Жанр: Любовные романы
В паутине дней
...ак мы стояли — он абсолютно
непринужденно, с улыбочкой, которая только подчеркивала бесцветность его
лица. Затем он протянул:
— Теперь отправимся к адвокату.
Мы ехали по улицам Саванны в контору адвоката. Кухарки-негритянки мели
ступеньки перед домами и торговались на углах с лоточниками. Мужчина и
женщина с корзинами на головах распевали: "Креветки-крабы-покупайа-креветки-крабы-
покупайа". Экипаж остановился на улице, где располагались старинные здания
из красного кирпича с железными оградами. Велев кучеру подождать, Сент-Клер
провел меня через веерообразную дверь в приемную, где солнце, проникая
сквозь высокие окна, освещало множество клеток с крошечными длиннохвостыми
попугаями с разноцветным оперением. Здесь мы подождали, пока пожилой негр в
белом сюртуке доложил о нас.
Вскоре он вернулся и провел нас в другую комнату, большую и солидную, с
прекрасным лепным потолком и с массивным столом посередине. На
противоположной стене прикрытые ставни задерживали свет и не давали
сквозняку потревожить уединенный покой этого кабинета. У стола в ожидании
нас застыла величественная фигура Стивена Перселла.
Стивен Перселл был человек немолодой. Ему без труда можно было дать за
шестьдесят, но на его лице, чисто выбритом, не было ни одной морщинки, как
на лице Руа, — спокойная уверенность — надежная защита от помет
возраста; из-под белоснежной копны волос на нас смотрели глаза, ясные, как у
юноши.
Пока Сент-Клер представлялся, как всегда, с раздражающей медлительностью, я
почувствовала, что взгляд Стивена Перселла с учтивым интересом был обращен
на меня, а когда он заговорил, я услышала в его голосе с южным акцентом
скрытую мягкость, которая так подкупает женщин. Когда мы сели, он обратился
ко мне:
— Надеюсь, что этот визит в мою контору не очень обеспокоил вас, миссис
Ле Гранд.
Когда я ответила, что не очень, он сел на свое место за столом и вынул из
ящика пачку бумаг.
— Я попросил вас явиться сюда, миссис Ле Гранд, по вопросу, касающемуся
последней воли и завещания первой миссис Ле Гранд. — Он сделал паузу,
словно ожидал, что я что-то скажу, но у меня не было ни малейшего понятия,
что я должна была говорить. Я инстинктивно повернулась к мужу, но помощи там
не нашла. Он полусидел, полулежал в кресле, рассматривая золотую цепочку от
часов, которой поигрывала его бледная рука.
— Первая миссис Ле Гранд, — голос Стивена Перселла сделался
отчужденным и бесстрастным, — была молодой женщиной со значительным
состоянием, когда сочеталась браком с... — здесь он замешкался в
поисках подходящего слова, — с вашим мужем. — Он поднял глаза от
бумаг и испытующе посмотрел на меня: — Возможно, вам об этом известно.
Что-то в его взгляде вызвало у меня необъяснимое чувство неловкости, и я
сидела, напряженно ожидая, что он сообщит мне дальше.
— Большая часть этого состояния, — продолжил он. —
Была... — он сделал многозначительную паузу, а глаза его устремились к
Сент-Клеру, — была растрачена. К моменту трагической кончины Лорели Ле
Гранд осталась лишь небольшая часть того, что было основным состоянием.
Сент-Клер подавил зевоту:
— И долго еще вы собираетесь рассказывать то, что нам уже известно,
Перселл?
Что касалось его, то Стивен Перселл мог ничего и не говорить. Не сводя с
него глаз, он продолжал:
— Ваш муж знаком с теми необычными условиями, оговоренными в завещании
покойной миссис Ле Гранд. Он, видимо, поставил вас в известность об этих
условиях?
Я отрицательно качнула головой, не в силах избавиться от странного чувства,
что сейчас столкнусь с каким-то неожиданным осложнением.
Стивен Перселл легко связал прерванную нить изложения фактов:
— Тогда, наверное, мне лучше объяснить вам кое-что. В то время, когда
первая миссис Ле Гранд была женой Сент-Клера Ле Гранда, женщины не обладали
правом собственности. Известно ли вам, что до Закона о правах женщин 1866
года жена была под абсолютным контролем своего опекуна — короче, своего
мужа?
Я снова качнула головой, на этот раз утвердительно.
— Завещание Лорели Ле Гранд было составлено незадолго до ее трагической
гибели. В нем, — он положил ладонь на пачку бумаг, что лежали перед
ним, — она завещает все-все своему сыну Руперту. — Он замолчал, и
в комнате воцарилась тишина. — И назначает его опекуном — с
предоставлением полного контроля над ее сыном, его состоянием и за его
благополучием — Эстер Сноу. Вас, миссис Ле Гранд.
Ошеломленная, я переспросила:
— Меня?
Он посмотрел мне прямо в глаза своим ясным взором, дотронувшись осторожно до
бумаг, лежавших перед ним.
— Все это абсолютно законно оформлено и обжалованию не подлежит.
— Но, — я, не веря, смотрела на него, — я не понимаю, —
я вопросительно взглянула на Сент-Клера.
— А как же отец Руперта? — медленно проговорила я. — По
закону ведь он опекун, разве не так?
Стивен Перселл не сводил с меня проницательного прищуренного взгляда.
— Я вижу, вы не знакомы с некоторыми юридическими вопросами, миссис Ле
Гранд. Вы правы. Отец является законным опекуном ребенка, если... — он
многозначительно задержался, — если отец не отказывается от этого права
в пользу кого-нибудь другого. Сент-Клер Ле Гранд сделал это в свой прошлый
визит ко мне...
— Но почему? Я все же не понимаю, — запинаясь, спрашивала я.
Он осторожно постукивал своей изящной рукой по полированной поверхности
стола.
— Видимо, мне следует пролить свет на некоторые обстоятельства, миссис
Ле Гранд. Менее двух месяцев назад Лорели Ле Гранд явилась в мою контору в
состоянии сильного душевного волнения и пожелала составить завещание. Когда
она представила его проект, я — понимая, что такое завещание, несомненно,
вызовет его оспаривание со стороны мужа, — честно попытался разубедить
ее. И тогда, — он прямо посмотрел на Сент-Клера, — она сообщила
мне "определенные" факты (и предоставила доказательства этих фактов),
которые исключат такое оспаривание. Когда, после ее смерти, я изложил их Сент-
Клеру Ле Гранду, он с готовностью согласился на условия завещания.
Тишина снова нависла над комнатой, пока протяжный голос Сент-Клера не
прервал ее:
— Могу я еще раз взглянуть на это завещание, Перселл?
Стивен Перселл, не глядя, безошибочной рукой достал документ и положил его в
протянутые пальцы Сент-Клера, которые приняли его так небрежно, будто перед
ним были счета от Жана Пуатье; и, лениво, без малейшего признака какого-либо
интереса развернув его и бросив на него один-единственный взгляд, положил
обратно на стол.
— Я вижу, мой брат Руа был одним из свидетелей в составлении этого
завещания. Только какую роль он играл во всем этом?
Стивен Перселл сложил перед собой ладони пирамидой и складывал и раскладывал
кончики пальцев в неторопливом ритме.
— Он оказывал значительную помощь вашей первой жене, Ле Гранд, —
много раз.
Сент-Клер подавил свою томную зевоту:
— И щедро давал советы, полагаю.
— Не думаю, что ваша жена нуждалась в советах, Ле Гранд. — Адвокат
говорил уже не так бесстрастно, его тихий голос зазвучал угрожающе. — У
вашей жены было достаточно причин — они вам известны, нет нужды перечислять
их здесь, — чтобы беспокоиться о будущем своего сына.
— Эта женщина была безумна, — начал Ле Гранд, но Стивен Перселл
перебил его:
— Если вы собираетесь что-то предпринять по этой линии, Ле Гранд, то
вам будет небезынтересно узнать, что ваша первая жена предусмотрела и это.
Когда она подписывала свое завещание, два доктора засвидетельствовали ее
вменяемость.
Теперь его глаза смотрели на меня.
— Я постараюсь быть кратким, миссис Ле Гранд, но в завещании указаны
определенные условия, которые я должен довести до вашего сведения.
Я вежливо кивнула.
Секунду он просматривал документы, лежавшие перед ним, затем, накрыв их
ладонью, посмотрел на меня через стол.
— Лорели Ле Гранд заявляет, миссис Ле Гранд, первое: что все деньги и
имущество — последнего немного, список прилагается — переходят под ваш
непосредственный контроль. Второе: вы несете полную ответственность за
благополучие ее сына — его здоровье, образование и получение будущей
профессии...
Он сделал паузу, и я кивнула, что мне понятны эти условия.
— Третье: вы можете использовать деньги, которые сочтете необходимыми,
для восстановления поместья Семь Очагов и в конце каждого года должны
выплачивать Сент-Клеру Ле Гранду одну треть от доходов, полученных благодаря
вашему управлению, с плантаций, предварительно вычтя годовые расходы на его
содержание.
Он еще раз сделал паузу, и, когда заговорил опять, его голос утратил
мягкость; он звучал твердо и отчеканивал слова так, что они отскакивали, как
камешки от твердой поверхности.
— Условия, касающиеся Семи Очагов, действительны до тех пор, пока
делами на них управляете вы, миссис Ле Гранд. — Он замолчал и одними
глазами обратился к Сент-Клеру. — Вам понятно, Ле Гранд?
— Я не полный идиот, — отозвался надменный голос.
— И, — Стивен Перселл продолжал подчеркивать каждое слово, как бы
желая довести до меня их важность, — "Сент-Клер Ле Гранд не должен
получать никаких сумм из денег моего сына, кроме тех, что обозначены выше".
Его голос затих, и мы сидели в такой тишине, что трескотня птичек в соседней
комнате проникала сюда даже через массивную дверь. Наконец стряпчий
заговорил снова:
— Есть еще одно условие, которое вы должны выполнять, миссис Ле Гранд,
оно касается мулатки по имени Таун и ее двух сыновей. Они должны получать
кров, пищу и одежду в Семи Очагах до тех пор, пока пожелают там оставаться.
И оба сына Таун должны иметь возможность получить образование.
— Оба сына Таун? — как эхо повторила я.
— Да, оба сына Таун, — повторил он, пристально глядя на
меня. — Вы, наверное, понимаете, миссис Ле Гранд, почему первая миссис
Ле Гранд заботилась о благополучии этих мальчиков?
Я хотела выкрикнуть, что слишком хорошо понимаю, что теперь, как и всегда,
когда вспоминаю о них, все во мне переворачивается, потому сам факт их
существования ранил меня, но я оставила при себе эти чувства. В ответ я лишь
сухо кивнула.
Минуту он сидел молча, затем заговорил уже более обыденным тоном:
— Есть еще кое-какие второстепенные вопросы. — Он пробежал
страницу глазами. — Вы будете продолжать поддерживать Семь Очагов и всю
семью, как это делала Лорели Ле Гранд на протяжении нескольких лет — здесь
письма по передаче управления делами, которые следует подписать... — Он
на секунду умолк; затем взглянул на меня, и лицо его стало суровым. —
Не скрою от вас, миссис Ле Гранд, что я не совсем одобряю это завещание
Лорели Ле Гранд, хотя и признаю, что распоряжения, касающиеся ее сына, было
сделать необходимо. Откровенно говоря, несмотря на то, что она и уверяла
меня в обратном, я боялся, что определенное давление все же было оказано на
нее.
Я поняла — по его глазам, — что он имел в виду: что эта выскочка
гувернантка втерлась в доверие к покойной, а затем и заняла ее место, и меня
возмутило то, что этот человек думал обо мне хуже, чем я того заслуживала.
Поэтому, прежде чем он продолжил, я поднялась и подошла к столу.
— Мистер Перселл, мне кажется, вы находитесь в заблуждении относительно
моей роли во всем этом деле. Я бы хотела прояснить кое-что.
Он поклонился слегка иронично:
— Конечно, миссис Ле Гранд.
— Вы, вероятно, сэр, считаете меня авантюристкой с огромными амбициями
и отсутствием принципов, обманом занявшей свое нынешнее положение. Вы
ошибаетесь, сэр. Я приехала в Семь Очагов в качестве гувернантки, абсолютно
ничего не зная о положении дел в этом доме. И только потому, что увидела, в
каком запустении и упадке находится дом, я сделала, что могла, чтобы
поправить дела, даже вложив мои собственные сбережения, чтобы начать работы.
Он осторожно спросил:
— И это делалось с одобрения Лорели Ле Гранд?
— Я не знаю, одобряла она мои планы или нет, сэр, — ответила я
резко. — Я только один раз виделась с ней, когда она была способна
трезво обсуждать дела, но тогда она не выразила мне своего мнения.
— Ах, вот как, — задумчиво вставил он, — продолжайте, миссис
Ле Гранд.
— То, что я начала делать, я решила начать только потому, что не могу
мириться с праздностью, расточительством и равнодушной ленью. Видеть, что
земля лежит запущенной, дом зарастает грязью, Руперт давно заброшен — и
никто даже палец о палец не ударит... — Я запнулась, и он тихо
проговорил.
— И поэтому вы вышли замуж за Сент-Клера Ле Гранда, мэм?
Я вызывающе посмотрела на него в ответ:
— Об этом, сэр, ни вы, ни кто другой не вправе допрашивать меня.
Он вежливо поклонился:
— Вы совершенно правы, мадам, — сказал он. Минуту он сидел, глядя
на бумаги. Затем вдруг встал и впервые за время нашего визита улыбнулся, и я
удивилась, сколько теплоты и даже симпатии было в его улыбке.
— Завтра, миссис Ле Гранд, если это вас устроит, я заеду за вами, чтобы
отвезти в банк. Вы понимаете, что необходимо уладить юридические
формальности. В одиннадцать вам удобно, мадам?
Я согласно кивнула, и он старомодно откланялся:
— Итак, завтра в одиннадцать, — проговорил он учтиво, но так,
чтобы стало ясно, что наша беседа окончена.
Глава XIV
По дороге в гостиницу я украдкой смотрела на Сент-Клера, чтобы понять, какое
впечатление произвела на него только что разыгравшаяся сцена. Если это хоть
как-то и задело его, то заметно это не было абсолютно. На его лице по-
прежнему было написано равнодушное высокомерие. Как будто мы поболтали о
самых пустячных предметах за чашкой чая, и я подумала: правда ли то, о чем я
где-то читала, — что у некоторых людей в жилах вместо крови течет
тепловатая жидкость, неспособная согреть. Несомненно, если это правда, то
относится к моему мужу.
Что до моих собственных чувств, то они были слишком противоречивы, чтобы я
сейчас же смогла привести их в порядок, и к тому же я никак не могла
распутать клубок тех обстоятельств, что, внедряясь постепенно в мою жизнь по
неведомым мне каналам, опутали меня с ног до головы. Но уже многое
прояснилось. Лорели Ле Гранд хотела обыграть своего мужа, предав опеку над
своим сыном мне. Он со своей стороны попытался расстроить ее планы,
женившись на мне. Теперь я знала ответ на вопрос, который до сих пор
ускользал от меня: причину поспешной женитьбы Сент-Клера на мне. И вот он
сидел рядом со мной, понимая, что я наконец узнала о его плане использовать
меня, и оставался все таким же безмятежным, даже беспечным. Возможно, решила
я, он был бы менее самоуверен, если бы понимал, что я не собиралась
позволять использовать себя ни ему, ни кому другому.
Когда мы вошли в комнату в Пуласки-хауз, где было прохладно и сумрачно, что
так успокаивало после полуденной жары в городе, я сняла накидку и с
облегчением вздохнула. Мой муж, не говоря ни слова, переменил жилет на
другой, из отличной парчи, и с большой тщательностью завязал галстук. Когда
он завершил свой туалет и остался доволен результатами (а он был весьма
щепетилен в этом вопросе), то взял шляпу и направился к двери.
— Я буду ужинать в городе, — протянул он, — и, наверное,
вернусь поздно. Вы не возражаете?
Я знала, что этот вопрос он задал только из вежливости, а ответ его ничуть
не интересовал. Так что я сказала: "Нисколько" — самым обыденным тоном.
— Если вы не любите выходить одна в город, можете заказать ужин
сюда. — Он вяло обвел взглядом комнату.
— Я столько раз в своей жизни ужинала в одиночестве, что меня этот
выход не испугает, — отвечала я.
Без дальнейших объяснений он ушел — даже в том, как он закрыл за собой
дверь, чувствовалась апатия; я подошла к окну, которое выходило на фасад
гостиницы, и минуту спустя была вознаграждена видом его удаляющейся в
экипаже элегантной фигуры. С чувством облегчения я разделась и легла,
надеясь заснуть. Но мне не спалось. Когда тени в комнате сгустились,
возвещая о заходе солнца, я лежала на кровати, уставившись в пространство в
том взволнованном состоянии духа, когда чувство потрясения смешано с
ощущением торжества.
Уже был шестой час, когда я спускалась по лестнице гостиницы, собираясь
разузнать у клерка о подходящем для моего одинокого ужина месте.
Подойдя к стойке, я заметила, что он разговаривает с тем, кого я, несмотря
на то, что он стоял спиной, не могла не узнать. Это был Руа, и при
указательном жесте клерка он обернулся и пошел мне навстречу.
— Я спрашивал о вас, — быстро проговорил он. — Где Сент?
— Как вы узнали, что я здесь? — спросила я небрежно.
Его глаза засмеялись:
— Я все знаю, Эстер...
— Тогда вы, наверное, знаете, почему мы здесь?
— Да, об этом мне тоже известно. — Тут он перебил себя. — Но
не будем же мы стоять здесь, в гостиничном вестибюле. И так уже достаточно
сплетен. Куда вы собирались?
— Ужинать. Сент-Клер ужинает в городе. Его не будет допоздна.
Мгновение он задумчиво смотрел на меня, потом пожал плечами:
— Я отвезу вас поужинать. Пойдемте найдем экипаж.
Когда мы оказались в расшатанном старом экипаже, где пахло старой кожей, его
настроение переменилось, и, когда мы под стук копыт двинулись по мощенным
булыжником улицам, он весело заговорил:
— Никогда не думал, что мы с вами прокатимся по Саванне, Эстер. —
Он наклонился вперед и заглянул мне в лицо: — Вы еще сердитесь на меня?
Я не ответила. Я помнила, как он обозвал меня "шлюхой" — как я поклялась
ненавидеть его, — и спрашивала себя, почему, как только я слышу смех
Руа Ле Гранда, забываю обо всем дурном, что он говорил и делал.
Я продолжала молча сидеть рядом с ним, а он откинулся на кожаные подушки и
скрестил руки на груди.
— Ах, да, понимаю! С нами же классная дама. Очень хорошо, тогда я
покажу ей достопримечательности города. Вон там, мисс Сноу, простите, я
хотел сказать миссис Ле Гранд, — его голос насмешливо дрожал. —
Обратите внимание на первое общественное здание Саванны. На этом месте Джон
Уесли прочитал первую проповедь — полюбуйтесь на этот орнамент...
У меня не было настроения играть в прятки, и я холодно перебила его:
— Что вы собирались сделать с завещанием Лорели?
Он снова стал серьезным, и, когда опять заговорил, его голос был печален:
— Ничего, Эстер. Можете мне поверить.
— На нем ваша подпись, — уточнила я.
— Да. Я объяснил ей, как Закон о правах женщин может помочь ей защитить
права Руперта, — я был свидетелем. Я встретил ее в Саванне. Помните,
когда она ездила к доктору? Бедняжка, она не знала, куда податься, и я отвез
ее в контору Перселла...
Я рассмеялась:
— Нечего сказать, преданный брат. Он рассек рукой воздух:
— Я не обязан ему ничем, — крикнул он. — И я видел, как он
губит ее — как губит все, к чему прикасается...
— Вы, наверное, думаете, что он погубит и меня? — насмешливо
спросила я.
— Нет, — он заговорил медленнее. — Может быть, и нет. —
Он замолк. — Но как подумаю, что он втянул вас во всю эту мерзость...
— Он не втягивал меня. Я пошла на это по своей воле. Я знала, что
делаю.
— Вы думали, что знаете. Господи, Эстер! — Он помолчал, затем
сказал тише: — Если бы вы знали, как я проклинаю себя за то, что не
предупредил вас.
— О чем, Руа? Сказали бы, что он женится на мне из-за завещания Лорели?
Это ничего не изменило бы. Я никогда и не думала, что он женился на мне из-
за любви — думаете, я как глупенькая школьница жаждала любви? Ошибаетесь.
Любовь это коварная насмешливая штука, слабая и эгоистичная, да и неверная.
Мне ничего этого не надо. Я знала, на что иду — чего хочу.
Он вдруг вздохнул и прислонился ко мне, ласково дотронувшись смуглой рукой
до моей щеки:
— Эстер, Эстер, знаете ли вы, что если я и ссорился с вами, то только
ради вашего же блага.
Я не почувствовала его ласки, словно он коснулся камня. Я не отрываясь
смотрела, как сумерки сгущаются и становятся похожими на серый мох, что
свешивался с деревьев.
— И когда обзывали меня грязными словами, — напомнила я
ему, — тоже для моего же блага?
— Нет, — быстро прошептал он. — Тогда уже было поздно. Вы уже
стали женой Сента. Это — от ревности, Эстер.
Я засмеялась:
— А вы думаете, я тогда этого не поняла?
— Я думал, что больше он ни за что не причинит зла тому, кого я
полюбил. Как он уже замучил Сесиль, Лорели...
— Вы говорите о нем так, словно он чудовище. Он заговорил еще
медленнее:
— Чудовище? Сент чудовище? Нет. Он один из тех негодяев, кто прибирает
к рукам все, что достанется, который неспособен понять, как без сотен рабов
и чистокровных лошадей можно чувствовать себя настоящим джентльменом. Он —
исчадье ада, прожорливый дьявол, который живет, паразитируя, за счет других,
который обманет, украдет — и даже убьет, если кто-то встанет на пути у его
алчности.
Я устало вздохнула:
— Ох, Руа, вы говорите высокопарно...
— Неужели? — Голос его был мрачным. — Разве вы не знаете о
молодом солдате, за которого Сесиль мечтала выйти замуж? Не знаете, как Сент
со своей матерью превратили жизнь Лорели в ад, пока она Не стала такой —
потому что ни одна женщина не вынесет этого: их душ, полных
ненависти, — отравляющих сознание Руперта против нее. — Его голос
упал: — Бедная Лорели. И вот теперь вы, Эстер. Мне давно надо было убить
его.
Мне стало не по себе от угрозы, что послышалась в его голосе, и, стараясь
вернуть его к реальности, я рассмеялась:
— Это было бы самым разумным решением? А разве нет? Убить его и
провести остаток жизни в тюрьме?
Он молчал, и я заговорила снова:
— Но перед тем, как убить своего брата, не забудьте, что вы обещали
поужинать со мной. А я так хочу есть. Ведь я не обедала сегодня.
Мы ужинали в "Ударе молнии" — название этому месту, по словам Руа, дали
индейцы, потому что здесь молния ударила в землю, и появился родник.
Маленькие лодочки качались на реке, и траулеры огибали широкую излучину, их
сети блестели, набитые уловом, рыбаки с криками и песнями причаливали к
берегу и ожидали разгрузки. Над нами покачивались увешанные мхом ветви
гигантских дубов, похожие на церковные арки; вокруг витал мягкий и
приглушенный сумеречный свет.
За чисто выскобленным сосновым столом мы ели креветок, принесенных
негритенком. Я смотрела, как Руа смуглыми тонкими пальцами снимает с них
панцирь и подносит кусочки розового нежного мяса к моим губам; но, как ни
старалась, я не могла много съесть.
Он вдруг поймал мою руку и ласково погладил ее.
— Эстер, любимая...
— Да...
— Почему не бросить все это? Оставь Сента — и всю эту мразь. Поедем в
Миссури. Я знаю одного человека — Бреда Басби, смотри. — Он достал из
кармана мятый конверт. — Послушай, Эстер, он уехал в Миссури, это
письмо пришло только вчера. Там есть земля, и, Бред пишет, прекрасная земля.
Эстер, — он горячо заговорил, перегнувшись через стол, — мы могли
бы застолбить участок и построить хижину... — Тут что-то в моем лице
его остановило. — Но ты не поедешь, ведь нет?
— Нет, Руа, не поеду. — Я могла бы изобразить ему картину этой
нашей новой жизни во всех деталях — грубая хижина на делянке, нищета и
убожество, забвение и одиночество — все, от чего я только что избавилась.
Он уронил мою руку, словно обжегся об нее, и долго смотрел на меня.
— Странная ты девушка, Эстер. Ты же любишь меня. Почему же ты стыдишься
этой любви?
...Закладка в соц.сетях
