Жанр: История
Столпы земли
...ороля. - Он
взял пурпурную мантию и надел ее.
В толпе придворных послышался шепот изумления; да и сам Стефан, казалось,
был весьма удивлен. Все ожидали, что Филип откажется. Он и сам тут же пожалел о
своих словах, однако выбор был уже сделан.
Стефан повернулся и направился к северному входу в собор. Филип последовал за
ним. Несколько придворных хотели было пойти с ними, но Стефан сделал им знак
остаться и сказал:
- Даже монах может вызвать подозрение, если его будет сопровождать целая
свита придворных. - Он поднял капюшон сутаны, и они пошли через кладбище.
Когда они проходили мимо лагеря, дорогая мантия Филипа притягивала
любопытные взгляды воинов, которые принимали его за знатного вельможу и были
озадачены тем, что не узнают его. От этих взоров Филип чувствовал себя каким-то
самозванцем. На Стефана же никто внимания не обращал.
Они не пошли прямо к главным воротам замка, а, попетляв в лабиринте узеньких
улочек, очутились возле церкви Святого Павла, что стояла напротив северо-восточного
угла замка, стены которого были возведены на вершине массивного земляного вала и
окружены пересохшим рвом. Между рвом и ближайшими домами имелся проход
шириной около пятидесяти футов. Держась поближе к городским домам, Стефан
зашагал по траве в западном направлении, внимательно разглядывая северную стену
замка. Рядом шел Филип, которого король заставил идти слева от себя, между собой и
замком. Здесь лучники имели прекрасную возможность сразить любого, кто посмел
бы приблизиться к стенам. Умереть Филип не боялся, но его пугала боль, и он все
думал, больно ли будет, если в него попадет стрела.
- Что, страшно, Филип? - спросил Стефан.
- Ужасно, - честно признался приор и довольно бесцеремонно добавил: - А
тебе?
Стефан натянуто засмеялся:
- Немного.
Филип помнил, что это был его шанс поговорить насчет собора, но, когда его
жизнь была в такой опасности, он не мог сосредоточиться. Его глаза постоянно косили
в сторону замка и шарили по стене, выглядывая прицеливающегося в него лучника.
Замок занимал всю юго-западную часть внутреннего города. Его западная стена
являлась частью городских укреплении, так что, чтобы обойти его кругом, нужно было
выйти из города. Стефан провел Филипа через западные ворота, и они очутились в
районе, который назывался Ньюлэнд. Дома здесь напоминали крестьянские избы с
большими садами. С полей, расположенных за этими домами, дул холодный,
промозглый ветер. Продолжая осматривать укрепления замка, Стефан повернул на юг.
Он указал на маленькую дверь в крепостной стене и произнес:
- Вот где проскочил сбежавший от меня Ранульф Честерский, когда я взял город.
Здесь было уже не так страшно. По дорожкам ходили люди, а стены охранялись
уже не столь усиленно, ибо засевшие в замке ожидали нападения прежде всего со
стороны внутреннего города. Филип набрал в себя побольше воздуха и выпалил:
- Мой король, если меня убьют, не мог бы ты разрешить открыть в Кингсбридже
рынок и заставить Уильяма Хамлея вернуть каменоломню?
Стефан медлил с ответом. Они спустились к юго-западному углу замка и
посмотрели на сторожевую башню. Отсюда она казалась высокой и неприступной.
Чтобы пройти вдоль южных укреплений, они через еще одни ворота вошли в нижний
город. Филипа вновь охватил страх. Тем, кто находился в замке, было вовсе не трудно
догадаться, что двое неизвестных, обходивших его укрепления, являются вражескими
шпионами, а потому они превратились в прекрасные мишени, особенно тот, что в
пурпурной мантии. Чтобы отвлечься от своих страхов, Филип тоже принялся
рассматривать крепость. В стене виднелись небольшие отверстия, через которые
выбрасывались грязь, мусор и нечистоты из отхожих мест - все это стекало вниз и
гнило. Неудивительно, что здесь стояла жуткая вонь. Филип старался дышать не
слишком глубоко. Они ускорили шаг.
На юго-восточном углу была еще одна башня, поменьше. Филип и Стефан уже
преодолели три стороны квадрата. Филип гадал: уж не забыл ли король про его
вопрос? А спросить снова он не решался. Стефан мог подумать, что на него
нажимают, и обидеться.
Они добрались до главной улицы, что проходила через центр города, и вновь
повернули, однако, прежде чем Филипп успел облегченно вздохнуть, они, пройдя
через ворота внутреннего города, очутились на нейтральной территории между
собором и замком. Здесь, к ужасу приора, король остановился.
Он заставил Филипа встать таким образом, чтобы через его плечо можно было
обозревать замок. Незащищенная спина приора, покрытая отделанной горностаем
пурпурной мантией, оказалась обращенной к ощетинившейся копьями часовых и
стрелами лучников надвратной башне. Филип замер как статуя, в любую минуту
ожидая получить в спину копье или стрелу. Несмотря на морозный ветер, его прошиб
пот.
- Я дал тебе каменоломню несколько лет назад, так? - заговорил король Стефан.
- Не совсем, - скрипя зубами, ответил Филип. - Ты позволил нам брать из нее
камень для собора. А саму каменоломню ты отдал Перси Хамлею. И теперь сын Перси
Уильям выгнал оттуда моих каменотесов, убив пять человек, включая женщину и
ребенка.
- Не следует ему так поступать, особенно если он хочет, чтобы я сделал его
графом Ширингом, - задумчиво произнес Стефан. Филип воспрянул духом. Но через
мгновение король воскликнул: - Будь я проклят, если знаю, как проникнуть в этот
замок!
- Прошу тебя, заставь Уильяма вернуть каменоломню, - твердил Филип. - Он
пренебрегает твоей волею и обкрадывает Господа.
Казалось, Стефан не слышит его.
- Не думаю, что там много воинов, - все так же задумчиво рассуждал он. - Я
подозреваю, что почти все они на стенах, дабы ввести нас в заблуждение относительно
их силы. А что там насчет рынка?
"Он испытывает меня, - решил Филип, - заставляя стоять спиной к вражеским
лучникам". Он вытер лоб отделанной мехом полой королевской мантии.
- Мой король, каждое воскресенье в Кингсбридж приходят люди со всего
графства, дабы помолиться и бесплатно потрудиться на строительстве собора. Когда
это только началось, там появились несколько предприимчивых мужчин и женщин,
которые стали продавать добровольным работникам пироги с мясом, вино, шляпы,
ножи и прочее. И так, постепенно, образовался рынок. И вот я прошу тебя дать
разрешение на его существование.
- А будешь ли ты платить налоги с доходов от рынка?
Филип знал, что это требование короля было вполне естественным, однако он
также знал, что религиозные общины могли быть освобождены от налогов.
- Да, милорд, я буду платить, если только ты не пожелаешь во славу Божию
освободить нас от этого.
Впервые Стефан взглянул прямо в глаза Филипу.
- А ты храбрый человек, приор. Стоишь тут, повернувшись спиной к врагу, и
торгуешься со мной.
Филип открыто смотрел на короля.
- Если Господь решит, что моя жизнь закончилась, ничто уже не спасет меня, -
проговорил он, стараясь выглядеть бодрее, чем он чувствовал себя на самом деле. -
Но если Господу угодно, чтобы я продолжал жить и строить Кингсбриджский собор,
то и десять тысяч лучников не в силах сразить меня.
- Хорошо сказано, - заметил король и, хлопнув Филипа по плечу, направился к
собору. Сдерживая дрожь в ногах, приор шел рядом с ним и с каждым шагом,
отдалявшим его от замка, чувствовал себя все лучше и лучше. Похоже, он выдержал
испытание. Теперь важно было получить от короля недвусмысленное обязательство,
ибо скоро он снова будет окружен толпой придворных. Когда они проходили мимо
первой шеренги часовых, Филип собрал всю свою храбрость и произнес:
- Мой король, если бы ты соблаговолил написать письмо шерифу Ширинга...
Договорить ему не дали. В смятении к Стефану подбежал один из графов и
закричал:
- Милорд, сюда движется Роберт Глостер!
- Что-о-о?! Далеко ли он?
- Близко...
- Почему меня не предупредили? Я ведь выставил дозоры!
- Они двигались Нижним трактом, затем свернули с дороги и пошли напрямик.
- Кто с ним?
- Все графы и рыцари, которые за последние два года лишились своих земель.
Ранульф Честерский тоже...
- Уж конечно. Коварный пес!
- Он привел с собой из Честера всех рыцарей да еще целую орду кровожадных
валлийцев.
- Сколько их всего?
- Около тысячи.
- Проклятие! Это на сотню больше, чем у меня.
Несколько баронов уже окружили короля.
- Милорд, - обратился к Стефану один из них, - если он подходит к городу по
бездорожью, ему придется переходить реку вброд...
- Верно, Эдвард! - согласился король. - Бери своих людей, мчись к броду и
подумай, как его удержать. Прихвати с собой лучников.
- Кто-нибудь знает, далеко ли враг? - спросил Эдвард.
- Очень близко, если верить нашему лазутчику, - ответил граф, что первым
подбежал к королю. - Они могут добраться до брода раньше тебя.
- Я отправляюсь немедленно, - заявил Эдвард.
- Славный воин! - похвалил король Стефан. Он стукнул кулаком о ладонь. -
Наконец-то я встречусь с Робертом Глостером на поле боя. Жаль только, у меня людей
маловато. Впрочем, сотня воинов - не такое уж большое преимущество.
Все это Филип слушал в мрачном молчании. Он был уверен, что приблизился к
цели, однако теперь королю было не до него. Но Филип не хотел сдаваться. На нем все
еще была королевская мантия, и, сняв, он протянул ее Стефану:
- Мой король, вернемся к своим истинным обличьям.
С отсутствующим видом Стефан кивнул. К нему подошел придворный и помог
стянуть монашескую сутану.
- Милорд, - подавая королю мантию, сказал Филип. - Мне показалось, ты
благосклонно отнесся к моей просьбе.
Стефан выглядел раздраженным; он хотел было что-то ответить, когда вдруг
услышал окликнувший его голос:
- Мой король!
Этот голос Филип сразу узнал. Сердце его оборвалось. Он обернулся и увидел
Уильяма Хамлея.
- Уильям, мальчик мой! - тепло приветствовал его Стефан. - Ты прибыл
вовремя!
- Милорд, - поклонившись, заговорил Уильям, - я привел пятьдесят рыцарей и
две сотни воинов из моего графства.
Надежды Филипа обратились в прах.
Стефан не скрывал своего восторга.
- Ну что за молодчина! - радостно воскликнул он. - Теперь у нас
преимущество над врагом! - Король обнял Уильяма за плечи, и они направились в
собор.
Филип так и стоял, глядя им вслед. Он был почти на пороге успеха, но в конечном
счете приходилось признать, что Хамлеево войско оказалось важнее справедливости.
Придворный, помогавший королю раздеваться, протянул Филипу его сутану. Филип
взял ее, а придворный поспешил догнать короля и его свиту. Филип вновь облачился в
монашеское одеяние. Он был страшно расстроен. Приор взглянул на гигантские арки
фасада собора. Такие же он надеялся построить и в Кингсбридже. Но Стефан занял
сторону Уильяма Хамлея. Король должен был сделать выбор: просьба Филипа или
войско Хамлея. Он сделал неправильный выбор.
Единственное, что теперь оставалось приору Филипу, - это надеяться, что в
предстоящей битве король Стефан будет разбит.
Когда черное небо только начало светлеть, епископ отслужил в соборе молебен.
Кони уже были оседланы, рыцари надели свои кольчуги, воины позавтракали, и
каждый получил по чарке вина для поднятия боевого духа.
И пока боевые кони в боковых приделах нетерпеливо били копытами и фыркали,
Уильям Хамлей вместе с остальными рыцарями и графами стоял коленопреклоненно в
нефе и заранее получал прощение за те убийства, которые сегодня ему предстояло
совершить.
От страха и возбуждения у него слегка кружилась голова. Если король одержит
победу, имя Уильяма навеки будут связывать с ней, ибо люди станут говорить, что
именно он привел подкрепление, которое решило исход битвы. Если же король
потерпит поражение... всякое может случиться в этом случае. Его била дрожь.
В чистой белой рубахе, со свечой в руке впереди стоял король Стефан. Когда
подняли гостию, дабы начать обряд причащения, его свеча надломилась и погасла: это
был дурной знак. Уильям в ужасе затрясся. Священник принес новую свечу, а
сломанную убрал. Стефан беспечно улыбнулся, однако чувство сверхъестественного
страха не оставляло Уильяма, и, оглянувшись, он увидел, что и другие пребывали в
таком же смятении.
После молебна король с помощью своего камердинера облачился в доспехи. На
нем была длинная, до колен, кольчуга, изготовленная из кожи с пришитыми к ней
железными кольцами.
Спереди и сзади она имела разрезы до талии, чтобы король мог сидеть в седле.
Камердинер туго зашнуровал ее на груди, затем надел на голову Стефана маленькую,
плотно облегающую шапочку, с прикрепленной к ней сзади полоской кольчуги,
которая должна была защитить шею короля, а сверху - железный шлем с
прикрывающей переносицу пластинкой. Кожаные сапоги монарха были отделаны
металлическими кольцами и имели острые шпоры.
Когда он закончил одеваться, вокруг него собрались графы и бароны. Уильям,
вспомнив совет матери, тоже протиснулся к ним. Он прислушался к тому, что
говорили вельможи, и понял, что они старались уговорить Стефана оставить Линкольн
и отступить.
- Ты владеешь большей территорией, чем Мод, и мог бы собрать более сильную
армию, - сказал пожилой вельможа, в котором Уильям узнал лорда Хуга. - Ступай
на юг, укрепи и приумножь ряды своего войска и тогда возвращайся.
После того как в сломанной свече Уильям увидел дурное предзнаменование, он
уже почти желал отступления, но король и слушать об этом не хотел.
- У нас достаточно сил, чтобы разгромить их сейчас, - бодро возразил он. - Да
где ваш боевой дух? - Он надел пояс, с одной стороны которого свисал меч, а с
другой - кинжал, и тот и другой в сделанных из кожи и дерева ножнах.
- Обе армии равны, - заговорил низкорослый седой граф Суррей. - Слишком
рискованно.
Уильям знал, что для Стефана это был неубедительный довод.
- Равны? - презрительно переспросил он. - Что ж, я предпочитаю честный бой.
- Он натянул кожаные перчатки с металлическими пластинами вдоль пальцев.
Камердинер подал ему обтянутый кожей деревянный щит.
- Мы не много потеряем, если оставим этот город, - настаивал Хуг. - Мы ведь
даже замком не владеем.
- Я потеряю шанс сразиться с Робертом Глостером, - заявил Стефан. - Уже два
года он ускользает от меня. И теперь, когда мне представилась возможность раз и
навсегда разделаться с этим предателем, я не собираюсь упустить ее только лишь
потому, что мы не имеем значительного численного превосходства.
Стременной подвел королю коня. Когда Стефан уже собирался вскочить в седло, у
входа в собор началось какое-то волнение и внутрь ворвался грязный, истекающий
кровью рыцарь. Уильям сразу почувствовал, что он принес плохое известие. Пока
рыцарь кланялся королю, Уильям узнал в нем одного из людей Эдварда, посланного
защищать брод.
- Мы опоздали, милорд, - тяжело дыша, охрипшим голосом проговорил
прибывший. - Враг уже переправился через реку.
Еще один дурной знак. Уильяму вдруг стало холодно. Теперь между Линкольном
и вражеской армией лежало лишь чистое поле.
Какое-то время Стефан тоже казался ошарашенным, однако он быстро взял себя в
руки.
- Ну и пусть! Тем раньше мы сразимся! - воскликнул он и вскочил на коня.
К седлу его скакуна была привязана секира. Камердинер протянул ему деревянное
копье со сверкающим металлическим наконечником. Стефан цокнул языком, и его
боевой конь послушно двинулся вперед.
В то время как король ехал вдоль нефа, его графы, бароны и рыцари садились в
седла и пристраивались за ним, образуя своеобразную процессию. На улице к своим
господам присоединились и простые ратники. Кое-кто из них порядком испугался и
был не прочь улизнуть, однако они продолжали важно вышагивать, создавая почти
торжественную атмосферу марша под взглядом сотен горожан, и было ясно, что
уклониться от сражения едва ли удастся даже трусам.
Численность армии была увеличена за счет жителей Линкольна - толстых
пекарей, близоруких ткачей и красномордых пивоваров, - кое-как вооруженных,
сидевших верхом на малорослых кобылах. Их присутствие было свидетельством того,
что горожане не поддерживают Ранульфа.
Армия короля не могла пройти мимо замка, поскольку в этом случае она попала
бы под обстрел засевших на стенах лучников, поэтому ей пришлось покидать город
через северные ворота, которые называли Ньюпортской аркой, а затем повернуть на
запад. Здесь-то и должно было произойти сражение.
Опытным взглядом Уильям осмотрел местность. Хотя южный склон городского
холма круто спускался к реке, здесь, на западе, тянулся длинный кряж, который
плавно переходил в равнину. Уильям сразу понял, что Стефан выбрал удачную
позицию для защиты города, ибо независимо оттого, с какой стороны подойдет враг,
он все равно окажется ниже расположения королевской армии.
Когда Стефан находился уже в четверти мили от города, примчались два его
лазутчика. Отыскав глазами короля, они направились прямо к нему. Уильям старался
держаться поближе, чтобы слышать их донесение.
- Милорд, вражеская армия уже совсем близко! - крикнул один из лазутчиков.
Уильям посмотрел вдаль. Сомнении не было: он различил темную массу,
медленно надвигавшуюся на равнину, - враги! Он почувствовал, что дрожит от
страха. Уильям встряхнулся, но страх не отпускал. Ничего, это пройдет, когда
начнется бой.
- Каковы боевые порядки? - спросил Стефан.
- Ранульф и честерские рыцари в центре, - докладывал лазутчик. - Пешие.
Уильям удивился, что этому человеку известны такие подробности. Должно быть,
ему удалось пробраться прямо в лагерь противника и подслушать приказ к
наступлению. Для этого нужно иметь крепкие нервы.
- Ранульф в центре? - изумился король. - Как будто он даже главнее Роберта!
- Роберт Глостер на левом фланге с воинами, которые называют себя
"лишенными наследства", - продолжал воин. Уильяму было ясно, почему они так
зовутся: в ходе гражданской войны они потеряли свои земли.
- Роберт предоставил Ранульфу командовать операцией, - задумчиво
проговорил Стефан. - Жаль. Я хорошо знаю Роберта - мы практически выросли с
ним вместе - и мог бы предугадать его тактику. А Ранульф для меня чужой. Ну
ничего. Кто на правом фланге?
- Валлийцы, милорд.
- Как я понимаю, лучники. - Выходцы из Южного Уэльса были отменными
стрелками из лука.
- Нет, милорд, - проговорил лазутчик. - Это орда звероподобных дикарей с
раскрашенными рожами, распевающих варварские песни и вооруженных молотами и
дубинами.
- Значит, они из Северного Уэльса, - заключил король. - Полагаю, Ранульф
обещал им отдать на разграбление город. Помилуй, Господи, Линкольн, если они
ворвутся в него. Но этому не бывать! Как тебя зовут, лазутчик?
- Роджер, по прозвищу Безземельный, - ответил воин.
- Безземельный? За свою работу ты получишь десять акров.
Роджер аж весь затрепетал.
- Итак... - Стефан обвел взглядом своих приближенных, собираясь объявить о
своем решении по поводу боевых порядков армии. Уильям напрягся, ломая себе
голову, куда его направит король. - Где мой верный Алан из Бретани?
Алан выехал вперед. Он был предводителем отряда бретонских наемников, людей
без родины, готовых за деньги сражаться за кого угодно.
- Ты со своими храбрыми бретонцами, - сказал ему Стефан, - будешь в первой
линии моего левого фланга.
Уильям отметил разумность такого решения: бретонские наемники против дикой,
неорганизованной орды валлийцев.
- Уильям Ипрский! - позвал Стефан.
- Мой король! - Смуглый воин на черном боевом коне поднял копье. Этот
Уильям стоял во главе другого отряда наемников, фламандских, которые считались
более благонадежными, чем бретонцы.
- Ты тоже будешь на левом фланге, - приказал король, - но за бретонцами.
Оба предводителя наемников развернулись и поскакали к своим отрядам делать
необходимые приготовления. А Уильям все терзался, где будет его место. Только бы
не на передней линии. Он уже внес достаточный вклад, приведя свое войско. Сегодня
он предпочитал отсидеться где-нибудь в арьергарде.
Король продолжал:
- Лорды Вустер, Суррей, Нортгемптон, Йорк и Хартфорд со своими рыцарями
будут драться на правом фланге.
И снова Уильям увидел в решении Стефана здравый смысл. Конница графов и их
рыцарей должна была сразиться с Робертом Глостером и поддерживающими его
"лишенными наследства" дворянами. Однако Уильям был удручен, не услышав среди
графов своего имени. Не мог же король забыть про него!
- Я буду в центре, с пешими ратниками.
Сначала Уильяму это не понравилось. Всегда лучше оставаться на коне. Но, как
донесли лазутчики, Ранульф и ведомые им воины были пешими, и навязчивое
стремление Стефана вести честную игру вынудило его встретить неприятеля в равных
условиях.
- Вместе со мной в центре будет Уильям из Ширинга и его рыцари, - сказал
король.
Уильям не знал, как ему реагировать: трепетать ли от счастья или дрожать от
страха. Это была великая честь - сражаться рядом с королем - мать будет довольна,
- но это ставило его в наиболее опасное положение. Хуже того, он будет пешим.
Стефан сможет постоянно наблюдать за ним и судить о его доблести, а значит,
Уильяму придется демонстрировать свою храбрость и биться не на жизнь, а на смерть,
вместо того чтобы придерживаться своей излюбленной тактики и не лезть без особой
нужды в самое пекло.
- Верные мне граждане Линкольна будут прикрывать тылы, - закончил король.
В таком решении чувствовались одновременно и милосердие, и мудрость, ибо толку
от горожан было немного, а в тылу они могли принести хоть какую-то пользу и не так
сильно пострадать.
Уильям поднял знамя графа Ширинга - еще одна идея матери, - хотя, строго
говоря, оно ему не полагалось, ибо графом он не был, но, если бы ему стали пенять за
это, он сказал бы что-нибудь вроде того, что его воины привыкли сражаться, видя
перед собой боевой стяг Ширинга. А к концу дня, если, конечно, битва завершится
победой короля, он может стать графом.
Рыцари Уильяма собрались вокруг него. Как всегда, рядом стоял здоровенный,
вселяющий уверенность Уолтер. Здесь же были Страшила Гервас, Хуг Секира и Майлз
Дайс. Погибшего на каменоломне Жильбера заменил Гийом де Сент-Клер, румяный
юноша со злобным характером.
Оглядевшись, Уильям, к своему крайнему неудовольствию, заметил Ричарда из
Кингсбриджа в сияющих латах, сидящего на великолепном боевом коне. Он держался
подле графа Суррея. Он не привел, как Уильям, целого войска в армию короля, но
выглядел впечатляюще - свежий, бодрый, бесстрашный, и, если сегодня ему удастся
совершить какой-нибудь подвиг, он вполне может заслужить благосклонность короля.
Сражения непредсказуемы, как, впрочем, и короли.
С другой стороны, вполне возможно, сегодня Ричард погибнет. Какая это была бы
удача! Уильям желал этого так страстно, как никогда не желал даже женщину.
Он посмотрел на запад. Враг приближался.
Филип стоял на крыше собора. Перед ним как на ладони лежал Линкольн. Собор
окружал расположенный на холме старый город. Здесь были прямые улицы,
крохотные садики, а в юго-западном углу - замок. Новый город - шумный,
густонаселенный - раскинулся на крутом южном склоне холма между старым
городом и рекой Уитем. В этом районе обычно кипела торговля, однако сегодня его
словно окутала пелена тревожного молчания: люди забрались на крыши своих домов и
ждали начала битвы. Река с востока на запад протекала у подножия холма и
сворачивала в большую, созданную природой гавань, называвшуюся Брэйфилд Пул,
окруженную причалами, возле которых стояло множество лодок и кораблей. К западу
от гавани был прорыт канал Фосдайк, соединявший ее с рекой Трент. Филипу
рассказывали, что этот канал был построен еще в древние времена.
Вдоль Фосдайка и проходила граница поля боя. Филип видел, как рваной толпой
вышедшая из города армия короля Стефана построилась в три колонны. Было ясно, что
Стефан поместил графов на правом фланге, ибо в своих красных и желтых туниках, с
яркими знаменами выглядели они очень красочно. Они постоянно скакали взадвперед,
отдавая приказания рыцарям, советуясь друг с другом и координируя
действия. Слева от короля с холма спускалось войско наемников: они двигались
меньше, экономя силы, и были одеты в мрачные одежды серого и коричневого цвета.
А впереди армии Стефана, где голубая полоска канала, становясь едва заметной,
исчезала среди деревьев, на поле наползало похожее на пчелиный рой войско
мятежников. Сначала они казались неподвижными, но стоило посмотреть на них
несколько минут, как становилось ясно, что они приближались, и сейчас, внимательно
вглядевшись, Филип уже различал их размеренное движение. Он пытался прикинуть,
какова численность вражеского войска. Похоже было на то, что обе армии
приблизительно равны.
Филип ненавидел ситуации, когда он никак не мог повлиять на исход событий. Он
заставил себя успокоиться и довериться провидению. Если Господу угодно, чтобы в
Кингсбридже был новый собор, Он поможет Роберту Глостеру разбить короля
Стефана, дабы Филип мог обратиться со своей просьбой к победившей принцессе
Мод. А коли верх возьмет Стефан, Филипу придется смириться с Божьей волей,
оставить свои честолюбивые планы и позволить Кингсбриджу снова скатиться во мрак
и прозябание.
Как ни старался Филип, он и помыслить не мог о подобном исходе. Он жаждал
победы Роберта.
Порыв налетевшего ветра грозил сбросить людей со свинцовой крыши собора на
находившееся внизу кладбище. Ветер был обжигающе холодным. Филип почувствовал
озноб и поплотнее закутался в свою сутану.
Когда до армии короля осталось не больше мили, войско мятежников
остановилось. Мучительно было видеть перед собой противника и не иметь
возможности разглядеть подробности. Уильяму хотелось знать, как он вооружен,
каков его боевой дух, даже насколько сильны были вражеские воины. Мятежники
снова медленно поползли, а сзади на Уильяма напирали рыцари, движимые тем же
желанием получше рассмотреть неприятеля.
Конные рыцари Стефана выстроились в линию, держа, словно на турнире,
наготове копья. Уильям неохотно приказал отвести коней своего отряда в тыл. Он
велел сквайрам возвращаться в город и держать там коней под седлами на случай, если
они вдруг понадобятся (он имел в виду - для бегства, но, разумеется, вслух этого не
сказал). Если битва будет п
...Закладка в соц.сетях
