Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...глядом посмотрела на автомат.
— Значит, говоришь, ты купил эту штуковину толь—ко сегодня?
— Буквально несколько часов назад.
— Играй первым.
— С удовольствием.
В течение следующих двадцати минут Ева проиграла ботинки, носки, кобуру и
теперь проигрывала рубашку.
— Черт возьми! Эта железяка жульничает! — вос—кликнула она,
потеряв терпение.
— Машина не может жульничать. Просто ты черес—чур агрессивна. Позволь,
я помогу тебе. — Рорк принял—ся расстегивать ее рубашку, но она
оттолкнула его руки.
— Я сама справлюсь! Значит, жульничаешь ты! — Сняв рубашку, Ева
осталась в майке без рукавов, джин—сах — и босиком. — Не знаю, как, но
ты мухлюешь!
— А ты не допускаешь мысли, что я просто класс—ный игрок?
— Нет!
Рорк засмеялся и, взяв жену за плечи, повернул ее к себе.
— Я дам тебе дополнительный ход и помогу вы—браться. — Он положил
свои руки на ее поверх панели управления. — Надо не нападать, а
маневрировать. Ша—рик все время должен быть в игре. Вот, смотри.
Рорк запустил шарик и, наклонившись вперед, стал следить за ним через плечо
Евы.
— Нет, подожди. Не надо давить на все кнопки под—ряд, да еще с таким
бешенством. Не торопись.
Он нажал на ее пальцы, послав серебристый шарик в ворота, которые обозначали
стрельбу из автомата
.
Машина тут же сымитировала пальбу, разразившись громкими очередями.
— Я хочу туда, к золотой решетке! — Ева была азарт—ным игроком,
знала за собой это и всегда старалась из—бегать подобных развлечений.
— Все в свое время, все в свое время... — Рорк при—жался губами к шее
жены. — Ну вот, ты уничтожила по—лицейскую машину и заработала пять
тысяч очков.
— Но я хочу золота.
— Как я тебя понимаю! Что ж, давай попробуем. Чувствуешь мои руки?
Рорк стоял, крепко прижавшись бедрами к упругим ягодицам Евы.
— Это не руки, — откликнулась она.
На его губах появилась широкая улыбка.
— Верно. Вот они. — И он положил ладони на груди жены,
почувствовав, как под тонкой хлопковой тканью ее сердце пустилось
вскачь. — Предлагаю тебе сдаться на милость победителя. Это будет
почетная капитуля—ция.
— Черта с два!
Рорк поймал зубами мочку ее уха и слегка прикусил. Пальцы Евы вздрогнули и
непроизвольно нажали на кнопки. Машина взорвалась бравурными звуками.
— Что это? Что... — Ева чуть не подскочила от удив—ления.
— Ты выиграла золото! Призовые очки и дополни—тельный шарик. —
Рорк расстегнул верхнюю пуговицу на ее штанах. — Молодец!
— Спасибо.
Ева слышала, как звенят колокольчики — и в авто—мате, и в ее голове. Она
позволила Рорку развернуть ее так, что они оказались лицом к лицу.
— Но ведь игра еще не окончена...
— Далеко не окончена! — Его губы, горячие и жад—ные, прильнули к
ее губам, ладони, которые уже нахо—дились под майкой, накрыли груди
Евы. — Я хочу те—бя... Я всегда тебя хочу!
Задыхаясь от желания, Ева дрожащими руками ста—ла расстегивать пуговицы на
его рубашке.
— Ты должен был проиграть хотя бы несколько ве—щей. На тебе надето
слишком много всего.
— Я это учту.
Желание овладело ими обоими так быстро и власт—но, что теперь обжигало,
заслоняя собой весь остальной мир. Тело жены казалось Рорку сокровищем — его
ровные линии, округлость мышц, удивительная чистота и мягкость кожи. Крепко
прижавшись к любимой, он то—нул в ней.
А Еве хотелось отдавать. Отдавать все, что у нее есть, все, что у нее когда-
либо будет. Рядом с ним она забывала все ужасы своего детства, все тяготы
своей ра—боты. То, что они снова и снова дарили друг другу, было ее
собственным, только ей принадлежащим чудом.
Ева опустилась на пол, увлекая Рорка за собой.
— Посмотри на меня...
Его имя застряло у нее в горле, она онемела, почув—ствовав, как нежные
пальцы скользят по ее телу, проникают в нее. По коже Евы побежали мурашки,
словно серебристые шарики, которые только что бешено мета—лись под стеклом
игрового автомата.
Рорк увидел, как затуманились ее глаза, а потом вдруг широко открылись и
потемнели.
— Давай... Давай...
Ее пальцы впились в его плечи, по телу проходили судороги, и, когда из ее
горла уже готов был вырваться яростный крик наслаждения, он накрыл ее рот
губами...
-Я не проиграла!
Рорк повернулся и с улыбкой посмотрел на обна—женные ягодицы Евы, которая,
нагнувшись, подбирала с пола свою одежду.
— А я и не говорил, что ты проиграла.
— Но ты подумал, я же знаю! Мне просто не хватило времени, чтобы
закончить эту дурацкую игру.
— Будем считать, что она отложена. — Рорк за—стегнул брюки. —
Есть хочу! Давай что-нибудь прогло—тим?
— Времени нет. Мне нужно работать. Я собираюсь поехать в гостиницу и
осмотреть номер, где жил Драко.
Рорк тем не менее чуть ли не силком притащил же—ну на кухню и
собственноручно разогрел бифштексы и перловый суп.
— Я поеду с тобой, — решительно заявил он, когда Ева допила кофе.
— Я тысячу раз просила тебя не вмешиваться! Это дело полиции.
— Разумеется, а я лишь выполняю свой граждан—ский долг. Впрочем, я это,
по-моему, уже говорил. — Зная, что Ева наверняка разозлится, Рорк с
улыбкой добавил: — В конце концов, этот отель принадлежит мне.
Понимая, что он хочет позлить ее, Ева предпочла промолчать.
В конце концов,
это же не место преступ—ления, куда не пускают посторонних, — подумала
она. — Так что, если он поедет со мной, большой беды не бу—дет
. Кроме
того, ей могли пригодиться его наблюда—тельность и ум, хотя вслух она в этом
не призналась бы никогда.
— Ладно, — согласилась Ева, с напускным равноду—шием пожимая
плечами. — Только не путайся под но—гами.
Рорк послушно кивнул, хотя вовсе не собирался вы—полнять ее просьбу: иначе
было бы скучно.
— Мы возьмем с собой Пибоди?
— Она — на свидании.
— А-а... С Макнабом?
Ева почувствовала приступ раздражения.
— Она не встречается с Макнабом. — Заметив удив—ленный взгляд
Рорка, Ева с ожесточением отодвинула от себя чашку. — Послушай,
возможно, в каком-то параллельном измерении, далеко-далеко, они занимаются
сексом. Но они не встречаются. Вот так!
— Дорогая, рано или поздно обязательно наступает момент, когда дети
улетают из родного гнезда, как бы ни было обидно маме.
Ева замахнулась на мужа ложкой:
— Заткнись! Я серьезно говорю. Они НЕ встреча—ются!
В каком-то смысле обшарпанную квартиру Макнаба, расположенную в южной части
Вестсайда, действи—тельно можно было назвать
параллельным измерени—ем
. Это
было типичное жилище одинокого мужчины: бедно обставленное, напичканное
разнообразными спортивными призами, с раковиной, полной грязной посуды.
Когда ожидался приход дамы, Макнаб обычно пы—тался хотя бы частично
разгрести повседневный кавар—дак, распихивая по шкафам нестираное белье и
немы—тые тарелки. В помещении после этого все равно оста—вался стойкий запах
подгоревшей овсянки, но хозяина квартиры это нисколько не смущало. Он гордо
огляды—вал результаты своих трудов, пребывая в твердой уве—ренности, что
навел стерильную чистоту. Ту же опера—цию Макнаб проделал и перед приходом
Пибоди.
— Ну и ну! — Он перекатился на спину и хватал ртом воздух, как
выброшенная на берег форель. Рядом с ним в постели лежала обнаженная
женщина, и, даже если сейчас ему было бы суждено умереть, он предстал бы
перед создателем счастливым человеком. — Сегодня мы с тобой побили все
рекорды. Надо записать это для потомства.
Пибоди находилась на грани обморока, как это все—гда с ней случалось, когда
она оказывалась в постели с Яном Макнабом.
— Я не чувствую ног, — пролепетала она, едва воро—чая языком.
Макнаб галантно приподнялся на локте, но, поскольку они кончили в позе
валета
, он видел только ноги Пибоди от ступней до колен. Колени у нее,
надо сказать, были просто загляденье.
— Даю тебе слово, что я их не съел, иначе бы я это запомнил. — Он
провел ладонью по ноге Пибоди и до—бавил: — Да вот же они! Обе на месте.
— Слава богу. Они мне еще понадобятся.
Отдышавшись, Пибоди села в постели, посмотрела на профиль Макнаба и уже не в
первый раз задумалась: в какой же момент она потеряла от него голову? Если
бы месяц назад кто-нибудь сказал ей, что она будет ле—жать голой в кровати с
Макнабом, Пибоди плюнула бы этому человеку в лицо.
— Как здесь холодно! — пробормотала она, закутав—шись в скомканные
простыни.
— Этот пес домовладелец выключил отопление, зая—вив, что весна на носу
и уже тепло. Можно подумать, что я не плачу за квартиру! Как только получу
зарплату, первым делом куплю обогреватель.
Макнаб широко зевнул и пригладил свои вьющиеся светлые волосы. Пибоди едва
удержалась, чтобы не по—играть с его чуть рыжеватыми кудряшками. На худом
бедре Макнаба красовалась переводная татуировка, изображающая серебряную
молнию, а в левом ухе — че—тыре серебряные сережки. Кожа у него была белой,
как молоко, глаза — серыми, как пыль. Пибоди до сих пор не могла объяснить
себе, что привлекло ее в нем. И тем более — как вышло, что они регулярно и
отчаянно занимаются сексом, а встречаясь на службе, не испыты—вают по
отношению друг к другу ничего, кроме раздра—жения.
Она и рада была бы сказать, что ей не по вкусу такой тип мужчин, но беда в
том, что Пибоди и сама не знала, какой именно тип ей по душе. Ее успех у
мужчин носил обычно случайный характер и вообще был каким-то... кривобоким,
что ли.
— Я, пожалуй, пойду.
— Почему? Еще рано.
Макнаб сел в постели и, зазывно глядя на Пибоди, погладил ее по голому
плечу.
— Я изголодался...
— Господи, Макнаб, мы же только что закончили!
— Вообще-то, я имел в виду пиццу. — Он знал ее слабое
место. — Давай подкрепимся.
— Я на диете.
— Это еще зачем?
Пибоди округлила глаза, обмоталась смятой про—стыней и встала с кровати.
— Как зачем? Чтобы не быть толстой.
— Ты вовсе не толстая. Ты просто крепко скрое—на. — Проявив
завидную быстроту, он поймал краешек простыни и сдернул ее с Пибоди. —
Очень крепко скроена!
Когда Пибоди нагнулась, чтобы поднять простыню с пола, Макнаб спрыгнул с
постели, обхватил ее сзади за талию и прижался так крепко, что она
испугалась.
— Ну ладно, давай перекусим, а там видно будет.
— Прекрасно! У меня есть неплохое вино.
— Если это то же самое вино, которым ты поил ме—ня в прошлый раз, я
лучше попью из унитаза.
— Нет, это другое. — Он поднял с пола свой оран—жевый
тренировочный костюм и натянул на себя. — Хочешь, дам тебе какие-нибудь
штаны?
Когда Пибоди услышала такое предложение, ей за—хотелось отхлестать его по
щекам.
— Макнаб! Я не влезла бы в твои штаны даже в воз—расте двенадцати лет,
а теперь и подавно. У меня задни—ца шире, чем у тебя плечи.
— Это верно, — поспешно согласился Макнаб. — Ну ладно, мне
нравятся полные женщины — особенно в полицейской форме. — Ему каждый
раз приходилось уговаривать ее остаться после первого
сеанса связи
.
Макнаб отправился на кухню и достал из холодиль—ника бутылку вина, которую
он купил накануне, пред—вкушая очередное свидание с Пибоди. Он часто думал о
ней, слабея от этих мыслей. Когда ему удавалось удержать ее в постели, все
было хорошо: он не задумывался о своих словах, а все действия происходили
сами собой.
Сунув пиццу в духовку, Макнаб вытащил из ящика стола штопор. Это проклятое
вино обошлось ему в два ра—за дороже, чем то пойло, к которому он привык. Но
когда тощему парню вроде него приходится конкурировать с изощренным в своем
деле красавцем жиголо, не остается ничего другого, как идти на жертвы. Он не
сомневался, что Чарльз Монро — знаток тонких вин. Они с Пибоди, наверное,
принимают ванны из шампанского...
Представив себе эту картину, Макнаб разозлился и, чтобы успокоиться, залпом
выпил полбокала вина, а за—тем обернулся, услышав, как из спальни вышла
Пибо—ди. Она была в форменных штанах и рубашке, расстег—нутой у горла, и
Макнабу до боли захотелось поцело—вать ее туда — в то место, где из-под
грубой хлопковой ткани виднелась нежная кожа.
Дьявольское наваждение!
— Что с тобой? — спросила она, заметив выражение страдания на его
лице. — Пиццы не оказалось?
— Отчего же? Сейчас будет готова. — Макнаб про—тянул ей бокал
вина. — Я думал... о работе.
— Мм-м... — Пибоди отпила вина и вытянула губы, наслаждаясь его сладким
вкусом и нежным ароматом. — Вот это совсем другое дело! А что у тебя на
работе? Собираешь информацию на свидетелей по делу Драко?
— Все уже сделано и отослано Даллас.
— Быстро сработали.
Макнаб только пожал плечами. Зачем ему было рас—сказывать, что вся
необходимая информация буквально свалилась ему в руки от Рорка?
— Наш отдел всегда работает на совесть. Хотя этот случай — особый. Даже
после того, как список подозре—ваемых и свидетелей отфильтруют, в нем все
равно останется очень много имен. Представь себе, на глазах у тысяч людей
парню в сердце всаживают нож!
— Мне ты можешь не объяснять. Нам всем предсто—ит еще та работка.
Пибоди сделала еще глоток и уселась в кресло. Она вдруг осознала, что здесь,
в кошмарном бедламе Макнабова логовища, чувствует себя не менее уютно, чем в
собственной чистенькой квартирке.
— Ты знаешь, мне кажется, что-то происходит, — сказала она
неожиданно для себя.
— Всегда что-то происходит, — философски заме—тил Макнаб.
— Нет, сейчас — что-то необычное. — Уткнувшись носом в бокал,
Пибоди боролась с собой. Ее распирало. Она чувствовала, что если прямо
сейчас не расскажет ему о встрече в
Голубой белке
, то буквально
взорвет—ся. — Слушай, хочешь, я расскажу тебе кое-что? Только по
секрету!
— Какие проблемы?! Валяй.
Поскольку пиццу можно было ждать не раньше чем через десять минут, Макнаб
открыл пакет с соевыми чипсами и устроился на ручке кресла, в котором сидела
Пибоди.
— Так что там у тебя за тайна?
— Честно говоря, сама не знаю. Надин Ферст на—стояла на встрече с
лейтенантом. Она просто развалива—лась на куски! Я имею в виду Надин. —
Пибоди рас—сеянно сунула руку в пакет с чипсами. — Я ее такой еще
никогда не видела. Эта встреча была личной. И очень серьезной. Они отослали
меня в другой конец комнаты, но я видела их лица. А потом Даллас не сказала
мне ни слова.
— Подумаешь! Может, у них просто какие-то свои дела.
— Надин не стала бы так яростно настаивать на встрече, если бы не
оказалась в беде. — В некоторой степени Пибоди и себя считала подругой
Надин, поэто—му сейчас ее грыз изнутри какой-то червячок. С какой стати ее
отослали, будто маленькую девочку?! — Я ду—маю, это каким-то образом
связано с делом Драко. Но почему Даллас ничего мне не рассказала? Она должна
доверять мне!
— Может, я попробую разузнать об этом?
— Я и сама могу попробовать. Мне не нужна по—мощь отдела электронного
сыска.
— Дело твое.
— Не лезь в это! Я сама не знаю, для чего рассказала тебе все это. Меня
что-то точит. Надин — моя подруга. По крайней мере, так считается.
— Ты просто ревнуешь.
— Чушь собачья!
— Ревнуешь, ревнуешь! — Макнаб обнял Пибоди за плечи. — У
Даллас и Надин появились какие-то свои дела, в которые они тебя не
допускают, вот ты и ревнуешь.
Пибоди спихнула Макнаба с ручки кресла.
— Ты дурак!
— Эй, поосторожнее! — весело откликнулся он. — Будешь обзываться — не получишь пиццу.
ГЛАВА 6
Рорк наблюдал за тем, как Ева вынула универсаль—ный электронный ключ и
провела им в прорези замка пентхауса А.
— Ничего не трогай и не вертись у меня под нога—ми, — предупредила
она.
— Дорогая, ты повторяешься.
Она обернулась и посмотрела мужу в глаза.
— Я повторяюсь потому, что ты никогда не слуша—ешься.
Ева открыла дверь, и они вошли внутрь.
— Не понимаю, почему человек, который в основ—ном живет и работает в
Нью-Йорке, предпочитает сни—мать номер в отеле вместо того, чтобы купить
собственный дом.
— Во-первых, ради выпендрежа. Чтобы про него го—ворили:
Представляете,
когда мистер Драко бывает в Нью-Йорке, он снимает целый пентхаус в Палас-
отеле
!
Во-вторых, удобство: по первому мановению ми—зинца для тебя сделают
все, что бы ты ни пожелал. И в-третьих — возможно, это главное, —
полное отсутствие какой бы то ни было ответственности. Все, что вокруг, тебя
не касается, это чьи-то чужие проблемы, а не твои.
— Судя по тому, что я слышала о Драко, последнее объяснение наиболее
правдоподобно.
Ева огляделась. Кругом царила невероятная роскошь. Впрочем, чему тут
удивляться, если все здесь принадлежало Рорку?
Гостиная была необъятной — обтянутые розовым шелком стены и куполообразный
потолок, расписан—ный сложным узором из фруктов и цветов. На трех бар—хатных
диванах винного цвета лежало множество свет—лых подушек, напоминавших
топазы. Старинные дере—вянные столы были отполированы до зеркального блеска
— так же, как и полы. Ноги по щиколотку утопа—ли в ковре, рисунок которого
точь-в-точь повторял рос—пись на потолке.
Одна из стен была стеклянной, и за ней, словно рождественская елка,
переливался огнями огромный Нью-Йорк и тянулся длинный балкон, уставленный
каменными вазами с живыми цветами. В одном конце гостиной сияло
лакированными боками белоснежное пианино, в другом за резными деревянными
панелями скрывался домашний кинотеатр.
— Видимо, после того, как он отправился в театр, сюда приходили
уборщики, — проговорил Рорк. — Я могу распорядиться, чтобы вызвали
бригаду, которая работала в тот вечер, и они расскажут, в каком состоя—нии
было помещение.
— Да, — рассеянно ответила Ева. Зная Надин, она могла
предположить, что в тот вечер помещение выгля—дело так, будто по нему прошел
торнадо.
Ева подошла к деревянным панелям, раздвинула их, и ее взгляду предстал
гигантский экран.
— Поглядим, чем он развлекался перед смертью, — пробормотала она и
нажала на кнопку воспроизведения видеомагнитофона. Экран вспыхнул, и на нем
появилась обнаженная парочка, исступленно занимавшаяся любо—вью на простынях
черного цвета. — Почему только му—жикам так нравится наблюдать, как
трахаются другие?
— Мы все — озабоченные, испорченные и слабые. Прости нас.
Ева рассмеялась. Между тем парочка перевернулась, теперь женщина смотрела
прямо в камеру, и Еве стало не до смеха.
— Господи боже мой! Да ведь это же Надин! Надин и Драко!
Рорк сочувственно положил руку на плечо жены.
— Эта запись была сделана не здесь. Тут нет таких спален. И прическа у
Надин другая. По-моему, этой за—писи не один год.
— Мне придется забрать кассету в качестве вещест—венного
доказательства. Господи, порнографическая запись с участием ведущей
тележурналистки Нью-Йор—ка — в качестве вещдока на процессе об убийстве! За
что мне все это?!
Ева остановила воспроизведение, вынула кассету из видеомагнитофона и
положила ее в пластиковый пакет.
— Черт! Черт! Черт!
Она принялась метаться по комнате, словно живот—ное, попавшее в клетку. Как
сложно все с этим клубком межличностных отношений! Надин рассказала ей свою
историю доверительно, как другу. А человек, который сейчас стоит рядом и
терпеливо ждет, ее муж. Ева всей душой ненавидела, когда в ее расследования
оказыва—лись замешаны близкие люди. Если она расскажет Рор—ку о Надин, будет
ли это означать, что она предала свою подругу? А если не расскажет,
получится, что она не до—веряет мужу...
Как, черт возьми, люди в течение всей жизни про—бираются сквозь эти джунгли
запутанных, словно лиа—ны, взаимоотношений?
— Ева, милая, — услышала она участливый голос Рорка и замерла как
вкопанная посередине комнаты. — Ты сама себе устраиваешь головную
боль. — Он словно прочитал ее мысли. — Позволь мне облегчить твои
терзания. Не считай себя обязанной рассказывать мне то, от чего ты
чувствуешь себя неловко.
Ева сощурила глаза и внимательно посмотрела на мужа.
— Мне почудилось, что в конце последней фразы ты хотел поставить слово
но
.
— У тебя очень острый слух. НО, увидев эти кадры, я понял, что когда-то
у Надин и Драко был роман. А учитывая твою нынешнюю нервозность, я
догадался, что между ними что-то произошло совсем недавно.
— О, черт!
Кончилось тем, что Ева собралась с духом и поведа—ла Рорку всю историю Надин
— от начала до конца.
Рорк внимательно слушал, а когда Ева закончила рассказывать, он осторожно
заправил ей за ухо выбив—шийся локон и сказал:
— Ты очень верный друг.
— Не надо говорить таких вещей, они действуют мне на нервы!
— Хорошо, я скажу иначе: Надин не имеет никакого отношения к убийству
Драко.
— Я это знаю, да и улик против нее никаких нет. Но для нее эта история
все равно станет ужасной трагеди—ей. Ну ладно, что еще есть в этих хоромах?
— Ах да. Если мне не изменяет память, кухня — там, — показал
Рорк. — А также кабинет, ванная ком—ната, спальня, еще одна ванная.
— Начну с кабинета. Первым делом залезу в компь—ютер и просмотрю его
электронную почту. А ты, если тебе не трудно, сделай мне одолжение: собери
оставшиеся видеокассеты. Мы возьмем их с собой.
— Есть, лейтенант.
Ева моргнула от неожиданности, но ничего не ска—зала.
Она действовала методично и скрупулезно. Рорк любил смотреть на жену, когда
она работает: его восхи—щала точность, концентрация и железная логика ее
действий. Если бы еще года два назад Рорку сказали, что полицейский за
работой может выглядеть сексуально, он бы либо рассмеялся, либо обиделся.
— Перестань таращиться на меня!
— А разве я таращусь? — улыбнулся он.
Ева решила не размениваться на мелочи.
— Очень много и входящей, и исходящей почты. Если бы я была
психоаналитиком, я бы сказала, что этот человек совершенно не мог находиться
один на один с собой. Ему был необходим постоянный контакт с людьми. В его
почте, впрочем, нет ничего из ряда вон выходящего. Разве что оптовые закупки
через Интернет: восемь пар туфель, три вечерних костюма...
— Я ни за что не стал бы покупать вечерние костю—мы через Интернет. В
таких делах главное — примерка.
— Ага! Вот письмо к его агенту. Судя по всему, наш мальчик выяснил, что
его партнерша будет получать та—кую же зарплату, как он. Его это оскорбило
до глубины души, и он требует у своего агента пересмотреть кон—тракт и
выбить для него более высокий гонорар за каж—дый спектакль.
— Да, я знал об этом. Ему вежливо показали кукиш.
Ева подняла удивленный взгляд на мужа.
— Вы ему отказали?
— Малышей обычно сажают в манеж, чтобы они не проказничали, —
мягко сказал Рорк. — Для него таким манежем был контракт, за рамки
которого он не мог выйти. Мы это предусмотрели заранее, поскольку было
известно, что объем запросов у него невероятный.
— А ты не прост. Крепкий оре
...Закладка в соц.сетях
