унизить в
присутствии всей труппы и технического персонала. А ведь это мой дебют на
Бродвее!
Губы Карли искривились в горькой улыбке, которая напоминала острый осколок
стекла.
— Я была наивна, лейтенант, но зато быстро по—взрослела. Не могу
сказать, что я жалею о смерти Драко. Скажу другое: он был недостоин даже
того, чтобы его убили.
— Вы любили его?
— Работа не оставляет мне ни времени, ни сил для любви, но... я была
ослеплена. Примерно так, как моя героиня была ослеплена Леонардом Воулом.
Сомнева—юсь, чтобы во всей нашей труппе нашелся хотя бы один человек,
который испытывал бы симпатию к Ричарду.
— Понятно... — задумчиво протянула Ева. — Вы сказали, что он
унизил вас. Как именно это произошло?
— Когда мы репетировали последнюю сцену, кото—рая происходит в зале
суда, он вдруг разбушевался и устроил настоящий скандал. Сказал, что я
бездарная актриса. — Губы Карли сжались, глаза сузились. — В
присутствии всех он орал, что на сцене я так же бес—страстна и холодна, как
и в постели. Он назвал меня де—ревенщиной, которая, не имея таланта,
пытается при—обрести известность за счет смазливой физиономии и пышных
грудей.
Неторопливым жестом, который никак не вязался с яростным блеском в ее
глазах, Карли откинула назад волосы.
— Он сказал, что я ему осточертела. Дескать, раз—влекся — и хватит. И
если я не способна ни на что боль—шее, он сделает все, чтобы у меня забрали
эту роль и от—дали тому, кто ее заслуживает.
— Для вас это оказалось полнейшей неожиданно—стью?
— Он — змея, а змеи всегда наносят удар быстро и неожиданно, поскольку
они трусливы. Я попыталась огрызнуться, но у меня это получилось не слишком
хо—рошо. Я была не подготовлена, ошеломлена... Ричард гордо ушел и заперся в
своей гримерной, ассистент ре—жиссера побежал умасливать его, а мы еще раз
прошли эту сцену с дублером Ричарда.
— Кто его дублер?
— Майкл Проктор. Он, кстати, замечательный ак—тер.
— Если после всего случившегося спектакль не бу—дет снят, он заменит
Драко?
— Это вопрос не ко мне, а к продюсерам. Но если назначат Майкла, меня
это не удивит.
— Я благодарю вас за информацию, мисс Лэндсдоун.
Еву всегда настораживало, когда кто-то делал такие обильные признания, да
еще по собственной воле.
Карли передернула плечами.
— Мне нечего скрывать. — Взгляд ее зеленых глаз был устремлен на
Еву. — А если бы и захотела, вы сами до всего докопались бы. На
протяжении последних месяцев мне не раз приходилось слышать о жене Рорка —
знаменитом нью-йоркском детективе. Вам не кажется, что это наглость —
выбрать для убийства именно тот ве—чер, когда в числе зрителей будете
наверняка находить—ся вы?
— Отнять у человека жизнь само по себе требует большой наглости. Мы с
вами еще увидимся, мисс Лэндсдоун.
— Не сомневаюсь.
Когда Карли уже дошла до самых кулис, Ева вдруг окликнула ее:
— Минуточку!
Актриса обернулась.
— Да?
— Вам, судя по всему, и Айрин Мансфилд не очень по душе?
— Я не испытываю по отношению к ней никаких эмоций — ни положительных,
ни отрицательных. А по—чему вы спрашиваете?
— Когда она упала в обморок, я не заметила, чтобы вы проявили к ней
особое сочувствие.
Карли широко улыбнулась:
— Мастерский обморок, не правда ли? Никогда не доверяйте актрисам,
лейтенант Даллас.
И, откинув назад волосы, она удалилась.
— Так кто же из вас играет?.. — пробормотала Ева.
— Лейтенант! — К ней подошла одна из уборщиц — молодая розовощекая
женщина. Ее мешковатый рабо—чий комбинезон громко шуршал при каждом
шаге. — Моя фамилия Ломбовски. Я тут нашла одну штуковину. Вам
наверняка захочется на нее посмотреть.
— Так-так... — Ева взяла из рук женщины полиэти—леновый пакет и, сложив
губы трубочкой, стала рас—сматривать лежавший внутри нож. Прикоснувшись
пальцем к кончику лезвия, она почувствовала, как оно убирается внутрь
рукоятки. — Где же вы это нашли, мисс Ломбовски?
— В гримерной Айрин Мансфилд. Я прибиралась там, подвинула вазу с
красными розами, а в ней вдруг что-то звякнуло.
— Отлично! Вы просто молодец!
— Спасибо, лейтенант.
— А не знаете ли вы, где сейчас мисс Мансфилд?
— Она в комнате для сбора труппы.
— Там есть еще кто-нибудь или она одна?
— Нет, мэм, она не одна. С ней... ваш муж.
Ева долго смотрела на пакет с ножом, потом подня—ла глаза на уборщицу.
— Что ж, продолжайте заниматься вашей работой, Ломбовски.
Ева вышла в коридор и тут же наткнулась на Пибоди.
— Хорошо, что ты еще не ушла. На сегодня планы меняются. — Ева
показала помощнице бутафорский нож. — Уборщица нашла это в гримерной
Мансфилд. Он был спрятан в вазе с цветами.
— Вы намерены арестовать ее?
— Нет смысла: адвокаты отберут ее у меня раньше, чем мы с ней успеем
войти в Управление полиции. Ин—тересная складывается ситуация, не правда ли,
Пибоди? Она убивает Драко на глазах у заполненного до отказа зала, а затем
прячет бутафорский нож в собственной гримерке. Либо чертовски глупо, либо
дьявольски ум—но! — Ева повертела пластиковый пакет в руках. — Да—вай-
ка послушаем, что расскажет нам об этом она сама. Где находится комната для
сбора труппы?
— Этажом ниже. Мы можем спуститься по лестнице.
— Скажи, Пибоди, ты что-нибудь знаешь об арти—стической жизни? —
по дороге спросила Ева.
— Конечно, босс, у меня чуть ли не вся семьи имеет отношение к
искусству. Моя мама играла в любитель—ском театре, уже когда была беременна
мной. Два моих кузена тоже актеры — правда, не на главных ролях, но иногда
даже снимаются в кино. А моя прапрабабушка...
— Хватит, хватит! — торопливо прервала ее Ева. — Удивляюсь,
как ты не устаешь от общения с таким ог—ромным количеством людей!
— Я люблю людей, — жизнерадостно ответила Пи—боди.
— За что, интересно?
Поскольку риторические вопросы не требуют отве—тов, Пибоди промолчала. Они
дошли до самого низа ле—стницы, и Пибоди уверенно повернула налево. Затем,
продолжая тему, она сказала:
— Вы тоже их любите, лейтенант. Вы только прики—дываетесь брюзгой.
— Я и есть брюзга. Вот что, если Мансфилд отобьет—ся от меня с помощью
своих адвокатов, я хочу, чтобы ты прилипла к ней, как пластырь. Если она
поедет домой и останется там, вызови двоих патрульных, чтобы они глаз не
сводили с ее жилища. У нас достаточно ос—нований для того, чтобы установить
за ней круглосуточное наружное наблюдение. Я хочу знать все: где она
бы—вает, что делает.
— Хотите, я выясню всю ее подноготную с первого дня жизни?
— Нет, этим я займусь сама.
Ева потянула на себя дверь, за которой находилась комната для сбора труппы.
Здесь проходили совещания, читки и другие мероприятия, которые требовали
уча—стия сразу всех артистов. Как и все, к чему прикасалась рука Рорка, это
помещение блистало роскошью. Оче—видно, Рорк считал, что талант заслуживает
комфорта, и не поскупился на расходы. Бархатные диваны, эле—гантные
журнальные столики, бар, до отказа набитый изысканными напитками,
холодильник и даже компь—ютер.
Рорк сидел, очень уютно, как показалось Еве, устроившись возле Айрин на
мягком диване. Взгляд его голу—бых глаз обратился на жену и задержался на ее
лице. Это напомнило Еве тот день, когда они с Рорком впер—вые посмотрели
друг другу в лицо. Но тогда он не вы—ступал в качестве няньки при человеке,
подозреваемом в убийстве. Тогда он был один.
Рорк поднялся с дивана, на его губах появилась сдержанная вежливая улыбка.
— Привет, Пибоди, — проговорил он, не отрывая взгляда от Евы.
— У меня к вам появилось еще несколько вопросов, мисс Мансфилд.
Айрин растерянно посмотрела на Еву, руки ее за—дрожали.
— Но я думала, что на сегодня мы закончили со все—ми вопросами. Рорк
уже вызвал машину, чтобы меня отвезли домой...
— Машина может подождать. Включи диктофон, Пибоди. Желаете ли вы, чтобы
я напомнила вам о ва—ших правах и обязанностях, как того требует закон, мисс
Мансфилд?
— Я... — Дрожащая рука снова легла на горло, — Нет. Просто я не
знаю, что еще вы хотите от меня услы—шать.
Ева вынула из сумки бутафорский нож в целлофа—новом пакете и положила его на
журнальный столик перед Айрин Мансфилд.
— Вы узнаете этот предмет?
— Это похоже на... — Актриса отняла руку от горла, протянула ее к
пакету, но затем резко отдернула. — Это бутафорский нож. Тот самый,
которым я должна была... О боже! Где вы нашли его?
— Среди красных роз, что стояли в вашей гримубор—ной.
— Нет! Нет... — Айрин очень медленно помотала го—ловой и обхватила себя
руками, впившись ногтями в плечи. — Это невозможно...
Если это актерская игра, — подумала Ева, — то иг—ра чертовски
хорошая
. В лице Айрин не осталось ни кровинки, пальцы и губы дрожали.
— Это не только возможно, это факт. Итак, как он туда попал?
— Я не знаю. Говорю же вам, не знаю! — Охвачен—ная внезапным
приступом энергии, Айрин резко вско—чила на ноги. Глаза ее загорелись
гневом. — Кто-то подбросил его мне! Тот самый человек, который
подме—нил нож! Они хотят, чтобы меня обвинили в смерти Ри—чарда, хотят
причинить мне страдания! Неужели недо—статочно... Господи, неужели
недостаточно того, что он погиб от моей руки?!
Жестом леди Макбет она вытянула вперед руку, словно пытаясь увидеть на ней
следы крови.
— Зачем это могло кому-то понадобиться? — Голос Евы был спокойным
и холодным. — Почему бы просто не выбросить бутафорский нож куда-нибудь
подальше? Зачем было прятать его у вас в гримерной?
— Я не представляю, кто... кто может меня до такой степени ненавидеть.
И Ричарда — тоже. — Айрин по—вернулась к Рорку. Крупные слезы, которые
до этого копились и поблескивали в ее глазах, теперь очень эф—фектно
скатились по щекам. — Рорк, ты же знаешь ме—ня! Ну помоги мне,
пожалуйста! Скажи им, что я не могла совершить этого ужасного поступка!
Айрин, плача, припала к его груди; теперь Рорк смотрел на жену поверх ее
головы.
— Кто бы ни совершил это преступление, Ева его найдет. Можешь быть в
этом уверена. Правда, лейтенант?
Ева саркастически изогнула бровь.
— А ты что, нанялся в адвокаты мисс Мансфилд? — фыркнула
она. — Кто, помимо вас, имеет доступ в вашу гримерную комнату?
— Я не знаю... Да кто угодно: технический персо—нал, актеры. Я никогда
не запираю гримерку, это не—удобно.
Голова актрисы по-прежнему покоилась на груди Рорка. Она несколько раз
судорожно вздохнула.
— Кто прислал вам красные розы? И кто принес их к вам в комнату?
— Не знаю! Мне присылали так много цветов... А визитные карточки
принимала моя гримерша. При—ходил курьер с какими-то подарками. Люди так и
сновали, пока до начала спектакля не осталось всего полча—са. Только после
этого я всех разогнала, чтобы подгото—виться к выходу на сцену.
— В течение спектакля вы были в своей гримерной еще несколько раз:
после вашей первой сцены, затем — чтобы сменить костюм, правильно?
— Верно. — Немного успокоившись, Айрин Ман—сфилд наконец отлипла
от Рорка и посмотрела на Еву. — И каждый раз со мной находилась моя
костю—мерша. Вообще-то по ходу спектакля я должна менять костюмы пять раз.
Ева вытащила из сумочки блокнот.
— Как зовут вашу костюмершу?
— Триша. Триша Битс. Она подтвердит вам, что я не прятала у себя нож.
Она вам скажет. Спросите у нее!
— Непременно. Моя помощница проводит вас до—мой.
— Значит, я могу идти?
— Пока — да. Мы с вами еще увидимся. Выключай диктофон, Пибоди, и проводи мисс Мансфилд домой.
— Есть, шеф.
Айрин схватила со спинки дивана манто и подала его Рорку. Даже Ева оценила
царственность этого жес—та: лишь женщина до мозга костей всегда уверена, что
мужчина непременно окажется в нужный момент ря—дом, чтобы укутать ее плечи
мехом.
— Я хочу, чтобы вы изловили того, кто это сделал, лейтенант Даллас.
Очень хочу! Но даже после того, как он будет наказан, я все равно не сумею
забыть, что роковой удар был нанесен именно моей рукой. Я буду помнить это
до конца своих дней! — Актриса поверну—лась и кончиками пальцев
прикоснулась к руке Рор—ка. — Благодарю, Рорк. Если бы не ты, я не
смогла бы все это пережить.
— Тебе надо отдохнуть, Айрин.
— Надеюсь, мне это удастся.
Низко склонив голову, она направилась к выходу, а следом за ней деловито
потопала Пибоди.
Ева, нахмурившись, взяла с журнального столика пакет с ножом и убрала его в
сумку.
— Вот она вряд ли стала бы отрицать тот факт, что спала с тобой.
— Ты так думаешь?
Легкое удивление, прозвучавшее в голосе Рорка, обозлило Еву еще больше.
— Да и ты, по-моему, не прочь повторить...
— Все мужчины — сволочи? — Он подошел к жене и погладил ее по
щеке. — Ревнуешь, дорогая Ева?
— Если бы я ревновала ко всем бабам, с которыми ты спал, и тем более к
тем, которые хотели бы пере—спать с тобой, я давно сидела бы в психушке.
Убери ру—ки! — Она резко мотнула головой и отвернулась.
— Еще чего! — Рорк взял ее за плечи и притянул к себе. Его глаза
смеялись, и еще — черт бы побрал этого Рорка! — в них таилась такая
нежность, перед которой Ева была не в силах устоять. — Я люблю тебя,
милая.
— Охотно верю...
Рорк засмеялся, нагнулся и поцеловал ее.
— Ты романтическая дурочка.
— А знаешь, в чем заключается твоя проблема, мер—завец?
— Расскажи, пожалуйста.
— Ты — ходячий оргазм!
Ева с удовольствием смотрела, как округлились его глаза.
— Вот уж не ожидал от тебя такой грубой лести!
— Это не лесть, а оскорбление. Короче, мне оста—лось только поговорить
с костюмершей Мансфилд — и на сегодня все. По пути домой залезу в компьютер
и поищу информацию на твою примадонну.
Рорк взял свое пальто и плащ Евы.
— Боюсь, по пути домой ты будешь слишком занята другим делом.
— Чем же, интересно, я буду занята?
Рорк хотел помочь Еве надеть плащ, но она выхва—тила его и оделась сама.
Рорк, наклонившись к ее уху, почти беззвучно сообщил ей о своих планах
относи—тельно обратной дороги домой. Ева закатила глаза.
— Не будешь же ты этим заниматься на заднем си—денье лимузина?!
— Поспорим?
— Ставлю двадцать долларов!
Рорк взял жену под руку и повел к выходу.
— Принято.
В итоге Ева проиграла, но не пожалела об этом.
Если этому быть суждено, должно сделать все бы—стро и чисто...
Что ж, это сделано. Сделано быстро и чисто. И вот теперь, сидя в
одиночестве, я цитирую шотландскую пьесу. Кто я? Убийца? Или палач, каким
является Кри—стина Воул в нашей гениальной пьесе?
Наверное, глупо с моей стороны записывать на пленку собственные мысли. Но
они столь необъятны, столь ярки и так громко звучат в моем мозгу, что я
удивляюсь, как их не слышат окружающие. Возможно, то, что сейчас я произношу
эти мысли вслух, позволит мне избавиться от них. Они должны умолкнуть, их
нуж—но похоронить как можно глубже. Наступило опасное время, и мне
необходимо обуздать свои нервы.
Перед тем как осуществить свой замысел, я взвесил все
за
и
против
. Но
разве тогда можно было вообра—зить, каково это будет — видеть его мертвым, в
луже крови посередине сцены! Как неподвижно он лежал в слепящем свете
софитов...
Лучше не думать об этом! Сейчас нужно думать о се—бе и соблюдать
спокойствие. До сих пор не было допу—щено ни оной ошибки, не должно их быть
и впредь. А свои мысли нужно спрятать очень глубоко и не вы—пускать их из-
под контроля. Хотя, наверное, им очень захочется с ликованием вырваться
наружу.
Ричард Драко мертв!
ГЛАВА 3
Если бы кто-то назвал
рухлядью
ту технику, кото—рой оснащено Управление
полиции, это была бы бес—стыдная лесть. Поэтому, желая сэкономить свои нервы
и время, Ева решила работать дома. Рорк любил доро—гие игрушки, и на фоне
его компьютерной системы по—лицейские компьютеры выглядели пришельцами из
каменного века.
Ожидая, пока умная машина выдаст все, что сумеет отыскать относительно жизни
Айрин Мансфилд, Ева мерила шагами свой домашний кабинет. И вот наконец на
экране монитора появилась первая порция данных:
Айрин Мансфилд, настоящее имя Джейн Ступс родилась 8 ноября 1960 года в
городе Уичита, штат Кан—зас. Родители — Аделаида Мюнх и Джозеф Ступс —
разошлись в 1969 году. Имеет родного брата, Дональда Ступса, рожденного 12
августа 1964 года
.
Затем шла информация о полученном Айрин обра—зовании: в возрасте пятнадцати
лет поступила в нью-йоркский Институт драматических искусств. Впрочем, об
этом Ева могла догадаться и без помощи компью—тера.
— Значит, первым делом девочка поспешила смо—таться из Канзаса, —
пробормотала Ева. Она отнеслась к этому с пониманием. Действительно, что
делать нормальному человеку в этом провинциальном штате, где нет ничего,
кроме пшеницы и кукурузы!
Профессиональная карьера Айрин началась очень рано. Еще будучи подростком,
она взошла на подиум в качестве манекенщицы; окончив институт, сыграла
не—сколько ролей на сцене, затем — в кино, потом снова вернулась в театр.
Обрабатывая данные, компьютер тихонько жужжал и похрюкивал.
— Бла-бла-бла... — передразнила Ева машину и ввела запрос на поиск
информации о криминальном прошлом Айрин Мансфилд: нарушала ли она закон,
подвергалась ли арестам?
Суперкомпьютер Рорка работал с невероятной бы—стротой. Вспомнив о груде
старья, стоявшего в ее каби—нете в Управлении полиции, Ева насмешливо
фырк—нула:
— Сегодня для того, чтобы работать на хорошей тех—нике, нужно выйти
замуж за миллиардера!
На экране монитора возникли строчки:
1982 год, Лос-Анджелес — незаконное
хранение наркотических веществ
.
— Вот это другое дело!
Ева села за компьютер и затребовала исчерпываю—щую информацию по этому поводу. Вскоре пришел от—вет:
В результате судебного разбирательства обвиняе—мой назначен испытательный
срок и принудительное лечение от наркозависимости. Курс лечения проведен в
реабилитационном центре Лос-Анджелеса Кейт Ри—чард мемориал
.
1986 год, Нью-Йорк — повторное обвинение в хра—нении и употреблении
наркотических средств. Опять направлена на принудительное лечение в клинику
Новая жизнь
.
Иных правонарушений за объектом не значится
.
Ева поинтересовалась, какие именно наркотики принимала Айрин Мансфилд.
Оказалось, что смесь
экстази
и
зонера
в равных пропорциях.
— Да, таким коктейлем слона можно свалить, — за—думчиво сказала
Ева и ввела новый запрос относитель—но того, с кем Айрин Мансфилд когда-либо
находилась в браке или сожительствовала.
Ответ снова пришел очень скоро:
В июне 1990 гада в Лос-Анджелесе выдано офици—альное свидетельство о браке
Айрин Мансфилд и Бродерика Питерса. Брак расторгнут по обоюдному согла—сию в
апреле 1991 года.
В сентябре 1995 года в Лондоне выдано официаль—ное свидетельство о браке
Айрин Мансфилд и Лоуренса Баристола. В январе 1999 года в суд подано
заявление о разводе. В результате слушаний дела Мансфилд про—тив Баристола
заявление удовлетворено.
Детей ни от одного из браков нет
.
— Хорошо. Теперь посмотрим, что объединяло нашу красавицу и покойника в
профессиональном плане, — пробормотала Ева и ввела запрос:
Полный
список совместных работ Айрин Мансфилд и Ричарда Драко
.
Компьютер похрюкал еще с полминуты и затем выдал:
Бродвейская постановка драмы Сломанные кры—лья
(май — октябрь 1980 г.).
Объект и Ричард Драко за—няты на вторых ролях.
Малобюджетный кинофильм
Умри ради любви
(Лос-Анджелес, 1982 г.). В главных
ролях — объект и Ричард Драко.
Кинофильм
Шах и мат
(Нью-Йорк, февраль 1986 г.).
Спектакль
Дважды приобретенный
театра
Лон—дон артс
(февраль — июнь 1996
г.). В главных ролях — объект и Ричард Драко.
— Любопытно у них по годам получается... — про—бормотала Ева,
протягивая руку, чтобы почесать за ухом толстого кота по кличке Галахад,
который разва—лился на ее письменном столе прямо перед компьюте—ром.
В этот момент открылась дверь, которая соединяла личные кабинеты Евы и
Рорка, и на пороге появился сам Рорк.
— Ты не упоминал, что Айрин обладает кое-какими пристрастиями, которые
караются по статье Уголовно—го кодекса.
— Точнее сказать,
обладала
. А это имеет какое-то отношение к делу?
— Все имеет отношение к делу, каждая деталь. Кстати, ты убежден, что ее
увлечение наркотиками — в прошлом?
— Насколько мне известно, она не
...Закладка в соц.сетях
