Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
... и шла пешком. А в это утро зима решила напом—нить о
себе резким похолоданием. — Я пришла в управ—ление и столкнулась в
дверях с Уитни. Он направлялся в больницу.
— Трухарт? — Ева схватила Пибоди за руку. — Он умер?!
— Нет. Он пришел в сознание. Уитни сказал, что узнал об этом двадцать
минут назад, и это самая прият—ная новость за последнее время. Вводимые ему
лекарст—ва помогают, у него нет паралича, и он находится сей—час в
удовлетворительном состоянии.
Напряжение последних часов слегка отпустило Еву, и она почувствовала нервную
дрожь.
— Слава богу, все хорошо. Мы зайдем к нему, когда поедем снимать допрос
со Стайлса.
— Многие в управлении бросились покупать цветы. Все очень хорошо
относятся к Трухарту.
— Ладно. Помоги мне, пожалуйста. — Ева села за стол. — Сделай
кофе, я чувствую себя абсолютно разби—той.
— Вы так и не уходили? Когда вы отсылали меня, вы сказали, что тоже
собираетесь домой.
— Я лгала. Так что с кофе? Кстати, я получила ин—формацию от одного
анонимного источника... Нам те—перь надо побеседовать с Карли Лэндсдоун.
Пибоди подошла к кофеварке и включила ее.
— Полагаю, что вашей помощнице не следует инте—ресоваться, как зовут
этот анонимный источник?
— Моей помощнице следует сделать мне кофе, пока я не перерезала ей
глотку!
— Я уже делаю, — пробормотала Пибоди. — Но по—чему вдруг
сейчас возникла необходимость допраши—вать Карли?
— Мне только что удалось выяснить, что Ричард Драко — ее настоящий
отец.
— Но они же были... — На лице Пибоди отразилась целая гамма самых
противоречивых чувств. — Вот черт!
— Ты умеешь иногда быть очень красноречивой, — сказала Ева,
принимая из ее рук кофе. — Мне надо по—ложить на стол судье Ленинскому
официальный запрос на разрешение проникнуть в закрытые файлы. Надо
обязательно получить официальное разрешение, ина—че... — Она замолчала,
прерванная телефонным звон—ком.
— Лейтенант Ева Даллас?
Голос был незнакомый, в нем чувствовался легкий французский акцент.
— Именно так.
— Лейтенант Даллас, меня зовут Анна Карвелл. Я бы хотела поговорить с
вами по очень важному делу. И как можно скорее.
— Я искала вас, мисс Карвелл.
— Я предполагала это. Вы смогли бы встретиться со мной в моем отеле? Я остановилась в
Паласе
.
— Популярное местечко. Я буду у вас через двадцать минут.
— Спасибо. Я полагаю, что смогу прояснить вам множество разных
вопросов.
— Дева Мария! — Пибоди чуть не пролила свой ко—фе, когда Ева
положила трубку. — Мы ищем ее по всему свету, а она сама идет к нам в
руки!
— Да, миленькое совпадение. — Ева решительно поднялась из-за
стола. — А я не люблю совпадений.
Да, это замкнутый круг, из которого существует только один выход.
Никто не хочет потерять вкус к жизни, даже вынужденно. Особенно вынужденно.
Таблетки могут дать легкий выход из этого порочного кру—га. На крайний
случай, конечно, но быстро и безболез—ненно. Если дело идет к тюрьме, смерть
предпочтитель—нее. Жизнь — это постоянный выбор. Дорога никогда не бывает прямой,
пока не подведет к моменту, когда жизнь уже не приносит ни радости, ни
печали. Мне всегда удавалось делать выбор, который был, по-моему,
правильным, хотя многих он удивлял. Однако — лучше или хуже — это был мой
собственный выбор. Я несу полную ответственность за свои
поступки. Даже за Ричарда Драко. Нет, особенно за Ричарда Драко! Его жизнь
состояла не из серии выборов, а из смеси жестокости и подлости, большей или
меньшей. Все, к чему он прикасался, тут же подвергалось разру—шению. Его
смерть не вызывает у меня сожаления. Все, что он делал в своей жизни, —
сознательно, бездушно и жестоко — требует возмездия. Если бы мне
представи—лась возможность все повторить, у меня не было бы ко—лебаний и
сомнений. Я не буду притворяться, будто ис—пытываю угрызения совести,
освободив людей от кро—вопийцы. И то, что он испытывал боль, сильнейшую боль
и осознанный страх в тот момент, когда нож вошел в его сердце, доставляет
мнерадость. Я, пожалуй, сожалею, что имею отношение к смер—ти Лайнуса Квима.
Но это было необходимо, видит Бог. Можно было бы, конечно, согласиться на
шантаж и платить ему, но шантаж — это как болезнь, не так ли? Если уж она
поразила тело, то поедает его, проявляясь в самые неподходящие моменты.Зачем же рисковать? Мне удалось сделать все, чтобы Квим не чувствовал бо—ли
и страха, чтобы он умер в иллюзии удовольствия.
Но я отдаю себе отчет, что это не снимает с меня от—ветственности
за лишение жизни другого человека. Мне казалось, что все придумано безупречно и с вы—думкой:
спектакль смерти Ричарда был поставлен при стечении огромного количества
зрителей. Мне удалось учесть, что все окружавшие его люди имели основание
желать ему зла. Это была очень удачная идея: настоя—щая Кристина Воул
вонзает нож в черное и подлое сердце Леонарда Воула. Это был великолепный
ход! Я сожалею и прошу прощения у моих друзей и това—рищей за то, что
они испытали неудобства, оказавшись, хотя и на короткое время, под
подозрением. С моей стороны было глупостью, большой глупостью, надеяться,
что дело не зайдет так далеко. Однако мне казалось, что, поскольку никто не
пожалеет о Ричарде Драко, его смерть никого не заинтересует — кроме тех, кто
прольет крокодиловы слезы на загримированные щеки на похоронах. Но мне не удалось избежать ошибок. Эта смерть заинтересовала
лейтенанта Даллас. Не из-за личности самого Ричарда, конечно: без сомнения,
она уже разобралась в этой мерзкой личности. Но она служит закону. Мне
кажется, это своего рода ее религия — каждое преступление, особенно
убийство, должно быть наказано. Понимание этого пришло ко мне слишком поздно, когда впервые
удалось заглянуть ей в глаза. Недаром же вся моя жизнь прошла в изучении
людей, попытках по—нять их суть и суметь это отобразить. В конце замечу: мне было предначертано сделать это, этого желали
мое сердце и душа. Мой долг выпол—нен. Мир избавлен от огромного
зла. Не это ли называется справедливостью?..ГЛАВА 18
Анна Карвелл оказалась красивой женщиной с пре—красной фигурой — из породы
тех, в которых влюбля—ются сразу и навсегда, и за которых так или иначе
платят мужчины. У нее был чувственный рот с полными губа—ми, покрытыми
блестящей нежной помадой, а кожа от—ливала бледным золотом, которое приятно
оттеняло светло-рыжие волосы и карие глаза. Эта женщина наво—дила на мысли о
медленном огне, который, однако, сильно обжигает.
Некоторое время она смотрела прямо в глаза Еве, затем быстро взглянула на
Пибоди и открыла дверь, жестом приглашая войти в номер.
— Спасибо за то, что приехали так быстро. Уже пос—ле звонка я поняла,
что это мне надо было приехать к вам.
— Никаких проблем.
— Надеюсь, вы простите меня за то, что я не знакома с вашими порядками.
Мой опыт общения с людьми ва—шей профессии крайне ограничен и небогат. Я
заказала шоколад... — Она пригласила их в гостиную, где на сто—лике стоял
белый кувшинчик и две маленькие чашечки. — Вы составите мне компанию?
На улице сегодня так холодно и промозгло... Я сейчас достану еще одну чашку
для вашей помощницы.
— Не беспокойтесь, — услышала Ева из-за спины голос Пибоди,
который сопровождался тихим вздо—хом, — Не обращайте на меня внимания.
— Ну что ж, присядем?
Анна села на диван, аккуратно подобрав свою брон—зового цвета юбку, и начала
разливать шоколад. В ком—нате играла медленная красивая музыка — что-то
мелодичное выводила партия фортепьяно. Рядом с лампой стояла большая ваза с
роскошными розами. Их аромат, смешиваясь с нежными духами хозяйки, наполнял
ком—нату.
Какая милая сценка из городской жизни
, — поду—мала Ева.
— Я приехала в Нью-Йорк только вчера вечером, — начала
Анна. — И обнаружила, что уже успела поза—быть, как мне нравился этот
город. Его тепло, даже в та—кую нескончаемую зиму. Вы, американцы,
умудряетесь заполнить собой все пространство, но вам и этого мало.
— Откуда вы приехали?
— Из Монреаля. — Она отпила глоток шоколада, держа чашку с истинно
женским изяществом, которым Ева так восхищалась в Мире. — Лейтенант, я
боюсь, что Кеннет не был до конца откровенен с вами во время вашей беседы.
Надеюсь, вы не осудите его за это. Он бес—покоился обо мне.
— Миссис Карвелл, мне нужно ваше разрешение, чтобы включить магнитофон
для записи нашего разго—вора.
— Ну конечно же, — кивнула она после легкого
за—мешательства. — Пожалуйста. Я понимаю, что все долж—но быть
оформлено официально.
— Включай запись, Пибоди.
Пока Ева зачитывала стандартный текст о правах и ответственности, глаза Анны
сначала расширились от удивления, затем вновь потеплели. Похоже, ее это
забавляло,
— Итак, я — подозреваемая?
— Это обычная процедура. Вы поняли права и обя—занности, которые я вам
зачитала?
— Да, все очень понятно.
— Миссис Карвелл, зачем вы приехали в Нью-Йорк из Монреаля вчера
вечером?
— Кеннет... Кеннет Стайлс позвонил мне. Ему было необходимо увидеть
меня. Он был в отчаянии и расте—рянности. Он полагал, что вы подозреваете
его в убий—стве Ричарда Драко. Но поверьте мне, лейтенант Даллас, это просто
невозможно.
— Почему?
— Кеннет — добрый и порядочный человек.
— Этот добрый и порядочный человек так сильно избил двадцать четыре
года назад Ричарда Драко, что тот слег в больницу, — заметила Ева.
Анна вздрогнула, и ее чашка стукнула о блюдце.
— Импульсивность молодости. Неужели человека можно преследовать за
единственную глупость, кото—рую он совершил столько лет назад? Глупость,
продиктованную любовью и заботой о другом человеке?
— Все, что мы когда-либо совершаем, преследует нас всю жизнь, миссис
Карвелл.
— Я так не считаю. Мне известно по собственному опыту, что при
определенной воле свою жизнь можно изменить. — На мгновение ее рука
сжалась в кулачок, как будто иллюстрируя эту волю. — Лейтенант Даллас,
когда я вчера вечером увидела Кеннета, он был напуган и подавлен. Я могу вам
поклясться, что он никогда бы мне не позвонил, если бы совершил то, в чем вы
его по—дозреваете.
— Во сколько вы с ним встретились?
— Около восьми часов вечера. Мы встретились в маленьком клубе. Кажется,
он назывался
Бездомная кошка
.
— Я знаю его.
— Мы разговаривали, потягивая вино... И он расска—зал мне тогда, что
назвал вам мое имя и вы будете искать меня из-за моих давних кратковременных
отношений с Ричардом. — Ее улыбка светилась таким же прекрасным светом,
как и розы позади нее. — Он хотел меня предо—стеречь, чтобы я могла
скрыться, избавив себя от неудобств подобной встречи. Я постаралась, как
могла, успокоить его, и сказала, что сама поговорю с вами.
— Он больше не звонил вам?
— Нет. Я собиралась сама позвонить ему после нашего с вами разговора.
Надеялась убедить Кеннета, что вы больше не подозреваете его в этом страшном
преступлении.
— Прошлой ночью Кеннет Стайлс намеревался по—кинуть город. — При
этих словах Ева внимательно по—смотрела на Анну. — Когда его попытались
задержать, он бросился бежать, в результате чего получил ранения.
— Нет! — Анна непроизвольно схватила Еву за ру—ку. — Он
ранен? Как тяжело? Куда вы его поместили?
— Он в больнице. Его состояние стабильно, и леча—щий врач надеется на
полное выздоровление. Как вы думаете, миссис Карвелл, почему невиновный
человек попытался сбежать?
Анна отпустила Евину руку, встала и подошла к за—шторенному окну. Некоторое
время она молчала, вгля—дываясь куда-то вдаль, а когда вновь смогла
говорить, ее голос уже не был таким спокойным и ровным.
— Ах, Кеннет... Возможно, вы правы, лейтенант: все наши поступки
остаются с нами на всю жизнь и про—должают влиять на нее. Он сделал это ради
меня, пони—маете? — Она повернулась спиной к окну, серое зимнее небо
обрамляло ее силуэт. В глазах у нее стояли сле—зы. — Мне позволят
увидеть его?
— Возможно. Скажите, Кеннет Стайлс знал, что вы забеременели, а потом
родили ребенка от Ричарда Драко?
Голова Анны откинулась назад, как будто Ева уда—рила ее кулаком в лицо. Она
нервно рассмеялась, но за—тем взяла себя в руки и снова села на диван.
— Я вижу, что вам очень многое известно. Да, Кен—нет знал. Он помог мне
в очень тяжелой ситуации.
— Он знал, что Карли Лэндсдоун является этим ре—бенком?
— Он не мог знать имени, которое дали ей новые родители. Все файлы по
этому делу были засекречены. Я не рассказывала никому, кроме юриста, который
оформлял документы, куда и кто увез ребенка. Это на—ходилось только в
засекреченных файлах, лейтенант! Какое отношение этот ребенок — ах, нет, уже
взрослая женщина — может иметь к этому делу?
— Вы не поддерживали отношений с Карли Лэнд—сдоун?
— Это не было нужно ни мне, ни ей. Понятно — вы считаете, что я
бессердечная лгунья...
Анна машинально взяла свою чашку шоколада, но пить не стала. Единственным
признаком ее волнения была эта чашка, подрагивающая в руке.
— Я сама так не считаю, — сказала она через мину—ту. — Когда
я обнаружила, что беременна, я была очень молода и сильно влюблена. Я все
отдала Ричарду Драко. Он был моим первым мужчиной. Ему нравилось быть первым
мужчиной... А я тогда практически ничего не знала о противозачаточных
средствах.
Слегка пожав плечами, Анна наконец посмотрела на Еву.
— Когда я узнала, что ношу ребенка Ричарда, я вся трепетала от
романтических надежд на счастливый брак с ним. Но очень скоро он превратил
этот трепет в от—чаяние. Когда я ему все рассказала, он не разозлился на
меня, не пришел в ярость — хотя, конечно, не было тех нежных слов и
обещаний, которые я так радостно себе навоображала. Вместо всего этого он
просто посмотрел на меня без всякого интереса, как на надоевшую
иг—рушку. — Глаза Анны потемнели. — О, я никогда не за—буду, как
он смотрел да меня! Он сказал мне, что это моя проблема, и если я жду от
него, что он поможет мне в прерывании беременности, то я глубоко ошибаюсь. Я
заплакала, конечно, и стала умолять его. Он обозвал меня нескольким грубыми
словами, заявил, что я ему надоела, и оставил всю в слезах.
Она сделал глоток шоколада с абсолютно спокой—ным, даже бесстрастным,
выражением лица.
— Вы поймете, надеюсь, почему я не оплакиваю его смерть. Он был самым
отвратительным, самым страш—ным человеком, которого я когда-либо встречала.
К несчастью, в тот момент своей жизни я не видела этого так хорошо, как
сейчас. Я, конечно, сознавала, что он порочный человек, но с прекрасным
слепым оптимиз—мом молодости верила, что смогу его переделать, — до
того момента, когда он отвернулся от меня.
— Потом вы перестали верить в это.
— Конечно. Я перестала верить, что смогу изменить Ричарда Драко. Но мне
казалось, что я просто не могу жить без него. К тому же я была очень
напугана. Тогда мни едва исполнилось восемнадцать лет; я мечтала стать
великой актрисой, и вдруг в одночасье все мечты были разбиты. Беременная,
одинокая... Как мне было жить? — Анна снова помолчала, будто
всматриваясь в свое прошлое. — В восемнадцать лет все воспринимает—ся
острее. Вы помните себя в восемнадцать лет, лейте—нант Даллас? Вам,
наверное, тоже казалось, что все в жизни прекрасно, а весь мир вращается
вокруг вас? Не правда ли?
Ева не стала отвечать, сочтя этот вопрос риториче—ским, а Анна между тем
продолжала:
— Я попыталась покончить жизнь самоубийством. Слава богу, мне это не
удалось, хотя, если бы не Кеннет, который вовремя пришел, все повернулось бы
иначе.
— Но ведь вы не прервали беременность, — замети—ла Ева.
— Нет. У меня было время успокоиться и все обду—мать. Когда я взяла в
руки бритву, я не думала о ребен—ке. Только о себе. Но потом мне стало
казаться, что судь—ба дает мне еще один шанс, и единственным способом выжить
будет дать жизнь существу, которое созревало внутри меня. Ничего этого не
было бы без помощи Кеннета. — Она выразительно посмотрела на
Еву. — Он спас жизнь мне и ребенку. Он помог мне найти клинику в
Швейцарии и юриста, который занимался усыновлени—ем детей. Он дал мне денег
и протянул руку помощи.
— Он любил и любит вас.
— Да, — согласилась Анна просто и с грустью. — Самое большое
сожаление моей жизни — я не могла и не могу в ответ полюбить его так, как он
заслуживает. Его драка с Ричардом много лет назад была просто при—ступом
бессильной ярости. И это ему очень дорого стоило.
— А что вы делали после того, как отдали ребенка на усыновление?
— Я вновь занялась устройством своей жизни. Я уже не мучилась мечтой
стать великой актрисой. Мне боль—ше никогда этого не хотелось.
— Насколько мне известно, вы имели право регу—лярно получать информацию
о ребенке...
— Я никогда не пользовалась этим правом. Я сдела—ла то, что считала
лучшим выходом для нее и для меня. Она больше не была моей дочерью.
— А вы знаете, что Карли Лэндсдоун находилась на сцене в тот вечер,
когда Ричард Драко был убит?
— Неужели? — На лице Анны отразилось удивление и
озабоченность. — Она актриса? Здесь, в Нью-Йорке? Ну что ж, видимо, это
ей на роду написано... И она играла в одной пьесе с Ричардом и Кеннетом? Как
изо—щренно играет людьми судьба!
Ева ждала, внимательно глядя на собеседницу.
— Вы ничего о ней не спрашиваете? — заметила она наконец.
— Лейтенант, вы хотите, чтобы я притворилась, что у меня с ней
сохранилась какая-то внутренняя связь? Духовная близость? Ваша Карли
Лэндсдоун для меня чужой человек, Конечно, я от всей души желаю ей доб—ра.
Но ниточка, связывавшая нас много лет назад, дав—но порвана. Единственное,
что связывает меня с теми днями, — это Кеннет.
— Вы знакомы с Айрин Мансфилд?
— Немного. Она была очень многообещающей ак—трисой уже тогда. Она
весьма процветает, не так ли? Мне кажется, что Ричард поигрался в те годы и
с ней... А почему вы спрашиваете?
— Она тоже среди действующих лиц нашей пьесы. А имя Натали Брукс
говорит вам что-нибудь?
— Натали Брукс? — По губам Анны пробежала ми—молетная
улыбка. — Это имя я не слышала много лет. Да, я помню, у нее была
небольшая роль в пьесе, когда мы с Ричардом были любовниками. Она тоже была
очень молода. Хорошенькая, свеженькая девушка дере—венского типа. И, конечно
же, очень податливая. Он соблазнил ее, когда оставил меня. Может быть, даже
раньше. Трудно сказать с уверенностью. Она что, тоже играла в этой пьесе?
— Нет, но ее сын был дублером Драко.
— Потрясающе! — Ее глаза широко раскрылись от удивления. —
Пожалуйста, скажите мне, кто еще играл там?
— Элиза Ротчайлд.
— Не может быть! Великолепная женщина. Очень достойная, умная и острая
на язык. Она терпеть не мог—ла Ричарда. Впрочем, она была не в его вкусе,
так что он легко переживал ее презрение. Да, это потрясающе! Столько
призраков прошлого двигаются по сцене, как тени... И, разумеется, Ричард
Драко в главной роли! Я давно не имею ничего общего с театром, но если бы
знала все это, наверное, купила бы билет на эту пьесу. Да, я могла бы очень
дорого заплатить, чтобы увидеть эту последнюю постановку.
— У вас не было контактов с кем-либо из этих лю—дей за последние
двадцать четыре года?
— Как я уже сказала, ни с кем, кроме Кеннета. Я по—нимаю — Кеннет
говорил вам, что не видел меня ни ра—зу за все эти годы и даже не знает, где
я живу. Но эта ложь была нужна не ему, он старался ради меня. А те—перь,
когда вы рассказали, кто был занят в этой пьесе, мне стало еще более
понятно, почему он так поступил. Он, вероятно, беспокоился, что все эти
призраки ранят меня. Но я могу заверить вас и его, что это не так. В
сущности, мне нет дела ни до кого из этих людей.
— Он рассказывал вам, что Ричард Драко и Карли Лэндсдоун были
любовниками?
Рука с чашкой замерла в воздухе. Не отрывая взгля—да от Евы, Анна поставила
ее на стол.
— Что вы сказали?
— Я сказала, что ваш бывший любовник и ваша с ним общая дочь находились
в интимных отношениях незадолго до его смерти.
— Матерь Божья! — воскликнула Анна, закрыв гла—за. — Неужели
это плата за маленький грех, совершен—ный много лет назад?.. Вы потрясли
меня, лейтенант. — Она открыла глаза, которые теперь были абсолютно
хо—лодными и стеклянными. — Если в этом состояла ваша цель, вы ее
добились. Однако я не сомневаюсь, что каждый из них ничего не знал о
родстве.
Анна поднялась и прошлась по комнате, бросив из-за плеча мгновенный взгляд
на Еву.
— Она молода... И красива?
— Да. Очень красива.
— Она вряд ли долго сопротивлялась ему. Очевид—но, просто не видела
причин, почему надо было сопротивляться. А он всегда умел заманить женщину в
по—стель.
— Она могла и сама заманить его в постель, зная всю подноготную, —
заметила Ева.
— Какая же женщина согласится лечь в постель с собственным
отцом?! — Анна отшатнулась от Евы и об—хватила плечи руками, словно
стараясь согреться. — Да и откуда она могла узнать? Файлы были
засекречены.
— Эту секретность несложно снять, — спокойно сказала Ева. —
Каждый из действующих лиц нашей тра—гедии мог получить разрешение на
просмотр этих фай—лов. Возможно, Карли было интересно узнать, кто ее
настоящие родители.
— Если бы запрос был сделан, мне бы сообщили об этом. Таков закон.
— Законы иногда нарушаются. Это дает мне работу. Драко, например, мог
открыть файл и сам.
В ответ Анна рассмеялась холодным резким голо—сом.
— Зачем ему это? Вряд ли он вообще помнил все эти годы, что у него где-
то есть ребенок.
— Они очень похожи, миссис Карвелл. У нее его во—лосы, цвет глаз,
подбородок...
— Так. — Анна с трудом вдохнула воздух и снова прикрыла
глаза. — Он мог посмотреть на нее и увидеть себя. Мог? Мог... А потом
затащить ее в постель ради забавы самовлюбленного стареющего фавна. Но это
не—возможно утверждать с уверенностью. Боюсь, я ничем не могу вам помочь.
Ричард за эти годы стал для меня абсолютно чужим — так же как и женщина, о
которой вы говорите. Я их не знаю.
— Зато Кеннет Стайлс знает.
Ева наблюдала, как ужас отразился на лице Анны. Пунцовая краска залила его и
так же быстро сменилась смертельной бледностью.
— Нет. Даже если бы он узнал или заподозрил что-то, он бы не стал
прибегать к убийству. Я уже сказала вам, что любое насилие ему чуждо. То,
что произошло двадцать четыре года назад, было импульсивной вспыш—кой гнева.
Нет-нет, Кеннет не смог бы применить силу!
— Но он мог прибегнуть к чьей-то помощи, — не—громко сказала
Ева. — А где вы были вечером двадцать пятого марта?
— А, понимаю, понимаю... — Анна
...Закладка в соц.сетях
