Жанр: История
Столпы земли
...овину монастыря. Генри забрался на стоявший посередине строительной
площадки помост. За ним в ряд встали монахи. Хамлеи и вся свита епископа прошли в
то место, которое в будущем должно было стать церковным нефом.
Едва расположившись, Уильям увидел Алину.
Она очень изменилась. На ней были грубая, дешевая одежда и деревянные
башмаки; обрамлявшие ее лицо кудри слиплись от пота. Но определенно это была
Алина, по-прежнему такая прекрасная, что у Уильяма пересохло в горле и он
уставился на нее, не в силах оторвать глаз. Между тем служба началась, и стены
монастыря заполнили тысячи голосов, распевающих "Отче наш".
Казалось, она почувствовала на себе его взгляд, стала беспокойно переминаться с
ноги на ногу, а затем оглянулась, словно ища кого-то. Наконец их глаза встретились.
Лицо Алины исказила гримаса ужаса и страха, и она отпрянула, хотя расстояние
между ними было более десяти ярдов, и друг от друга их отделяла не одна дюжина
богомольцев. Перепуганная, она показалась Уильяму еще более желанной, и впервые
за последний год он почувствовал, как его тело наполняется истомой вожделения. Она
вспыхнула и, словно устыдившись, отвела взор. Что-то быстро сказав стоящему рядом
парнишке - без сомнения, это был ее брат, - Алина повернулась и растворилась в
толпе.
Уильяма так и подмывало броситься за ней, но, конечно же, сейчас, в середине
службы, на глазах у родителей, двух епископов, сорока монахов и тысячи молящихся
он не мог этого сделать. Раздосадованный, он снова повернулся к алтарю. Он упустил
шанс выяснить, где она живет.
Хотя Алина и ушла, она все еще занимала его мысли. "Не грех ли это, когда в
церкви вздымается плоть?" - в волнении дум ал он.
Вдруг он заметил, что отец почему-то всполошился.
- Посмотри! - зашептал Перси жене. - Посмотри на ту женщину!
Сначала Уильям решил, что отец, должно быть, говорит про Алину. Но ее нигде не
было видно, и, проследив за отцовским взглядом, он увидел женщину лет тридцати,
может быть, не такую привлекательную, как Алина, но имевшую яркую внешность,
которая делала ее весьма интересной. Она стояла неподалеку от Тома, и Уильям
догадался, что, очевидно, она была его женой, которую с год назад он однажды
пытался купить. Но откуда ее знает отец?
- Это она? - пробормотал Перси.
Женщина повернула голову, словно услышала их, и посмотрела прямо на Хамлеев.
И вновь Уильям увидел ее светлые, заглядывающие в самую душу золотистые глаза.
- Клянусь Богом, это она! - прошипела мать.
Взгляд этой женщины потряс отца. Его красная физиономия побледнела, а руки
затряслись.
- Иисус Христос, спаси нас! - простонал он. - Я думал, она умерла.
"Что, черт возьми, все это значит?" - терялся в догадках Уильям.
Этого-то Джек и боялся.
В течение всего года он видел, как скучала по Тому мать. Она стала менее
уравновешенной, чем раньше, часто обретала мечтательный, отчужденный вид, а по
ночам иногда стонала, словно ей снилось, как она занимается с Томом любовью. Джек
всегда знал, что мать вернется, и вот сегодня она согласилась остаться.
Не нравилось ему все это.
Они были счастливы вдвоем. Он любил мать, а мать любила его, и никто им
больше не нужен.
По правде говоря, жизнь в лесу была скучновата. Он тосковал по многоголосице
толпы и очарованию городов, в которых ему приходилось останавливаться,
путешествуя с семьей Тома. Он тосковал по Марте. Странно, но он все чаще
скрашивал лесную скуку, грезя о той девушке, которую в мыслях называл Принцессой,
хотя и знал, что звали ее Алиной. И еще ему было бы интересно поработать с Томом и
узнать, как строятся настоящие дома. Но свободным он уже больше не будет. Чужие
люди станут указывать ему, что делать. Хочет он или нет, ему придется работать. И
теперь уже он вынужден будет делить мать со всем остальным миром.
Так он и сидел, погруженный в эти невеселые раздумья, когда, к своему
изумлению, увидел Принцессу.
Он часто заморгал. С несчастным видом она проталкивалась в толпе, направляясь
к воротам. Принцесса стала даже еще красивее, чем раньше. Тогда у нее было
пухленькое девичье тело, одетое в дорогие одежды, теперь же она стала тоньше и
более женственной. Влажное от пота полотняное платье облепило ее фигурку,
обозначив полные груди, плоский живот, узкие бедра и длинные ноги. Лицо девушки
было запачкано грязью, пышные кудри растрепались. Она была чем-то расстроена и
напугана, но волнение делало ее лицо еще более притягательным. Вид ее просто
очаровал Джека, и он почувствовал незнакомое прежде сладкое возбуждение в паху.
Сам не понимая зачем, он поспешил за ней. Еще мгновение назад он сидел на
монастырской стене и, раскрыв рот, глядел на свою Принцессу, и вот он уже выбегает
в распахнутые ворота. На улице он догнал ее. После тяжелой работы от нее исходил
кисловатый запах, и Джек припомнил, что раньше от нее всегда пахло цветами.
- Что-нибудь не так? - спросил он.
- Все так, - отмахнулась от него Принцесса и ускорила шаг.
Джек не отставал.
- Ты забыла меня? А мы ведь встречались. Ты тогда еще объясняла мне, откуда
берутся дети.
- Да отстань ты! - закричала она.
Он остановился, чувствуя ужасную досаду. Должно быть, он опять что-то ляпнул.
Она обошлась с ним, как с надоедливым ребенком. А ведь Джеку было уже
тринадцать лет, хотя с высоты ее восемнадцати он, наверное, казался ей просто
младенцем.
Он смотрел, как она подошла к дому, вынула ключ, висевший на надетом на шею
шнуре, и отперла дверь.
Так она здесь живет!
Это меняло дело.
Перспектива уйти из леса и жить в Кингсбридже теперь вдруг представлялась не
такой уж и плохой. Он сможет каждый день видеть свою Принцессу. А ради этого
можно многим поступиться.
Он неподвижно стоял и глядел на дверь, но она так больше и не выходила. Глупо,
конечно, стоять посреди улицы в надежде увидеть кого-то, кто и знать-то его не знал,
но уходить Джеку не хотелось. Его закружил сонм совершенно новых чувств. Ничто
уже не казалось ему достойным внимания, кроме Принцессы. Она завладела всеми его
мыслями. Он был очарован. Он был одержим.
Он был влюблен.
Часть III
11140-1142
Глава 8
Шлюха, что выбрал себе Уильям, была не больно мила, но его привлекли ее
пышные груди и копна вьющихся волос. Покачивая бедрами, она неторопливо
приблизилась к нему, и он увидел, что на самом деле она была несколько старше, чем
показалось с первого взгляда, - лет двадцать пять, тридцать, - и в то время, как ее
гот невинно улыбался, глаза оставались холодными и расчетливыми. Право второго
выбора было за Уолтером. Он взял беззащитную на вид девицу с плоской
мальчишеской фигуркой. Пришедшие с Хамлеем еще четыре рыцаря вынуждены были
довольствоваться теми девками, что остались после Уильяма и его слуги.
Уильям Хамлей привел их в бордель, потому что им нужно было немного
расслабиться. Уже несколько месяцев они прозябали без битв, отчего становились
угрюмыми и сварливыми.
Начавшаяся год назад гражданская война между королем Стефаном и его
соперницей принцессой Мод сейчас вступила в полосу затишья. Уильям и его воины
прошли со Стефаном через всю Юго-Западную Англию. Военная стратегия короля
носила энергичный, но сумбурный характер. Он мог с бешеным энтузиазмом
атаковать какую-нибудь принадлежащую Мод крепость, но, если не добивался скорой
победы, осада ему быстро надоедала, и он двигал свои войска дальше. Однако
истинным военным лидером мятежников была не Мод, а ее единокровный брат граф
Роберт Глостер, и до сей поры Стефану так и не удалось вынудить его принять
открытый бой. Это была какая-то непонятная война, в которой армиям приходилось
больше передвигаться, чем участвовать в настоящих сражениях, что вызывало
недовольство воинов.
Бордель был разделен занавесками на крохотные закутки, в каждом из которых
лежал набитый соломой матрац. По этим закуткам и разошлись, разобрав девок,
Уильям и его рыцари. Вошедшая вслед за Хамлеем потаскуха задернула занавеску и
стянула с себя верхнюю часть своей сорочки, демонстрируя ему свои груди. Они были
действительно большие, но с огромными сосками и проступающими венами, как у
женщины, вскормившей уже не одного ребенка. Уильям слегка огорчился. Тем не
менее он притянул ее к себе, принялся, пощипывая соски, тискать эти массивные
груди.
- Полегче, - проговорила она и, обняв Уильяма, стала тереться о его бедра,
затем ее рука протиснулась между их телами и скользнула ему в пах.
Он выругался. Ее ласки не возбуждали его.
- Не волнуйся, - прошептала девка.
Ее снисходительный тон разозлил Уильяма, однако он промолчал, поскольку,
высвободившись из его объятий, она опустилась на колени, задрала ему тунику и
принялась работать ртом.
Ощущение было приятным, и Уильям уже подумал, что все будет хорошо, но
после первого импульса желания он вновь потерял интерес. Он взглянул на ее лицо -
порой это расшевеливало его, но на этот раз напомнило ему лишь о том, как жалко он
выглядит. Уильям начал злиться, отчего его мужское бессилие стало еще более
очевидным.
Девка на мгновение остановилась.
- Постарайся расслабиться, - шепнула она и принялась сосать так усердно, что
сделала ему больно. Он невольно дернулся, и ее зубы царапнули чувствительную кожу
его органа. Уильям взвыл и наотмашь ударил ее по лицу. Вскрикнув, она завалилась на
бок.
- Сука неуклюжая! - прорычал он.
Шлюха лежала у его ног, в ее глазах застыл страх. Больше от раздражения, нежели
от злости, он наобум пнул ее ногой. Удар пришелся в живот и получился несколько
сильнее, чем рассчитывал Уильям. Девица скорчилась от боли.
Он почувствовал, что в нем пробудилось желание.
Опустившись на колени, Уильям перевернул несчастную на спину и сел на нее
верхом. Она в ужасе смотрела на него. Уильям повернулся и задрал ей юбку. Волосы
между ног потаскухи были густыми и кудрявыми. Это ему нравилось. Глядя на ее
тело, он принялся мастурбировать, так как его член еще не стал достаточно твердым, в
то время как ее глаза все больше расширялись от страха. Внезапно ему взбрело в
голову, что эта девка нарочно отвлекает его, пытаясь отбить у него всякую охоту,
чтобы он не смог овладеть ею. Эта мысль взбесила Уильяма, и, сжав кулак, он с силой
ударил ее по лицу.
Она завизжала и, стараясь выбраться из-под него, начала извиваться. Уильям всем
телом навалился на нее, прижав к матрацу, однако она продолжала вырываться и
кричать. Вот теперь его член полностью встал. Он попробовал было раздвинуть ей
ляжки, но она не давалась.
Занавеска дернулась, и из-за нее появился Уолтер в одних башмаках и нижней
рубахе с торчащим, словно древко флага, возбужденным пенисом. За его спиной
стояли еще два рыцаря: Страшила Гервас и Хуг Секира.
- А ну-ка, парни, подержите-ка мне ее, - сказал им Уильям.
Трое мужиков, опустившись вокруг потаскухи на колени, заставили ее лежать
смирно.
Уильям пристроился поудобнее, затем на мгновение замер в предвкушении
удовольствия.
- Что здесь произошло, господин? - спросил Уолтер.
- Увидела, какого у меня размера, и передумала, - осклабился Уильям.
Все заржали. Уильям ввел член. Ему нравилось делать это на глазах у
посторонних. Его таз пришел в движение.
- Только я собрался вставить - ты меня прервал, - с деланной обидой
пожаловался Уолтер.
Уильям видел, что слуга еще не удовлетворил своей похоти.
- А ты засунь свой конец ей в рот, - прохрипел он. - Она это любит.
- А что, давай попробуем. - Уолтер поменял позу и, схватив женщину за
волосы, приподнял ей голову. Она так испугалась, что была готова на все. Помощь
Герваса и Хуга больше не требовалась, но они остались и в изумлении наблюдали за
этой сценой: должно быть, прежде им не приходилось видеть, как женщина
удовлетворяет двух мужчин одновременно. Уильям тоже видел такое впервые.
Зрелище было захватывающее. Очевидно, и Уолтера все это сильно возбудило, ибо не
прошло и минуты - дыхание его стало прерывистым, движения судорожными, и он
кончил. Глядя на него, почти тут же кончил и Уильям.
Немного погодя они поднялись. Уильям еще не успокоился.
- Может, теперь вы двое отделаете ее? - предложил он Гервасу и Хугу. Ему
очень хотелось посмотреть повторение спектакля.
Однако у рыцарей особого восторга это предложение не вызвало.
- Не могу, там меня ждет одна милашка, - отказался Хуг.
- И меня тоже, - подхватил Гервас.
Потаскуха встала и поправила одежду. Ее лицо не выражало ничего.
- Неплохо, а? - ухмыльнулся Уильям.
Подойдя к нему, она какое-то время разглядывала его рожу, затем оттопырила
губы и плюнула. Уильям почувствовал, что его лицо покрылось какой-то теплой,
липкой слизью: то была сперма Уолтера, оставшаяся у нее во рту. Глаза Уильяма
оказались залепленными. Разозлившись, он поднял было руку, чтобы ударить ее, но
она проворно нырнула за занавеску. Уолтер и рыцари покатились со смеху. Уильяму
все это не казалось таким уж смешным, но преследовать девку с покрытой спермой
физиономией он не мог и понял, что единственный способ сохранить собственное
достоинство - это сделать вид, будто это его не больно-то тронуло, так что он тоже
рассмеялся.
- Ну, господин, надеюсь, у тебя не будет ребенка от Уолтера! - воскликнул
Страшила Гервас, и все дружно загоготали. Даже Уильям нашел эту шутку забавной.
Обнявшись и вытирая выступившие от смеха слезы, они вышли из закутка. На них с
тревогой уставились публичные девки: они слышали, как визжала девица Уильяма, и
были изрядно напуганы. Из-за занавесок высунулось несколько любопытных
клиентов.
- Первый раз вижу, чтоб из девки извергалось семя! - сказал Уолтер, и все снова
захохотали.
Возле двери с озабоченным видом стоял один из сквайров Уильяма. Он был еще
совсем юный и, возможно, никогда прежде не переступал порога борделя. Сквайр
натянуто улыбнулся, не будучи уверенным, имеет ли он право присоединиться к
общему веселью.
- А ты что здесь делаешь, чурбан ты этакий? - заорал на него Уильям.
- Милорд, у меня для тебя известие, - пролепетал парнишка.
- Так не теряй время, говори!
- Мне очень жаль, милорд, - вымолвил сквайр. Он был настолько испуган, что
Уильяму даже показалось, что он вот-вот повернется и даст деру.
- Чего это тебе жаль, ты, придурок? - зарычал Уильям. - Выкладывай!
- Милорд, скончался твой отец, - выдавил наконец из себя мальчишка и
захлюпал.
Уильям, ошарашенный, уставился на него. Умер? Он не верил своим ушам. Умер?
- Но ведь он был абсолютно здоров! - воскликнул он. Хотя отец уже и не мог
сражаться на поле брани, но это и неудивительно для мужчины, которому почти
пятьдесят лет. Сквайр продолжал плакать. Уильям вспомнил, как выглядел отец в их
последнюю встречу: крепкий, розовощекий, энергичный, порывистый, полный
жизненных сил. И было-то это всего... Уильям ахнул. С тех пор как он видел отца,
прошел почти год. - Но что случилось? - спросил он паренька. - Почему он умер?
- У него был удар, - шмыгая носом, проговорил сквайр.
Удар. Уильям начал понимать. Отец мертв. Этот большой, могучий, грозный и
вспыльчивый человек лежит сейчас беспомощный и холодный на каменном одре гденибудь...
- Я должен ехать домой, - сказал вдруг Уильям.
- Только сначала попроси короля отпустить тебя, - осторожно посоветовал
Уолтер.
- Да, ты прав, - согласился Уильям. - Я должен получить разрешение. - В
голове у него творилась чехарда.
- Заплатить содержательнице борделя? - спросил Уолтер.
- Заплати. - Уильям протянул слуге кошелек. Кто-то набросил ему на плечи
плащ. Уолтер прошептал что-то хозяйке борделя и дал несколько монет. Хуг Секира
открыл перед Уильямом дверь. Все вышли.
В молчании они шагали по улицам маленького городка. Уильям почувствовал себя
страшно одиноким. Он все не мог поверить, что отца больше нет. Когда они подошли
к ставке короля, он заставил себя собраться.
Двор короля Стефана расположился в церкви, так как ни замка, ни ратуши здесь
не было. Стены этой небольшой каменной церкви были выкрашены яркими красными,
голубыми и оранжевыми красками. Посредине, прямо на полу, горел огонь, возле
которого на деревянном троне восседал по-мужски красивый, темноволосый король.
Его ноги были как обычно вытянуты вперед. Одет он был по-военному: в высокие
сапоги и кожаную тунику, однако вместо шлема на голове красовалась корона.
Уильям и Уолтер протиснулись сквозь толпу собравшихся у двери просителей,
постучали стражникам, которые сдерживали простолюдинов, и вошли внутрь. Стефан
беседовал с каким-то только что прибывшим графом, но, заметив Уильяма, он тут же
прервал разговор.
- Уильям, друг мой. Я все уже знаю.
- О, мой король! - Уильям поклонился.
Стефан встал.
- Скорблю вместе с тобой, - сказал он и обнял Уильяма.
Растроганный сочувствием короля Уильям прослезился.
- Я вынужден просить тебя отпустить меня домой, - проговорил он.
- Разрешаю. Разрешаю с готовностью, но без радости. Нам будет не хватать твоей
сильной и верной руки.
- Благодарю тебя, милорд.
- Также дарую тебе опеку над графством Ширинг и всеми его доходами, пока не
решится вопрос с наследованием. Ступай, похорони отца и как можно скорее
возвращайся к нам.
Уильям откланялся, а король возобновил беседу с графом. Придворные окружили
Уильяма, дабы выразить ему свое сочувствие. В то время как он принимал их
соболезнования, до него вдруг дошло истинное значение слов короля. Стефан даровал
ему опеку над графством, пока не решится вопрос с наследованием. Какой вопрос?
Уильям был единственным сыном у своего отца. Какие еще тут могут быть вопросы?
Он оглядел окружавшие его лица и остановил взор на молодом священнике, бывшем
одним из наиболее осведомленных в королевской канцелярии. Уильям притянул его к
себе и прошептал:
- Джозеф, что, черт возьми, он имеет в виду, говоря о "вопросе с наследованием"?
- На это графство есть еще один претендент, - объяснил Джозеф.
- Еще один претендент? - изумленно повторил Уильям. У него не было никаких
братьев - ни родных, ни сводных, ни двоюродных... - Да кто он?
Джозеф указал пальцем на стоявшего к ним спиной человека из свиты того графа,
что разговаривал с королем. Судя по одежде, он был сквайром.
- Но он ведь даже не рыцарь! - не сдержавшись, громко воскликнул Уильям. -
А мой отец был графом Ширингом!
Услыхавший его сквайр обернулся.
- Мой отец тоже был графом Ширингом, - заявил он.
Сначала Уильям не узнал его. Это был красивый, широкоплечий молодой человек
лет восемнадцати, изысканно одетый, с великолепным мечом. В том, как он держался,
чувствовалась самоуверенность и даже надменность. Но самое поразительное - он
взглянул на Уильяма с такой неприкрытой ненавистью, что тот попятился.
Лицо сквайра казалось знакомым, и Уильям все никак не мог вспомнить, где он
его видел. Но затем он заметил, что на правом ухе юноши отсутствует мочка, и,
словно вспышка, перед его глазами предстал маленький белый кусочек человеческой
плоти, упавший на вздымающуюся грудь обезумевшей от страха девушки, а в ушах
зазвучал вопль плачущего от боли ребенка. Это был Ричард, сын заговорщика
Бартоломео, брат Алины. Мальчик, которого заставили смотреть, как два мужика
насилуют его сестру, превратился в грозного мужа с пылающими жаждой мести яркоголубыми
глазами. Уильяму вдруг стало страшно.
- Ты помнишь, не так ли? - медленно проговорил Ричард, но неторопливая
манера речи была не в силах скрыть бушевавшую в его душе ярость.
Уильям кивнул:
- Помню.
- И я помню, Уильям Хамлей, - сказал Ричард. - Все помню.
Уильям сидел на высоком стуле во главе стола, где прежде сидел его отец. Он
всегда знал, что придет день, когда он займет это место, и думал, что будет
чувствовать себя ужасно могущественным, но теперь ему стало немного страшно. Он
боялся, вдруг люди скажут, что он вовсе не такой, каким был отец, и не станут его
уважать.
По правую руку от Уильяма сидела мать. Он часто наблюдал за ней, когда был жив
отец, и видел, как она играла на отцовских страхах и слабостях, заставляя его делать
то, что считала нужным. Уильям твердо решил, что не позволит ей так же обходиться
и с ним.
По левую руку сидел Артур, мягкий, седовласый человек, который вел хозяйство в
замке еще при графе Бартоломео. Став графом, отец нанял Артура, потому что тот
отлично знал имение. К этому решению Уильям всегда относился с подозрением:
слуги частенько остаются верными своим бывшим хозяевам.
- Король Стефан, возможно, сделает Ричарда графом, - зло говорила мать. -
Это простого-то сквайра!
- Не пойму, как ему это удалось, - раздраженно сказал Уильям. - Я думал, у
них нет ни пенни. А он отлично одет, и меч у него такой великолепный. Где он,
интересно, взял деньги?
- Заделался торговцем шерстью, - прошипела мать. - Так что денежки у него
водятся. А вернее, у его сестры - я слышала, дела у них ведет Алина.
Алина. Вот кто, оказывается, за всем этим стоит! Уильям так и не смог
окончательно забыть ее, но, с тех пор как началась война и до самой встречи с
Ричардом, она не слишком занимала его мысли. Однако теперь она вновь неотступно
преследовала его - такая же румяная и красивая, аппетитная и желанная, как всегда.
И он ненавидел ее за это.
- Так, значит, Алина теперь богата? - с притворным безразличием сказал
Уильям.
- Да. Но ты-то целый год воевал за короля. Он не может отказать тебе в праве
наследования.
- Вероятно, Ричард тоже показал себя храбрым воином, - возразил Уильям. - Я
навел кое-какие справки. Что самое неприятное - его доблесть попала в поле зрения
короля.
Выражение лица матери из злого стало задумчивым.
- Тогда у него действительно есть шанс.
- Боюсь, что да.
- Ну что же, в таком случае мы должны обойти его.
- Как? - не подумав, спросил Уильям. Он решил не позволять матери
командовать собой и вот уступил.
- Тебе необходимо вернуться к королю с большим отрядом рыцарей, новым
оружием, отличными конями и целой толпой сквайров и воинов.
Уильям и рад был бы возразить, да понимал, что она права. В конце концов король
скорее всего отдаст графство тому, от кого сможет получить большую поддержку,
независимо от того, чьи права предпочтительнее.
- И это еще не все, - продолжала мать. - Ты должен постараться выглядеть и
вести себя как настоящий граф. Таким образом, король начнет думать о твоем
назначении как о свершившемся факте.
Уильям был явно заинтригован.
- А как должен выглядеть и вести себя граф? - спросил он.
- Чаще высказывай свое мнение. Имей точку зрения на все: как королю следует
вести войну, какую тактику избрать в той или иной битве, какова политическая
ситуация на севере и, что самое главное, каковы возможности и лояльность прочих
графов. С одним говори об одном, с другим - о другом. Скажи графу Хантингдону,
что граф Уоренн блестящий воин, а епископу Илийскому - что не доверяешь шерифу
Линкольна. И люди станут говорить королю: "Уильям из Ширинга - человек
Уоренна" или "Уильям из Ширинга и его окружение замышляют против шерифа
Линкольна". Если ты станешь казаться могущественным, королю будет легче добавить
тебе еще немного власти.
Эта уловка не слишком понравилась Уильяму.
- Думаю, размер моего войска будет играть большую роль, - сказал он и
повернулся к управляющему. - Сколько там у меня в казне, Артур?
- Ничего, милорд, - ответил Артур.
- Что за чертовщину ты несешь? - вскипел Уильям. - Там должно быть что-то.
Сколько?
У Артура был несколько надменный вид, словно он вовсе не испытывал страха
перед Уильямом.
- Господин, в казне нет ни пенни.
Уильям готов был придушить его.
- Это графство Ширинг! - вскричал он так громко, что сидевшие на дальнем
конце стола рыцари и служащие замка уставились на него. - Деньги должны быть.
- Конечно, господин, деньги поступают постоянно, - спокойно сказал Артур, -
но они тут же снова уходят, особенно в военное время.
Уильям сверлил глазами его бледное, гладко выбритое лицо. Слишком
самодовольный был этот Артур. А честен ли он? Трудно сказать. Если бы у Уильяма
были глаза, способные заглянуть в чужую душу!
Мать угадала его мысли.
- Артур честный, - заверила она, не обращая внимания на то, что этот человек
был рядом. - Он стар, ленив и себе на уме, но честен.
Уильям был удручен. Едва он успел занять место хозяина, как его могущество,
словно по волшебству, начало испаряться. Вот проклятие! Казалось, ему вечно
суждено оставаться мальчишкой среди мужчин, и не важно, сколько ему уже лет.
- Как же это случилось? - слабым голосом проговорил он.
- Перед смертью твой отец почти все время болел, - объяснила мать. - Я
видела, что он запустил дела, но поделать ничего не могла.
То, что его мать не всесильна, было для Уильяма откровением. Он обратился к
Артуру:
- Наши земельные угодья одни из лучших в королевстве. Как могли мы оказаться
без пенни?
- Некоторые поля пришли в негодность, а кое-кто из арендаторов просто не
может заплатить нам ренту.
- Но почему?
- Я все время слышу одно и то же объяснение: молодежь не хочет работать на
земле и уезжает в города.
- Тогда нужно запретить им это!
Артур пожал плечами:
- Крепостной, проживший в городе год, становится свободным человеком. Таков
закон.
- И как же ты поступил с должниками?
- А что с ними можно сделать? - вздохнул Артур. - Забрать у них орудия
труда, так они тем более не заплатят. Остается только набраться терпения и надеяться
на хороший урожай, который позволит им рассчитаться с нами.
Уильяма раздражало то спокойствие, с которым Артур относился к своей
неспособности решить эти проблемы, однако он заставил себя сдержаться.
- Ну ладно, если молодежь подалась в города, то как насчет доходов от наших
домов в Ширинге? Они должны приносить нам кое-какие деньги.
- Как это ни странно, но и с них мы ничего не имеем, - ответил Артур. -
Много домов в Ширинге стоят пустыми. Должно быть, молодые люди уезжают еще
куда-то.
- Или тебя просто обманывают, - начал закипать Уильям. - Кажется, ты
хочешь сказать, что и торговля Ширинга, и овчинная ярмарка не приносят доходов?
- Да...
- Тогда почему ты не повышаешь налоги?
- Уже повышали, господин, по приказу твоего покойного отца, но результатов
это не дало.
- Как же тог
...Закладка в соц.сетях
