Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...;Нормально. Хорошо.
Вот оно! Рорк и есть ее палочка-выручалочка. До его появления в жизни Евы
существовала только работа. Ничего, кроме работы. И, не появись Рорк,
довольно скоро настал бы день, когда и она дошла бы до края, за которым —
либо безумие, либо бездна.
Впрочем, к черту! Хватит об этом думать!
— А, вот и Файнштейн! Постарайся быть с ним по—ласковее, —
прошептал Морс.
— Я что, по-твоему, зверь лютый?
— Ты — хуже, — с улыбкой ответил патологоанатом, дружески обняв
Еву за плечи. — Герберт, лейтенант Даллас интересуется телом, которое я
передал тебе в работу сегодня днем.
— Да, конечно. Лайнус Квим, белый мужчина пяти—десяти шести лет,
причина смерти — удушение.
Файнштейн, тощий молодой человек с мелово-белой кожей и светлыми глазами,
говорил торопливо, сбиваясь на фальцет, и нервно перебирал пальцами
карандаши, которые торчали в нагрудном кармане его ха—лата.
Он не просто новичок, — подумала Ева. — Он со—всем зеленый
новичок
.
— Вы хотели бы осмотреть тело? — услужливо спро—сил Файнштейн.
— А по-вашему, я приперлась сюда, чтобы... — Длинные пальцы Морса с
силой сжали ее плечо, и она изо всех сил стиснула зубы. — Гм... да,
спасибо. Я хоте—ла бы осмотреть тело и ознакомиться с вашим отчетом. Если вы
не против.
— Тогда, прошу вас, следуйте за мной.
Файнштейн направился к двери, а Ева перевела ле—дяной взгляд на Морса.
— Ему сколько годков — двенадцать?
— Двадцать шесть. Терпение, Даллас, терпение!
— Ненавижу это слово! От него все вокруг покрыва—ется паутиной.
Однако она покорно последовала за Файнштейном, который, подойдя к высокому —
до потолка — холо—дильнику с выдвижными ящиками, потянул один на себя. Из
ящика вырвалось холодное облачко.
— Как видите... — Файнштейн откашлялся, прочи—щая горло. — На теле
нет следов насилия, если не счи—тать странгуляционной линии. Никаких
повреждений и следов борьбы. Под ногтями умершего обнаружены
микроскопические волокна от веревки. Это показыва—ет, что веревку привязывал
он сам. Все говорит за то, что погибший по собственной воле свел счеты с
жиз—нью.
— Значит, вы тоже пытаетесь впарить мне версию самоубийства? — Она
с возмущением оглянулась на по—дошедшего Морса. — А как же другие
исследования: со—став крови, наличие токсических веществ?
— Я... Гм, я как раз собирался об этом сказать, лей—тенант. Мы
обнаружили наличие в организме агелоксита и...
— Говори на человеческом языке, Герберт. Она коп, а не ученый.
— О да, сэр. Прошу прощения. Так вот, в организме обнаружены остатки
вещества, которое на уличном жаргоне называется
спокуха
, а также небольшое
кoличество домашнего пива. Самоубийцы очень часто принимают такую смесь,
поскольку она успокаивает нервы. Эдакое
лекарство против страха
.
— А я все равно не соглашусь с тем, что этот человек сам покончил с
собой, черт меня дери! — заявила Ева. — И если вы...
— Я с вами полностью согласен, лейтенант.
Эти слова Файнштейна прервали тираду, которой собралась было разразиться
Ева.
— Вы — что? Согласны?..
— Да. Видите ли, меньше чем за час до смерти по—койный съел большой хот-
дог с изрядным количеством горчицы, а еще раньше, утром, он позавтракал
сливоч—ными вафлями, вареными яйцами и запил все это при—мерно тремя чашками
кофе.
— Ну и что?
— Если погибший знал о том, как действует смесь
спокухи
и домашнего
пива, он должен был знать и о том, что кофе может нейтрализовать действие
этого... гм... коктейля. Тем не менее кофе он пил — и очень крепкий. Этот
факт, а также то, что домашнее пиво обнаружено в очень незначительном
количестве, вызыва—ет серьезные сомнения в версии самоубийства.
— Вы ведете к тому, что мы все-таки имеем дело с убийством?
— Я веду к тому, что мы имеем дело с загадочной смертью — смертью при
невыясненных обстоятельст—вах. — Встретившись глазами с буравящим
взглядом Евы, Файнштейн сглотнул. — Выяснить, было ли это преступлением
или самоубийством, можно будет лишь после того, как появятся новые
свидетельства в пользу той или иной версии.
— Ну что ж, отлично сработано, Герберт, — одобри—тельно кивнул
Морс. — Если лейтенант выяснит какие-то подробности, она сообщит тебе.
Файнштейн с облегчением вздохнул и поспешно ре—тировался.
— В итоге получается, что я от вас так ничего и не получила, —
вздохнула Ева.
— Наоборот, — возразил Морс. — Герберт открыл перед тобой
дверцу, дал тебе то, чего не дали бы боль—шинство других экспертов. Не одни
только голые фак—ты, как того требуют наши инструкции, а возможность
проникнуть в мысли и настроение погибшего. В данных обстоятельствах такая
формулировка, как
смерть при невыясненных обстоятельствах
, — это
максимум, что ты могла от нас получить.
-Смерть при невыясненных обстоятельствах... — пробормотала Ева, садясь за руль своего автомобиля.
— Что ж, это тоже какая-никакая, а дверца, — от—кликнулась Пибоди,
поднимая взгляд от карманного компьютера. Увидев, как сузились глаза
начальницы, она сразу съежилась. — Что? Что я такого сказала!
— Если я услышу эти слова еще от кого-нибудь, в ту же секунду выброшу
его в окно! — Ева завела мотор. — Скажи, Пибоди, я похожа на
лютого зверя?
— Вы хотите, чтобы я показала вам свои шрамы, или просто поговорить
захотелось?
— Заткнись, Пибоди!
Они поехали в сторону Управления полиции.
— Сегодня состоится важный футбольный матч, — заговорила
Пибоди. — Квим поставил на одну из ко—манд сто долларов — это его
максимальная ставка. Макнаб только что вытащил эту информацию из
ком—пьютера, — с оттенком гордости добавила она. — Странно, что он
сделал эту ставку всего за несколько часов до того, как повеситься. У меня
тут имеется имя, и адресок его букмекерши. Ой, забыла, вы же приказали мне
заткнуться! Извините, босс.
— Еще шрамов захотелось?
— Честно говоря, нет. Теперь, когда я стала жить половой жизнью, мне
лишние шрамы ни к чему. Ее зо—вут Мэйлу Йоргенсен. Она обитает в Вест-
Виллидже.
Пибоди нравился район Вест-Виллидж с его богем—ным шиком и здешней публикой
с бритыми головами или дикими разноцветными прическами, лениво слоняющейся
по тротуарам. Ей нравилось наблюдать за уличными художниками, делающими вид,
что они слишком великие, чтобы торговать своими произведе—ниями. Даже
уличные воришки были здесь какие-то элегантные, лощеные.
Торговцы продавали с лотков горячий вегетариан—ский шашлык из свежих овощей,
собранных на полях общества
Гринпис
. Учуяв манящий запах, Пибоди сглотнула
слюну и тоскливо подумала об ужине.
Ева остановила машину возле опрятного дома, ви—димо, перестроенного из какого-
то старинного склад—ского помещения.
— Когда-нибудь я тоже поселюсь в таком же очаро—вательном месте, —
мечтательно проговорила Пибоди, вылезая из машины и окидывая взглядом
окрестности. — Вон, смотрите, на этом углу — симпатичный, чистенький
магазинчик деликатесов, а на том — круг—лосуточный мини-маркет.
— Ты, я вижу, даже жилье подбираешь так, чтобы находиться поближе к
еде, — сварливо заметила Ева, выбираясь из машины.
Повинуясь внезапному импульсу, Ева проигнориро—вала домофон и открыла дверь
с помощью универсаль—ного полицейского ключа.
— Пусть наш приход окажется для Мэйлу сюрпри—зом, — сказала она.
В небольшом холле, который казался стерильным, был лифт и четыре почтовых
ящика.
— Так, значит, в этом доме всего четыре кварти—ры, — с завистливым
вздохом произнесла Пибоди. — Ну и ну!
— Да, сомнительно, чтобы букмекер, будь он мужи—ком или бабой, мог
позволить себе такие апартамен—ты, — согласилась Ева.
Она вспомнила убогую нору Лайнуса Квима, распо—лагавшуюся всего в нескольких
кварталах отсюда, и по—думала, что букмекерша живет куда лучше своих
клиен—тов.
Никогда не играй против банкомета
, — сказал Морс. Что
правда, то правда!
В здании царила гробовая тишина. Ева надавила на кнопку звонка в квартиру
2-А и стала ждать. Через не—сколько мгновений дверь распахнулась, и взору
при—шедших предстала странная парочка: необъятных раз—меров женщина с
огромной копной рыжих волос и ма—ленькая белая собачка, заходящаяся лаем.
— Вы как раз вовремя... — заговорила женщина, за—тем осеклась и
подозрительно сощурила золотистые глаза; лицо у нее было белым, как
алебастр. — Я думала, это человек, который гуляет с моей собачкой. Он
поче—му-то опаздывает. А если вы коммивояжеры, то я у вас ничего покупать не
буду.
— Мэйлу Йоргенсен?
— Ну и что с того?
— Мы из полиции Нью-Йорка. — Ева полезла было в карман за
полицейским значком, но внезапно в ее ру—ках оказался лающий комок
шерсти. — А, черт!
Она швырнула собаку Пибоди и ворвалась в квар—тиру следом за толстой рыжей
теткой, которая с пора—зительной для ее габаритов прытью кинулась к широ—кой
панели с несколькими светящимися мониторами и компьютерами. Ева вцепилась в
ее рыжие лохмы и они обе повалились на пол, словно два срубленных де—рева.
Не успела Ева моргнуть, как оказалась погребенной под сотней с лишним
килограммов трепещущей от страха и жира плоти. Она попыталась ударить
женщину коленом в пах — и лишь чудом увернулась от длинных, как ножи,
ногтей, покрытых синим лаком, которые, пройдя в дюйме от лица, оцарапали ей
шею.
В ноздри Евы ударил запах ее собственной крови, и внутри поднялась жаркая
волна бешенства. Она выру—галась, изогнулась и изо всех сил ударила локтем в
бе—лое лицо Мэйлу. Послышался явственный хруст, из сломанного носа бабищи
хлынул поток крови, а затем ее золотистые глаза закатились, и она
безжизненно об—мякла.
— Сними ее с меня, Христа ради! — прохрипела Ева. — Она весит
целую тонну, и меня сейчас расплю—щит.
— Помогите мне, лейтенант. Это просто гранитная глыба, мне одной не
справиться. Вы толкайте, а я буду тащить.
Неимоверными совместными усилиями женщи—нам удалось перекатить тело Мэйлу, и
теперь она ле—жала на спине, раскинув руки — толстые, как стволы молодых
деревьев. Вся в поту, Ева села и, пытаясь от—дышаться, оглядела свои
забрызганные кровью джин—сы и куртку.
— Черт, мне показалось, что на меня упал небо—скреб, — проговорила
она. — Да заткни ты эту поганую собаку!
— Как? — Пибоди с симпатией посмотрела на бе—лую собачонку,
которая сидела в углу комнаты и зали—валась пронзительным лаем.
— Да хоть шокером...
— Что вы, лейтенант! Как же можно?! — испуганно прошептала
девушка.
— А что тут такого? — Ева снова окинула взглядом свою
окровавленную одежду, потрогала оцарапанную шею и задумчиво проговорила: —
Интересно, чьей здесь больше крови — ее или моей?
— Ой, как глубоко она вас поцарапала! — испугалась Пибоди,
присмотревшись к ранам Евы. — Я сбегаю в машину за аптечкой.
— Не сейчас. — Ева нагнулась и посмотрела на ле—жавшее рядом
бесчувственное тело. — Давай-ка наде—нем на нее наручники, пока она не
пришла в себя.
Эта задача оказалась не из простых, но наконец им удалось перевернуть
хозяйку квартиры и сковать ей ру—ки за спиной. Ева встала и принялась
рассматривать па—нель с мониторами.
— Она явно занималась чем-то незаконным и реши—ла, что мы пришли ее
арестовывать.
— Хотите, я запрошу в управлении ордер на обыск?
— Вот мой ордер! — огрызнулась Ева, прикоснув—шись к своей
расцарапанной шее, и села на стул перед мониторами. — Цифры, цифры,
соревнования... Что еще? Имена, номера счетов, сделанные ставки, деньги,
одолженные в долг... — Ева оглянулась. — Она еще не оклемалась?
— Нет, лейтенант. Вы ее надолго вырубили.
— Заткни пасть этому чертову псу, пока я ему шею не свернула!
— Ну что вы, лейтенант, это же всего лишь малень—кая собачка, —
ответила Пибоди и, подхватив собаку с пола, отправилась на кухню.
— Слишком много цифр, — сказала Ева самой се—бе. — Слишком
большой бассейн для маленькой рыбки. Нет, здесь наверняка жила акула! А где
акулы — там и рыбы-прилипалы. Готова поспорить, что тут пахнет не—законным
ростовщичеством. Но что же еще? Что еще?..
Она вынула из кармана сотовый телефон и набрала номер единственного
человека, который мог бы разо—браться в этом невероятном нагромождении цифр.
— Мне нужен Рорк, — сказала она снявшей трубку секретарше. —
Буквально на одну минуту.
— Конечно, лейтенант, секундочку...
Не прошло и получаса, как Рорк уже входил в неза—пертую дверь квартиры 2-А.
Пибоди в этот момент без—успешно пыталась приручить злобную мохнатую шавку,
используя в качестве приманки обнаруженное на кухне печенье.
— Хорошая собачка! Красивая собачка! А кто у нас такой умный?..
В другой ситуации Ева не преминула бы рявкнуть на подчиненную, но сейчас она
не обратила внимания на ее сюсюканье и встала навстречу мужу.
Рорк широко улыбался.
— Лейтенант, чем я могу вам... — В следующую се—кунду улыбку с его лица
словно стерли, а глаза стали серьезными и встревоженными. — Что
случилось, Ева? Ты ранена?
— Да нет, чепуха. Это в основном не моя кровь. Лучше оглядись вокруг.
Это что-то вроде штаб-кварти—ры подпольного тотализатора. У меня есть кое-
какие идеи, но я хочу, чтобы ты помог мне разобраться.
— Хорошо, но только с одним условием: если отсю—да ты отправишься
прямиком в больницу.
— У меня нет времени шататься по больницам.
— В таком случае у меня нет времени давать тебе консультации. —
Рорк развернулся и направился к вы—ходу.
— Черт возьми! — Ева глубоко вздохнула, понимая, что сейчас
совершенно не подходящий момент для того, чтобы ссориться с Рорком. —
Послушай, Пибоди сейчас принесет из машины аптечку. У меня всего-то
несколько царапин. Клянусь!
Рорк вернулся и взял жену за подбородок.
— Поверни голову влево.
Ева демонстративно закатила глаза, но подчини—лась. Рорк осмотрел ее шею и
пожал плечами.
— Вроде действительно ничего серьезного. Ну лад—но, показывай, что у
тебя тут.
— Очень много всяких цифр. Разные игры и состя—зания, на которые
делались ставки: футбол, бейсбол, скачки. А на третьем мониторе справа, как
мне ка—жется...
— Просроченные долги за сделанные в кредит став—ки. Все ясно: она
требовала проценты гораздо выше разрешенных законом. На этом экране —
расходы на выбивание денег из должников, а на том... Ага, вот это уже
интереснее!
Внимательно осмотрев панель, Рорк щелкнул ка—ким-то тумблером, и картинка на
экране монитора внезапно изменилась. Вместо колонок с цифрами на нем
появилось изображение многолюдного зала, наполненного клубами сигаретного
дыма, с рулеткой и зелеными столами для карточных игр. — Подпольное
казино. Оно, скорее всего, располагается на первом этаже, а это —
изображение с установленных там ви—деокамер.
— Но в этом районе города игорный бизнес запре—щен...
Рорк насмешливо поцокал языком.
— Ай-яй-яй, как им не стыдно нарушать закон!
— Спасибо за помощь.
— Всегда к вашим услугам, лейтенант. Обязательно обработай свои
царапины, дорогая, иначе я сам займусь твоим лечением, и тогда — не
обрадуешься. А теперь мне пора уходить. Я и так сбежал прямо посреди
сове—щания.
Не дожидаясь, пока Ева придумает какой-нибудь ехидный ответ, он вышел и
захлопнул за собой дверь. Повернувшись, Ева увидела, что Пибоди сидит на
кор—точках и прижимает к груди белую собачонку.
— Рорк много знает о незаконном игорном бизне—се, — заметила
Пибоди.
— Рорк вообще много знает! Главное, благодаря ему у нас появился способ
надавить на Мэйлу.
Пибоди потерлась щекой о мягкую шерсть собачки.
— Вы намерены ее арестовать?
— Смотря как она себя поведет.
Женщина на полу заворочалась и издала стон, затем послышались какие-то
булькающие звуки и кашель. Мэйлу пыталась встать, отклячив огромную задницу
и помогая себе на удивление короткими ногами.
Ева присела рядом с ней и негромко заговорила:
— Нападение на офицера полиции, сопротивление во время ареста,
ростовщичество, рэкет, содержание подпольного притона для азартных игр...
Хватит для на—чала или продолжим?
— Вы сломали мне нос!
Видимо, это было правдой, поскольку звуки у нее выходили гортанными и
неразборчивыми.
— Ага, похоже на то.
— Вы обязаны вызвать врача и оказать мне меди—цинскую помощь. Этого
требует закон.
— Забавно, что ты напоминаешь мне о том, чего требует закон, Мэйлу. Но
сломанный нос, я думаю, мо—жет немного подождать. Вот когда у тебя окажется
сломанной еще и рука, тогда врач действительно понадо—бится.
— У меня руки целы!
— Пока целы, — многозначительно проговорила Ева, поднявшись на
ноги. — Так что, дорогуша, уясни одну простую вещь: если ты хочешь,
чтобы я вызвала доктора и закрыла глаза на подпольное казино, которое ты
устроила на первом этаже, расскажи мне все, что знаешь про Лайнуса Квима.
— А вы меня не арестуете?
— Это зависит только от тебя. Итак, Квим.
— Дешевка! Да к тому же неудачник. Он — не игрок. Так, балуется. Для
него это вроде хобби. Никогда не ставит больше сотни баксов. Господи, что с
моим ли—цом?! Дайте мне перекись!
— Когда вы говорили в последний раз?
— Вчера вечером. Он звонил мне как минимум два раза в неделю. Вчера
поставил сто долларов на
Драчу—нов
в сегодняшнем матче. Для него это целое
состояние.
Чувствую, — говорит, — что на сей раз мне улыб—нется
удача
.
— Правда? — переспросила Ева. — Так и сказал?
— Да. Он даже хихикал от удовольствия. Сказал, что если выиграет, то на
следующий матч удвоит ставку.
— Значит, у него было хорошее настроение?
— Для Квима хихикнуть — все равно что для другого в пляс пуститься. Он
обычно таким занудой бывает, та—ким нытиком! Но играет регулярно и платит
исправно, поэтому я с ним и работаю.
— Ну вот, видишь, как все просто, Мэйлу!
— Вы меня не арестуете?
— Я не занимаюсь мелкими жуликами, так что ты — не по моей
части. — Ева сняла с лежащей женщины наручники и повесила их себе на
пояс. — На твоем мес—те, Мэйлу, я позвонила бы в
Скорую помощь
и
ска—зала, что врезалась носом в стену, споткнувшись о со—баку.
— Пискушок! Иди скорей к своей мамочке! — Мэй—лу уселась на свою
необъятную задницу и призывно раскрыла объятия. Собака спрыгнула с рук
Пибоди и бросилась к хозяйке. — Эти гадкие полицейские тебя обижали?
С отвращением тряхнув головой, Ева направилась к выходу.
— Подожди две недели, а затем позвони Хансону из отдела нравов и сообщи
ему этот адрес.
— Вы же обещали ей, что не станете ее арестовы—вать!
— А я ее и не арестовываю. Кроме того, я сказала всего лишь, что она —
не по моей части. Она — по части Хансона.
Пибоди оглянулась.
— А что же будет с собачкой? И с квартирой? Может, после того, как ее
арестуют, хозяева снизят квар—тирную плату?.. Эх, лейтенант, видели бы вы,
какая кухня! С ума сойти можно!
— Мечтай, мечтай... — Ева села в машину и, увидев, что Пибоди открывает
бардачок
, застонала: — Что ты делаешь?
— Достаю аптечку.
— Только попробуй!
— Тогда едем в больницу.
— Не поеду я в больницу! И ты ко мне не лезь.
— Не ведите себя, как ребенок, лейтенант. — Упи—ваясь ролью
медсестры, Пибоди начала доставать из ап—течки марлевые тампоны и
пузырьки. — Лютому зверю не пристало бояться йода. А если уж так
страшно, за—кройте глаза.
Загнанная в угол, Ева вцепилась в рулевое колесо и крепко зажмурилась. Она
ощутила легкое жжение и специфический запах антисептика, а в следующее
мгно—вение у нее вдруг закружилась голова, и она куда-то провалилась, как
Алиса — в кроличью нору...
Ей накладывают швы. Это совсем не больно, только непонятно, почему столько
народу с ней возится. Опе—рационную наполняет негромкий гул голосов. Кривая
игла, кажется, уже в сотый раз вонзается ей в кожу. Сломанная рука горит
огнем в только что наложенном гипсе.
— Твое имя? Как тебя зовут? Ты должна сказать нам, как тебя зовут. Кто
с тобой это сделал? Как твое имя? Что с тобой произошло?
— Я не знаю!
Ева выкрикивает это снова и снова, но только — мысленно. Она лежит молча,
без сил, загнанная в ло—вушку страха, а вокруг суетятся незнакомые люди,
гла—зеют и задают вопросы.
— Как тебя зовут?
— Я не знаю-у-у!!!
-Лейтенант! Лейтенант Даллас! Эй!!!
Ева открыла глаза и встретилась с испуганным взглядом Пибоди.
— Что? Что случилось?
— Вы — бледная, как полотно. Вам, наверное, стало плохо. Может быть,
нам все-таки стоит заехать в боль—ницу?
— Я в порядке. — Ева разжала кулаки. — Со мной все хорошо.
Просто душно.
Она опустила стекло и стала полной грудью вдыхать прохладный воздух. А
маленькая испуганная девочка снова спряталась в самый дальний уголок ее
сознания.
ГЛАВА 10
Желания давят, когда дьявол правит
. Не помню, кто это сказал, да это и
неважно. Кто бы ни сказал, он уже наверняка давно помер. Как и Лайнус Квим.
Желания давят... Да, мои желания давят меня! Но кто же в таком случае дьявол
— глупый жадный Квим или я?
Впрочем, это тоже не имеет значения, поскольку де—ло уже сделано. Пути назад
нет, и эту пьесу уже не пере—играешь иначе. Мне остается лишь надеяться на
то, что декорации были убедительны, чтобы обмануть острые глаза лейтенанта
Даллас. Она — великолепный зритель, но, я боюсь, может оказаться самым
жестоким из кри—тиков.
Да, я ее боюсь. Моя постановка должна быть совер—шенной во всем — в каждой
детали, в каждом жесте, в каждом нюансе, иначе она уничтожит меня.
Ева поднималась по ступеням высокого крыльца своего дома, размышляя о мотиве
и возможности со—вершить преступление. И то и другое было у слишком большого
числа людей. На следующий день должны были состояться похороны Ричарда
Драко, и Ева не со—мневалась, что на этой церемонии будет много при—творного
горя, лицемерного славословия и море кроко—диловых слез. Это будет уже
совсем другой спектакль.
Он приучил Айрин Мансфилд к наркотикам, поста—вив под угрозу ее карьеру
звезды.
Он грелся в лучах славы, о которой мечтал Майкл Проктор.
Он использовал, а затем публично растоптал Карли Лэндсдоун.
Он был занозой под наманикюренным ногтем Кен—нета Стайлса.
Он называл Элизу Ротчайлд старой, непривлека—тельной и демонстративно
игнорировал ее.
А у скольких еще людей были причины желать Дра—ко смерти? Не сосчитать!
Но кем бы ни являлся человек, спланировавший и осуществивший убийство, у
него нашлось достаточно хладнокровия и воли, чтобы сунуть голову шантажиста
в петлю. Значит, ориентирами в п
...Закладка в соц.сетях
