Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
... сложила руки на коленях. — Я была дома. И совершенно одна.
— Вы ни с кем не виделись, ни с кем не говорили в тот вечер?
— Насколько помню — нет. У меня нет доказа—тельств — по крайней мере,
ничего не приходит в голо—ву, чтобы подтвердить, что я была там, где говорю.
— А ваша семья, миссис Карвелл?
— У меня никого нет. Я только могу поклясться, что не приезжала в Нью-
Йорк и не организовывала убийст—во Драко. — Она встала. —
Лейтенант, думаю, что с это—го момента нашей беседы мне необходимо
проконсуль—тироваться с адвокатом. Я ничего больше не смогу со—общить по
интересующим вас вопросам, пока не сделаю этого.
— Это ваше право. Спасибо за сотрудничество. Вы—ключай запись, Пибоди.
— Не будете ли вы так добры сообщить мне, в какую больницу поместили
Кеннета? Мне бы хотелось навес—тить его и узнать, в каком он состоянии.
— Он в больнице имени Рузвельта. — Ева тоже под—нялась. — Ваш
адвокат сможет найти меня в Управле—нии полиции.
— Очень хорошо. — Анна подошла к двери и откры—ла ее. — Всего
доброго, лейтенант, — сказала она спо—койным голосом и закрыла дверь,
щелкнув замком.
Затем, закрыв лицо руками, она упала на диван и разрыдалась.
-Твои впечатления, Пибоди?
— Очень спокойная, сдержанная, уверенная в себе. Она или в самом деле
убеждена, что Стайлс невиновен, или намерена защищать его до конца. Ее
озабоченность его состоянием и положением мне показалась вполне искренней. А
вот судьбой Карли она, кажется, не слиш—ком озабочена.
Ева, подойдя к машине, раздраженно посмотрела на помощницу.
— А почему она должна быть озабочена ее судьбой?
— Ну, мне кажется, между ними должна быть какая-то эмоциональная
связь...
— Почему? Она забеременела, выносила, родила. Эти девять месяцев она
выбросила из своей жизни. Откуда же взяться эмоциональной связи?
— Но ведь ребенок зрел внутри ее. Она чувствовала, как он ворочается в
утробе, бьет ножками и... я не знаю, что еще делает. Даллас, я высказываю
вам свое мнение. И все.
Пибоди тоже была раздражена и чувствовала себя не в своей тарелке. Ева
стояла у машины, окруженная тем—нотой, словно не могла понять, что делать
дальше, и это было очень непривычно.
— Анна рассказала нам обо всем очень пунктирно, — рискнула Пибоди
прервать размышления начальни—цы. — Она пристроила ребенка и ушла. Я не
могу себе представить, что это можно сделать так просто и спокой—но. Она чего-
то недоговаривает. Вы, кажется, рассмат—риваете ее как возможную соучастницу
в убийстве?
— Я этого не исключаю. — Больше Ева не хотела го—ворить на эту
тему, опасаясь, что ее собственные чувст—ва выплеснутся наружу. —
Возвращайся в гостиницу и посмотри, какого числа Карвелл прибыла туда и
зареги—стрировалась, делала ли она заказ заранее и на какое число
запланировала отъезд.
— Хорошо. — Вздохнув с облегчением, Пибоди вы—скочила на свежий
воздух.
...
Какая же женщина согласится лечь в постель с соб—ственным отцом?
В голове у Евы стучали молоточки с того самого мо—мента, как она услышала
этот вопрос. А если выбора нет? Что тогда? Есть еще один вопрос:
Какой отец
мо—жет лечь в постель с собственной дочерью?
Но на этот вопрос у нее был
ответ. Она знала этот тип мужчин. У нее в ушах до сих пор звучал его горячий
сладкий ше—пот, его мерзкое дыхание разрывает ей легкие... Ева рез—ко
выдохнула, чтобы освободиться от него.
А как же мать?
— спросила она себя
и вытерла мокрые от пота ладони о брюки. Что делала ее мать? Наверняка она
то—гда не считала, что лучшая часть ее жизни шевелится у нее в животе! Ева
посмотрела на окна Анны Карвелл, за которыми та сидела со своим кувшинчиком
шоколада и призраками. Очевидно, Пибоди права. Трудно поверить, что все было
так просто. Там определенно было много больше всего. Особенно чувств и
переживаний. Там должно было быть много больше человеческой трагедии.
Большинство нормальных разумных живых существ инстинктивно защищают свое
дитя, беззащитного ре—бенка. А необходимость защищать другого взрослого
человека вытекает из долга. Или любви...
Ева забралась в машину, и почти сразу вернулась Пибоди.
— Она платит чеками. Позвонила вчера после шести и зарезервировала
номер. Приехала в отель вскоре пос—ле восьми. Планировала отъезд на завтра,
но обратилась за продлением пребывания в гостинице.
— Мать, отец, преданный друг... — бормотала Ева. — Давай вернемся
к ребенку.
— К Карли? Нам придется ехать через весь город. Может быть, мы
остановимся где-нибудь выпить ча—шечку шоколада?
— То, что они продают в городских барах под видом шоколада, —
просто помои.
— Да, но это шоколадные помои! — Пибоди стара—лась смотреть на
начальницу просящим жалобным взглядом. — Мы не позволим им дать нам какую-
ни—будь гадость.
— А может быть, ты еще хочешь печенье или ма—леньких пирожных?
— Было бы неплохо. Спасибо, что напомнили.
— Это был сарказм, Пибоди.
— Да, сэр. Я поняла. Ответ — тоже.
Смех, как всегда, разрядил ситуацию, и Ева остановилась около одного из
баров, ожидая, пока ее помощница заправится.
— Вы знаете, я изо всех сил стараюсь ограничить себя в этих сладостях.
Но... — Пибоди сунула руку в пакетик с печеньем. — Непонятно, но Макнаб
не считает меня толстушкой. А ведь когда парень видит тебя голой, он сразу
обнаруживает, где у тебя излишки.
— Пибоди, с чего ты взяла, что я хочу выслушивать рассказ о том, какой
Макнаб тебя находит в голом виде?
Пибоди уткнулась в пакет с печеньем.
— Я сказала просто так. Вы ведь и так знаете, что мы занимаемся сексом,
и можете легко прийти к заключению, что мы делаем это в голом виде. Вы ведь
наш лучший детектив, а это проявляется во всем.
— Пибоди, согласно званию и должности ты можешь отвечать на сарказм
сарказмом — в редких случаях и благодаря моему исключительно хорошему
характеру. Но тебе никто не позволял делать это первой. Дай мне это чертово
печенье!
— Это кокосовый хворост. А вы ненавидите кокосы.
— А почему же ты тогда купила кокосовое печенье?
— Чтобы позлить вас! — Рассмеявшись, Пибоди достала из сумки
другой пакет с печеньем. — Но потом я все же решила купить шоколадные
палочки, специально для вас.
— Ладно, давай их сюда.
— Хорошо. Итак... — Пибоди разорвала другой пакет и дала Еве
печенье. — В общем, у Макнаба маленькая крепкая попа и мощные широкие
плечи. Кроме того...
— Стой! Остановись на этом. Если я представлю себе голого Макнаба, мы
попадем в аварию. Лучше стряхни крошки со своей кофточки и постарайся
собрать остатки собственного достоинства.
Ева резко затормозила, останавливаясь перед до—мом, где жила Карли. Богатый
квартал и великолепное здание с шикарным подъездом навели ее на
определен—ные размышления. Анна Карвелл выбрала для своего ребенка
состоятельных родителей. Тех родителей, которые могли обеспечить ей
привилегированное обучение, безопасность и богатую жизнь. Интересно, уделила
ли она достаточно внимания характеру и человеческим качествам будущих
родителей своей девочки? Старалась ли найти спокойных, мудрых, любящих
людей, на кото—рых можно опереться?..
— Пибоди, мы интересовались, где училась Карли Лэндсдоун? Это были
дорогие частные учебные заведения?
— Да, сэр. Кажется, так. — Чтобы убедиться в правильности своих
слов, Пибоди достала в лифте свой блокнот. — Все точно. Она получила
частное привилегированное образование. Еще в школе были дополнительные
дисциплины, включая драматическое искусст—во, танцы, музыку, вокал.
Постоянно нанимались домашние учителя.
— A чем занимаются родители?
— Отец — доктор, микрохирург. Мать — владелица туристической компании.
Но она стала работать только последние годы: предыдущие двадцать лет
посвятила ребенку.
— Больше детей у них не было?
— Ни одного.
— Что ж, Анна подобрала процветающих людей. Она старалась, и она нашла
таких, — пробормотала Ева, выходя из лифта и направляясь к квартире
Карли.
Понадобилось несколько длинных звонков, чтобы дверь наконец открылась. С
опухшими глазами и вскло—коченными волосами, Карли посмотрела на них с
полным безразличием.
— Что вам надо?
— Немного вашего времени.
— На рассвете?
— Уже двенадцатый час
. — Я повторяю, на рассвете! — Она пожала плечами и отошла,
пропуская их в квартиру. — Не спрашивайте меня ни о чем, пока я не
выпью чашку крепкого кофе. Этот пункт надо бы добавить в текст о правах и
ответст—венности, который вы так любите долдонить,
— Язва! — прошептала Пибоди, когда Карли ото—шла.
Ева осмотрела комнату, прислушиваясь к шуму ко—фемолки, и изо всех сил сжала
зубы, когда услышала за—пах настоящего дорогого крепкого кофе.
— Я видела вас вчера на похоронах Ричарда, — ска—зала Карли,
медленно вплывая в комнату с чашкой ко—фе. Ее ночная рубашка сползла с
одного плеча, когда она уселась на софу, скрестив длинные красивые
но—ги. — Можете начинать без предисловий.
— Некоторые вопросы, которые я собираюсь обсу—дить с вами, носят сугубо
личный характер. Вам лучше попросить вашего компаньона уйти.
— Моего компаньона?
Ева кивнула на низкий столик.
— Два винных бокала. Смятые подушки у изголовья софы. — Она сунула
руку под одну из них и достала от—туда черный чулок. — Нижнее белье
находится не на месте.
— Что ж, ваши потрясающие детективные способ—ности привели вас к
правильному заключению. Минув—шей ночью я действительно занималась
сексом. — Она дернула плечом, и сползший край ночной рубашки опу—стился
еще ниже. — Но с чего вы решили, что он все еще здесь?
— Потому что вы занимались сексом сегодня утром, когда я так грубо вам
помешала. Этот маленький укус на вашей шее очень свежий, только что получен.
— Неплохо! — В голосе Карли чувствовалось не—скрываемое
удивление. — Полагаю, что он чувствует се—бя, как застигнутый врасплох
шалунишка. — Она повысила голос, не отрывая взгляда от Евы: — Почему ты
не выходишь, милый? Лейтенант Даллас все равно уже ис—портила всю малину.
Дверь со скрипом приоткрылась, послышались мед—ленные неуверенные шаги.
Смущенный и весь крас—ный, в комнату вошел Майкл Проктор.
ГЛАВА 19
— Гм... — Он прочистил горло, стараясь куда-ни—будь пристроить свои
руки, но, не найдя ничего подхо—дящего, просто опустил их вдоль тела. Он
выглядел по—мятым и растерзанным. — Доброе утро, лейтенант.
Карли запрокинула голову и громко расхохоталась.
— О, Майкл, соберись! Постарайся как минимум выглядеть удовлетворенно и
вызывающе, а не смущен—но и виновато. Она работает не в полиции нравов.
— Карли...
Она отмахнулась.
— Сделай себе кофе, ты будешь чувствовать себя лучше.
— Гм... Могу я предложить кому-нибудь... что-ни—будь?
— Он очень мил, не правда ли? — воскликнула Кар—ли, как мать,
гордящаяся хорошими манерами своего ребенка. — Продолжай, дорогой.
Когда Майкл вышел из комнаты, она вновь повер—нулась к Еве. Выражение ее
лица полностью измени—лось, как будто она сбросила маску, в голосе зазвучала
сталь.
— Мне кажется, что секс между двумя совершенно—летними гражданами не
противоречит закону в этом штате. Надеюсь, мы можем продолжать?
— Как давно вы с Майклом занимаетесь сексом?
Карли внимательно изучала свои ногти, а потом не—сколько секунд полировала
их.
— Думаю, часов двенадцать. Боюсь, что не смогу сказать вам точно,
сколько времени длился половой акт и когда наступил оргазм. В этот момент я
была без ча—сов.
— Вы собираетесь вывести меня из себя своим хам—ством? — спросила
Ева совершенно спокойно с легким налетом презрения. — Отлично. Мы
отвезем вас в Управ—ление полиции и там посмотрим, у кого задница креп—че.
Там вы с радостью и по собственной инициативе расскажете мне о том, как
Майкл Проктор оказался се—годня утром в вашей постели.
Карли уже скривила было рот в презрительной гри—масе, но идея провести
несколько часов в Управлении полиции заставила ее взять себя в руки.
— Мы встретились на похоронах, потом отправи—лись пропустить по
стаканчику, а после этого приехали сюда. Удовольствия возрастали с каждым
последующим пунктом повестки дня. В этом есть что-либо недозво—ленное?
— Похоронить одного любовника и тут же подо—брать свеженького? Не у
всех это получается так просто.
Искры гнева брызнули из глаз Карли, но она сумела сохранить спокойствие в
голосе.
— Оставьте свой узколобый взгляд на эти вещи для кого-нибудь другого! У
нас с Майклом очень много об—щего — например, мы оба со школьной скамьи
увлека—емся химией. Кроме всего прочего, я очень сильно его люблю.
— Одно вас объединяет точно — Ричард Драко.
— Верно. Но Ричард мертв. А мы — нет.
Майкл почти неслышно вошел в комнату.
— Карли, может быть, мне лучше уйти?
— Ни в коем случае! — Она постучала по дивану ря—дом с
собой. — Сядь. — Это звучало скорее как приказ, чем как
предложение. Когда он сел, она довольно улыбнулась и просунула руку ему под
локоть. — Итак, лейтенант, о чем вы говорили?
— Майкл, почему вы не сказали мне о том, что ваша мать была знакома с
Ричардом Драко?
Чашка подпрыгнула у него в руке, и кофе пролился на брюки.
— Моя мать? При чем здесь она?!
— Она в свое время играла в одном спектакле с Драко.
— Твоя мать актриса? — Карли наклонилась к нему.
— Была ею когда-то. Она покинула сцену много лет назад. До моего
рождения. — Он поставил чашку на место и аккуратно стряхнул кофе с
брюк. — Оставьте мою мать в покое. Она тут ни при чем.
— Я разве сказала, что она имеет к чему-то отноше—ние? —
Нервы, — подумала Ева. — Он не может совла—дать со своими
руками
. — Вы знаете, что она находи—лась в интимных отношениях с
Драко?
— Это было мимолетное увлечение. С тех пор прош—ло много лет...
— Твоя мать и Ричард? — Карли откинулась назад, изучая его
лицо. — Как ужасно! — В ее глазах светилась жалость к нему. —
Не позволяй ей спровоцировать те—бя, милый.
Но он уже явно позволил.
— Послушайте, у нее была малюсенькая роль. Она не была серьезной
актрисой. Они с отцом просто вместе... Она бы сказала мне, так как знала,
что я боготво—рю Ричарда, что я его дублер. Он использовал ее! Он всю жизнь
использовал женщин! — Майкл решительно посмотрел на Карли. — Да,
она была в него влюблена. Все хорошенькие женщины в него влюблялись.
Его мать, — подумала Ева, — а может быть, и жен—щины вообще — его
слабое место
.
— Да, ему нравилось использовать женщин. Моло—деньких, хорошеньких
женщин. Они для него были просто игрушками, которые ему быстро надоедали.
Ва—ша мать отказалась от карьеры, от своих планов и на—дежд из-за него?
— Может быть. — Майкл побледнел. — Может быть, это была одна
из причин. Но она дала жизнь человеку, это ее делало счастливой!
— Он сломал ей жизнь.
— Да. — Глаза Проктора сверкали, в голосе звучала горечь. —
Да, он сломал ей жизнь. Вы хотите, чтобы я признался, что ненавидел его за
это? Может быть, и так, в какой-то мере.
— Майкл, не говори больше ничего! — предупреди—ла Карли.
— Гори все синим пламенем! — В его голосе звучали решимость и
гнев. — Моя мать не была дешевой девоч—кой для мимолетных развлечений,
игрушкой, с которой можно поиграть немного и выбросить. Она была милой
наивной девушкой. Этим он и воспользовался.
— Он давал ей наркотики или запрещенные психотропные лекарства,
Майкл? — спросила Ева. — Он да—вал ей их попробовать?
— Нет. Но он пытался, сукин сын!
— Майкл, ты не обязан отвечать на эти вопросы.
— Я хочу раз и навсегда прояснить это. — Горячие волны возбуждения
и гнева прокатывались по всему его телу. — Она рассказывала мне, что,
когда вошла в комнату, он капал какие-то капли в ее стакан с вином. Она
спросила его, что это такое. В ответ он лишь рассмеял—ся. Он сказал... Моя
мама обычно не употребляет гру—бых выражений, но она точно повторила мне его
слова:
Это заставит тебя трахаться, как крольчиха
.
У Майкла на лбу нервно билась жилка, он прямо смотрел Еве в глаза.
— Она не знала, что это такое. Но мне ясно, что не—годяй пытался влить
ей в вино
бешеного кролика
.
— Она не выпила это отравленное вино?
— Нет, она испугалась. Она сказала, что не хочет ничего пить, и это
привело его в бешенство. Он стал об—зывать ее и пытался заставить выпить
зелье насильно. Тут она поняла, что он за человек, и убежала. Мама
рас—сказывала, что была тогда в ужасном состоянии — раз—бита, растоптана,
лишена всяческих иллюзий. Она вер—нулась домой. И потом всегда говорила:
Лучшее, что я сделала в жизни, — это смогла тогда сбежать домой
.
— А что же Драко?
— Он даже не помнил ее, — горько усмехнулся Майкл. — У него
не хватило порядочности даже на то, чтобы запомнить, как ее зовут!
— Вы говорили с ним о ней?
— Мне хотелось увидеть, как он отреагирует на ее имя. Он даже не стал
притворяться, что помнит его. Она для него ничего не значила. Все люди для
него ничего не значили.
— Вы сказали ему об этом? Вы напомнили ему о ней?
— Нет. — Майкл сник. Казалось, из него выпустили весь пар. —
Нет, я не видел в этом смысла. Если бы я стал настаивать на этом, я бы
потерял работу.
— Нет! Не давай этим мыслям мучить тебя. — Карли нежно обняла
Майкла. Они сидели, обнявшись, в мол—чании, а потом Ева поймала на себе
взгляд Карли, полный ненависти. — Оставьте его в покое! Вам нравится
издеваться над людьми слабее себя?
— Да, я занимаюсь исключительно этим целыми днями.
А ты не слабая, — подумала Ева. — От кого ты это унаследовала? От
тех, кто тебя родил, или от тех, кто те—бя воспитал?
— Вероятно, вам приходилось тяжело, Майкл, знать все это и продолжать
работать с ним бок о бок, видеться с Драко каждый день, — заметила она.
— Я вынужден был выбросить все это из головы. Ведь я не мог изменить
того, что уже произошло! — Он пожал плечами, пытаясь изобразить
вызов. — Что бы я ни сделал, это ничего не изменит. Но в один
прекрас—ный день, когда я выйду на сцену вместо него, все уви—дят, что я
лучше. Этого будет достаточно.
— Теперь у вас появился такой шанс, не правда ли? — Ева намеренно
не щадила его. — Шанс оказаться в свете лучей его славы, шанс спать с
одной из его любовниц.
Майкл сжал зубы, пытаясь унять дрожь.
— Карли, это не так! Я не хочу, чтобы ты думала, что...
— Конечно, это не так. — Она взяла его за руку. — Просто у
лейтенанта извращенное воображение и испорченное профессией восприятие
жизни. Наверное, тяжело иметь дело с одними преступниками? Незамет—но для
себя сам можешь перенять их оценки людей.
— Мисс Лэндсдоун...
Карли проигнорировала Евино обращение, медлен—но и нежно поцеловав Майкла в
обе щеки.
— Ты пролил свой кофе, дорогой. Почему бы тебе не отправиться на кухню
и не сделать нам еще по ча—шечке?
— Да. Хорошо. — Он встал с дивана. — Моя мать прекрасная
женщина!
— Конечно, — подтвердила Карли.
Когда Майкл скрылся за дверью в кухню, она по—вернулась к Еве и посмотрела
на нее с вызовом и гне—вом.
— Мне не нравится, когда кто-то пользуется его не—защищенностью,
лейтенант. Сильные должны защи—щать слабых, а не бить их ниже пояса.
— Я предпочитаю не нянчиться с людьми, а давать им возможность
развивать свою силу духа. — Ева при—слонилась к спинке кресла. —
Майкл очень хорошо защищал свою мать. Для некоторых людей семейные свя—зи
важнее всего. Кстати, вы не рассказали, что вас удо—черили, мисс Лэндсдоун.
— Что? — Ее глаза подернулись дымкой сму—щения. — Какого
черта я должна была рассказывать? Я сама об этом редко вспоминаю. И какое
вам до этого дело?
— Мне нужно знать, когда вам стало известно, что вас удочерили.
Карли пожала плечами:
— Мои родители никогда не скрывали этого от ме—ня. В нашем доме никогда
не делали из этого особого секрета.
— Они показывали вам бумаги о вашем удочерении?
— Бумаги? Да, конечно, медицинские карты, этни—ческие исследования и
прочее. Мне рассказали, что моя природная мать отдала меня другим людям,
потому что хотела для меня лучшей судьбы, и так далее и тому по—добное.
Правда это или нет — не имеет значения. У ме—ня есть мать.
Карли немного помолчала, а потом внимательно посмотрела на Еву.
— Вы намекаете, что моя мать когда-то имела близ—кие отношения с
Ричардом? — Она громко рассмеялась и отбросила со лба густую прядь
своих прекрасных волос. — Могу вас заверить, что это не так. Мама
никогда не встречалась с Ричардом Драко. Они с отцом живут в счастливом
браке почти тридцать лет. До моего рожде—ния она работала туристическим
агентом, а не актри—сой.
— Я имею в виду не ее. Вы никогда серьезно не ин—тересовались судьбой
женщины, которая дала вам жизнь?
— Никогда! У меня прекрасные родители, которых я люблю и которые любят
меня. Почему я должна инте—ресоваться женщиной, которая для меня никто —
про—сто посторонний человек?
Мать и дочь говорят одно и то же, слово в сло—во
, — подумала Ева.
— Многие усыновленные дети интересуются свои—ми настоящими родителями,
хотят знать, почему их отдали, даже стремятся поддерживать отношения с
ними...
— А я не хочу. В моей жизни нет пустот, которые можно и нужно было бы
заполнять. Уверена, что, если бы я попросила, мои родители помогли бы мне
найти ее. Если бы мне это было нужно. Но мне не нужно. К тому же это было бы
им неприятно, — добавила она тихо. — Я никогда не позволю себе
оскорбить их. И вообще, какое это имеет отношение к делу?
— Вам говорит что-нибудь имя Анна Карвелл?
— Нет. — Карли слегка напряглась. — Вы хотите сказать, что
это имя женщины, которая отдала меня на удочерение? Я не спрашивала вас об
этом. И я не хочу знать этого имени.
— Вы никогда не слышали этого имени и никогда не встречались с женщиной
с таким именем?
— Нет. И не желаю! — Карли вскочила с дивана. — У вас нет
права говорить со мной об этом. Вы не имеете права играть с моей жизнью!
— Вы никогда не интересовались именем своего на—стоящего отца?
— Да пошел он к черту! Если уж она для меня ниче—го не значит, то он —
тем более. Удачная сперма — и больше ничего. Вы хотели это из меня вытащить
и добились своего.
...Закладка в соц.сетях
