Жанр: Любовные романы
В паутине дней
Готический роман Эдны Ли В паутине дней — о приключениях отважной
учительницы на Юге Америки, где судьба сталкивает ее с таинственным хозяином
поместья Семь Очагов, о котором в округе ходят страшные слухи.
Когда впереди нас ожидает неизвестность, то прошлое, пусть даже и не совсем
приятное, приобретает в наших глазах особую ценность. Стоя на палубе
парохода
Капитан Флинт
, бороздившего тупым носом воды Олтамахи, и
вглядываясь в неровную линию берегов Джорджии, надвигавшихся на меня, я
вдруг почувствовала нежность к этому судну. Его поручень, на который я
опиралась, чтобы удержать равновесие, показался мне рукой друга. Хотя вчера
вечером я впервые в жизни увидела этот корабль в Саванне, куда прибыл
издалека. Теперь этот пароход стал последней ниточкой, связывающей меня с
прошлым.
Как ужасно для молодой женщины понимать, что она совершенно одна в этом
мире, и что ее ждет неизвестность, и что ей даже некуда будет вернуться,
если новая жизнь не принесет ничего доброго.
Я уже поняла, что эта зеленая земля с мутными реками, петляющими среди
бескрайних болот, испещренных соляными топями и островами с загадочными
названиями, была мне чужой, как будто и сейчас она лежала далеко за морями.
Похоже, явившись сюда в поисках чего-то более надежного в моей одинокой
беспокойной жизни, я оказалась в обстоятельствах, еще менее благоприятных,
чем те, из которых так хотела вырваться.
Путешествие по разоренной войной стране разочаровало меня. Я представляла,
что увижу землю с респектабельными белыми домами с колоннами на фасаде
посреди обширных владений, думала, что даже война и поражение не смогли
лишить здешний образ жизни его привлекательных сторон, думала, что увижу
землю, где каждый может и должен все начать заново и поэтому у всех равные
шансы на успех. Но что привлекательного можно было найти в бесплодных
пустошах, жалких лачугах, притулившихся среди засохших полей, или в убогих
городишках, где негры и белые толпились на железнодорожной станции или на
причале, как будто прибытие поезда или парохода было главным событием дня.
Однако даже это было лучше того, что мне пришлось наблюдать с тех пор, как
отплыл
Капитан Флинт
. Одни лишь низкие поросшие тростником берега, поля
камышовых зарослей и осоки, которая шептала что-то, когда пароход медленно
огибал какую-нибудь извилину или бухточку.
Печальная, безжизненная
земля, — говорила я себе, — такая заброшенная, что кажется
нереальной
. Я и сама себе уже казалась ненастоящей, словно потеряла связь с
живым миром и меня поглотило потустороннее пространство.
Даже городок Дэриен, куда я и направлялась, вызвал у меня только неприязнь.
Он беспорядочно раскинулся на отвесном берегу, возвышаясь над болотами, а
внизу теснились причалы с убогими суденышками. Но не это угнетало меня, к
таким пейзажам я привыкла. А вот пальмовые кусты вперемежку с виргинским
дубом, которые придавали острову и берегам унылый неопрятный вид. Да еще
серый лишайник и желтая мутная вода, которые окружали острова и заползали в
лес, растущий по берегам как сальные пальцы.
Правда, было особое очарование в беспорядке этой буйной зелени, в тишине
болот, чьи зыбучие травы напоминали мокрый шелк, из которого было сшито мое
лучшее платье. Но это было какое-то зловещее очарование, и мне казалось, что
на влажной поверхности земли и в болотной трясине водятся ядовитые ползучие
твари и самые наглые из них лежат, свернувшись кольцами на серых наростах
кипарисовых деревьев, которые торчат над этим низкорослым пейзажем. Держась
за поручни парохода, я почувствовала разочарование, которое, наверное,
испытывают, когда мираж вдруг уступает место действительности; и я подумала,
что если бы только у меня было такое место, куда я могла бы вернуться, то ни
за что не сошла бы сейчас с борта
Капитана Флинта
.
Когда мы подплыли к Дэриену, очень скоро я поняла, что тех, кто должен был
встретить меня, на пристани нет. Я вглядывалась в каждое лицо, получала в
ответ лишь любопытные взгляды, но никто так и не подошел ко мне. Я была в
замешательстве. Над водой и берегом уже нависла синеватая дымка,
предвестница ночи в этих краях. Вид самого Дэриена тоже не прибавил мне
уверенности.
Похоже, — думала я, — это довольно убогое местечко с
несколькими жалкими лавками и бедными домишками, рассыпанными среди белого
песка
. И непохоже было, что здесь можно найти подходящий ночлег для
девушки, путешествующей в одиночку...
По трапу спускался капитан, за ним следовал негр-носильщик с моим дорожным
сундуком на плече.
— Вот ваш багаж, мэм, — сказал капитан и галантно приподнял
фуражку.
Во время путешествия на пароходе я поняла, что молодая леди, путешествующая
одна, вызывает различные кривотолки, и довольно смелые знаки внимания,
отпускаемые мне маленьким капитаном, выходили за рамки необходимости. До сих
пор я их игнорировала. Но сейчас мне пришло в голову, что он наверняка
сможет сообщить мне что-нибудь о том месте, куда я направлялась. Поэтому,
когда носильщик поставил мой багаж на землю и ушел, я повернулась к капитану
с дружелюбной улыбкой.
Приободренный моей улыбкой, он задержался:
— Ваши друзья не пришли вас встретит, мэм?
Я постаралась придать своему голосу спокойствие и уверенность, которых на самом деле не чувствовала:
— Еще нет, капитан. Вероятно, задерживаются.
— Скорее всего, мэм. — Его короткий толстый пальчик крутил
ус. — Вы ненадолго в Дэриен, мэм?
Все еще улыбаясь, я кивнула, и он охотно разговорился:
— Знаете, мэм, здешние края вам покажутся довольно занятными. Я
исплавал все вдоль и поперек к востоку от Миссисипи, но такой земли, как
здесь, не видывал больше нигде.
— Вы хорошо знаете эти края, капитан?
— Каждую мель, мэм. Я привел сюда первое судно сразу после того, как
генерал Ли сдался.
— Тогда вы, наверное, можете подсказать мне кое-что? — Я достала
из сумочки письмо, которое без конца перечитывала, но и в последний раз
вычитала из него не больше того, что и в первый. — Это письмо, капитан,
написал мистер Сент Клер Ле Гранд, и в нем говорится, что по прибытии в
Дэриен меня встретит его лодка. Вы знаете, где находится поместье Ле Гранд?
— Так вам нужны Семь Очагов, мэм?
— Какие Семь Очагов?
— Это плантация Ле Гранда, мэм. Говорят, что это индейцы так прозвали
ее.
— И вы знаете это место?
— Здесь все знают Семь Очагов, мэм. Значит, вы собираетесь туда?
Я кивнула:
— Но я не поняла, это место — Семь Очагов, как вы его называете, — расположено на острове?
— Нет, мэм, это не так. Новому человеку легко запутаться. Дело в том,
мэм, что все суда пристают в Дэриене, это был весьма оживленный порт, пока
янки не разрушили его. Но дальше, чтобы попасть на какой-нибудь из островов
или на Большую землю ниже по реке, надо добираться от Дэриена на каноэ.
— Так Семь Очагов на Большой земле?
— Да, мэм, недалеко от того места, где Олтамаха впадает в Пролив, в
глубине леса, и выходит на болота. — Он смотрел на меня, раздумывая о
чем-то. — Так вы направляетесь в Семь Очагов? — задумчиво
переспросил он. — Надолго ли, мэм?
Улыбнувшись еще раз и пожав плечами, я доверительно сообщила ему:
— Я не в гости, капитан. Я гувернантка сына мистера Ле Гранда.
Секунду он молча разглядывал меня, затем вдруг снова разговорился:
— Что ж, мэм, плантация Ле Гранд всегда была одной из лучших в этих
краях. Помню, как будто это было вчера.
Я остановила поток его воспоминаний вопросом:
— Вы знаете эту семью, капитан?
Прерванный на полуслове, он замолк и прокашлялся:
— Как сказать. — Его взгляд опять стал задумчивым. — А вы с
ними знакомы, мэм?
Я указала на письмо, что держала в руке:
— Мы заключили соглашение по почте.
— Понятно. Ну что ж, — он уставился на воду, — Сент Клер Ле
Гранд часто плавает на моем судне из Дэриена до Саванны и обратно. Он из
тех, кого я называю
серьезный пассажир
. Он требует услуг на самом лучшем
уровне, — поспешно добавил он, — платит за это. Все самое лучшее
за любую цену — вот его девиз.
Мне хотелось узнать побольше. Но капитан, как будто тишина, наступившая на
пристани вслед за погрузкой и разгрузкой товаров для Дэриена, напомнила ему
о времени, взглянул на свои роскошные серебряные часы. Затем, повернувшись к
оставшимся на пристани, стал внимательно всматриваться в их лица, как и я
вначале.
— Я не вижу здесь никого из обитателей Семи Очагов, мэм. Но вот что я
вам посоветую. Отправляйтесь в лавку Ангуса Мак-Крэкина, что на главной
площади. Там вы сможете посидеть и подождать, сколько нужно. А я пошлю
старика Зебо на лодке вон туда, посмотреть, нет ли там кого-нибудь из Семи
Очагов. Он скажет им, где вас найти.
Я благодарно протянула руку маленькому капитану:
— Спасибо, капитан, вы так добры.
— Он энергично пожал мою руку. — Всегда рад услужить даме, —
коснулся он своей фуражки и отошел, покручивая толстым пальчиком ус.
Поручив мальчишке поднести мой сундук, я отправилась на главную площадь
Дэриена. Она оказалась довольно унылой и неряшливой. Над ней торчала
вывеска, гласившая:
Доктор Туаттан — лекарства и лечебные травы
, еще там
теснились какие-то обветшалые строения, трудно поддающиеся описанию, и,
наконец, магазин Ангуса Мак-Крэкина, приплюснутый к земле, стоял с
распахнутой дверью. Когда я вошла, там не было никого, кроме человека с
угрюмым лицом, который пересчитывал яйца за сосновым прилавком. Он поднял
голову и привычно спросил:
— Что вам угодно?
Не мигая, он выслушал, что меня сюда послал капитан.
— Там у печки скамейка, — коротко бросил он и вернулся к
пересчитыванию яиц.
Я подошла к ржавой печке, в которой не было огня.
Негр поставил мой сундук на пол. Я поблагодарила его и села на деревянную
скамью; правда, сначала мне пришлось протереть ее своим платком. Мне вовсе
не хотелось выпачкать свою новую накидку в пыли и саже, которыми густо было
покрыто это сиденье. Вокруг стояли корзины с картофелем, и земля с него
сыпалась прямо на пол; на полках в беспорядке валялись большие и мелкие
товары. А из бочек с соленьями поднимался резкий запах, который смешивался
со спертым воздухом этого, по-видимому, никогда не проветриваемого
помещения.
Уныние, с которым я до сих пор успешно боролась, подавлять больше не было
сил. И сомнения, связанные с этой моей затеей, снова овладели мною. Не
слишком ли поспешно и необдуманно поступила я, поместив в газете Саванны
объявление о поиске места гувернантки в семье на Юге? Не было ли мое решение
сменить обстановку и окружение просто реакцией на унылое однообразие всей
моей жизни, которое преследовало меня с самого детства?
Вернувшись как-то на прежнее место, я однажды сказала себе, что любая иная
жизнь все равно будет лучше той, что ждет и всегда ждала меня там. Даже
теперь я содрогалась при воспоминании о бесконечной тяжкой работе,
одиночестве и неуверенности в завтрашнем дне. Однако, сидя в пыльном сарае,
наблюдая, как Ангус Мак-Крэкин взбирается на стул, чтобы зажечь масляную
лампу, свисавшую с потолка, я засомневалась, что даже в моей прежней жизни
было что-то хотя бы наполовину такое неприятное, как та неизвестность, что
теперь надвигалась на меня.
Желтый огонек лампы оживился, и я поняла, что, пока сидела тут, погрузившись
в свои невеселые раздумья, опустилась ночь и темнота приникла снаружи своим
дряблым лицом к засиженным мухами окнам лавки. С улицы доносилось кваканье
лягушек и крик козодоя, его три жалобные ноты повторялись с душераздирающей
настойчивостью, и я стала беспокоиться. Если никто так и не приехал за мной
— смогу ли я найти в Дэриене ночлег, подходящий для девушки, путешествующей
в одиночку? Я обратилась к хозяину:
— Можно ли добраться до поместья Ле Гранд не на лодке, а другим путем?
Он повернул ко мне угрюмое лицо.
— Джо Джад на рассвете ездит туда на своем плоту, — сказал
он. — Там есть тропа, что идет по Черному Берегу. Вы что, пошли бы
такой дорогой?
Меня раздосадовал его неприветливый тон, но я знала такой тип людей, хмурых
и резких. Так что я решила как можно учтивее, словно и со мной обращались
вежливо, выведать у него, что возможно:
— А в случае необходимости могу я переночевать в Дэриене? Есть тут
гостиница или приличный пансион?
Он пожал плечами:
— Конечно. У нас есть гостиница. Но если вы боитесь, что вас не
встретили, то напрасно. Похоже, встречающий вас уже давно в Дэриене.
— Как?!
— Ага — лакает где-нибудь вовсю. Людям из Семи Очагов нечасто удается
побывать в городе.
Тревога, как предупреждающе поднятый палец, замаячила передо мной. Лакает!
Перед ночным плаванием по болотистой реке! Заманчивая перспектива. У меня
появилось желание переночевать в Дэриене и утренним пароходом вернуться на
Север. Но когда я вспомнила о том, что опять придется искать место и жить на
гроши, чего мне, казалось, удалось с таким трудом избежать, это искушение
прошло.
Нет, — сказала я себе, — у меня еще есть надежда на то,
что на Юге меня ожидает новая жизнь. И пока я не распрощалась с этой
надеждой, мне надо ехать в Семь Очагов
.
Очнувшись от этих размышлений, я заметила, что хозяин лавки смотрит на меня
своими покрасневшими глазками.
— Может, выпьете чаю? — спросил он, и я подумала, что хотя его
голос все еще оставался сердитым, но грубоватое участие все же послышалось в
нем.
Я ответила, что это было бы очень кстати. С вежливым кивком он подошел к
задней двери и, открыв ее, сказал кому-то:
— Флора, здесь молодая леди, которая не отказалась бы от чашки чая.
Женщина, которая появилась в дверях, вытирая руки о передник, была
простоватой, маленького роста, но глаза ее смотрели по-детски дружелюбно.
— Проходите сюда, мэм.
Я запротестовала. Я не хотела их так обременять, только чашку чая... Хозяин
перебил меня:
— Это обойдется вам в пятнадцать центов.
Тогда я со спокойной совестью проследовала за миссис Мак-Крэкин в заднюю
комнату, где стояла плита, светившаяся оранжевым огоньком, и стол, покрытый
красно-белой клетчатой скатертью. Комната служила одновременно и кухней, и
столовой, и гостиной. Она была тесно заставлена, но не лишена домашнего
уюта. И когда я отведала свежеиспеченного хлеба и горячего, до горечи
крепкого чаю, то бодрость духа вернулась ко мне.
Миссис Мак-Крэкин была сама вежливость, но я заметила, что она поглядывает
на меня с любопытством:
— Вы ведь приехали с Севера, мисс?
— Да, как вы догадались?
— Ну, люди оттуда совсем другие.
Она потрогала ткань на моей юбке.
— Это одна из тех самых новых дорожных юбок, о которых я столько
слышала, мэм?
Я кивнула, а она в изумлении раскрыла глаза, заметив, что моя юбка была
только до щиколотки.
— Подумать только! — удивилась она.
Она подлила мне еще чаю из глиняного чайника.
— Вы надолго в Дэриен, мэм?
Я сказала, что направляюсь в Семь Очагов, и она окинула меня недоверчивым
взглядом, а чайник замер у нее в руке.
— В Семь Очагов, мэм? Вы едете в Семь Очагов?
— Да, а вы знаете это место?
— Да тут все знают Семь Очагов, мэм.
Меня разбирало любопытство. Может быть, от этой простой дружелюбной женщины
мне удастся узнать что-нибудь поподробнее.
— Прошу вас, — обратилась я к ней, — сядьте и расскажите мне
о нем. Видите ли, мне ничего не известно об этом месте.
Она медленно подошла к стулу и села напротив меня. Развязав передник, она
неторопливо складывала его огрубевшими пальцами.
— Что вы хотите узнать, мисс?
— Ну что это за место? Почему его называют Семь Очагов? И отчего каждый
повторяет:
О, здесь все знают эти Семь Очагов
?
Она удивленно подняла глаза.
— Но здесь и правда все о них знают.
— И чем же они знамениты?
— Ну, — задумалась она, — понимаете, они всегда тут стояли.
— Неужели всегда? — улыбнулась я. Она решительно закивала.
— По крайней мере на памяти тех, кто еще жив в этой округе, они уже
были здесь. Первый Ле Гранд поселился здесь давным-давно. Я не раз слышала
об этом от своей матери, а ей рассказывала еще ее мать. Он приехал сюда с
какими-то другими французами. Она говорила, что они были настоящими
аристократами. Остальные построились на Сапело. А он поставил свой дом на
болоте и навез туда вещей со всего света.
— Должно быть, они интересные люди, — предположила я.
Она подняла глаза и тут же их опустила.
— Наверное так, мэм, но очень странные.
— Странные? Почему?
Она проговорила извиняющимся тоном:
— Не знаю, мэм, можно ли так о них говорить. Только все так о них
говорят. Понимаете, Ле Гранды не водятся со здешними людьми, даже с местными
господами. — Ее голос упал. — Говорят, миссис Ле Гранд не в себе.
— Вы хотите сказать?..
Я дотронулась пальцем до виска.
— Не знаю точно, мэм, но говорят, что... — начала она, но
испуганно запнулась, так как в дверь просунулась голова ее мужа.
— Флора, — приказал он, придержи язык. — И его лисьи глазки
многозначительно задержались на мне, прежде чем он скрылся за дверью.
Поднявшись, я положила на стол пятнадцать центов.
— У вас замечательный чай, — сказала я ей.
— Благодарю вас, мэм.
Я направилась обратно в лавку, но у двери не удержалась и повернулась к
хозяйке.
— Миссис Мак-Крэкин...
— Да, мисс?
— Скажите, а как выглядит Сент-Клер Ле Гранд? Она замялась.
Как, я не
знаю, мэм
.
— Он старик?
— О нет, мэм. Он не старый.
— Значит, он молодой человек? Красивый или урод?
Она в недоумении смотрела на меня.
— Ну, я даже не могу сказать, мэм. Я как-то никогда об этом не
задумывалась.
— Но у вас же есть какое-то представление о нем? — настаивала я.
Она напряженно глядела на меня, и ее личико озадаченно сморщилось. Затем,
вздохнув, она покачала головой:
— Нет, мэм, — повторила она, — правда не могу ничего толком
сказать.
Я решила, что она самая глупая женщина из всех, с кем мне доводилось
встречаться, и, повернувшись, я уже было взялась за ручку двери, как она
заговорила.
— Одно я могу сказать точно, — сухо проговорила она, — это,
что Сент-Клер Ле Гранд ходит так, будто он сам Господь Бог.
Я вернулась на свое место у печки. Сколько я ждала, не знаю. Все тяготы
моего путешествия, пароходы, лодки, тряска в карете от Вейнсбурга до
Чарлстона, казалось, соединились теперь в этой деревянной скамейке, которая
уже врезалась мне в тело. Мысль о кровати стала навязчивой и мучительной, и
только невероятным усилием воли я не давала закрыться своим глазам.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я вздрогнула и очнулась, услышав за
окном глухой стук копыт и голос, воскликнувший:
— Стой, Сан-Фуа! — И через секунду в дверях появился молодой
человек. Он подошел к прилавку и, бросив монету, потребовал табаку.
Потому ли, что он был молод и красив, или оттого, что был так непохож на
всех остальных, кого я видела здесь, на далеком Юге, не знаю, но он сразу же
привлек мое внимание. В гордой посадке головы, в надменном орлином профиле,
даже в ткани, из которой был сшит его костюм, и в покрое этой его несколько
поношенной одежды мне почудилось какое-то особое благородство. Я редко
встречала таких в своей жизни.
Он облокотился на прилавок, постукивая кнутом по кончику сапога, и в каждой
линии его тела чувствовались нетерпение и неутомимость. Я подумала, что он
напоминает ястреба, прервавшего полет, но стремящегося снова взмыть в небо.
Но когда Ангус Мак-Крэкин, подавая ему табак, перегнулся через стойку и что-
то зашептал ему на ухо, я заметила, что кнут стал стучать все медленнее и
совсем замер. Наклонив голову так, чтобы лучше расслышать, незнакомец
внимательно слушал бормотание лавочника.
Тогда я не знала, что разговор шел обо мне; то, что мне это известно теперь,
является частью той мрачной истории, которой суждено было сильно изменить
мою жизнь. Даже когда молодой человек обернулся и взглянул в мою сторону, я
подумала только о том, что он заметил, как я разглядываю его. Смущенная, я
отвернулась к окну, где все, что я могла увидеть, было мое бледное отражение
в темном стекле.
Только когда он заговорил, я обнаружила, что он стоит подле меня.
— Вы едете в Семь Очагов, мисс? Я ответила утвердительно.
— И вы ждете лодку, на которой вас должны встретить?
Я снова сказала
да
.
— Вам больше не придется ждать, — быстро проговорил он. И,
повернувшись, вышел в ночь.
Я обратилась к лавочнику:
— Кто этот молодой человек?
— Этот? — он впился в меня пронзительным взглядом. — Это
мистер Ле Гранд.
— Мистер Ле Гранд? Вы хотите сказать — это Сент-Клер Ле Гранд?
— Нет, это его младший брат, Руа.
— Он живет в Семи Очагах?
В его хихиканье мне почудился какой-то скрытый смысл:
— Нет, мэм. Мистер Руа в Семи Очагах не живет. Только не он.
Мне хотелось расспросить его поподробнее. Но я запретила себе это делать.
Негоже мне было лезть в дела моего будущего хозяина. Я только сухо спросила:
— И что же, тот факт, что он Руа Ле Гранд дает ему право обращаться к
незнакомым дамам, не будучи им представленным должным образом?
Он усмехнулся и многозначительно добавил:
— Ле Гранды всегда делают так, как захотят. — Он осекся и
посмотрел на дверь. — А вот и Вин из Семи Очагов пришел за вами. —
И ухмылка расползлась по его лицу.
Но я уже видела этого высокого мускулистого мулата, который нетвердо стоял в
дверях. Его мутные глаза насмешливым взглядом обводили мою фигуру.
— Это вы миз Сноу, мэм? — спросил он мягким и низким, довольно
мелодичным голосом.
— Да, — строго ответила я, стараясь скрыть испуг, что затаился во
мне. — Возьмите мой сундук.
Он подошел к нам и одним легким движением закинул сундук себе на плечо.
— Пойдемте, мэм, — пробасил он.
Я повернулась к хозяину магазина, чтобы поблагодарить его за гостеприимство,
и увидела, что его красноватые глаза уставились на меня со жгучим
любопытством.
— Вы не боитесь? — спросил он.
— Почему я должна бояться?
Во взгляде его зажглось завистливое восхищение.
— Да, я всегда слышал, что вы, училки-янки, не боитесь ни человека, ни
дьявола.
Его слова прозвучали малоутешительно, — думала я, следуя за Вином на
пристань, теперь темную и пустую. И когда я увидела каноэ, качающееся на
волнах, оно показалось мне таким хрупким, что, несмотря на свои смелые
слова, я совсем расхотела отправляться дальше. Когда же Вин забрался в лодку
и повернулся, чтобы помочь мне, я инстинктивно отшатнулась.
Голос позади меня произнес:
— Что случилось, мисс?
Даже не поворачиваясь, я узнала, что это был голос молодого Руа Ле Гранда.
— Этот человек не в состоянии управлять лодкой, сэр, — строго
сказал я.
Без дальнейших разговоров он шагнул в лодку и бесцеремонно оттолкнул Вина на
корму.
— Сиди там, негодяй, — приказал он. — Тебя надо высечь за
это! — обернувшись, он протянул мне обе руки. — Садитесь, мисс, я
доставлю вас в Семь Очагов в целости и сохранности.
Я села посередине каноэ, куда он мне показал. Не проронив ни слова, он
поднял весло, оттолкнулся им от причала и направил лодку по течению. В
молчании мы двигались по темной водной глади, сырой запах водорослей и
речных трав поднимался, когда лодка продиралась через них. Позади меня
храпел Вин, но это похрапывание только оттеняло тишину, которую иногда
нарушали шлепанье весел и монотонное кваканье лягушек.
Я дрожала от холода в своей накидке. На фоне черной пустыни неба и воды наше
каноэ казалось таким ничтожным, а мы трое такими незначительными и
потерянными. Для уверенности я не сводила глаз с фигуры Руа Ле Гранда, но
могла различить лишь светлое пятно
...Закладка в соц.сетях
