Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
... балуется этой дрянью уже больше
десятка лет. — Рорк присел на крае—шек письменного стола, Галахад тут
же вскочил и стал тереться башкой о его бедро. — Разве вы не верите в
то, что человек может исправиться, лейтенант?
— Если бы я в это не верила, то не вышла бы за тебя замуж. — Рорк
усмехнулся, а Ева, склонив голову на—бок, добавила: — И почему ты ни словом
не обмолвился о том, что Айрин долгое время и в разных постановках работала
в паре с Драко?
— Потому что ты не спрашивала.
— Две их совместные работы по времени совпадают с периодами, когда она
употребляла наркотики.
— Правда? Гм... — Рорк почесал Галахада между ушей, и кот замурлыкал от
удовольствия.
— Насколько близки они были, Рорк?
— Возможно, у них был роман во время их совмест—ной работы в Лондоне.
По крайней мере, такие слухи ходили. Я познакомился с Айрин всего несколько
лет назад, когда она была замужем и жила в Лондоне. И ни—когда не видел ее и
Ричарда вместе — до тех пор, пока мы не начали репетировать наш спектакль.
Рорк взял чашку Евы и допил остаток кофе.
— Как по-твоему, когда я буду изучать данные об убитом, могу я
наткнуться на записи о правонаруше—ниях?
— Не исключено. Но должен сказать, что даже если Айрин продолжала
употреблять наркотики, она делала это скрытно, оставаясь настоящим
профессионалом в работе: никаких прогулов и опозданий на репетиции, никаких
эмоциональных срывов. Относительно Драко я не могу употребить слово
скрытно
в том же контексте: я о нем почти ничего не знаю. Но и он
прекрасно делал свою работу. А если между ними существовали романтические
или сексуальные отношения, то в это никто не был посвящен.
— Невозможно быть скрытным на все сто процен—тов. Если они трахались,
хоть кто-то, но должен был знать об этом, а если принимали наркотики — тем
бо—лее.
— Хочешь, чтобы я это выяснил?
Ева встала со стула, наклонилась к Рорку и потер—лась носом о его нос.
— Нет. А если ты не понял, повторю еще раз по бук—вам: Н-Е-Т. Уразумел?
— Полагаю, что да. Через несколько часов у меня встреча в Сан-
Франциско. В случае чего, Соммерсет знает, как меня найти.
При упоминании своего заклятого врага — дворец—кого, служившего у Рорка уже
много лет, — Ева сразу же ощетинилась, как дикобраз.
— Обойдусь как-нибудь без этого старого осла!
— Думаю, что вернусь к девяти. — Рорк встал, поло—жил ладони на
талию Евы и провел ими вниз, до бе—дер. — Если буду задерживаться, я
тебе позвоню.
Ева поняла: он не хочет оставлять жену один на один с ночными кошмарами,
которые преследовали ее на протяжении многих лет.
— Не волнуйся за меня.
— А мне это нравится.
Рорк наклонился, чтобы запечатлеть на щеке жены легкий поцелуй, но она вдруг
с силой притянула его к себе и жадно впилась губами в его рот, обняв обеими
руками за шею. Отпустив Рорка через добрый десяток секунд, Ева с
удовольствием отметила, что его глаза по—темнели, а дыхание участилось.
— Что это на тебя нашло? — спросил он.
— А мне это нравится! — повторила Ева сказанную им фразу. —
Ну ладно, до встречи, — улыбнулась она и, взяв со стола пустую чашку,
пошла на кухню, чтобы налить себе еще кофе.
Начиная с полуночи, автоответчики домашнего, ра—бочего и автомобильного
телефонов Евы зафиксирова—ли двадцать три звонка от репортеров, жаждущих
заполучить любую информацию о трагедии, произошедшей в театре. Одни умоляли,
другие пытались очаровать, третьи угрожали, четвертые были не прочь
подкупить. Шесть посланий были от одной только Надин Ферст, корреспондента
телевизионного
Канала-75
, и накал их возрастал от звонка к звонку.
В какой-то степени их с Надин можно было назвать подругами, чему сама Ева не
переставала удивляться, но для обеих на первом месте стояла работа. Надин
наверняка хотела получить эксклюзивное интервью от Евы — главного
следователя по делу об убийстве Ричар—да Драко. Ну а Ева хотела найти
убийцу.
Ева стерла из памяти автоответчиков все послания от журналистов, после чего
осталось только одно сооб—щение — от ее непосредственного начальника. Оно
бы—ло простым и лаконичным: шеф требовал, чтобы она немедленно прибыла в его
кабинет. Часы показывали восемь утра.
Майор Уитни не заставил Еву ждать. Секретарша жестом указала ей на дверь в
кабинет, и Ева вошла. Уитни сидел за письменным столом и разговаривал по
телефону. Увидев входящую в кабинет Еву, он указал ей на стул, стоявший по
другую сторону стола. Широкое темное лицо босса не выдавало никаких эмоций,
голос его был глухим и ровным.
— Мы организуем пресс-конференцию для журна—листов в два часа, —
терпеливо говорил он в трубку. — Нет, сэр, раньше никак не получится.
Разумеется, я знаю, что Ричард Драко был звездой и пресса желает знать все,
до единой детали, связанное с преступлением. Они получат все, что мы сочтем
возможным, ровно в два. Да, сэр, ее отчет уже у меня на столе. — Сказав
это, Уитни приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Еву. Она встала и
протянула ему пачку листов с распечатанным на компьютере отчетом.
— Я свяжусь с вами сразу же, как только проанали—зирую
обстановку. — На лице Уитни наконец отрази—лось явное
раздражение. — Послушайте, сэр, пусть да—же Драко был гением из гениев,
но он мертв, и мы должны приложить все усилия, чтобы это убийство было
расследовано с максимальной быстротой. Да, пра—вильно. В два часа.
На этом разговор закончился, и Уитни положил трубку.
— Ох уж эти политики! — буркнул он, откидываясь на спинку кресла и
потирая шею. — Я прочитал предва—рительный отчет, который ты послала
мне прошлой но—чью. Да, та еще ситуация!
— Вот именно, сэр. Но она, возможно, немного прояснится после вскрытия,
которое проводится как раз в эти минуты.
Губы майора искривились в некоем подобии улыбки.
— Послушай, Даллас, а ведь ты вроде никогда не была большой поклонницей
театра.
— Просто я подустала от
развлечений
, которые преподносит нам улица.
— Вся жизнь — игра, весь мир — большая сцена... — промурлыкал
Уитни. — Тебе, я надеюсь, уже известно, что убитый был звездой первой
величины? Его смерть на глазах у сотен людей, да еще в таком драматическом
контексте — новость номер один. Она уже облетела всю планету. Главные герои
сегодня — Драко, Мансфилд, Рорк и ты.
— Рорк тут ни при чем, — ответила Ева, мысленно произнося самые
изощренные ругательства.
— Он — владелец театра, он выбирал пьесу, и, на—сколько мне известно,
именно он пригласил Драко и Мансфилд на главные роли в спектакле. Я ничего
не перепутал, лейтенант?
— Все верно, сэр. Однако хочу обратить ваше внимание на другое. Если
связывать с именем Рорка каж—дое преступление, которое совершается на
принадлежащей ему территории, он должен был бы бросить все де—ла и круглые
сутки общаться только с полицейскими и журналистами.
На сей раз Уитни улыбнулся по-настоящему.
— Ты права, об этом я как-то не подумал. — Улыбка исчезла с его
лица. — Однако в данном случае ты и Рорк связаны с делом более тесно,
чем обычно, поскольку являетесь, помимо всего прочего, еще и свидетелями
убийства. Я лично рассматриваю этот факт в качестве нашего преимущества. Вы
находились на месте преступления в тот момент, когда оно произошло, поэтому
у нас появилась возможность пойти по следам, когда они еще не успели остыть.
А вот настоящую головную боль нам устроят журналисты.
— Если позволите заметить, сэр, они всегда явля—лись нашей головной
болью.
— Ты успела просмотреть заголовки утренних газет?
Разумеется, Ева их просмотрела. Один из них гла—сил:
Драко отдал жизнь
искусству
. А в подзаголовке, набранном более мелким шрифтом, ехидно
говорилось:
Чудовищное преступление! Вчера вечером зарезан прославленный
актер Ричард Драко. Убийство совер—шено под носом известного детектива нью-
йоркского Управления полиции лейтенанта Евы Даллас
.
— Хорошо хоть, что они упомянули о том, что я являюсь женой Рорка,
только в третьем абзаце.
— Они не перестанут трепать ваши имена. Это дела—ет историю еще более
пикантной.
Ева пожала плечами:
— Мне и раньше порядком доставалось от репорте—ров, майор.
— Да, я знаю. — Телефон на столе Уитни пронзи—тельно заверещал, но
хозяин кабинета не стал брать трубку, а просто отключил звонок. —
Послушай, Дал—лас, это не рядовое убийство и даже не из ряда вон вы—ходящее.
Это, как говорят мои внуки, полный трындец! Ты должна очень тщательно
подготовиться к пресс-конференции, которая состоится в два часа. Поверь мне,
актеры, причастные к этому делу, изо всех сил бу—дут играть перед
телекамерами. Они просто не смогут иначе — это сильнее их. А журналисты еще
больше по—дольют масла в огонь.
Уитни откинулся назад, барабаня пальцами по столу.
— Я понимаю, ты не хочешь привлекать к делу из—лишнее внимание
общественности и прессы, но по-другому не получится. Смотри на это как на
часть своей работы — неприятную, но неизбежную. Однако до пресс-конференции
все же избегай раздавать интервью и общаться с журналистами.
— Конечно, сэр. Мне самой это как кость в горле.
— Я хочу, чтобы расследование завершилось как можно скорее, и уже
поторопил медиков со вскрытием. Лаборатория — тоже на низком старте.
Надеюсь, и ты меня не подведешь. Айрин Мансфилд потребовала вы—звать ее
адвокатов?
— Пока нет.
— Интересно...
— Но скоро потребует. Вчера она была в шоке, но, когда у нее в голове
немного прояснится, она тут же ки—нется к законникам. Костюмерша
подтверждает, что неотлучно находилась с Айрин в ее гримуборной каж—дый раз,
когда та меняла сценические костюмы. Я, правда, не слишком полагаюсь на ее
слова: эта женщи—на боготворит Мансфилд. А пока я собираю информацию на всех
членов труппы и технический персонал. Это дело не быстрое, поскольку народу
очень много. Допросы начнутся сегодня утром.
— Верно ли, что придется опросить больше тысячи человек?
При мысли об этом у Евы заломило в висках.
— Боюсь, что так, сэр. Сами понимаете, вчера вечером мы не могли
держать зрителей слишком долго. Мы лишь собрали персональные данные каждого:
имя, фамилия, адрес. А потом всех отпустили. Кое-какие пока—зания у нас,
правда, уже есть, поскольку некоторые лю—ди просто не могут не высказаться.
Однако большинст—во этих показаний — пустая болтовня и совершенно
бесполезны.
— Распредели свидетелей между сотрудниками, а я сниму с других участков
еще несколько детективов и дам их тебе в помощь. И отсейте тех свидетелей,
которые априори не в состоянии нам помочь. Нужно макси—мально сузить их
число.
— Я займусь этим прямо сегодня, майор.
— Повторяю, распредели работу между ребятами. Ты не можешь тянуть весь
воз в одиночку. Фини зай—мется сбором компьютерной информации об актерах и
техперсонале. Я прикажу ему бросить все текущие дела и сосредоточиться
только на этом.
Ева представила, как взвоет Фини, получив такой приказ. Но она была рада,
что сможет поделиться хотя бы частью работы с лучшим детективом-
компьютерщиком.
— Я свяжусь с ним, майор, и вручу ему список инте—ресующих нас людей.
— Копии всех материалов — мне. И скажи своим людям, что после пресс-
конференции никто не имеет права давать никаких интервью, не получив
предвари—тельно моего разрешения. А ты, Даллас, приготовься к тому, что до
тех пор, пока это дело не закрыто, вы с му—жем будете фигурировать во всех
газетах и телепередачах, а к вашему дому будут водить туристические группы.
Если тебе понадобится еще какая-нибудь информа—ция, дай мне знать.
— Спасибо, майор, но пока я начну с того, что есть.
— Жду тебя здесь в час тридцать.
Это означало, что беседа окончена. Ева вышла из кабинета и спустилась на
свой этаж. По дороге она вы—тащила из сумочки сотовый телефон и набрала
номер Фини, начальника отдела электронного сыска.
— Привет, Даллас! — весело откликнулся он. — Я слышал, ты
вчера посмотрела классный спектакль?
— Да, с убийцей в главной рели. Ну ладно, хватит трепаться. У меня
приказ майора: прислать тебе для об—работки полный список актеров и
работников постановочной части — гримеров, костюмеров, бутафоров,
рек—визиторов, осветителей, монтировщиков сцены и так далее. Я хочу знать
подноготную всех, и как они друг с другом связаны. А кроме того —
существовали ли ка—кие-нибудь связи между каждым из них и Ричардом Драко или
Айрин Мансфилд.
— Рад бы протянуть тебе руку помощи, Даллас, но у меня сейчас дел — по
самые ноздри.
— Это приказ майора, — повторила Ева. — Так что все претензии
к нему.
— Вот черт! — бессильно выругался компьютерщик, и Ева представила,
какая неизбывная скорбь отразилась на его физиономии. — Сколько человек
будет в твоем списке?
— Чепуха, человек четыреста.
— Матерь Божья! Святые угодники! Твою мать!..
— Фини, либо ты молишься, либо материшься. Кстати, информацию на
Мансфилд я уже вытащила, но ты тоже можешь покопаться — вдруг найдешь что-то
еще. — Ева подошла к своему кабинету и, увидев под—жидающую Пибоди,
мотнула головой, приглашая ее войти. — Уитни считает это дело
приоритетным и пришпоривает нас, как коней. В четырнадцать часов состо—ится
пресс-конференция, и к этому времени я хочу по—лучить от тебя как можно
больше информации. Тебе разрешено привлечь к работе столько людей, сколько
понадобится.
— Я просто счастлив!
— Трудись, дружище. Я буду в городе, а список при—шлет тебе по факсу
Пибоди. Особое внимание обращай на то, кто с кем и когда трахался.
— В моем возрасте это уже перестает иметь осново—полагающее значение.
— Ха-ха, Фини, не прибедняйся! Для секса и травки все возрасты хороши.
Будем держать связь.
Ева убрала телефон и обратилась к Пибоди:
— Перешли список работников театра Фини, пусть электронщики попотеют.
Пибоди отправилась выполнять задание. Минут че—рез пять она вернулась и
доложила, что все сделано. После этого Ева и ее помощница вышли из кабинета
и спустились на лифте в подземный гараж Управления полиции.
— Скажите, лейтенант, а Макнаб тоже будет рабо—тать над этим
делом? — робко поинтересовалась Пи—боди.
Ева искоса посмотрела на свою помощницу, трях—нула головой и отперла дверцы
машины.
— Не знаю, не спрашивала.
— Но вам ведь интересно, не правда ли?
Ева пристегнула ремень безопасности и завела мо—тор.
— Что именно?
— Ну-у... про нас с Макнабом.
— Для меня не существует никаких
вас с Макна—бом
. Меня меньше всего
волнует, трахается ли моя по—мощница с пижоном из отдела электронного
сыска. — Пибоди печально вздохнула. — А теперь прекрати бол—тать
чепуху и дай мне первый адрес.
— Кеннет Стайлс, он же
сэр Уилфред
. Парк-аве—ню, 828. А он, между
прочим, очень хорош в постели.
— Кто, сэр Уилфред?
— Да нет же, Макнаб.
— Пибоди!
— Не притворяйтесь, будто вам не интересно.
— Ни капельки. — Однако образ Пибоди в жарких объятиях Макнаба все
же мелькнул в ее мозгу. — Сосре—доточься на работе.
— А я могу думать одновременно о многих вещах.
— Тогда подумай о Кеннете Стайлсе и продиктуй мне данные на него.
— Есть, шеф. — Пибоди покорно раскрыла блокнот и стала читать: —
Кеннет Стайлс, пятьдесят шесть лет, уроженец и коренной житель Нью-Йорка.
Родился и вырос в пригороде. Родители были музыкантами. Пра—вонарушений не
числится. Обучался у частных препо—давателей, изучал актерское мастерство,
историю кос—тюма, дизайн сцены, ораторское искусство.
— Ух, ты! Значит, мы имеем дело с настоящим про—фессионалом.
— Первый раз выступил в амплуа актера в возрасте двух лет. Обладатель
всевозможных призов и наград. Работает только на сцене — никаких съемок.
Считается хорошим артистом.
— Он раньше работал с Драко?
— Неоднократно. И пару раз — с Мансфилд. Их последняя совместная работа
была в Лондоне. В настоя—щее время не женат.
Ева окинула взглядом парковку, поняла, что поста—вить тут машину не удастся,
и подкатила прямо к подъ—езду большого здания послевоенной постройки на Парк-
авеню. Однако прежде чем она успела открыть дверцу, возле них вырос швейцар
в ливрее.
— Прошу прощения, мэм, но эта зона не для пар—ковки.
— А это — полицейский жетон. — И она сунула под нос швейцару свой
служебный значок. — Как найти Кеннета Стайлса?
— Мистер Стайлс занимает квартиру номер 5000 на пятом этаже. Консьерж
объяснит вам, как пройти. Ма—дам...
— Разве здесь написано
мадам
? — Буравя швейца—ра взглядом, Ева
снова поднесла жетон к его лицу, что—бы он сумел прочитать надпись.
— Прощу прощения, лейтенант. Могу я отогнать ва—шу машину в гараж на то
время, пока вы будете нахо—диться в здании? Когда вы выйдете, вам ее
подгонят прямо к подъезду.
— Очень мило с вашей стороны, но у меня не будет времени ждать, поэтому машина останется здесь.
Они с Пибоди вышли из автомобиля и направились к зданию, а швейцар остался
стоять, растерянно глядя им вслед. Ева не могла его осуждать: место было из
до—рогих и, естественно, здесь существовали определенные правила.
Просторный и элегантный вестибюль был выложен черной полированной плиткой,
бронзовые светильни—ки источали мягкое сияние, повсюду стояли цветы. За
длинной белой стойкой грациозно восседала стройная молодая женщина. Лицо ее
лучилось приветливой улыбкой.
— Здравствуйте! Могу ли я вам помочь?
— Нас интересует Кеннет Стайлс. — Ева положила свой жетон на
стойку, рядом с медной вазой, в которой благоухали белые цветы.
— Мистер Стайлс ожидает вас, лейтенант Даллас?
— Думаю, да. В противном случае это будет прият—ный сюрприз.
— Одну минуточку. — Не переставая улыбаться, женщина нажала
несколько кнопок на коммутаторе. Ее ровный бархатный голос как нельзя больше
подходил к этой шикарной обстановке: — Мистер Стайлс? Вас спрашивают
лейтенант Даллас и ее помощница. Могу ли я их пропустить? — Выслушав
ответ, она сказала: — Спасибо. Желаю вам удачного дня. — Затем,
повернув—шись к пришедшим, консьержка указала на лифты в восточном крыле
вестибюля: — Проходите, пожалуй—ста, лейтенант. Мистер Стайлс вас ждет.
Пятый этаж, квартира 5000. Приятного вам дня.
— Робот, а не баба! — бросила Пибоди, когда они с Евой шагали по
черным блестящим плиткам к лифту. — От такой приторной вежливости
просто тошнит. Хочет—ся прополоскать рот.
Лифт взлетел на пятый этаж с такой ошеломляющей скоростью, что желудок Евы
провалился куда-то вниз, а уши заложило. Она никогда не могла понять, почему
скоростные лифты считаются признаком роскоши.
У дверей лифта их ждал еще один
робот
— личный слуга Стайлса, как
заключила Ева. Правда, на сей раз это был пожилой мужчина, одетый в такой
изысканный смокинг, что рядом с ним ненавистный Соммерсет по—казался бы
грязным оборванцем. У
робота
были воло—сы стального цвета и роскошные усы,
которые сразу бросались в глаза на его худом костистом лице. Перчат—ки на
его руках сияли первозданной белизной.
Слуга поклонился, а потом произнес сочным голо—сом, в котором явно слышался
британский акцент.
— Лейтенант Даллас, сержант, мистер Стайлс ожи—дает вас. Прошу
следовать за мной.
Он провел их по коридору к двойным дверям край—ней квартиры. Войдя в холл,
Ева и Пибоди застыли на пороге. Из огромного, во всю стену, окна открывался
вид на Парк-авеню. Интерьер бил по глазам сумасшест—вием красок — всеми
оттенками красного, зеленого, си—него. Цвета переплетались и разбегались в
разных на—правлениях самым причудливым образом. Посередине комнаты находился
небольшой бассейн из белого мра—мора, в котором среди круглых листьев
кувшинки лени—во плавала кругами толстая золотая рыбка. Зимний сад,
состоящий из увешанных плодами карликовых апель—синных и лимонных деревьев,
источал сильный цитру—совый запах. Пол был исчерчен безумной пляской
раз—ноцветных линий, из которых при ближайшем рассмотрении складывался
рисунок обнаженных тел, переплетенных в какой-то дьявольской оргии.
Наступая на зеленые груди и синие пенисы, Ева прошла в ту часть помещения,
где на кушетке шафран—ного цвета, развалившись, восседал хозяин квартиры.
— Ну и местечко! — не удержавшись, пробормотала она.
На бугристом лице Стайлса появилась приторная улыбка.
— Разве возможна жизнь вне искусства, лейтенант! Могу я предложить вам
что-нибудь, прежде чем мы начнем?
— Нет, благодарю.
— Что ж, в таком случае вы свободны, Вильям. — Он отпустил слугу
величавым взмахом руки и жестом предложил Еве садиться. — Понимаю, что
для вас это повседневная работа, лейтенант Даллас, но для меня данная
ситуация — в новинку. Вчера я даже, признать—ся, ощутил некоторое
возбуждение.
— Знать, что рядом с тобой, возможно, находится убийца, — разве
это возбуждает?
— После того как проходит первый шок — да. Ведь это в человеческой
природе — испытывать возбужде—ние, даже какой-то мрачный восторг при виде
убийства. Иначе на протяжении веков оно не привлекало бы к се—бе столь
непреодолимый, болезненный интерес.
Ева отметила, что глаза у Стайлса глубокие, темные и проницательные.
— Для беседы с вами я мог бы избрать какую угодно маску — я ведь очень
опытный актер. Я мог бы прики—нуться напуганным, растерянным, нервным,
смущенным, опечаленным... Но я предпочел честность.
Ева подумала о Карли Лэндсдоун.
— Похоже, в ближайшее время мне только и при—дется, что иметь дело с
масками, — проговорила она. — Включай диктофон, Пибоди.
Ева села на диван и тут же утонула в подушках. Сдержав готовое вырваться
ругательство, она выбралась из этой мягкой трясины, устроилась на самом краю
ди—вана и, едва удерживая равновесие, произнесла стан—дартную формулу:
— Знаете ли вы свои права и обязанности, мистер Стайлс?
— О да, вне всяких сомнений. — На лице актера вновь появилась
приторная улыбка. — Если позволите, лейтенант, должен заметить, что вы
произносите эти слова с большой властностью и даже с некоторым ще—гольством.
— Безмерно польщена. А теперь расскажите, пожалуйста, о том, какие
отношения связывали вас с Ричар—дом Драко.
— Исключительно профессиональные. На протяже—нии многих лет мы с ним
периодически работали вме—сте. В последний раз — в той самой пьесе, премьера
которой с таким... гм... успехом состоялась вчера вечером.
Вот черт! — подумала Ева. — А ведь ему нравится все происходящее.
Он откровенно наслаждается этим!
— А ваши личные отношения?
— Даже не знаю, существовали ли они в том смыс—ле, который вы
вкладываете в это выражение. Актеры часто... так сказать, тянутся друг к
другу. — Стайлс сде—лал неопределенный жест рукой, и на его запястье
иг—риво звякнул браслет с разноцветными камешками. — С угнетающей
регулярностью мы женимся друг на друге, но эти браки недолговечны — так же,
как и мимо—летная др
...Закладка в соц.сетях
