Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...А теперь ответьте, какое все это имеет отношение к смерти
Ричарда Драко?
Ева ничего не ответила. В полной тишине она толь—ко наблюдала, как в глазах
Карли появилось выражение недоверия, сменившееся ужасом.
— Нет, это ложь! Страшная, подлая ложь! Вы мерз—кая сука! — Она
схватила маленькую изящную вазочку с фиалками со стола и швырнула ее в
стену. — Это неправда!
— Есть официальные документы, — спокойно про—изнесла Ева. —
Ричард Драко — ваш настоящий отец по рождению.
— Нет, нет!
Карли уставилась на Еву, а потом подняла стоящую на столе лампу. Китайский
фарфор разлетелся на куски с грохотом разорвавшейся гранаты. Прежде чем
Пибоди успела вмешаться, Ева сделала ей знак не двигать—ся — и выдержала
пощечину Карли, не пытаясь защи—титься.
— Скажите, что это не так! Это не так!
Она билась в истерике и кричала, слезы градом тек—ли по ее щекам. Ее красота
сильно померкла: бледное лицо, темные глаза. Затем с воплем отчаяния она
бро—силась к Еве, схватила ее за куртку и начала трясти.
— О боже! Боже мой!
— Карли?!
Майкл влетел в комнату из кухни. Один взгляд — и Ева поняла, что он
подслушивал и все слышал. Когда он подбежал к девушке, пытаясь обнять ее,
она оттолк—нула его и встала, с вызовом скрестив руки на груди.
— Не прикасайся ко мне! Не прикасайся ко мне!
Как догоревшая свечка, она, вспыхнув последний раз, без сил упала на диван.
— Пибоди, отведи Майкла на кухню.
Майкл сделал шаг назад, с ненавистью глядя на Еву.
— То, что вы делаете, это жестоко. Жестоко!
Он вышел из комнаты, сопровождаемый Пибоди, а Ева склонилась над девушкой. У
нее все еще горела щека, но она была абсолютно спокойна.
— Я сожалею.
— Неужели?
— Да.
Карли подняла голову, ее глаза были пусты.
— Я не знаю, кого сейчас больше ненавижу: себя или вас.
— Если вы не знали о кровном родстве между вами, вам не за что себя
ненавидеть.
— Я занималась с ним сексом! Я ласкала его своими руками. Позволяла ему
ласкать меня... Вы понимаете, что я теперь чувствую? Какой грязной тварью я
себя ощущаю?
Боже, как я тебя понимаю!
Ева неожиданно по—чувствовала страшную усталость
и полное опустоше—ние. Она постаралась прогнать из головы своих собственных
демонов и прямо посмотрела Карли в глаза.
— Он был чужим человеком для вас.
Карли тяжело дышала.
— Он знал об этом? Мне теперь кажется, что знал. Как он добивался меня,
как он смотрел на меня! Слова, которые он говорил...
Мы очень
похожи
, — говорил он и смеялся. — Она опять схватила Еву за
куртку. — Он знал?
— Не могу вам точно сказать.
— Я рада, что он мертв. Я бы хотела сама убить его. Какая досада, что
этот нож не оказался в моей руке! Я всегда буду жалеть об этом.
-Какие комментарии, Пибоди?
— Никаких, сэр.
Они спускались на лифте. Пибоди стояла, отвернувшись к двери, и смотрела
прямо перед собой. Жуткая боль разрывала тело Евы, билась глухими ударами в
каждой клеточке.
— Тебе не понравилось, как я вела допрос?
— Не мне об этом судить, лейтенант.
— Не держи в себе, выплесни.
— Хорошо. Я не понимаю, зачем вам понадобилось говорить ей все это.
— Это было необходимо, — выпалила Ева. — Имеют значение все
связи.
— Вы просто добили ее.
— В этом состоит мой метод, который выходит за рамки твоих стандартов.
— Вы сами спросили меня о моем мнении. Если и было необходимо
рассказать ей об этом, то почему обя—зательно таким жестоким образом?
Неужели нельзя бы—ло как-то смягчить удар?
— Смягчить удар? Ну-ка, скажи мне, как это можно было сделать. Расскажи
мне, как все это упаковать в ко—робочку с розовой ленточкой. — Она
повернулась к Пибоди, и, как недавно у Карли, глаза ее пылали
ненави—стью. — Что ты, черт побери, понимаешь в этом? Что ты можешь об
этом знать? Ты, которая выросла в боль—шой, благополучной, счастливой и
дружной семье, все члены которой каждый вечер в полном составе собира—лись
за столом, чтобы сообщить друг другу приятные новости прошедшего дня!
Ева задыхалась, ей не хватало воздуха. Она никак не могла вдохнуть его
полной грудью.
— Когда отец приходил к тебе на ночь сказать спо—койной ночи, он не лез
в твою постель и не пытался об—нять тебя своими потными лапами! Отцы не
пытаются трахнуть своих дочерей в твоем милом тепленьком мирке!
Ева выскочила из лифта, пулей промчалась по холлу и бросилась на улицу.
Она шла по тротуару, с трудом сдерживаясь, чтобы не пнуть изо всех сил
пуделя, который увязался следом. Голова у нее раскалывалась от дикой боли, в
мозгу с ошеломляющим грохотом взрывались бомбы. Она чув—ствовала, как дрожат
руки, хотя держала их в карманах сжатыми в кулаки.
— Даллас...
— Не надо! — предупредила она Пибоди. — Не тро—гай меня
сейчас.
Она сможет убежать от этого, — уговаривала себя Ева. — Она сможет
победить накатывающую ненависть, от которой хочется выть и кататься по
земле. А когда она справится с этим, останется лишь головная боль, тоска и
жуткая слабость во всем теле
.
Когда Пибоди подошла к ней, Ева была бледна как смерть и сосредоточенна.
— Мои личные ремарки не имеют значения. Я изви—няюсь за них.
— В этом нет необходимости.
— Есть. Я все равно считаю, что во время прошед—шей беседы необходимо
было быть жестокой, но ты здесь не для того, чтобы быть мальчиком для битья
у своей начальницы.
— Все нормально. Я уже немного привыкаю. — Пи—боди попыталась
улыбнуться, но с ужасом увидела, как глаза Евы наполняются слезами. —
Боже мой, Даллас?!
— Молчи. Черт! Сейчас пройдет. — Она отвернулась и уставилась в
стену дома. — Мне надо пару часиков от—дохнуть. Воспользуйся
общественным транспортом и отправляйся в управление. — Слезы и крик
разрывали ей грудь, пытаясь вырваться наружу. — Встретимся в больнице
имени Рузвельта через два часа.
— Хорошо, но...
— Через два часа, — бросила Ева и прыгнула в свою машину. Ей было
необходимо побыть дома, чтобы не—много успокоиться и собраться.
С восьмилетнего возраста Ева старалась, безжалост—но ломая себя,
заблокировать свое подсознание, изо всех сил загоняла внутрь мерзость,
которая случилась в ее жизни. Она стремилась начать жизнь с чистого лис—та,
написать на ней новую судьбу, кровью выводя стро—ку за строкой. Но она
хорошо знала чувство, когда эта мерзость вырывается из своего логова и
начинает грызть ее душу и тело. Ева прекрасно понимала нынеш—нее состояние
Карли. Знала, через что ей придется пройти, чтобы научиться жить с этим.
Дикая головная боль бушевала, как торнадо, в ее мозгу, когда она подъехала к
воротам своего дома. Глаза были полны боли и ужаса, к горлу подступала
против—ная липкая тошнота. Но она приказала себе собраться. Собраться и
спокойно войти в дом.
— Лейтенант... — начал Соммерсет, увидев ее.
— Не трогай меня.
Ева пыталась говорить спокойно, но дрогнувший голос выдал ее. Неся себя, как
стеклянный сосуд, из ко—торого нельзя до времени выплеснуть ни капли
нена—висти и мерзости, она поднялась наверх. Ей казалось, что, если удастся
просто полежать хотя бы час, с ней все будет в порядке. Но организм подвел
ее. Она бросилась в туалет и упала на колени. Ее рвало.
Когда в желудке уже ничего не осталось, не имея сил встать, Ева растянулась
на коврике. Очнулась она, почувствовав холод на лбу. Блаженный холод.
— Рорк, оставь меня в покое.
— Не сейчас.
Она попыталась отвернуться от него, но он об—нял ее.
— Я сейчас без сил...
— Вижу, дорогая.
Ева ощущала себя хрупкой, как стеклянная ваза, ко—гда Рорк поднял ее на руки
и отнес в постель. Пока он снимал с нее туфли и накрывал одеялом, ее начало
тря—сти.
— Мне хотелось прийти домой.
Он ничего не сказал, лишь плотнее закутал ее в одеяло и поцеловал в лоб.
Лицо Евы было настолько бледным, что на его фоне черные круги под глазами
выглядели как дыры. Когда он приблизил стакан с какой-то жидкостью к ее
губам, она резко отверну—лась.
— Нет! Никаких транквилизаторов, никаких сно—творных.
— Это чтобы остановить тошноту. Ну, выпей. — Он отвел прядь ее
густых волос со лба, решив, что ему при—дется влить лекарство ей в горло
насильно. — Ничего другого. Я обещаю.
Она выпила, потому что в желудке опять начались жжение и судороги, а в горле
все жгло и скребло, как будто она проглотила ежа.
— Я не знала, что ты дома. — Внезапно слезы, кото—рые последние
часы жгли ей грудь, хлынули из глаз. — Рорк! О боже!
Она крепко прижалась к нему, пытаясь зарыться в теплой груди родного и по-
настоящему близкого человека. Все ее маленькое тело трясло в лихорадке, и он
прижал ее сильнее к себе.
— Расслабься. Что бы это ни было, пусть оно выхо—дит из тебя.
— Мне противно то, что со мной происходит! Я не—навижу себя за это!
— Ш-ш-ш. Все равно ведь уже произошло, и с этим ничего не поделаешь.
Ева повернула голову, прижалась щекой к его плечу и, не открывая глаз, все
ему рассказала.
— Я знаю, что сейчас с ней творится. — Ей станови—лось легче,
слабость постепенно проходила. — Я знаю, что она чувствует. И я видела
себя в ней, когда она смотрела на меня!
— Ева, никто не знает лучше нас с тобой, сколько в мире мерзости. Ты
сделала то, что должна была сде—лать.
— Я могла бы...
— Нет.
Он откинулся назад, повернув ее голову к себе, и те—перь Ева могла видеть
его глаза. В них не было жалости, которую она ненавидела. В них не было
сочувствия, которое ее бесило. В них было просто понимание.
— Ты не могла. Кто-нибудь другой — может быть, но не ты. Тебе
необходимо было точно знать, так ведь? Ты должна была быть уверена, что она
не знала, кем он ей приходился. Теперь ты точно знаешь.
— Да, теперь я знаю точно. Никто на свете не смо—жет сыграть такие
чувства. У нее перед глазами посто—янно прокручивались сцены их близости.
Кадр за ка—дром...
— Стоп! Ты ничего не можешь изменить здесь. Так или иначе, она найдет
для себя выход.
— А вдруг нет?! — Она закрыла глаза. — Я наорала на Пибоди...
— Она переживет это.
— Я полностью потеряла самообладание и орала прямо на улице! Я почти...
— Но ведь ты этого не сделала. — Он слегка потряс ее, чтобы она
немного пришла в себя. — Не серди меня, Ева. Почему ты должна доводить
себя до такого состоя—ния? Ты не спала почти тридцать часов. Ты подошла к
такой фазе расследования, когда оно сильно ранит са—мого следователя.
Большинство людей на твоем месте просто убежали бы от ужаса, с которым
столкнулись, или сошли с ума. С тобой не произошло ни того, ни другого.
— Я развалилась на части.
— Нет, Ева. Ты обожглась и заблокировала свое со—знание. — Он
прикоснулся губами к ее лбу. — Потом ты пришла домой. Прилегла немного.
Закрой глаза и выброси все из головы.
— Мне не следовало тебя прогонять. Я не хотела этого делать...
— Это все равно вряд ли получилось бы. — Глубокая внутренняя
убежденность в его голосе заставила ее улыбнуться. — Я никогда не
оставлю тебя одну. И ты это прекрасно знаешь.
— Да, я знаю. И я хочу, чтобы ты был рядом. — Она просунула руку
ему под рубашку, прежде чем он успел отстраниться. — Мне необходимо,
чтобы ты был. И ты есть. — Она потянулась к нему губами, ища
поцелуя. — Рорк!
— Тебе надо поспать.
— Я чувствую себя пустой, и мне это не нравится. — Она стала
гладить его по спине под рубашкой. — На—полни меня чем-нибудь.
Пожалуйста.
Рорк знал, что любовь заполнит все пустоты и щели, какими бы глубокими они
ни были. И он сделает это для нее — и для себя. Нежно и терпеливо.
Он целовал ее, пока не почувствовал, что она пол—ностью расслабилась и ни о
чем больше не думает. Его нежные сильные руки летали над ней, как крылья,
про—никая под блузку и поглаживая ее грудь, а затем зами—рали на время
очередного поцелуя. И когда она тяжело задышала, когда ее тело бессильно
откинулось на подушки, он раздел ее — без единого слова или требова—тельного
жеста его губы повторяли путь его пальцев, ощущая, как все сильнее бьется у
нее сердце.
Ева полностью раскрылась перед ним, чего никогда не делала раньше. Только
перед ним она могла лежать вот так — абсолютно голой. Она обнажала для него
все: тело, сердце и мозг. И при этом знала и верила, что и он делает то же
самое.
Рорк аккуратно снял с нее всю одежду и разделся сам, он лег рядом с ней и,
нежно прижавшись к ее ма—ленькому трепещущему телу, ласкал ее, пока не
почувствовал, что возросшее в ней желание принадлежать го—тово вырваться
наружу.
— Я люблю тебя. — Он смотрел ей в глаза, когда входил в
нее. — Бесконечно! Безгранично!
Ева задохнулась, а затем облегченно выдохнула. Она закрыла глаза, чтобы
подольше задержать в себе этот миг счастья. Счастья полного блаженства и
гармонии.
Ева крепко прижималась к нему, пытаясь еще на ка—кое-то время сохранить его
тело около себя.
— Спасибо.
— Ненавижу говорить банальности, но я получил огромное удовольствие.
Тебе лучше?
— Намного. Рорк... Нет, полежи еще так минутку. Когда мы вместе, как
сейчас, я чувствую то, чего рань—ше никогда не знала. Как будто в мире
больше никого нет.
— Я тоже.
Она рассмеялась — весело, насколько могла.
— У тебя этих
никого
было намного больше.
— А кто считал?
Рорк перевернулся на спину, увлекая ее за собой, и с радостью отметил, что
слабость уже прошла. Сила и лов—кость ее движений очень хорошо
характеризовали состояние Евы. Она уже не была такой бледной, но ее гла—за
были еще подернутыми дымкой опустошенности. Это заставило его пожалеть, что
он все-таки не влил в нее транквилизатор.
— Кончай! — Она резким движением отбросила во—лосы назад, и ей
почти удалось посмотреть на него сер—дито.
— Кончать в каком смысле?
— Прекрати думать о том, как влить в меня эту жид—кость. — Еве не
нужно было видеть веселые искорки в его глазах, чтобы понять всю
двусмысленность своих слов.
— Давай попробуем.
— Не могу. Полагаю, что и ты не сможешь. Нет, серьезно: ты не должен
все время беспокоиться обо мне. Впрочем, я, кажется, пропустила тот
последний день, когда тебя еще можно было приучить к этому, На—верное, ты
тогда покупал Солнечную систему или что-то в этом роде.
— Только маленькую, почти необитаемую планету. Она все равно ни на что
не годится. Ладно, я воспользу—юсь передышкой, а ты поспи.
— Да, хорошо бы, но я не могу.
— Ева!
— Послушай, я обязательно прихвачу пару часиков позднее. И не тебе об
этом говорить: ты сам спал не больше моего.
— Наши моторы работают на разной скорости.
Ева замерла, спустив одну ногу с кровати.
— Что это значит?
— То и значит.
Она нахмурилась, задумавшись.
— Это звучит оскорбительно для меня. Но я не могу понять точно —
почему. Когда пойму, я надеру тебе задницу.
— Ну что ж, я подожду. Однако едва ли ты что-ни—будь поймешь, потому
что не только не спишь, но и не ешь. Тебе надо что-нибудь бросить в желудок.
А что те—бя так рассмешило?
— Ты. Ты такая заботливая жена! — бросила она, когда он уже
направлялся в душ.
Рорк замер, ошеломленный,
— Теперь обиделся я.
— Ну и прекрасно. Теперь ты знаешь, как чувствует себя человек в таком
положении. Ладно, прикажи при—готовить мне что-нибудь поесть, —
крикнула она ему вдогонку. — И пусти воду похолоднее, чтобы
успоко—иться.
— Ну, ты у меня дождешься, — пробормотал он и приказал по телефону
приготовить для нее суп со спе—циальными протеиновыми добавками.
Ева ела с большим аппетитом и не оставила ни кап—ли на тарелке. Это весьма
обрадовало Рорка. Слава бо—гу, ее голова вновь свежа, она одета, пистолет
пристег—нут.
— Я поеду в больницу, посмотрю, что мне удастся вытащить из Стайлса.
— Зачем? Ты же уже во всем разобралась.
Ева уставилась на него с немым вопросом во взгля—де, и он пожал плечами.
— Я слишком хорошо знаю тебя, лейтенант. Пока ты ела и приводила себя в
порядок, ты уже все прокру—тила в своей головке, и для тебя не осталось
никаких загадок.
— Ничего подобного. В этом деле еще масса белых пятен. Мне надо
посмотреть еще несколько баз данных и переговорить с Уитни. Кстати, это
касается и тебя.
— И что бы это могло быть?
Ева покачала головой.
— Если Стайлс не прояснит мне кое-что, разговор не будет иметь смысла.
Я смогу с тобой связаться?
— Весь к твоим услугам! Наверное, я буду занят приготовлением печенья.
Его холодный тон вызвал у нее лишь усмешку.
— У тебя это отлично получится, дорогой. — Ева по—вернулась, чтобы
поцеловать его и заметила, что он по—казывает ей язык. — Слушай,
парень! Если бы я каждый раз показывала тебе язык, когда делаю это мысленно,
то он у меня давно бы уже стелился по земле, — Она ос—тановилась перед
дверью и оглянулась. — Но ты великолепен и в гневе!
Пибоди стояла перед входом в главный корпус больницы, съежившись и хлюпая
покрасневшим от хо—лода носом.
— Какого черта ты не ждешь внутри? — возмутилась Ева. — На
улице настоящий мороз!
— Я хотела перехватить вас. Мы можем поговорить минуту?
Ева внимательно посмотрела Пибоди в лицо.
— Хорошо. Давай пройдемся, чтобы разогнать кровь по жилам.
Она направилась прочь от стеклянных дверей, услы—шав пронзительный вой
сирены, говорящий о том, что еще один житель города намерен воспользоваться
услугами больницы.
— Это о том, что произошло у Карли... — начала Пибоди.
— Слушай, я была не в себе, а ты оказалась ближай—шей мишенью. Я
извиняюсь и сожалею.
— Нет, я не это имею в виду. Я все обдумала. Дайте мне сказать. Вы были
с ней так жестоки, потому что вам надо было увидеть ее реакцию. Если она с
самого начала знала, что Драко был ее отцом, тогда становит—ся очевидным
мотив убийства. Но если бы она узнала об этом только сейчас — после того,
как они... ну, вы понимаете, что я имею в виду, у нее могла бы поехать
крыша.
Ева проводила взглядом маленький грузовичок, ко—торый проехал мимо.
— Она не знала.
— Я тоже так думаю. Если бы вы не стали так ее прессинговать, у нее
было бы время все обдумать и при—думать, как себя вести и что говорить. Мне
бы следова—ло понять все это сразу, вместо того чтобы набрасы—ваться на вас.
— Мне надо было ввести тебя в курс моих планов до начала
допроса. — Ева покачала головой и поверну—лась. — Нет. До того,
как мы вошли в квартиру, у меня еще не было намерения вести беседу в таком
ключе.
— Это было невозможно. Я бы тоже не сообразила.
— Для этого не надо соображать.
— Нет, надо. — Пибоди остановилась, ожидая, пока Ева посмотрит ей
в лицо. — Если у тебя нет души, то—гда — не надо. Но у вас есть. Мозг
может быть безжало—стным оружием, если его не контролирует душа. Это было
очень тяжело, но вы сделали это. Хороший поли—цейский на моем месте сразу же
понял бы все.
— Я дала тебе слишком мало шансов на это, разо—равшись, как базарная
торговка. Мне вообще надо бы уделять тебе больше внимания... Мы что,
собираемся обойти весь Нью-Йорк?
— Да нет. Всего лишь прошли пару сотен метров.
— Ладно. Пошли в больницу. Я уже всю задницу от—морозила.
ГЛАВА 20
Они решили сначала навестить Трухарта, и тут Пибоди заявила, что нужно зайти в магазин за подарком.
— Это займет всего пять минут.
— Но мы уже отправляли ему цветы!
Горы вещей и огромные толпы галдящих людей — все это вызывало у Евы тошноту
и головокружение. Она предпочла бы встретиться в темном переулке с
разъяренным боксером-тяжеловесом, чем зайти хотя бы в один магазин.
— Это было от всех, — спокойно объясняла Пибоди. — А теперь
мы купим подарок только от нас двоих.
Ева остановилась перед рекламой электронного прибора для определения
артериального давления и частоты пульса.
— Нет, этот мир сошел с ума! Просто свихнулся.
— Нас это не касается, мы же не за сувенирами при—шли сюда. —
А
вообще-то, — подумала Пибоди, — по—дарить огромную клизму было бы
неплохой шуткой
. — Когда парень в больнице, ему нужны игрушки.
— Ну да, когда у парня сломана нога, ему необхо—дим футбольный мяч...
Ева ворчала, но покорно шла за Пибоди в отдел иг—рушек. Она отдавала себе
отчет, что, видимо, лишена чего-то, присущего большинству людей, поскольку
совершенно не переносила гудки, скрежет, рев и выстре—лы, которыми
сопровождались подобные игры.
— Как ты думаешь, все эти люди безработные? — спросила она, с
ужасом глядя на толпу, перетекающую из одной секции в другую.
— Мы попали в обеденный перерыв.
— Нам, как всегда, крупно повезло!
Пибоди направилась в секцию электронных разви—вающих игр.
Пусть что-нибудь
делает сам, — подумала она. — Это поможет ему не чувствовать себя
слабым
.
— Ой, посмотрите! Это новый
Уличный супербо—ец
! Эта штука почти
волшебная. — Она взяла коробку и посмотрела на цену. —
Рорк
индастрис
... Хм, нам полагается скидка, или что-нибудь в этом роде. Ладно,
и так неплохо. Наверное, у Рорка целая фабрика подоб—ных штуковин, а?
— Возможно.
Пибоди провела лентой контрольного товарного шифра по сканеру.
Ева вставила свою кредитную карточку в аппарат для идентификации и оплаты, и
на мониторе появилась надпись:
Спасибо за покупку, Ева Даллас. Подождите,
пожалуйста, несколько секунд, пока ваша кредитная карточка будет проверена
.
— Я отдам свою половину в день зарплаты, хорошо? — сказала Пибоди.
Спасибо, что подождали, Ева Даллас. Стоимость вашей покупки сто шестьдесят
долларов и пятьдесят во—семь центов, включая налоги и сборы. Вследствие
Ав—торизации номер один
с вашего счета не будут сняты деньги за этот
товар. Приятного дня
.
— Чего ты несешь, железяка?! — крикнула Ева и от—стучала на
дисплее:
Что такое Авторизация номер один
?
Через несколько секунд на мониторе появился от—вет: Авторизация номер один,
Рорк индастрис
. Это означает, что вы можете приобретать все товары этого
производителя бесплатно
.
— Вот это да! Мы можем обчистить весь магазин. — Пибоди обвела
жадным взглядом многочисленные при—лавки, ломящиеся от товаров. — Могу
я взять одну из этих штук?
— Заткнись, Пибоди!
Требую оплаты по кредитной карточке, без Авто—ризации номер один
, —
отстучала Ева на клавиатуре аппарата.
Тут же пришел ответ: Невозможно. Вам придется выбрать товар другого
производителя
.
— Черт! — Ева сунула игру в руки Пибоди. — Это ему так просто
не пройдет!
— Послушайте, если уж мы оказались здесь, мо—гу я...
— Нет.
— Но...
— Нет! — Ева выскочила на улицу и бросилась к ма—шине.
— Большинство женщин были бы счастливы, если бы их муж...
Закладка в соц.сетях
