Жанр: История
Столпы земли
.... Также
купили изрядное количество крепкого эля и бочку вина.
Собравшиеся расселись по обеим сторонам стола, во главе которого не было
никого: тем самым подчеркивалось, что все члены гильдии имели равные права.
Алина была одета в темно-красное платье, украшенное золотой брошью с рубинами,
поверх которого на ней была серая мантия с широкими - по последней моде -
рукавами. Приходский священник прочитал молитву: он, естественно, был в восторге
от всей этой затеи, ибо новая церковь наверняка поднимет его престиж и приумножит
доходы.
Альфред представил расчеты стоимости и сроки строительства новой церкви. Он
говорил так, будто всю эту работу проделал сам, но Алина знала, что большую ее
часть сделал за него Том. Сооружение церкви должно было продлиться два года и
обойтись в девяносто фунтов. Альфред предложил, чтобы каждый из сорока членов
гильдии вносил по шесть пенсов в неделю. По лицам собравшихся Алина видела, что
это было несколько больше, чем они рассчитывали. Однако все согласились, хотя
Алина была уверена, что среди них обязательно будут один-два должника.
Сама же она могла без труда выплачивать эту сумму. Оглядев сидевших за столом
людей, она подумала, что, должно быть, является самой богатой среди них. Женщин
здесь было немного: кроме нее только пивоварша, славившаяся своим крепким пивом,
портниха, нанимавшая двух швей и нескольких подмастерьев, да вдова сапожника,
которая продолжала дело своего умершего мужа. Из всех членов гильдии Алина была
самой молодой, если не считать Альфреда, который был на два года младше ее.
Алина скучала по Джеку. Она ведь еще так и не узнала, чем закончилась история о
юном сквайре. Сегодня был выходной, и ей очень хотелось вновь очутиться на своей
лесной полянке. Может, ей еще удастся вырваться туда. Попозже.
За столом шел разговор о гражданской войне. Жена Стефана королева Матильда
оказалась деятельнее, чем можно было ожидать: недавно она заняла Винчестер и взяла
в плен Роберта Глостера. Роберт был братом принцессы Мод и главнокомандующим
ее войсками. Некоторые утверждали, что Мод являлась лишь формальной
правительницей, а истинным лидером мятежников был все же Роберт. Для Мод его
пленение стало таким же ударом, каким было пленение Стефана для его
верноподданных, так что теперь все ломали головы, как дальше повернутся события в
войне.
Напитки на этом обеде были гораздо крепче, чем те, что подавал своим гостям
приор Филип, и очень скоро голоса за столом стали громкими и резкими. Не мог
сдержать разгулявшихся и приходский священник, должно быть, потому, что сам пил
не меньше других. Альфред, сидевший рядом с Алиной, казался погруженным в свои
мысли, но даже и у него физиономия раскраснелась. Алина же крепких напитков не
любила и выпила за обедом лишь чашку яблочного сидра.
Когда пирушка уже подходила к концу, кто-то предложил тост за Альфреда и
Алину. Альфред засиял от удовольствия. Затем все затянули песню, и Алина начала
соображать, как бы потихоньку выскользнуть отсюда.
- Неплохо мы с тобой поработали, - зашептал ей на ухо Альфред.
Алина улыбнулась:
- Посмотрим через год, многие ли из них будут продолжать платить по шесть
пенсов в неделю.
Но сейчас Альфреду не хотелось говорить о неприятных вещах.
- Мы славно поработали, - повторил он. - У нас с тобой хорошо получается. -
Он поднял свой стакан и выпил. - Как ты считаешь, хорошо у нас получается?
- Конечно хорошо, - из деликатности согласилась Алина.
- Мне понравилось, - продолжал он, - делать все это с тобой - я имею в виду
гильдию.
- Мне тоже понравилось, - вежливо сказала она.
- Правда? Я просто счастлив.
Она повнимательнее посмотрела на Альфреда. Чего ради он затеял весь этот
разговор? Язык у него не заплетался, и пьяным он не выглядел.
- Все было очень мило, - неопределенно проговорила Алина.
Он положил руку ей на плечо. Она ненавидела, когда до нее дотрагивались, но
научила себя терпеть и не отстраняться, ибо мужчин это очень обижало.
- Скажи мне, - он понизил голос, - какого ты хочешь иметь мужа?
"Надеюсь, он не собирается просить моей руки", - мрачно подумала она.
- Я вообще не хочу никакого мужа - у меня и с братом достаточно хлопот.
- Но нужна же тебе любовь, - не отставал Альфред.
Алина про себя застонала.
Она уже готова была ответить, но он поднял руку, жестом останавливая ее, - эту
мужскую привычку она находила особенно идиотской.
- Только не говори, что тебе не нужна любовь, - сказал Альфред. - Любовь
нужна всем.
Она уставилась на него неподвижными глазами. Алина знала, что она не такая, как
все: большинство женщин стремились выйти замуж, и если в ее возрасте они все еще
оставались одинокими, то уже не просто стремились, а отчаянно рвались. "Может
быть, со мной что-нибудь не так?" - думала она. Альфред молодой, крепкий,
преуспевающий: половина девушек Кингсбриджа с радостью пошли бы за него. А что,
если сказать "да"? Но сама мысль о том, что ей придется жить с Альфредом, каждый
вечер ужинать с ним, рожать ему детей, казалась ужасной. Лучше уж быть одной.
- Забудь об этом, Альфред, - качая головой, твердо сказала она. - Мне не
нужен муж - ни для любви, ни для чего другого.
Однако ее слова не охладили его пыл.
- Я люблю тебя, Алина, - не унимался он. - Работая с тобой, я был понастоящему
счастлив. Ты нужна мне. Будь моей женой.
Он все-таки сказал это! Жаль. Это значило, что ей придется уже прямо в глаза
заявить ему о своем отказе. Она давно пришла к выводу, что не стоит стараться
сделать это мягко, ибо мужчины обычно принимали вежливый отказ за
нерешительность и начинали домогаться еще сильнее.
- Нет, - решительно ответила Алина. - Я не люблю тебя, и не больно-то
приятно мне было с тобой работать, и я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы ты
был единственным мужчиной на земле.
Альфред чувствовал себя оскорбленным. По-видимому, он считал, что у него были
хорошие шансы. Но Алина знала, что ничем не дала ему повода надеяться. Она
обращалась с ним как с равным партнером, выслушивала его, прямо и откровенно
говорила свое мнение, выполняла взятые на себя обязательства и требовала, чтобы он
выполнял свои.
- Да как ты можешь так говорить? - прошипел он.
Она вздохнула Он был обижен, и ей было жаль его, однако скоро он начнет
возмущаться и вести себя так, будто она в чем-то несправедливо обвинила его, и
наконец, посчитав себя оскорбленным, станет откровенно агрессивным. Не все
отвергнутые ею женихи поступали именно так - лишь определенный тип мужчин, к
которому принадлежал и Альфред. Она собралась уходить.
- Я с уважением отношусь к твоему предложению и благодарю тебя за оказанную
мне честь, - сказала Алина. - Пожалуйста, уважай и ты мой отказ и не проси
больше.
- Как я понимаю, тебе не терпится поскорее увидеться с моим сопливым
сводным братцем, - мерзким тоном съязвил он.
Алина зарделась от смущения. Итак, люди стали обращать внимание на ее дружбу
с Джеком. И, судя по словам Альфреда, распускают про них грязные слухи. Что ж, она
действительно бежала на встречу с Джеком и не собиралась позволить Альфреду
помешать ей в этом. Она наклонилась и почти вплотную приблизила к нему свое
лицо. Он удивленно вытаращился на нее.
- Пошел... к... черту, - спокойно, с расстановкой проговорила она и,
повернувшись, вышла.
Раз в месяц в уцелевшей крипте собора приор Филип вершил суд. В старые
времена суды проходили раз в год, и даже тогда все дела редко занимали целый день.
Но, когда население вырастало втрое, численность преступлений обычно возрастала
десятикратно.
Изменилась и природа преступлений. Прежде большинство правонарушений было
связано с земельными участками, урожаями или имуществом: бесчестные крестьяне
порой пытались тайком передвинуть границу поля, с тем чтобы расширить свои
участки за счет соседей; работник мог украсть мешок зерна у вдовы, на которую
работал; бедная женщина с двумя детьми, бывало, доила чужую корову. Теперь же,
как отмечал про себя Филип, преступления в основном стали связаны с деньгами:
подмастерья воровали их у своих хозяев, зять присваивал себе сбережения тещи,
торговцы подсовывали фальшивые монеты, богатые хозяйки недоплачивали своим
бесхитростным слугам, которые считать-то едва умели. Пять лет назад в Кингсбридже
не было так много нарушений закона потому, что, наверное, тогда и денег-то столько
у людей не было.
Почти за все виды преступлений Филип налагал штрафы. Он также мог применить
порку, или заковать преступника в колодки, или посадить его в темницу, что
находилась под монашеской опочивальней, однако он редко прибегал к этим
наказаниям, оставляя их для более серьезных случаев. Он имел право вешать воров, и в
монастыре была крепкая деревянная виселица, но правом этим он так ни разу и не
воспользовался и лелеял тайную надежду, что и впредь этого не сделает. Самые
страшные преступления - убийство человека, убийство королевского оленя и грабеж
на большой дороге - разбирались королевским судом Ширинга, возглавляемым
шерифом, так вот шериф Юстас повесил уже более чем достаточно негодяев.
Сегодня, в первый день декабря, Филипу предстояло вынести приговоры по семи
случаям незаконного помола зерна. Он оставил их напоследок, чтобы разобраться со
всеми одновременно. Монастырь только что построил новую водяную мельницу
вдобавок к своей старой - одной-то в Кингсбридже стало уже мало. Но за помол надо
было платить, и горожане обязывались молоть свое зерно только в монастыре. Строго
говоря, такой закон давно существовал во всех поместьях графства: крестьянам не
разрешалось изготавливать муку у себя дома, а должны они были делать это на
господских мельницах, за что и платили своим лордам деньги. В недавние годы, пока
рос город, а старая мельница нередко ломалась, Филип смотрел на частые случаи
незаконного помола сквозь пальцы, но сейчас ему было необходимо навести здесь
порядок.
Имена нарушителей были написаны на доске, и Филип вызывал их одного за
другим, начиная с тех, кто побогаче.
- Ричард Лонгакр, брат Франциск говорит, что у тебя есть большой жернов. -
Франциск был монастырским мельником.
Вперед вышел зажиточный крестьянин:
- Да, милорд приор, но я его уже разломал.
- Заплатишь шестьдесят пенсов. Энид Брюстер, у тебя была ручная мельница в
пивоварне. Твоего сына Эрика видели, когда он пользовался ею, за что тоже будет
наказан.
- Твоя воля, господин, - сказала Энид, краснолицая женщина с могучими
плечами.
- А где сейчас эта мельница? - спросил ее Филип.
- Я выбросила ее в реку, господин.
Филип ей, конечно, не поверил, но поделать ничего не мог.
- Приговариваешься к уплате двадцати четырех пенсов за себя и двенадцати
пенсов за своего сына. Уолтер Таннер!
Филип продолжал вызывать по списку нарушителей, назначая им штрафы в
зависимости от тяжести совершенных ими проступков, пока не дошел до последнего.
- Вдова Года!
Вперед протиснулась худая старушка в черной выцветшей одежонке.
- Брат Франциск видел, как ты толкла камнем зерно.
- У меня не было ни пенни заплатить за помол, господин, - обиженно
пробормотала вдова Года.
- Тем не менее ты нашла пенни, чтобы купить зерно, - возразил Филип. - Ты
будешь наказана, как и все остальные.
- Хочешь уморить меня голодом? - дерзко сказала она.
Филип вздохнул. Уж лучше бы брат Франциск сделал вид, что не заметил, как она
нарушала закон.
- Когда последний раз в Кингсбридже кто-нибудь умер с голоду? - воскликнул
приор, обводя взглядом собравшихся горожан. - Есть такие, кто помнит, что в нашем
городе кто-то умер с голоду? - Он сделал паузу, словно ожидая ответа на свой
вопрос, и добавил: - Думаю, если и вспомнит кто, так то было до меня.
- Дик Шортхауз умер прошлой зимой, - пролепетала вдруг вдова Года.
Филип помнил этого человека, попрошайку, который ночевал в свинарниках да
конюшнях.
- Дик пьяный упал ночью на улице и замерз, - заявил Филип. - Он умер не с
голоду, а будь он потрезвее, чтобы дойти до монастыря, то и не замерз бы. Если ты
хочешь есть, не старайся обмануть меня, а приди и попроси милостыню. А коли ты
слишком горда для этого и тебе легче нарушить закон, то и наказание должна нести
наравне с остальными. Слышишь меня?
- Да, господин, - мрачно ответила старушка.
- Приговариваешься к штрафу в один фартинг. Суд окончен.
Филип встал и, поднявшись по ведущей из крипты лестнице, вышел.
Работа на стройке резко замедлилась, как это всегда бывало за месяц до
Рождества. Открытые торцы и верхние края незаконченной каменной кладки были
укрыты сеном и навозом из монастырской конюшни, дабы уберечь от мороза еще
свежий раствор. Так что зимой стены класть вообще не будут. Филип однажды
предложил Тому открывать кладку каждое утро, а вечером снова закрывать: днем-то
морозы бывают редко. Однако тот сказал, что построенные зимой стены скоро
развалятся. Филип с ним согласился, но считал, что дело здесь не в морозе, а в том,
что раствору требуется несколько месяцев, чтобы как следует осесть, и зимний
перерыв как раз и дает такую возможность. Это также объясняло поверье каменщиков,
что класть больше двадцати футов стены в год - плохая примета: в этом случае
нижние ряды, в которых раствор еще не затвердел, могли не выдержать огромного веса
верхних блоков и деформироваться.
Филип с удивлением увидел, что все каменщики собрались на площадке внутри
строящегося алтаря, и направился к ним посмотреть, в чем дело.
Они смастерили полукруглую деревянную арку и поставили ее вертикально,
подперев с двух сторон шестами. Филип знал, что подобная деревянная конструкция
является частью того, что строители называли опалубкой: она предназначалась для
поддержания каменных элементов строящейся арки. Однако сейчас ремесленники
собрали ее прямо на земле и без раствора, чтобы убедиться, что все фигурные блоки
идеально прилегают друг к другу. В то время как подмастерья и работники
укладывали камни на опалубку, мастера-каменщики критически изучали каждый шов.
Филип перехватил взгляд Тома и спросил:
- Что это?
- Арка верхней галереи.
Филип задумчиво посмотрел вверх. В этом году было закончено строительство
аркады, а в следующем году будет построена верхняя галерея. И тогда перед тем, как
начинать крыть крышу, останется лишь соорудить верхний ряд окон. Теперь же, когда
стены уже были укрыты на зиму, каменщики заготавливали блоки на следующий год.
Если данная арка окажется идеальной, то камни для всех остальных арок верхней
галереи будут обрабатываться по этому же шаблону.
Подмастерья, среди которых был и пасынок Тома, Джек, выкладывали арку с двух
сторон из каменных деталей, имевших форму клина. Хотя эта конструкция должна
была помещаться на большой высоте, ее украшала замысловатая резьба в виде
выступов, медальонов, свитков, образующих как бы три вставленные одна в другую
арки.
Филип проследил, как Джек водрузил на место замковый камень свода арки.
Конструкция была собрана. Четыре ремесленника, взяв кувалды, выбили
поддерживавшие деревянную опалубку клинья, и она весьма эффектно отвалилась.
Хотя между камнями арки раствора не было, она осталась стоять. Том Строитель
удовлетворенно крякнул.
Кто-то потянул Филипа за рукав. Он обернулся и увидел молодого монаха.
- К тебе посетитель, отче. Он ждет в твоем доме.
- Спасибо, сын мой, - сказал Филип и поспешил к гостю. Если монахи
проводили туда посетителя, значит, это был кто-то очень важный.
Посетителем оказался его брат Франциск. Филип тепло обнял его. Франциск
выглядел измученным.
- Тебе предложили поесть? - заботливо спросил Филип. - У тебя усталый вид.
- Мне дали хлеба и мяса, спасибо. Я всю осень метался между Бристолем, где
держали короля Стефана, и Рочестером, где был попавший в плен граф Роберт.
- Ты сказал "был".
Франциск кивнул.
- Я вел переговоры по поводу обмена Стефана на Роберта. И в День Всех Святых
этот обмен состоялся. Так что король Стефан теперь снова в Винчестере.
Филип удивился:
- Мне кажется, принцесса Мод заключила невыгодную сделку: обменяла короля
на графа.
- Без Роберта она совершенно беспомощна, - покачал головой Франциск. -
Никто ее не любит, и никто ей не верит. Она была близка к краху. Ей необходимо
было его вернуть. Королева Матильда - умная женщина, и она не обменяла бы его ни
на кого, кроме Стефана. На этом она настаивала и добилась-таки своего.
Филип подошел к окну и выглянул на улицу. Начался дождь, холодные косые
струи хлестали по высоким стенам собора и стекали с крытых соломой крыш сараев
ремесленников.
- И что все это значит? - проговорил он.
- Это значит, что Мод вновь стала всего лишь претенденткой на трон. В конце
концов, Стефан-то действительно был коронован, а Мод так и не была.
- Да, но именно она дала мне разрешение на открытие рынка.
- Верно. Здесь у тебя могут быть сложности.
- Так мое разрешение больше не имеет законной силы?
- Не совсем так. Оно было дано законным правителем, которого поддержала
Церковь. И то, что она не была коронована, значения не имеет. Однако Стефан может
отменить его.
- Благодаря рынку я имею возможность платить за камень, - озабоченно
произнес Филип. - Без него я не смогу продолжать строительство. Воистину это
плохая новость.
- Я сожалею.
- А как же мои сто фунтов?
Франциск пожал плечами.
- Стефан скажет, чтобы ты получил их с Мод.
Филипу стало не по себе.
- Такая куча денег! - сокрушался он. - Ведь это Божьи деньги, а я их потерял.
- Ты еще не потерял их, - сказал Франциск. - Возможно, Стефан и не отменит
это разрешение. Он никогда не проявлял особого интереса крынкам.
- Граф Уильям может надавить на него.
- Уильям-то изменил королю, помнишь? Он сделал ставку на Мод. Теперь уже он
не сможет больше оказывать влияние на Стефана.
- Надеюсь, ты прав, - с жаром проговорил Филип. - Очень надеюсь, что ты
прав.
Когда сидеть на полянке стало слишком холодно, Алина начала захаживать по
вечерам в дом Тома Строителя. Альфред, как правило, в это время сидел в пивной, а
Том, Эллен, Джек да Марта были дома. Теперь, когда Том так преуспевал, они
обзавелись удобными стульями, в очаге всегда жарко пылали дрова, и повсюду стояло
множество свечей. Обычно в такие вечера Эллен и Алина ткали материю. Том рисовал
планы и схемы, а Джек делал вид, что чинит пояс, или точит нож, или плетет корзину,
хотя на самом деле он почти неотрывно смотрел на освещенное свечами лицо Алины,
следя, как шевелятся ее губы, когда она говорила, или любуясь ее белой шеей, когда
она потягивала из стаканчика эль. В эту зиму они много смеялись. Джек очень любил
смешить Алину. Она всегда была такой сдержанной и уравновешенной, что ему
доставляло огромную радость видеть, как она расслаблялась. Джек постоянно что-то
выдумывал, чтобы позабавить ее: то он имитировал акцент каменщика-француза,
работавшего на строительстве собора, то изображал походку кривоносого кузнеца. А
однажды сочинил комическую историю о своей жизни среди кингсбриджских
монахов, приписав каждому из них вполне соответствующий грех: Ремигиусу -
гордыню, повару Бернарду - чревоугодие, смотрителю дома для приезжих -
пьянство, а надзирателю Пьеру - похоть. Марта просто каталась от смеха, и даже
молчаливый Том не мог сдержать улыбки.
В один из таких вечеров Алина вдруг сказала:
- Уж не знаю, удастся ли мне продать всю эту материю.
Все как-то растерялись.
- Тогда зачем мы ее ткем? - удивленно спросила Эллен.
- Я еще не потеряла надежду, - ответила Алина. - Просто у меня возникла
проблема.
- Я думал, монастырь охотно покупает ее, - оторвавшись от своего чертежа,
проговорил Том.
- Не в этом дело. Я никак не могу найти сукновалов, а несвалянную ткань никто
брать не хочет.
- Валяние - непосильная работа, - сказала Эллен. - Ничего удивительного,
что никто не хочет за это браться.
- А если нанять мужиков? - предложил Том.
- Только не в Кингсбридже. Здесь у всех мужчин есть работа. В больших городах
много валяльщиков, но все они работают на ткачей, и им запрещено принимать заказы
от конкурентов. Да и в любом случае доставка ткани в Винчестер и обратно обойдется
слишком дорого.
- И правда, проблема, - подтвердил Том и вернулся к своему чертежу.
- Жаль, буйволов нельзя заставить это делать, - заявил Джек, пораженный
пришедшей ему в голову мыслью.
Все рассмеялись.
- Такты и церкви строить научишь буйволов, - пошутил Том.
- Или мельницу, - не унимался Джек. - Всегда есть способ облегчить тяжелую
работу.
- Да она хочет свалять ткань, а не муку из нее сделать, - улыбнулся Том.
Но Джек его не слушал и продолжал:
- Мы же используем подъемные механизмы, чтобы доставлять камни на самый
верх строительных лесов.
- О, было бы здорово, если бы существовал механизм, способный валять ткань, -
сказала Алина.
Джек подумал, как, должно быть, ей было бы приятно, если бы он смог справиться
с этой проблемой, и твердо решил найти выход.
- Я слышал о водяных мельницах, - задумчиво проговорил Том, - которые
используют, чтобы сжимать и растягивать кузнечные мехи. Сам, правда, никогда этого
не видел.
- Ну вот! - воодушевился Джек. - Значит, можно что-то придумать!
- Мельничное колесо вращается, - поучительным тоном проговорил Том, - и
жернов вращается, так что одно вертит другое, а валяльная бита должна подниматься и
опускаться. Не можешь же ты заставить круглое колесо поднимать и опускать биту.
- Но ведь кузнечные меха поднимаются и опускаются.
- Что верно, то верно, однако я никогда не видел такой кузницы - только
слышал.
Джек представил себе устройство мельницы. Сила текущей воды вращает
мельничное колесо. От этого колеса внутрь мельницы идет вал, соединенный еще с
одним колесом. Внутреннее колесо расположено вертикально и имеет зубцы, которые
сцепляются с зубцами другого, лежащего горизонтально колеса. И это горизонтальное
колесо вращает жернов.
- Вертикальное колесо вращает горизонтальное... - пробормотал Джек.
- Да остановись ты, Джек! - засмеялась Марта. - Если бы мельницы могли
валять сукно, умные люди давно уже додумались бы до этого.
Но Джек не обратил на нее внимания.
- Валяльные биты можно закрепить на валу мельничного колеса, - продолжал
рассуждать он, - а в том месте, куда будут падать биты, поместить материю.
- Но биты шлепнут разок и заклинят колесо, - заявил Том. - Говорю же тебе:
колеса вращаются, а биты должны ходить вверх-вниз.
- Так надо что-то придумать, - упрямо твердил Джек.
- Нечего здесь придумывать, - отрезал Том тоном, которым он обычно
прекращал разговор.
- А я уверен, что есть, - настаивал на своем Джек, но Том притворился, что не
слышит его.
В следующее воскресенье Джек исчез.
Утром он, как обычно, сходил в церковь, днем пришел домой пообедать, а к ужину
не явился. Когда зашла разыскивающая Джека Эллен, Алина у себя на кухне готовила
наваристый суп из окорока с капустой и перцем.
- Последний раз я видела его во время утренней мессы, - сказала Алина.
- Он испарился после обеда, - растерянно объяснила Эллен. - Я решила, что вы
были вместе.
Алина несколько смутилась.
- Волнуешься? - спросила она.
Эллен пожала плечами:
- Мать всегда волнуется.
- А с Альфредом они не ссорились? - встревожилась Алина.
- Этот же вопрос я задавала Альфреду. Говорит "нет". - Эллен вздохнула. - Не
думаю, что с ним случилось что-то серьезное. Он так уже поступал и, уверена, будет
поступать. Я ведь никогда не заставляла его жить по расписанию.
Поздно вечером, перед самым сном, Алина забежала к Тому узнать, не появился
ли Джек. Его все еще не было. Она легла спать, терзаемая тревогой. Ричард уехал в
Винчестер, а Алина лежала в пустом доме, не в силах от волнения заснуть. Может,
Джек упал в реку и утонул? Или какая другая беда? Это было бы страшным горем для
Эллен, ведь Джек ее единственный сын. Когда Алина представила убивающуюся по
Джеку Эллен, у нее на глазах выступили слезы. "Что за ерунда, - подумала она. -
Плачу о чужом горе, которое к тому же не случилось". Алина заставила себя
успокоиться и попыталась направить мысли в другое русло. Обычно она могла
полночи думать о делах, но сегодня Джек никак не выходил у нее из головы. А если он
сломал ногу и лежит где-нибудь в лесу, не в силах пошевелиться?
В конце концов она провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Однако с первыми
лучами солнца Алина встала, набросила прямо на ночную рубашку свой тяжелый
плащ, сунула ноги в отделанные мехом сапожки и выбежала на поиски Джека.
В саду за пивной, где частенько засыпали пьяные мужики и только потому не
замерзали, что их согревало тепло, исходившее от навозной кучи, его не оказалось.
Она спустилась к мосту и прошла до излучины реки, где на берег выбрасывался всякий
речной мусор. Тут среди деревянного хлама, старых башмаков, ржавых выброшенных
ножей и гниющих костей копошилась утиная семейка. Слава Богу, Джека здесь не
было.
Алина поднялась на холм и вошла в монастырь. Строители уже начинали свой
рабочий день. Она нашла Тома в его сарае.
- Вернулся Джек? - с надеждой спросила Алина.
Том покачал головой:
- Пока нет.
Когда она собралась уходить, подбежал озабоченный старший плотник.
- Пропали все наши молотки, - сказал он Тому.
- Веселенькое дело, - удивился Том. - Я тоже искал молоток, да так и не
нашел.
Из-за двери показалась голова Альфреда.
- Где наши рейки? - пробасил он.
Том почесал затылок.
- Такое впечатление, что со стройки исчезли все молотки, - озадаченно
произнес он, но затем его голос изменился. - Держу пари, здесь не обошлось без
Джека.
"Конечно, - осенило Алину. - Молотки. Валяние. Мельница".
Не говоря ни слова, она вышла из сарая Тома и мимо кухни направилась к югозападному
углу монастыря, где отведенный от реки канал вращал колеса двух мельниц
- старой и только что построенной. Как она и подозревала, колесо старой мельницы
крутилось. Алина вошла внутрь.
То, что она увидела, смутило и испугало ее. Закрепленные на горизонтальном
шесте молотки подняли, словно выглядывающие из стойла кони, свои головки; затем
все вместе со страшным грохотом одновременно упали вниз. Алина даже вскрикнула
о
...Закладка в соц.сетях
