Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...азом Пибоди пыталась уверить себя в том, что следит за
фигурой.
— Ну что, теперь довольна? — спросила Ева, когда помощница
плюхнулась на сиденье и засунула в рот один конец сосиски.
— М-м-м... Вкуснятина! Не хотите куснуть?
Пибоди спасло только то, что в этот момент запи—щал телефон и включился
автоответчик. Это была Надин Ферст, репортер с
Канала-75
.
— Даллас, это я. Возьми трубку! Мне нужно срочно с тобой поговорить.
— Ага, сейчас... — сварливо проговорила Ева и труб—ку, естественно, не
сняла. Еще раз завернув за угол, она поехала по направлению к штаб-квартире
полиции. — С какой стати она решила, что я дам ей эксклюзивное интервью
до официальной пресс-конференции?!
— Может, потому, что вы подруги? — промычала Пибоди с набитым
ртом.
— Не до такой же степени!
Однако Надин все еще не отключилась.
— Даллас, — вновь заговорила она, и в голосе ее звучало странное
напряжение. — Это очень важное де—ло и... личное. Если ты меня слышишь,
пожалуйста, от—веть. Назначь мне встречу где угодно и когда угодно.
Выругавшись, Ева сорвала трубку с рычагов.
— В
Голубой белке
, прямо сейчас.
— Даллас...
— В твоем распоряжении десять минут, так что со—ветую поторопиться.
Вскоре Ева уже входила в
Голубую белку
. Она дав—но здесь не была и сейчас
отметила, что помещение вы—глядит еще более запущенным и пропыленным, чем
раньше. В воздухе витал все тот же запах марихуаны.
И все же это невзрачное место всколыхнуло в душе Евы ностальгические
чувства. Когда-то здесь выступала ее подруга Мевис. В нарядах, которые не
поддаются ни—какому описанию, она прыгала по сцене, извивалась и даже не
пела, а кричала песни. А как-то раз, расследуя особо запутанное дело, Ева
пришла сюда с единствен—ной целью — напиться до положения риз, чтобы только
не думать о работе. Однако Рорк вычислил ее и забрал раньше, чем она успела
осуществить задуманное. В ту ночь она впервые оказалась в его постели.
Тогда же Ева выяснила, что секс с Рорком — гораздо более эффективное
средство для того, чтобы забыться, нежели виски, грохочущая музыка и
скачущая толпа.
Так или иначе,
Голубая белка
с ее неаппетитными кушаньями и равнодушными
официантами все занимала определенное место в жизни Евы Даллас.
Ева скользнула за столик, отгороженный от зала высоким барьером, и решила,
что в память о прежних временах можно даже выпить чашечку здешнего
чудовищного кофе. В следующую секунду она увидела входящую Надин.
— Спасибо, что согласилась встретиться, — сказала Надин,
остановившись у столика и разматывая длин—ный разноцветный шарф. —
Пибоди, ты не обидишься, если я попрошу тебя оставить нас на минутку вдвоем?
— Без проблем, — откликнулась Пибоди. Увидев, что глаза
журналистки затуманены какой-то неведомой печалью, она ободряюще сжала ее
руку. — Я посижу в баре и посмотрю телевизор.
— Спасибо, — сказала Надин, усаживаясь напротив Евы. — Давно
мы здесь не бывали.
— Ну и слава богу. Не то это место, чтобы по нему скучать.
Подошел официант, и, чтобы его поскорее отва—дить, Ева вынула полицейский
жетон и положила его на середину стола. Она полагала, что ни у нее, ни у
Надин нет особого желания выпивать, а тем более есть.
— Итак, в чем проблема? — спросила она.
— Сама не знаю. Может, ее и вовсе нет...
Надин закрыла глаза и тряхнула головой. Ева заме—тила, что в ее волосах
появились светлые
перья
. Она никогда не могла взять в толк, зачем женщины
то и де—ло меняют цвет волос. Вся эта мышиная возня была ей глубоко
противна.
— Ричард Драко, — наконец выпалила Надин.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой ход расследо—вания. —
Нетерпеливым жестом Ева смела свой жетон со стола и встала. — Пресс-
конференция в четырнад—цать часов.
— Я с ним спала.
Ева снова опустилась на стул и пристально посмот—рела в лицо Надин.
— Когда?
— Незадолго до того, как меня впервые выпустили в прямой эфир
Канала-
75
. Я тогда готовила какие-то смешные репортажи, зарисовки, делала портреты
звезд. В общем, он сам связался со мной. Сказал, что хочет выразить мне свое
восхищение по поводу того, как я та—лантлива, как прекрасно смотрюсь на
экране, как ему нравятся мои репортажи.
Надин намотала шарф на руку. Размотала его. Сно—ва намотала.
— Короче, он пригласил меня поужинать. Я трепе—тала, он царил. Одно за
другим...
— Ладно. Но это же было пять лет назад.
— Даже шесть.
Надин потерла пальцами лоб. Ева никогда раньше не замечала у нее этого
жеста. Звезды прямого эфира не трут без особой надобности свои физиономии,
боясь испортить макияж.
— Я же сказала: одно за другим, — продолжала На—дин. — Все
выглядело весьма романтично. Нет, мы не прыгнули в койку в первый же вечер.
Мы встречались не меньше двух недель. Обеды в уютных ресторанах, те—атры,
прогулки, вечеринки. А затем он предложил мне съездить на выходные в Париж.
На сей раз Надин просто уронила голову на руки.
— Боже мой, Даллас, боже мой!
— Ты в него влюбилась?
— Да, влюбилась. Влюбилась в этого сукина сына, как последняя дура,
сошла с ума, осатанела от любви! Мы были вместе три месяца, и я... Даллас,
ты не пове—ришь, но я начала мечтать о том, чтобы выйти за него замуж,
родить от него детей, представляла себе домик в деревне...
Ева поерзала на стуле. Слыша столь эмоциональные признания, она всегда
ощущала неловкость. И тем бо—лее не ожидала она услышать такое от Надин.
— Не получилось?
Надин подняла голову, чтобы посмотреть на Еву, и горько расхохоталась.
— Да, можно сказать и так — не получилось. Я вы—яснила, что он изменял
мне все это время. Да не с од—ной, не с двумя, а с четырьмя бабами! Я
увидела репор—таж одного из своих коллег, и там — Ричарда в обнимку с какой-
то грудастой блондинкой. Естественно, я устроила ему скандал, а он эдак
спокойненько посмотрел на ме—ня и сказал:
Да, я люблю женщин, ну и что?
Некоторое время Надин молчала, затем подняла го—лову.
— Ну и что... Этот подонок разбил мне сердце и да—же не потрудился
придумать что-нибудь в свое оправда—ние. Более того, он уговорил меня снова
лечь с ним в постель! Я до сих пор думаю об этом со стыдом. Так вот, лежим
мы с ним в кровати, я еще не успела остыть, а ему звонит какая-то другая
баба, и он назначает ей сви—дание. Представляешь? А я лежу рядом, голая!
— Надеюсь, он после этого долго провалялся в боль—нице? —
поинтересовалась Ева.
Надин жалко улыбнулась:
— В том-то и беда, что меня хватило только на то, чтобы расплакаться. Я
сидела в его постели и горько плакала — как маленькая.
— Мне очень жаль, Надин. Представляю, каково те—бе пришлось. Но это
было шесть лет назад.
— Я виделась с ним в тот вечер, когда его убили.
— Вот черт!
— Он позвонил мне.
— Заткнись! Заткнись сию же секунду! И не говори мне больше ни слова.
Срочно свяжись со своим адвока—том.
— Даллас! — Надин схватила Еву за руку. — Пожа—луйста! Я
должна рассказать тебе все. А ты должна ска—зать мне, в какое дерьмо я
вляпалась.
— Твою мать! — Ева подозвала официанта и все же заказала
кофе. — Ладно, черт с тобой. Я не зачитала те—бе твои права. И не буду.
Так что я не имею права использовать против тебя то, что ты мне
рассказываешь.
— Он позвонил мне накануне, стал рассказывать, как часто думает обо
мне, как вспоминает былые день—ки. Я уже собралась послать его куда
подальше, но затем поняла, что мне хочется... получить обратно хотя бы
немного себя. Оттуда, из прошлого. Я хотела лично на—драть ему задницу. И я
согласилась встретиться с ним на следующий день в его отеле. Поэтому меня
увидят на видеозаписях камер наблюдения.
— Обязательно увидят.
— В общем, я собрала себя в кулак и поехала. Наде—ла новое платье,
сделала новую прическу... Он заказал в номер ленч. Представляешь, эта
сволочь помнила, ка—кие блюда мы ели в день нашего первого свидания! Правда,
может быть, он заказывает одно и то же на каж—дом первом свидании с
очередной дурочкой?.. Но ниче—го, теперь он уже наверняка горит в аду!
Надин перевела дыхание.
— Он налил мне шампанское, мы разговаривали. Я знала его фильмы, я
помнила каждый из них. Но ко—гда он погладил меня по щеке и одарил одним из
своих томных взглядов, я выплеснула шампанское ему в мор—ду и высказала все,
что я о нем думаю, — все, что я должна была сказать шесть лет назад.
Вышел жуткий скандал: разбитый бокал, изощренные проклятия, по паре тумаков
с обеих сторон...
— Он применил к тебе физическое воздействие?
— Мы оба применили. Я дала ему по морде, он мне ответил. Потом я пнула
его в живот, очень удачно: он буквально согнулся пополам. Пока он пытался
отды—шаться, я ушла — и чувствовала себя при этом пре—красно.
— Как ты думаешь, на видеозаписи камер наблюде—ния будет видно, что ты растрепана, возбуждена?
— Понятия не имею. — Надин снова потерла лоб пальцами. —
Может, и будет — я тогда об этом не дума—ла. Но, как бы там ни было, я рада,
что сходила на эту
встречу старых друзей
. Рада, что все же постояла за
себя. Но потом, Даллас, я совершила колоссальную ошибку.
Официант принес чашку кофе, Ева подвинула ее в сторону подруги, и Надин
залпом проглотила гнусное пойло.
— Вчера вечером я отправилась в театр! Я хотела до—казать себе, что
могу пойти туда, смотреть на него и при этом не испытывать никаких чувств. И
я пошла. И действительно ничего не чувствовала. Это был час моего торжества:
наконец-то я выкинула подонка из своей жизни, освободилась от него. Во время
антракта я да—же — бог ты мой! — воспользовавшись своим журнали—стским
удостоверением, пошла за кулисы, чтобы пого—ворить с ним.
— Ты разговаривала с ним во время спектакля?
— Нет. Я уже подошла к его гримерной, но затем передумала. Если бы я
устроила ему еще один скандал, он почувствовал бы себя чересчур важной
персоной. Слишком много чести. Поэтому я просто ушла из теат—ра и долго
гуляла по городу. Разглядывала витрины, за—шла в какой-то бар и выпила бокал
вина. А сегодня утром, когда я услышала... Я запаниковала. Позвонила на
работу и сказалась больной. Только потом я сообрази—ла, что могу поговорить
с тобой. Даллас, я не знаю, что мне делать!
— Оказавшись за кулисами, ты действительно шла к его гримерке? Именно к
ней?
— Клянусь тебе!
— Тебя кто-нибудь видел?
— Не знаю. Но, в общем-то, я не пыталась быть не—видимкой.
— Я хочу официально зафиксировать все, что ты мне рассказала. Поверь,
для тебя это самое лучшее. И еще я хочу, чтобы ты наняла себе адвоката —
хороше—го адвоката. Сделай это по-тихому и расскажи ему все, что поведала
мне.
— Хорошо.
— Ты ничего не упустила, Надин? Ни одной детали?
— Нет, я рассказала тебе абсолютно все. Я видела его один раз — в его
гостиничном номере, а потом — только на сцене. Возможно, я дура, Даллас, но
эта исто—рия мучила меня много лет. И еще... Ты ведь меня зна—ешь. Я не
трусиха. Если бы я хотела зарезать эту мерз—кую свинью, я сделала бы это
сама и не стала бы вкла—дывать нож в чужие руки.
— Да, я знаю. — Ева допила кофе и поморщилась. — Поговори с
адвокатом. Официально мы с тобой побесе—дуем завтра. — Она встала и
после недолгого колебания дружески потрепала Надин по плечу. — Не
переживай, все будет хорошо.
— Знаешь, что самое обидное, Даллас? Мне было так чертовски хорошо!
Впервые после того, как я брала сеансы психотерапии у твоей Миры.
Ева переступила с ноги на ногу.
— Да?..
— Между прочим, мы с ней выяснили, что после ис—тории с Ричардом я
закрылась для настоящей любви. Он буквально растоптал мне душу. И вот после
того, как я ему все высказала и дала в морду, мне показалось, что я
прозрела. Я сидела в баре за бокалом вина и по—чувствовала, что моя душа
вновь открылась. Я так хоте—ла этого! И вот... Как неудачно все получилось!
Ну что ж, спасибо, что выслушала меня.
— Прекрати. — Ева подала знак Пибоди. — Отно—сись к этому
проще, Надин.
ГЛАВА 5
Календарь утверждал, что весна вот-вот наступит, но она почему-то не
торопилась. Ева ехала домой под моросящим дождем — таким же серым и
безрадостным, как ее настроение.
Ева была раздражена пресс-конференцией. Единст—венное, что в ней было
хорошего, это то, что она уже за—кончилась, а все остальное — на редкость
погано. Да и вообще — за целый день допросов и мельтешения по горо—ду она
сумела составить лишь весьма смутное представление о нескольких людях и
событиях. Нет, у нее явно не было поводов быть довольной собой!
Вообще-то она не собиралась ехать домой: у нее еще была работа в городе,
которую можно и нужно было сделать. Вместо этого она вдруг отпустила Пибоди,
к великой — и нескрываемой — радости последней.
Ева убеждала себя, что ей нужно отдохнуть: погу—лять по саду, привести мысли
в порядок. И дело вовсе не в том, что она вдруг так безумно захотела увидеть
Рорка... А пока она лавировала в густом потоке транс—порта, пытаясь не
попасть в пробки, которые в этот час возникали чуть ли не на каждом углу.
Она то прибавля—ла скорость, то притормаживала, подрезала не в меру наглого
таксиста и в итоге застряла перед светофором. Железная река машин изрыгала
клубы дыма, как ад—ский поезд. У одной из них под капотом вспыхнул огонь, и
бедолага шофер с проклятиями поливал мотор пеной из огнетушителя.
Чтобы хоть как-то скоротать время, Ева позвонила Фини.
— Ну, как успехи?
— Кое-какие имеются. Я вытащил из компьютера досье на всех, включая
постоянных сотрудников театра и технический персонал. Адреса, финансовые
данные, криминальное прошлое и так далее.
У Евы на душе стало немного легче.
— На всех?
— Да. — Фини помолчал. — Ну, я не буду приписы—вать успех
только себе. Нам помогли. Точнее, Рорк по—мог.
Ева напряглась:
— Рорк?
— Он связался с нами сегодня после обеда — словно знал, что я буду
искать данные на сотрудников театра. А у него вся эта информация и так
имеется. Так что он сэкономил нам кучу времени.
— Какой заботливый! — пробормотала Ева.
— Все, что мы нашли, я послал тебе по электронной почте.
— Прекрасно.
— Я усадил Макнаба за вычисление пересечений, вероятностей, процентных
соотношений. Времени на это уйдет прилично — список-то большой. Но завтра, я
думаю, нам придется просеять людей, чтобы сократить список — отбросить
наиболее бесперспективных. А как идут твои допросы?
— Медленно.
Автомобильная змея наконец поползла вперед. Ева выехала на перекресток,
заметила пробел в потоке и нырнула в него. Ее маневр был встречен хором
возмущенных гудков, и она коварно улыбнулась.
— Мы установили, откуда взялось орудие убийст—ва, — стала
рассказывать она. — Обычный кухонный нож из театральной кухни, которая
находится в подвальном помещении.
— Доступ туда, разумеется, имеют все? — уточнил Фини.
— Актеры, сотрудники театра. Зрители, конечно, нет. Кстати, там
установлены камеры наблюдения, и мы уже забрали вчерашние записи. Поглядим,
что на них есть. Слушай, кое-какие исследования я намерена провести сама, а
потом сравним мои результаты с твои—ми. От Миры я завтра получу несколько
психологиче—ских портретов. Может оказаться, что нам не придется трясти две
тысячи подозреваемых. Насколько далеко продвинулся Макнаб?
— Он трудился не покладая рук, пока я его не отпус—тил.
— Ты отпустил Макнаба домой?!
— Вряд ли он поехал домой. — Фини хихикнул. — У него сегодня
вечером свидание.
— Заткнись, Фини! — рявкнула Ева и положила трубку.
Вскоре она уже въезжала в ворота усадьбы. Даже не—смотря на отвратительную
погоду, она была великолеп—на. А может быть, как раз на фоне этой сырой и
серой мерзости она казалась даже более великолепной, чем обычно.
На просторных лужайках лежал прозрачный предве—сенний туман, голые деревья,
облитые дождем, словно плакали. Здесь царила особенная атмосфера, как всегда
говорил Еве Рорк. А посередине возвышался его знаме—нитый особняк — с
башнями, башенками, галереями и балконами. Ева часто думала, что это
грандиозное со—оружение должно стоять на вершине утеса, чтобы внизу бурлило
и пенилось море.
Но даже здесь эта усадьба была спасительным ост—ровком для ее обитателей.
Город с его толпами, шумом и зеленой тоской был не в состоянии пробраться
сквозь высокие железные ворота. Это был оазис, который Рорк построил, чтобы
спасаться от вероломства, бесце—ремонности и злой воли окружающих, а также
от вос—поминаний о собственном беспросветном детстве.
Каждый раз, когда Ева оказывалась здесь, ее рассу—док словно раздваивался.
Одна часть твердила, что ей тут не место, другая доказывала, что только
здесь она и может жить.
Она бросила машину у ступеней парадного подъез—да, зная, что Соммерсет потом
из принципа отгонит ее в гараж. Этот железный зверь, принадлежащий
ненавистному городу, оскорблял чувства старого дворецкого так же сильно, как
и присутствие самой Евы.
Топая ботинками по ступеням, она взбежала ни крыльцо и окунулась в тепло,
красоту и роскошь, которую могут купить только очень большие деньги.
Сом—мерсет, с кислой физиономией и вытянутыми ниточкой губами, уже ждал ее.
— Лейтенант, вы меня удивляете. Вы приехали до—мой сразу после
окончания рабочего дня. Такого еще не случалось.
— Неужели вам больше нечем заняться, кроме как хронометрировать мои
приходы и уходы? — Ева сняла куртку и кинула ее на столбик лестницы,
чтобы позлить дворецкого. — Могли бы, к примеру, пойти на улицу и
пугать маленьких детей.
Соммерсет не остался в долгу. Он осторожно, двумя пальцами, взял ее кожаную
куртку и внимательно осмотрел ее.
— Как, сегодня вы даже не запачкались в крови?
— Еще не все потеряно. Это можно устроить прямо сейчас. Рорк еще не
вернулся?
— Рорк находится внизу, в комнате отдыха.
— Ага, мальчик играет в свои игрушки!
Ева гордо прошествовала мимо старика, но он не мог оставить последнее слово
за ней.
— После вас на полу мокрые следы!
Она оглянулась, а потом посмотрела себе под ноги.
— Вот и хорошо, у вас появится хоть какое-то заня—тие.
Удовлетворенный этой дуэлью, Соммерсет отпра—вился приводить в порядок
куртку Евы, она же спусти—лась по лестнице и пошла в спортзал.
Проходя мимо купального павильона, Ева покоси—лась на большой бассейн,
манивший своей глубокой та—инственной синевой. Джакузи бушевали миллионами
пузырьков, из горячих ванн, словно гейзеры, вырыва—лись тонкие струйки пара.
Хорошо бы сейчас раздеться догола и кинуться в воду! Но нет, сначала она
должна поговорить с Рорком.
В спортзале было пусто. Ева миновала раздевалку, небольшую оранжерею и
остановилась возле двери в комнату отдыха, откуда доносился шум. Эта комната
являла собой воплощенную мечту любого двенадцати—летнего подростка. Правда,
сама она перестала мечтать об игрушках задолго до того, как ей исполнилось
две—надцать.
Здесь находились два стола — для бильярда и пула, несколько огромных
экранов, подключенных к игро—вым приставкам, домашний кинотеатр для
просмотра голографических фильмов, а также целый табун ярко раскрашенных
игровых автоматов: автогонки, морской бой, авиасимулятор и черт знает что
еще.
Около одного из автоматов стоял Рорк, широко расставив длинные ноги. Его
пальцы методично нажимали на какие-то штуковины, по виду напоминавшие
боль—шие кнопки. На крышке автомата вспыхивали, гасли и переливались сотни
разноцветных огоньков, а на боку было выведено крупными буквами:
Полицейские и во—ры
. Из недр железного ящика вырывался пронзитель—ный вой
полицейских сирен, дробь пистолетных выстрелов, визг покрышек на поворотах,
а на крышке вдруг закрутилась красно-синяя мигалка.
Засунув большие пальцы за пояс, Ева подошла к мужу.
— Значит, вот чем ты развлекаешься в свободное время?
— Здравствуй, дорогая. — Рорк даже не оторвал глаз от закрытой
стеклом панели, под которой метались, сталкивались и рикошетили от стенок
серебристые шарики. — Что-то ты сегодня рано.
— Я ненадолго. Мне нужно поговорить с тобой.
— Ага-м-м... гм... Одну минуточку.
Ева уже открыла рот, чтобы возмутиться, но тут же подпрыгнула от
неожиданности: из автомата раздался пронзительный звон, на крышке вспыхнули
ослепи—тельные огни.
— Что это за хреновина?
— Классика пинбола! Ему, наверное, лет тридцать, но он еще в отличном
состоянии. — Рорк ласково по—хлопал разноцветного монстра по железному
боку. — Только сегодня купил.
—
Полицейские и воры
?
— Да. Я просто не смог устоять.
Машина ответила ему зверским воплем:
Лежать! Мордой вниз! Руки за голову!
,
и Ева опять подпрыгну—ла от неожиданности. Последний шарик, звякнув,
закатился в лунку, и автомат, словно спятив, замигал разно—цветными
огоньками.
— Дополнительный шарик, — удовлетворенно про—изнес Рорк, отступив
на шаг и расправив плечи. — Впрочем, это может подождать.
Он наклонился, чтобы поцеловать жену, но Ева от—толкнула его, упершись
ладонью в грудь.
— Не так быстро, игрок! Сначала скажи, какого чер—та ты звонил Фини?
— Чтобы предложить свою помощь полиции родно—го Нью-Йорка и выполнить,
так сказать, свой граждан—ский долг. Давай кусаться? — Он наклонился и
прику—сил ее нижнюю губу. — Давай поиграем.
— Не забывай, что главная — я!
— Конечно, дорогая.
— Я имею в виду расследование, умник!
— В расследовании тоже. Поэтому тебе понадоби—лась информация на
сотрудников театра, а достать ее ты поручила Фини. Очевидно, тебе в голову
не пришло, что эта информация у меня давным-давно собрана. Но теперь все
сделано. Кстати, у тебя мокрые волосы.
— На улице моросит.
Еве очень хотелось поспорить, но она не знала, к че—му прицепиться. Рорк был
полностью прав.
— Зачем тебе понадобилась столь исчерпывающая информация на всех, кто
работает в
Новом Глобусе
и связан с этой постановкой?
— Затем, лейтенант, что все, кто работает в
Глобу—се
и связан с этой
постановкой, работают на меня. — Рорк сделал шаг назад и взял бутылку
пива, которую до этого поставил на панель игрового автомата. — Видимо,
у тебя сегодня был тяжелый день?
— Да уж!
Рорк протянул ей бутылку. Сначала Ева отрицатель—но покачала головой, но
потом, пожав плечами, взяла ее и сделала несколько глотков.
— Я хочу отдохнуть пару часов, чтобы прояснилось в голове.
— Я тоже. И у меня есть отличное средство для это—го — пинбол на
раздевание. Ева фыркнула:
— Иди ты!
— Если ты боишься проиграть, я дам тебе фору. — Говоря это, Рорк
улыбнулся: он слишком хорошо знал свою жену.
— Я не боюсь проиграть. — Ева сунула ему в руки бутылку; в ней уже
проснулся боевой дух. — А какая фора?
Все еще улыбаясь, Рорк снял туфли.
— Вот это и еще пятьсот очков за каждый шарик. Учитывая, что ты —
начинающий, это, по-моему, спра—ведливо.
Ева испытующим вз
...Закладка в соц.сетях
