Жанр: Мемуары
Встречи с ПРОШЛЫМ
...о первый удар и начало заката идола буржуазии. Еще из Маяковского:
Ярче учи, красноязыкий оратор! Зажми и солнце
511
и лун лучи летящими пальцами
тысячерукого Марата!
Такое отношение встречается и во многих других его стихах и поэмах. Наконец, в
общеизвестном стихотворении так наз[ы-ваемое]
солнце
, поэт бьет [...] по
плечу:
здорово, златолобо. а ему в ответ:
Ты да я, иас, товарищ, двое,
это уже не божество, а обыкновенный рабочий, товарищ, и если мы его лица еще
вблизи не увидели, то луну близко сфотографировали и рассмотрели сзади.
Тут возникает вторая линия — космическая. Если в 1913 г.
Победа над солнцем
рассматривалась как фантастическое сумасбродство, то теперь вопросы космоса
поставлены на научную основу и в опере несущие солнце (таки поймали это
светило!) говорят:
корни его пропахли арифметикой,
то есть, если смотреть в корень, то овладение космосом это наука, где математика
одна из главных [...]. В опере нет плавно плетущегося сюжета, он развивается
резкими скачками: тут и Летчик с упавшим аэропланом, летавшим по этому заданию,
и будетлянские силачи, и необыкновенные высотные здания с запутанными ходами и
выходами, и оплакивающие солнце дельцы (хор похоронщиков), и черные боги дикарей
(в пику золотому идолу), которым поется гимн. Заодно уж и их любимице свинье,
как читал и напечатал я в своих книгах; Корней Чуковский еще в 13-м году обзывал
меня
свинофи-лом
. Я напомнил ему об этом в своем кредо на 1960 год. Свинарство
— моя тема.
А ВОТ МОЕ
Щедрое свинарство — моя тема, Еще в 13-м году и поныне, Она затмила экс-принцесс
и франтов с хризантемами,
и мы живем теперь на земле преображенной, пе в пустыне:
Идут здоровые свинарки и свипари, поют ловкие доярки и звучари и скоро сгинут в
отставку
задиры ржавые мечари,
Еще в 1913 г. К. Чуковский назвал меня свинофилом (пародия на древних
славянофилов) — см. его статьи и книги 1913-22 гг.
Тут сказать пора — Нету худа без добра!
Январь 1960
А. Крученых
(там же, ед. хр. 45, л. 1 — 3, 10—13).
Да здравствуют звонкоголосые речари!
Архив А. Е. Крученых — своеобразный музей советской литературы. Чьих автографов
здесь только нет! Вероятно, изучение взаимоотношений каждого их автора с
Крученых могло бы стать темой увлекательного и поучительного рассказа. А мы
остановимся на записках и письмах Бориса Лео-шдовича Пастернака.
По словам Крученых, его знакомство с Пастернаком состоялось в 1922 году, через
Маяковского и Бриков.
Крученых привлек Пастернака к участию в составляемых
сборниках
Турнир поэтов
(вып. 1—3 за 1928—1934 го-), этой
коллекции
версификаторских курьезов
, где, кроме Пастернака, с экспромтами и эпиграммами
на Крученых выступили В. Маяковский, В. Катаев, С. Кирсанов, В. Инбер, С.
Третьяков, Н. Асеев, Ф. Раскольников, Ю. Олеша и др. Пастернак в это время дарит
Крученых автографы своих стихотворений и переводов, делает надписи на книгах и
фотографиях.
В 1925 году в сборнике
Жив Крученых!
Пастернак помещает свою статью о
творчестве Крученых; в 1926 году выходит сборник стихов Крученых
Календарь
с
вступительной статьей Пастернака, озаглавленной
Взамен предисловия
.
Что ценного в Крученых? По своей неуступчивости он отстает от Хлебникова или
Рембо, заходивших гораздо дальше. Но и он на зависть фанатик и, отдуваясь своими
боками, расплачивается звонкою строкой за матерьяльность мира.
Чем зудесник отличается от кудесника? Тем же, чем физиология сказки от сказки.
Там, где иной просто назовет лягушку, Крученых, навсегда ошеломленный
пошатыванием и вздрагиванием сырой природы, пустится гальванизировать
существительное, пока не добьется иллюзии, что у слова отрастают лапы
,— писал
Пастернак (Жив Крученых! М., 1925. С. 1). И тут же отмечал неудачи новатора:
Слабейшая сторона Крученых — его полемика. Не говоря о том, что единоборство с
J9-1H5
академиками банально до женственности и отягощено рутиной куда более обветшалой,
чем академические традиции, Крученых замечателен тем, что ведет борьбу либо
бесплодную, либо с победами, инсценированными до подтасовки. Его изучение
Пушкина или спор с Брюсовым приводят в недоуменье
(там же).
Об одной из своих встреч с Пастернаком Крученых рассказал в письме к Г. В.
Бебутову от 11 декабря 1931 года (черновик письма вклеен в один из альбомов). В
письме упоминаются поэты Т. Табидзе и П. Яшвили, а также ещё не ставшая в то
время женой Пастернака 3. Н. Нейгауз. Письмо озаглавлено:
Кое-что обо мне и о
Ваших друзьях
.
7.XI. с/г. я вечером зашел к Борису Пастернаку. Скоро туда же ввалились Тициан
Табидзе и Паоло Яшвили — только что с поезда. Б. П. вызвал по телефону троих
друзей — и состоялась встреча и новоселье (в освободившейся комнате брата Б.
П.). Присутствовала и Зин. Ник. Нейгауз.
Был ужин, была выпита
порция Тициана
— 3 бут. вина и бут. крепчайшего коньяку.
Воспламенились. Зашумели.
Б. П. просил меня читать стихи. Я прочел несколько своих
коронных
. Приняли
горячо, просили еще.
К слову, я заговорил о
фантастичности
нашей эпохи, о том, что самое прекрасное
— самое фантастическое, указывал на туман, глядевший в окна, на обезглавленный
храм Христа Спасителя, читал отрывки из предисловия] Б. П. к моему
Календарю
и
дальше:— Но однажды Б. (Леонидович) написал еще более фантастическое, именно в
первую нашу встречу у Брика и М[аяковск]ого (Водопьян. пер., 1922 г.):
Я всегда
мечтал писать, как Крученых
.
Тициан Табидзе заметил:
— Да, это правильно, об этом следует мечтать. Б. П.:
— Не всякая мечта осуществляется. Я был наверху... (блаженства!).
Если к этому прибавить еще, что до ужина Б. П. написал мне на экземпляре
Спекторского
: Тонкому
эстету
Алеше Крученых от одного из боборыкинствующих. 7/XI.31 г. Б. Пастернак 514
и на экземпляре
Поверх барьеров
: Алеше Крученых, трогательному и милому на
добрую память. Б. Пастернак. Москва. XI.7.31 г.
И еще черточка: никто не решился читать после меня. Все были поражены,
ошеломлены, растроганы.
Зин[аиде] Ник[олаевне] стихи тоже очень понравились. Она очень интеллигентная и
трогательная женщина [...].
Так кипит и гремит моя поэтическая стихия!..
(ф. 1334, он. 1, ед. хр. 299, л. 141-144).
По сохранившимся письмам Пастернака к Крученых мож но где пунктиром, а где
сплошной линией обозначить историю их взаимоотношений. В публикуемых ниже двух
пись мах Пастернака содержатся его отзывы о новых стихах Кру ченых в связи с
предполагавшимся приемом последнего в Союз советских писателей. Отмечая
карморанские реминисценции
в стихах Крученых, Пастернак имеет в виду
Баллады
о яде карморане
из сборника стихов Крученых
Голодняк
(М., 1922).
8 ноября 1930 г.*
XI.1930.
Дорогая Круча, Алеша милый!
Разумеется, я свинья, хотя ты не прямо это утверждаешь. Меня трогает твой приход
к лирике, когда все пришло к очередям, что-то вроде Фета по несвоевременности. И
как твой заумный багаж засверкал вдруг и заиграл! Точно это ему, а не тебе,
затосковалось, и он ударился во что-то алкейски-сафи-ческое в отсутствие
хозяина, почти что с жалобой, что раньше ему не позволяли. И какие-то ранние
Володины [Маяковского] ноты вдруг ни с того ни с сего местами.
Очень мило. И только карморанские реминисценции пополам с Фрейдом в этой связи
мне не по душе. Твой Б. (там же, ед. хр. 184, л. 6).
* Датируется по почтовому штемпелю.
Ill
10 октября 1934 г.
Дорогой Алеша, ты на меня будешь в претензии, но, как член Правления, я никакой
рекомендации тебе, кроме приложенной, не мог и не был вправе придумать. Уж ты не
взыщи, сам виноват. Слишком давно и долго чуждался ты всего потного,
капитального и почтенного, чтобы теперь вдруг стать претендовать на маститую
солидность. Дернул тебя черт встретиться вчера со мною: так бы все было гладко,
а теперь ты на меня будешь в обиде. А я-то при чем?
Твой Б.
Половинку с рекомендацией оторви. Возьми рекомендацию у Арт[ема] Веселого и у
Олеши.
В Союз писателей
Нельзя ли принять в кандидаты союза А. Е. Крученых? Если прошлое его, на мой
взгляд, представляет неумеренное увлечение некоторыми техническими крайностями,
со всем существом творческого языка несоразмерными, то это же обстоятельство
прибавляет ему в его новой роли библиографа и знатока книги редкую у книжников
освоенность с цеховыми секретами мастерства и формы. В них он — свой человек.
Кроме того, он продолжает работать и как поэт, в менее односторонних и узких,
чем прежде, видах.
Б. Пастернак 10.Х.34 (там же, л. 9-10).
Значительная часть хранящихся в фонде писем Пастернака к Крученых отправлена из
Чистополя, где Пастернак жил в 1941 — 1943 годы вместе с женой — 3. Н. Пастернак
и детьми (упоминаемый в одном из писем старший сын Пастернака — Евгений —
находился в это время в Ташкенте) .
Главно.й темой писем Пастернака к Крученых в эти годы становится его работа над
переводами трагедий Шекспира
Ромео и Джульетта
— в 1942 году;
Антоний и
Клеопатра
— в 1943 году; а также — вопросы их издания и предполагавшейся
постановки во МХАТе и в Малом театре. Одновременно Пастернак переводил
стихотворения польского поэта Юлиуша Словацкого по заказу Гослитиздата; рукопись
была послана П. И. Чагину 30 мая 1942 года, вместе с письмом (ф. 2550, оп. 1,
ед. хр. 62, л. 3). О судьбе рукописи см. в послесловии Е. Б. Пастернака в книге:
Сло516
вацкий Ю. Стихи. Мария Стюарт/Пер. Б. Пастернака. М., 1975. С. 171-175.
В письме от 18 марта 1942 года Пастернак обещает выслать Крученых тетрадь со
своими стихотворениями из циклов
Переделкино
и
Стихи о войне
, вошедшими в
книгу
На ранних поездах
(1943). Рукопись была послана с дарственной надписью:
На память из Чистополя Алеше Крученых с превеликою нежностью. Б. Пастернак.
20.III.42
(ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 801, л. 1). Стихотворения
На ранних
поездах
и
Бобыль
были опубликованы в журнале
Красная новь
(1941. № 9/10. С.
46).
В письме от 22 марта 1942 года Пастернак поздравляет Крученых с его вступлением
в Союз писателей, куда он был принят 4 марта 1942 года (ф. 1334, оп. 1, ед. хр.
229, л. 64). 24 сентября 1942 года Пастернак выезжает из Чистополя в Москву.
Одна из московских встреч Пастернака
зафиксирована
в виде следующей записи:
Алексею
Крученых в собственные его руки !!!
Б. Пастернак. И будьте
здоровы. 14.Х.42
(там же, ед. хр. 184, л. 17).
Во время поездки в Москву Пастернак получил от Комитета по делам искусств заказ,
на перевод трагедии
Антоний и Клеопатра
. Вл. И. Немирович-Данченко
просит
закрепить перевод Антония
специально за Художественным театром
(см. письмо Н.
Н. Чушкина Пастернаку от 13 января 1943 года, ф. 2867, оп. 1, ед. хр. 54). По
возвращении в Чистополь в конце декабря 1942 года Пастернак заключает договор с
Комитетом по делам искусств, ведет переписку с дирекцией МХАТа. Смерть
Немировича-Данченко остановила работу МХАТа над постановкой трагедии Шекспира в
переводе Пастернака.
В заметке
Малый театр в 1943 году
, опубликованной в газете
Литература и
искусство
(№ 2 (54) от 9 января 1943 года), дирекция театра сообщила, что
...в
этом году будет начата работа над Ромео и Джульеттой
Шекспира в переводе Бор.
Пастернака
. Эта постановка также не была осуществлена.
В письме от 6 января 1943 года Пастернак благодарит Крученых за полученный от
него рукописный сборник стихотворений
Борису Пастернаку
(там же, ед. хр. 15).
В письме от 15 февраля 1943 года Пастернак отмечает понравившиеся ему
стихотворения из этого сборника:
Почти из Козьмы Пруткова
,
Борис, ты
помнишь,— мы гадали об именах и судьбах...
,
Раисе Беляевой
(там же, л. 28,
31—32, 39—40); далее — речь идет о стихотворении
Анне Ахматовой
(там же, л.
37), датированном:
1940
— годом выхода в свет сборника А. А. Ахматовой
Из
шести книг
(Л., 1940). Приведем два вызвавших интерес Пастернака стихотворения
Крученых.
АННЕ АХМАТОВОЙ
Хлебнув смолы и жупела с самого дна, Вы уже не та светская дама,
что были в тринадцатом году, Вам не страшны никакая полынь и яма, Пожар, резак и
игра в аду.
1940 г.
ПОЧТИ ИЗ КОЗЬМЫ ПРУТКОВА
Один —
беспечной нежностью, я ж — скрежетом возьму. Борис,
Елену любишь ты, а я — Кузьму.
1942 г.
Творческий отчет И. Г. Эренбурга, упоминаемый Пастернаком в письме от 15 февраля
1943 года, состоялся 11 января того же года в Московском клубе писателей.
Выступивший на вечере Крученых говорил:
Я хотел бы не задать вопрос, а выразить
благодарность И [лье] Григорьевичу] за прекрасные образцы стиля, с которым он
нас сегодня познакомил. Мы не могли познакомиться со всеми образцами работы
Щльи] Григорьевича], а здесь мы увидели эти образцы. Особенно интересно нам было
прослушать неопубликованные стихи Щльи] Григорьевича]. Все почувствовали их
ценность. Спорить здесь не о чем. Эти вещи в читке автора звучат как настоящая
поэзия. Нам особенно важно было прослушать их в читке автора до печати. А потом
мы сами прочитаем их, вспоминая, как читал сам Щлья] Григорьевич]. Это очень
важно. Он правильно подчеркивает строчки, выделяет рифмы и т. д.
Образцы газетных статей тоже очень хороши. Когда
Щлья] Григорьевич] читал их, оп подчеркивал чисто литературную работу. В них
тоже есть своя образность, свой стиль. Я сказал бы, что это не телеграфный, а
ударный стиль. Другой стиль, как говорит сам И[лья] Григорьевич], и не дошел бы.
Бить трудно при помощи придаточных предложений. Это хороший стиль и в статьях, и
в стихах.
Я говорю кратко, потому что мнение как будто у всех единодушное
(ф. 631, оп.
16, ед. хр. 129, л. 7).
В публикуемых 10 письмах и 1 телеграмме Пастернака за 1942 —1956 годы
упоминаются: Локс Константин Григорьевич — критик, переводчик; Казанский Борис
Васильевич — литературовед, пушкинист, переводчик; Брайнина Берта Яковлевна —
критик, литературовед; Асмус Валентин Фердинандович — доктор философских наук,
профессор МГУ; Чагин Петр Иванович — в 1939—1941 годах директор издательства
Художественная литература
; Храпченко Михаил Борисович — в 1939—1948 годах
председатель Комитета по делам искусств при Совете Министров СССР.
б января 1942 г. Чистополь
6.1.42. Крепко крепко тебя обнимаю и целую, дорогой Алеша! Я напишу тебе какнибудь
подробнее, а пока спешу сообщить, что все в восхищеньи от твоей открытки
и она доставила мне большую радость. Может быть, в феврале или марте я приеду с
Фединым или с Колей [Асеевым] по делам и мы поживем до весны, а перевозить всех,
бог даст, в случае наших успехов, будем не раньше осени, слишком много труда
положено было на мало-мальски сносное об-заведенье детей и женщин, и второй раз
этого не поднять; мы же — другое дело и, может быть, скоро увидимся. Большое
тебе спасибо за память. Крепко целую (ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 184, л. 12).
18 марта 1942 г. Чистополь
18.Ш.42. Дорогой Алеша! Я никому не писал 2 месяца, чтобы довести до конца
Ромео
. Ты простая и благородная душа. Твои открытки восхищали юмором и
блеском. Я не раз порывался написать тебе о нашем здешнем житье-бытье.
Вероятно, я расскажу это тебе устно. Если судьбе будет угодно, я через месяц
думаю собраться в Москву. Мне это
надо будет по делам; и именно сообразуясь с их теченьем, я задумываю эту поездку
и назначаю ее предположительный срок.
Наверное, весной давление на восток возобновится, и технически будет трудно
двигаться навстречу потоку, но половина денежных расчетов, за которыми мне
придется съездить, будет по избранному Словацкому для Чагина, и, наверное, весь
апрель я потрачу Тна его изготовленье.
Милый друг, у меня нет никакой надобности чем бы то ни было затруднять тебя.
Экземпляр
Ромео
я бы мог послать непосредственно Храпченке в Комитет заказною
бандеролью. Если, может быть (я еще не уверен), я попробую заслать его тебе, с
тем чтобы через несколько дней, по его прочтении, ты его передал Волконскому в
Комитет по делам искусств (это имя в телеграфном запросе Комитета ко мне не
совсем разборчиво),— то только в чаяньи, что, может быть, это с какой-нибудь
стороны будет тебе приятно. Ты ведь человек компанейский и добрый товарищ. Может
быть, тебе доставило бы удовольствие показать кому-нибудь перевод или взглянуть
самому. В виде пробного шара я вышлю тебе заказною бандеролью несколько моих
стихотворений, которых ты не знаешь. Они написаны перед самой войной в
Переделкине и должны были появиться в
Красной нови
. Остальное -осенние вещи,
связанные с войною. Если тетрадка дойдет, можно будет посылать
Ромео
с легким
сердцем. Пока я буду корпеть над Словацким и мне будут перестукивать перевод, у
тебя будет время срочно известить меня, как прошло испытанье.
Представляю себе степень ваших лишений, бедные, бедные! Сколько раз у меня
сжималось сердце при мысли о брате, об Асмусах, о Косте Локсе, о тебе, о вас
всех! Но не думай, что здесь слишком сладко. В Москву думаю соблазнить вместе с
собой К. Федина, а то поеду один, без иллюзий, но с еще большей легкостью в
душе, чем уезжал, с еще дальше зашедшими размышленьями, с еще более
многочисленными установками и недопущеньями. Так я тебе ничего и не написал.
Целую тебя. Всем сердечный привет.
Твой Б. П. (там же, л. 13—14 об.).
22 марта 1942 г. Чистополь
22.III.42. Дорогой мой! Уже отправив тебе письмо, я вдруг ^знал, что было
чествование тебя, на котором выступал Эрен-5ург. От души тебя поздравляю. Срочно
сообщи мне, цел ш Гослитиздат и куда (адрес!) посылать рукописи Чагину.
Достань мне в их библиотеке собрание статей Ап[олло-на] Григорьева в одном
томе, под редакцией Страхова и вышли по Зининому адресу заказной бандеролью:
Татарская АССР, г. Чистополь, ул. Володарского, 63, Детдом Литфонда, Зип[аиде]
Ник[олаевне] Пастернак, для меня. Он мне нужен для одной работы (там же, оп. 2,
ед. хр. 46, л. 1).
5 января 1943 г. Чистополь
5.1.43. С Новым годом, дорогой Алеша! Прости за жировое пятно на открытке, след
здешнего кострового освещенья. Еще и еще раз горячо благодарю тебя за твое
вниманье и заботы. Я доехал очень хорошо и, конечно, не ошибался, когда так
рвался обратно сюда. Место привлекает тишиной, а главное, нормальностью условий:
здесь можно работать как угодно прилежно и знать, что чем больше ты выработаешь,
тем тебе будет теплее и привольнее. Не везде эта пропорция так очевидна.
Принялся вовсю за Антония.
Твой Б. П. (там же, оп. 1, ед. хр. 184, л. 18).
6 января 1943 г. Чистополь
6.1.43. Дорогой Алеша! Эту открытку опустят в Москве. Отсюда едут несколько
человек, Брайнина, Тренев, Федин и другие. Если кто-нибудь из них согласится
взять, в клуб на твое имя переведут 2 — 3 экз. детского Гамлета. У меня к тебе
просьба. Купи мне, пожалуйста, русско-английский и англо-русский словарь Боянуса
(издание Советской Энциклопедии). Их сюда посылать не надо, но хорошо было бы,
если бы они были у тебя на руках к моему весеннему приезду. Кланяйся Николаю
Николаевичу (Ас[ееву]). Еще одна просьба. Напиши мне, что кругом слышно
хорошего, по адресу брата: Москва, Гоголевский бульвар, 8, кв. 52. Александру
Л[еонидовичу] Пастернаку, для меня, и письмо дойдет ко мне скорее, чем по почте.
Твой Б. П. (там же, л. 19).
В тот же день Пастернак написал еще одно письмо Крученых.
6.1.43
Дорогой Алеша!
Положение осложняется. Мне придется затруднить тебя просьбой. Я думал, что отыщу
в Чистополе обыкновенного
трехтомного гербелевского Шекспира, но, как видно, его тут нет. Мне нужен тот
(третий, кажется) том, где помещен перевод
Антония и Ь?леопатры
Корженевского. Добудь его заимообразно и пришли мне заказной бандеролью, я таким
же путем его тебе верну. Мне это нужно для сравнений, чтобы не повторять, по
неведенью, других. Покупать этой дряни ни в коем случае не следует. Достань какнибудь
по-другому. Писать этими отвратительными чернилами совершенное наказанье.
Это краска для печатей, разведенная водой.
Если Брайнина согласится взять сверточек со своими вещами, 3 экземпляра
Гамлета
для тебя будут оставлены в клубе на Поварской. Если нет, я их пошлю
тебе заказной бандеролью.
Еще раз с большой благодарностью перечел твое прелестное подношенье. Целую тебя.
Твой Б. П. (там же, л. 20—20 об.).
••
28 января 1943 г. Чистополь
_ . v JL WAAWJIO
Дорогой Алеша! Только что получил твою открытку от И-го, она шла только две
недели, по здешним обыкновеньям пример поразительной быстроты. Узнал ли чтонибудь
Казанский о моей ленинградской двоюродной сестре? Я писал и
телеграфировал туда, но пока оттуда ни слуху ни духу. Около месяца тут с
десятком моих писем, среди которых одно к тебе, лежат три Гамлета для тебя у
Брайниной, которая все собирается в Москву и наконец когда-нибудь соберется.
Словарь мне нужен русско-английский, и не какой-нибудь, а определенный, из серии
словарей Боянуса, Мюллера и пр., и ни в коем случае не сюда. Здесь у меня для
работы есть свой, старый.
(Продолжение в след[ующей] откр[ытке]) (там же, он. 2, ед. хр. 46, л. 2).
Продолжаю: ты по этому делу обратись к товарищу за
книжной стойкой союза. Я у него уже эти словари (оба:
русско-английский и англо-русский) заказывал, но потом, за
отъездом, отменил заказ. Так вот ты скажи ему, что заказ
возобновляется и чтобы он их либо сам приобрел для меня,
или передал тебе для той же цели. Сюда мне потребуется
другая книга, и я об этом тебя прошу в закрытом письме,
задержавшемся у Брайниной (я в конце концов его завтра
отправлю по почте). Вот эту вещь, гербелевского Шекспира,
том с
Антон [нем] и Кл[еопатрой]
, перевод Корженевско-го... (кажется)
достань и пришли мне сюда заказной бан деролью обязательно и безотлагательно. Я
перевел вчерне уже около половины. Работаю день и ночь.
Крепко целую тебя. Твой Б. (там же, оп. 1, ед. хр. 184,
л. 26).
28 января 1943 г. Чистополь
[...] Я бешено тут тружусь и половину (42 печатных страницы мелкого
английского шрифта) вчерне уже перевел, но это ничего не значит, так как главная
часть работы у меня всегда переписка набело, когда появляется новая редакция,
далекая от первой. Целую. Твой Б. П. (там же, л. 25).
Телеграмма
28 января 1943 г. Чистополь
Гербеля нашел Чистополе. Посылать сюда не надо. Целую. Поклон Коле [Асееву].
Борис (там же, оп. 2, л. 3).
15 февраля 1943 г. Чистополь 15.11.43.
Дорогой Алеша, пишу тебе страшно второпях и буду вынужденно краток. Спасибо тебе
большое за вторую тетрадь. В ней мне больше всего понравились страницы 1-я, 11 и
12-я, отчасти 4-я. Я не знаю, не истолковала бы Анна Андреевна ложно некоторую
общую твою необычность. Как бы она не показалась ей, в особенности при
огорчительности ее жизни, легкостью и неуваженьем к ней, которых у тебя,
конечно, нет и в помине.
Из прилагаемой доверенности ты увидишь, что просьба твоя исполнена в более чем
десятикратном размере. Три экземпляра возьми себе, а остальные сохрани до
моего приезда. Виноват: два-три экземпляра пришли мне просмотреть. Я тут
совершенно обезденежел и сижу без копейки, по вине некоторых учреждений, вроде
Малого театра и других, которые, хотя и не должны мне еще ничего, обещали
кредитовать меня при отъезде из Москвы и надули.
У меня к тебе просьба. Надеюсь через месяц довести отделку Антония, вчерне уже
готового (этим я могу похвалиться: 90 страниц мелкого английского печатного
текста в
40 дней!) до конца. Тогда мне его будут переписывать, и при этом третьи
экземпляры всегда пропащие, до того они бледны. Достань и пришли мне свежей
копирки, сколько сможешь и как можно больше. Об оказиях сюда (для посылок)
справляйся в Клубе и Литфонде.
Поблагодари от души Кирсанова за хорошее отношенье и кланяйся ему. Сюда я
приехал совершенным именинником и юбиляром, и при деньгах, а за месяц все
изменилось. Виновата работа, которой я отдал все время и силы: последнюю неделю
я садился работать с 6-ти часов утра.
Меня в восторг привело асеевское
В последний час
. Какое движенье и сколько
огня! Вот это я понимаю! Скажи ему, что я его крепко обнимаю и всегда думаю о
нем. У меня давно начато к нему большое письмо, и не случайно, и хорошо, что я
его не кончаю. Оно из разряда тех ложных попыток, когда письмом, разговором или
замыслом романа думают заменить целую жизнь, то есть оно живо только в первых
страницах, а далее представляет бездну нежности и глубокомыслия, засасывающую в
бесконечность.
Меня очень порадовало твое описание Эренбурговского вечера. Сегодня я получил из
Ташкента письмо от старшего сына Жени, он тоже много пишет об Илье Григорьевиче
и очень любит его.
Копирки!
Прости за торопливость.
Твой Б. П. (там же, оп. 1, ед. хр. 184, л. 22—23 об.).
И
24 января 1956' г. 24 янв. 1956 Дорогой Алеша!
Говорят, ты собираешься справлять свое семидесятилетие. Не верю, не верю — не
похоже. По-моему, ты слишком предусмотрителен и лет на десять предупреждаешь
события. Но будь по-твоему. Всегда, по любому поводу рад засви детельствовать
тебе свою любовь и уважение.
Твой Б. Пастернак (там же, л. 38).
Завершая на этом краткий обзор архива Алексея Ели сеевича Крученых, подивимся
вновь своеобразию его таланта и с благодарностью помянем его неукротимый собира
тельский пыл, позволяющий нам снова и снова открывать и прочитывать все новые
страницы и строчки в истории нашей литературы...
ЧЕЛОВЕК ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ И ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНЫЙ...
(Набросок портрета Ю. Г. Оксмана по материалам его архива}
Обзор А. Д. Зайцева
25 апреля 1966 года, выступая на заседании научного совета ЦГАЛИ, посвященном
25-летию архива, Юлиан Григорьевич Оксман, в частности, сказал:
Я очень
сч...
Закладка в соц.сетях
