Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...чайлд. — Ева незаметно
нащупала в кармане пульт дистанционного управления. — Но Кеннет Стайлс
больше не является главным подозреваемым в этом расследовании. Убийца
Ричарда Драко находится сейчас на сцене.
Пока она говорила это, зажглись огни рампы, осве—щая присутствующих. В
середине сцены повернулся круг и появились декорации зала судебных
заседаний. Длинный окровавленный нож лежал на столе для веще—ственных
доказательств. Ева взяла его в руку, как бы взвешивая тяжесть.
— Убийство произошло на этой сцене. И здесь же будет произведен арест.
— Ну что ж, лейтенант, мы сыграем в драматиче—ской концовке вашей
пьесы. — Карли вышла на сере—дину и села в кресло свидетеля. —
Пожалуйста, продол—жайте. Мы все внимаем вам.
— Прекрати, Карли! Это наверняка Кеннет. — Майкл посмотрел
извиняющимся взглядом на Ай—рин. — Прости, Айрин, но это ведь он. Если
бы Кеннет не был виновен, зачем бы ему понадобилось бежать?
— Чтобы защитить кого-то, — ответила Ева. — Кен—нет хотел,
чтобы подозрение пало на него. Это один из стержневых моментов всего
замысла. — Она попробо—вала лезвие ножа пальцем. Затем положила его
назад. — Вспомните: мисс Плимсолл готова была на все ради сэ—ра
Уилфреда, несмотря на то, что он множество раз и по-всякому издевался над
ней, оскорблял ее.
— Послушайте, лейтенант, это лишь роль! — Элиза вскочила со своего
стула, как птичка, у которой вырва—ли перышко из хвоста. — Вы, надеюсь,
не предполагае—те, что я имею какое-то отношение ко всему этому?
— Здесь все играют роли. — Ева внимательно смот—рела на
возмущенное лицо Элизы. — Сэр Уилфред за—щищает своего клиента, рискуя
собственным здоровь—ем, и только в конце узнает, что он помогал убийце.
Леонард Воул, притворяясь, что защищает свою люби—мую жену, всего лишь
использует ее, чтобы защитить се—бя. То же касается и Кристины. — Ева
перевела взгляд на Айрин. — Рискуя репутацией, она приносит в жертву
свою свободу, чтобы защитить любимого. Но он самым жестоким и циничным
образом швыряет ей в лицо ее любовь, ставшую ненужной ему.
— Мы знаем пьесу, — сказала Карли, откровенно зевая. — Вам
еще осталось сказать, что Майкл вознена—видел Ричарда.
— Верно. Убрав Драко со своего пути, он становил—ся Воулом. Разве не
лучший способ убрать старого не—годяя, а заодно отомстить за поруганную
материнскую честь?
— Хватит! Я уже наслушался вашего бреда и больше не желаю! — Сжав
кулаки, Майкл направился к Еве.
— Одну минуточку, Майкл! — Голос Рорка был спо—коен. Он каким-то
непостижимым образом мгновенно оказался между ним и Евой, став ледяной
несокруши—мой стеной на пути разъяренного актера. — Я могу вас
изуродовать до неузнаваемости, и это сильно повредит вашей карьере.
— Рорк! — Еве хотелось хорошенько ему врезать за
несанкционированное вмешательство, но это в корне бы изменило весь настрой
на сцене.
— Майкл, сядь на место, — посоветовала Карли. — Ты ставишь
себя в глупое положение. Лейтенант, вы слишком поверхностно и бегло
характеризуете персо—нажи нашей маленькой труппы. — Карли излишне
де—монстративно скрестила свои красивые длинные ноги, переключая внимание
окружающих на себя. — В част—ности, вы совсем не упомянули меня и мой
персонаж. Мне кажется, что Диана никого не защищала.
— Полагаю, она стала бы защищать себя. — Ева по—вернулась и
медленно подошла к свидетельскому крес—лу. — Неужели вы думаете, что
она осталась бы безучастной после того, как все раскрылось? Что она
спокой—но заняла бы место Кристин, которую использовали и выбросили, чтобы
заняться свеженькой жертвой? Ду—маю, что она возненавидела бы его.
Возненавидела за то, что он надругался над ее красотой, разрушил ее чис—тые
мечты, заставил понять, какой дурой она была, по—любив такого циничного
мерзавца...
На шее у Карли нервно забилась жилка.
— Вы рассматриваете характер глубже, чем этого требует пьеса.
— Мне так не кажется. Я думаю, Воул недооценивал ее. Люди, в
особенности мужчины, очень часто недо—оценивают красивых женщин. Они
воспринимают только их внешность. Он ведь совсем вас не знал, не правда ли?
Разве он мог подозревать, какая сила харак—тера, страстность и
целеустремленность живут внутри вас?
У Карли щеки покрылись лихорадочным румянцем, и это особенно контрастировало
с общей смертельной бледностью лица.
— Вам не запугать меня, лейтенант!
— Нет. Вас так легко не запугаешь. Вы из тех, кто на удар отвечает
ударом, причем более сильным. Это вы—зывает у меня уважение. Он считал, что
может выбросить вас, как уличную шлюху, после того, как она сде—лала все,
что от нее требовалось. Ему казалось, что он сможет вас публично унизить —
прямо здесь, на этой сцене, перед всей труппой и служащими театра. И они
будут смотреть на вас с отвращением или жалостью. Но вы не собирались и не
могли смириться с этим. Он дол—жен был за это заплатить.
— Прекратите оскорблять ее! — Майкл подбежал к креслу, на котором
сидела Карли. — Оставьте ее в по—кое! Вы же знаете, что ей пришлось
пережить.
— Не мешай ей, Майкл. Пусть строит свой замок из песка. — Губы
Карли были сжаты в ниточку, но она смогла произнести это спокойным ровным
голосом.
— Мужчины никогда не бросали вас, Карли, не так ли? — Ева
оглянулась на Майкла. — Им это не было по—зволено, вы бы такого просто
не перенесли. А спланировать смерть Ричарда было очень легко — следовало
продумать все шаг за шагом. И все действительно было выполнено на самом
высоком уровне. Он умирает практически у ваших ног.
— Я требую адвоката!
— Вы можете вызвать хоть целую бригаду адвока—тов. — Ева вернулась
к столу для вещественных доказа—тельств и потрогала ручку ножа. —
Украсть нож с кухни тоже было несложно. Кто заметит пропажу одного из многих
десятков? Вы хорошо знали всю пьесу, знали точные промежутки времени между
актами и сценами. Даже если бы вас кто-нибудь заметил, он бы ничего не
заподозрил. Вы заняты в этом спектакле, вы его часть, и весьма важная. Взять
бутафорский нож, заменить его настоящим и быстро исчезнуть — на все это
нужны секунды. Мне интересно другое: трудно ли было вам потом ждать?
Говорить слова своей роли, слушать ответные ре—плики других актеров, в то
время как перед вашими гла—зами стояла заключительная сцена: нож входит в
его сердце, гримаса предсмертного ужаса искажает краси—вое и благородное
лицо...
— Это просто смешно! Вы не сможете доказать ни одного слова из
сказанного вами, потому что это все не—правда. В конце концов, вы сами
будете выглядеть пол—ной идиоткой.
— Я рискну. Карли Лэндсдоун, вы арестованы за убийство Ричарда Драко и
Лайнуса Квима. У вас есть право хранить молчание, — продолжала она, в
то время как Пибоди подошла к Карли. — У вас есть право на ад—воката,
есть право на...
— Отойдите от нее! — раздался крик, когда Пибо—ди намеревалась
надеть наручники на Карли. — И не думайте прикоснуться к ней! Она ни в
чем не вино—вата!
Айрин оттолкнула Майкла и подбежала к свидетельскому креслу. Ее лицо пылало
гневом и было искажено яростью. В руке она держала нож со стола улик.
— Вы не сделаете этого, иначе я вас всех уничтожу! Она не убивала
Ричарда. Это сделала я. Мне надо было сделать это много лет назад, тогда бы
он не смог прикоснуться к ней своими грязными руками.
— Я знаю. — Ева подошла к ней и вынула из рук безопасный
бутафорский нож. — Я давно знаю, что Ан—на Карвелл — это вы. Но, должна
сказать, вы прекрасно гримировались. Я вас узнала далеко не сразу.
— Анна?! О боже! Боже мой! — Карли, потрясенная, обхватила себя за
плечи, пытаясь унять лихорадочную дрожь.
— Пибоди, уведи всех этих людей. Карли, остань—тесь. Вам надо узнать
одну историю.
— Отпустите ее! — Айрин встала между Евой и Кар—ли, в голосе ее
звучало отчаяние. — Я расскажу вам все. Неужели вы хотите заставить ее
пройти через все это еще раз? Я отказываюсь от всех своих прав. Я их
пони—маю и отказываюсь от них. Только отпустите ее!
— Ты?! — Глаза Карли горели уничтожающим ог—нем. — Ты и
Ричард?..
— Я сожалею. Я очень сожалею...
— Ты знала! — Карли вскочила с кресла. — Ты все время знала.
И ничего не сделала, когда он...
— Нет! Нет, Карли, ты не должна думать, что я стоя—ла в стороне. Да, я
знала. Когда тебя взяли в труппу и когда я поняла, что ты... я пошла к нему.
О, он никогда не пропускал таких юных, красивых девушек. Я расска—зала ему,
кто ты, чтобы он не смел прикасаться к тебе. Это была моя ошибка. — Она
закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Я не знаю, могло ли что-нибудь на
свете остановить его в поисках удовольствий. Я думала, что смогла защитить
тебя, а на самом деле... Вместо этого он соблазнил тебя, зная все. Зная все!
Тебе не в чем себя обвинять. Тебе совершенно не в чем себя обвинять.
— Он знал... — Карли прижимала руки к груди. — Вы оба знали...
— Когда я узнала, что он сделал, что он делает, я снова прибежала к
нему, и мы поругались. Жестоко. Я пыталась его запугать тем, что разоблачу
его, расска—жу все прессе. Конечно, я не могла этого сделать. Не могла,
потому что это разрушило бы всю твою жизнь. Но он в конце концов поверил мне
и разорвал с тобой все отношения. Он был жесток с тобой, потому что знал:
мне это будет очень больно.
— Откуда ты узнала обо мне?
— Карли, я... — Айрин опустила голову. — Я нико—гда не вмешивалась
в твою жизнь. Я не имела права. Но я всегда следила за тобой.
— Зачем тебе это было нужно? — спросила Кар—ли. — Я ведь была
просто ошибкой молодости.
— Нет. Нет. Ты была даром судьбы, который я не смогла сохранить. Я
отдала этот дар твоим родителям, потому что не сомневалась: они будут
обожать и лелеять тебя. Они защитят тебя. А теперь пришла моя
очередь, — сказала она устало. — Я бы никогда не призна—лась тебе,
Карли. Никогда. Если бы у меня был выбор. Но я не могла позволить им
обвинить тебя, осудить те—бя за то, что сделала я. — Она повернулась к
Еве. — Вы не имеете права заставлять ее вновь проходить через все это.
— У каждого из нас своя работа.
— И вы все это называете работой?! — прошипела Карли. — Ну
что ж, вы своего добились. Интересно, как вы сегодня будете спать? Я хочу
уйти. — Она вдруг за—плакала. — Я больше не могу здесь находиться!
Я хочу уйти...
— Доктор Мира!
— Я здесь. — Мира вышла на сцену и обняла Кар—ли. — Пойдемте,
Карли. Пойдемте со мной.
— У меня внутри все омертвело...
— Нет, это только оцепенение. Вам надо немного отдохнуть. — Мира
послала Еве успокаивающий взгляд, а затем повела Карли к выходу.
— Видите, что вы с ней сделали? Вы ничем не лучше Ричарда! Использовали
и уничтожили ее! Вы знаете, что ей теперь каждую ночь будут сниться кошмары?
Они будут разъедать ее мозг. — Айрин с ненавистью смотре—ла на
Еву. — А я бы избавила ее от этого. Я могла изба—вить ее от этого...
— Вы убили его, когда он уже сломал ее. Почему вы все-таки решились?
— Потому что это еще не закончилось. — Айрин вздохнула и без сил
опустилась в кресло. — Он при—шел ко мне незадолго до премьеры. Он был
под воздействием наркотика, а это всегда делало его еще бо—лее агрессивным.
Он угрожал, что вернет ее себе. А если я хочу, чтобы он оставил Карли в
покое, я должна занять ее место. И я пошла на это. Это был только секс,
который для меня ничего не значил. Секс и ничего больше.
Айрин произнесла это с вызовом, но, когда она полезла в свою сумочку за
сигаретами, руки у нее дрожали.
— Мне следовало притвориться оскорбленной, уни—женной, запуганной.
Такие чувства всегда стимулиро—вали его сексуальность, приносили ему
удовлетворение, и он бы, может быть, оставил нас в покое. Но вместо этого я
смогла демонстрировать только брезгливость. И тогда он придумал очередную
мерзость, до которой нормальный человеческий мозг, по-моему, додуматься не
может. Это могло прийти в голову только сатане или его верному слуге,
который изощряется в унижении че—ловеческого достоинства и самых светлых
человеческих чувств. Он требовал, чтобы ночь после премьеры мы провели в
постели втроем: он, я и Карли! Он подробно и со вкусом описывал мне, что он
сделает с ней. Как он будет наслаждаться ее мучениями. Какое удовольствие
ему доставит входить в нее, зная, что в ней течет его кровь, что она его
дочь. Он был чудовищем, и я казнила его!
Айрин поднялась с кресла. Ее глаза были сухими, голос больше не дрожал.
— У меня нет угрызений совести, и я не сожалею о содеянном. Я могла бы
убить его в ту ночь, когда он в моей квартире сладострастно рассказывал мне,
какой он великий любовник, так как сможет одновременно заниматься любовью с
матерью и дочерью, причем своей.
Ева почувствовала, как у нее к горлу подступает го—рячий ком.
— Так почему же вы тогда этого не сделали?
— Я хотела быть уверенной. И я хотела, чтобы это, хоть в какой-то
степени, походило на суд. И... — Она улыбнулась впервые за весь
разговор. — Я хотела вы—жить в этой ситуации. Мне казалось, что это
возмож—но...
Она безуспешно сражалась с зажигалкой, пытаясь высечь из нее огонь. Рорк
подошел к ней и, взяв зажи—галку из ее дрожащих рук, помог прикурить. Их
взгляды встретились через пламя.
— Спасибо.
Он вложил зажигалку ей в руку и нежно сжал пальцы.
— Всегда готов услужить.
Закрыв глаза, Айрин сделала первую глубокую за—тяжку.
— Это единственный из моих пороков, который я за всю жизнь не смогла
побороть. — Она вздохнула. — Я совершила много некрасивых
поступков в своей жизни, лейтенант. Я была страшной эгоисткой и очень
жа—лела себя, считая несправедливо обделенной судьбой и людьми. Но я никогда
не использовала людей, которые мне были близки. Я бы никогда не позволила,
чтобы вы арестовали Кеннета. Я бы нашла какой-нибудь выход из этого
положения — так же, как нашла его для себя. Кто сможет заподозрить тихую,
обязательную Айрин в таком хладнокровном убийстве? Да еще на публике. Я
считала, что меня полностью исключают из числа подозреваемых. И наивно
верила, что никто из невинов—ных в этом преступлении не испытает большей
непри—ятности, чем допросы. — Она попыталась улыбнуть—ся. — К тому
же, зная их, я думала, что для них это будет даже увлекательно. Откровенно
говоря, лейте—нант, я и мысли не допускала, что какой-нибудь следо—ватель,
после того, как изучит жизнь Ричарда и узнает, что за человек он был, станет
слишком стараться рас—крыть это преступление. Я недооценивала вас — как
Ричард недооценивал меня...
— Лишь до того мгновения, пока в его сердце не вонзился нож. В тот миг
он перестал вас недооценивать.
— Это верно. Его последний взгляд, в котором чита—лось понимание всего,
что произошло, стоил всех моих усилий. Он был полон ужаса. Вы сегодня очень
точно все описали, совершив лишь одну ошибку: отдали мою роль Карли.
Айрин задумалась, прокручивая в голове сцену за сценой, как делала уже
множество раз. Это была ее единственная и последняя собственная пьеса.
— Я взяла нож на кухне уже давно — когда однажды мы с Элизой спустились
в наш бар за бутербродами. Я хранила его в своей гримерной до самого вечера
премьеры. До заключительной сцены. Некоторые из нас по ходу действия уходили
со сцены и выходили на нее по нескольку раз. Я подменила нож, перед этим
поре—завшись о настоящий на глазах моей гримерши, кото—рая постоянно бегала
туда-сюда. Я несколько раз де—монстративно совала ей свою рану под нос.
Тогда мне казалось, что это очень хитрый ход.
— Он мог бы сработать. И даже почти сработал...
— Почти? А почему почти, лейтенант?
— Анна Карвелл.
— Ах, это... Имя из прошлого. Вы знаете, откуда оно появилось?
— Нет. И мне было бы любопытно узнать.
— Это была маленькая незначительная роль в ма—леньком незначительном
спектакле, который просу—ществовал всего один вечер в небольшом прибрежном
городке в Канаде. Он никогда не упоминался ни в мо—их резюме, ни в резюме
Кеннета. Но мы на нем позна—комились. А через несколько лет я поняла, что
именно тогда он и полюбил меня. Я всю жизнь мечтала стать настолько мудрой,
чтобы полюбить его в ответ. Он время от времени называл меня Анна, как бы
подчер—кивая особую связь между юной девушкой и юным мо—лодым человеком,
которые мечтали стать великими актерами...
— Вы использовали его, когда оформляли докумен—ты на удочерение?
— Да. И не из сентиментальных соображений, а чтобы защитить ее. Я
боялась, что ей вздумается когда-нибудь искать свою настоящую мать. Я отдала
ее хоро—шим людям, добрым и любящим. Я хотела для нее са—мого лучшего
будущего. Я была уверена, что она его по—лучила.
Да, — подумала Ева, — ты была уверена. Абсолют—но уверена
.
— Вы могли бы совсем забыть о ней. Что же вам по—мешало? Не смогли? Или
не захотели?
— Вы что, думаете, что если я лишь раз в жизни ви—дела ее и лишь
однажды держала ее внуках, то я не люб—лю собственную дочь? — Голос
Айрин окреп и зазвенел закаленной сталью. — Да, я не являюсь ей матерью
и не претендую на это. Но за эти двадцать четыре года не было дня в моей
жизни, чтобы я не думала о ней. — Она помолчала, пытаясь справиться с
собой. — Однако вы не объяснили, в чем я ошиблась. Я знаю, что была
очень убедительна в роли Анны.
— Да, очень. И если у меня закрались сомнения, то не из-за вашего
внешнего вида и поведения. Чувства, Айрин! У кого был самый сильный мотив не
просто убить Драко, но убить его на глазах множества людей? Покончить с ним,
как с Воулом? Кто был ужаснее всех предан и растоптан? Как только я
исключила Карли, остался лишь один человек — Анна Карвелл.
— Но если вы исключили Карли, зачем же вы про—вели ее через весь этот
ужас?
— Анна Карвелл, — продолжала Ева, игнорируя во—прос. — Она
показалась мне очень сильной, эгоистич—ной и целеустремленной женщиной.
Кроме того, я не сомневалась: ей было необходимо вонзить этот нож своими
руками, чтобы отомстить за ребенка, которого она когда-то вынуждена была
предать, от защиты кото—рого вынуждена была отказаться.
— Да, так и есть. Я не могла отдать это право нико—му другому.
— Когда я представила на вашем месте Анну Кар—велл, все сразу
сложилось. Вы изменили свою внеш—ность, голос и манеру поведения. Но
некоторые вещи вы не изменили, а может быть, и не могли изменить. Вот
сейчас, когда вы что-нибудь обдумываете или вспо—минаете, вы теребите бусы.
А Анна вертела пуговицу на платье.
— Такая маленькая деталь?..
— Есть и другие. Они лишь усиливали подозрения. Вы можете изменить цвет
своих глаз, но не в состоя—нии изменить взгляд, когда вы возбуждены или
злитесь. Вы не в состоянии были скрыть этот красноречи—вый взгляд, когда
встретились глазами с Ричардом на сцене в последний миг его жизни. Он был
очень выра—зительным и многозначительным уже за мгновение до удара ножом.
Мне стоило подумать о вас и об Анне од—новременно, и я сразу поняла, что вы
— одно и то же лицо.
— Итак, вы переиграли меня. — Айрин встала. — Вы разрешили
загадку и добились того, что вы считаете справедливостью. Браво, лейтенант!
Я думаю, вы сегодня будете спать сном праведника, выполнившего тя—желую и
нужную людям работу.
Ева посмотрела Айрин прямо в глаза.
— Пибоди, проводи мисс Мансфилд в полицейскую машину, которая ждет на
улице.
— Есть, сэр. Пойдемте, мисс Мансфилд.
Как только их шаги затихли вдалеке, к Еве подошел Рорк, но она покачала
головой, зная, что сейчас должна держать его на дистанции, чтобы сдержаться
самой.
— Фини, все записалось?
— Как в лучших киностудиях, Даллас! Все доказа—тельно, все законно: она
перед камерой и свидетелями отказалась от своих прав на защиту и так далее.
— Ну что же. Здесь работа закончена. Собирайте все оборудование и
возвращайтесь в управление.
— Встретимся там. Хорошая работа, Даллас. Чер—товски хорошая работа!
— Да. — Она закрыла глаза и стиснула зубы, когда Рорк положил ей
руку на плечо. — Спасибо за помощь. Нам удалось все закончить. Без
сучка и задоринки.
Она упорно отворачивалась от Рорка, и тогда он просто обошел вокруг.
— Не надо, Ева.
— Со мной все в порядке. Мне нужно идти, чтобы завершить это дело.
— Я поеду с тобой. — Ева отрицательно покачала го—ловой, и он
повысил голос: — Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в такой момент?
— Я сказала, что со мной все в порядке!
— Обманщица.
Ева наконец сдалась и позволила ему обнять ее.
Ох, Рорк! Я смотрела на Айрин, смотрела ей в глаза и устраивала ловушку,
используя человека, кото—рого она любила больше всего на свете.
— Нет. Ты спасла для нее человека, которого она любит больше всего на
свете. Мы оба знаем об этом.
— Разве? Нет, этим сейчас занимается Мира. — Она глубоко
вздохнула. — Я очень хочу как можно скорее закрыть это дело. Мне нужно
побыстрее от него избавиться.
Ева занималась нудной бумажной работой. Задним числом она официальным
канцелярским языком писа—ла рапорты начальству, протоколы осмотра места
происшествия, оформляла протоколы допросов и так далее и тому подобное. В
общем, делала приятную, как зуб—ная боль, работу, без которой, однако,
расследования не закончить.
— Лейтенант?
— Почти все бумаги оформлены, Пибоди. Иди до—мой.
— Да, я как раз собираюсь. Я только хотела сказать вам, что Мансфилд
закончила давать официальные по—казания. Она просит о встрече с вами.
— Хорошо. Организуй это в комнате для допросов номер один, если она
свободна. Затем можешь отправ—ляться домой.
— С удовольствием.
Ева повернулась на своем крутящемся стуле к Рорку, который стоял у окна и
любовался
отвратитель—ным городским пейзажем.
— Извини. Я должна сделать это. Почему ты не идешь домой?
— Я жду.
Она ничего не ответила, поднялась и направилась в комнату для допросов.
Айрин уже была там. Увидев Еву, она попыталась улыбнуться.
— Прошу прощения за мой вид. Находясь в вашем здании, трудно заботиться
о нарядах. — Она дотрону—лась до рукава своей кофточки без воротника из
серой грубой шерсти.
— Нам обеим надо подумать о смене своего стиля. Я включаю магнитофонную
запись.
— Это необходимо?
— Да, мне настоятельно посоветовали все беседы с вами записывать на
магнитофон. Для вашей и моей за—щиты. Лейтенант Ева Даллас проводит беседу с
Айрин Мансфилд по ее просьбе, в комнате для допросов номер один. Мисс
Мансфилд, вы знаете свои права? Есть ли у вас в свете их реализации какие-
либо пожелания и требования?
— Нет. Я лишь хочу поговорить с вами лично. Вы ведь давно знали, что
это была я? — спросила она
Закладка в соц.сетях
