Жанр: Экономика
Начала политической экономии и налогового обложения
...ов повышаются, они всё-таки повышаются не в
одинаковой пропорции, так как после обложения товаров налогом их относительная
стоимость изменилась бы в сравнении с той, которая существовала до обложения. В
одной из предыдущих глав мы уже рассматривали влияние, которое оказывает на
цены товаров разделение капитала на основной и оборотный или, скорее, на
долговечный и преходящий. Мы показали, что два фабриканта могут затратить
капиталы одинакового размера и могут также получать одинаковую сумму прибыли,
но будут продавать свои товары за совершенно различные суммы денег, смотря по
тому, скоро или медленно потребляются и воспроизводятся затраченные ими
капиталы. Один из них мог продать свои товары за 4 тыс. ф. ст., а другой - за 10 тыс.
ф. ст., между тем как капитал каждого из них составлял 10 тыс. ф. ст. и каждый
получил 20% прибыли, или 2 тыс. ф. ст. Капитал одного из них мог состоять,
например, из 2 тыс. ф. ст. оборотного капитала, который должен быть
воспроизведён, и 8 тыс. ф. ст. основного - в машинах и зданиях; напротив, капитал
второго мог состоять из 8 тыс. ф. ст. оборотного капитала и всего 2 тыс. ф. ст.
основного - в зданиях и машинах. И вот, если каждый из них должен был бы платить
налог, составляющий 10% его дохода, или 200 ф. ст., то один из них для получения
обычной нормы прибыли должен был бы повысить цену своих продуктов с 10 тыс. до
10 200 ф. ст., а другой - с 4 тыс. до .4 200 ф. ст. До установления налога товары,
продаваемые одним из них, были дороже товаров другого в 2,5 раза, после
установления налога они будут дороже в 2,42 раза. Цена первых повысилась бы на 2%,
а цена вторых- на 5%. Следовательно, налог на доход, пока деньги сохраняют свою
прежнюю стоимость, изменил бы относительные цены и стоимость товаров. Это
[было бы] [В первом издании сказано категорически: "это верно". - Прим. ред.] верно
и в том случае, если бы налог взимался не с прибыли, а с самих товаров. При условии,
что последние будут обложены налогом пропорционально стоимости капитала,
употреблённого на их производство, цены их повысятся одинаково, какова бы ни была
их стоимость, и, следовательно, прежнее соотношение между ними нарушится.
Цена товара, возросшая с 10 тыс. до 11 тыс. ф. ст., не может оставаться в том же
отношении к цене другого товара, если последняя возросла с 2 тыс. до 3 тыс. ф. ст.
Если при данных условиях стоимость денег в силу какой-нибудь причины
увеличивается, то это окажет неодинаковое действие на цены различных товаров.
Та самая причина, которая понизит цену одного товара с 10 200 до 10 тыс., или
меньше чем на 2%, понизит цену другого с 4 200 до 4 тыс., или на 4 3/4 %. Если бы они
понизились в какой-либо другой пропорции, то прибыль была бы неодинакова. Чтобы
сделать её одинаковой, необходимо, чтобы при цене одного товара в 10 тыс. ф. ст.
цена другого составляла бы 4 тыс., а при цене первого товара в 10 200 ф. ст. цена
второго должна составлять 4 200 ф. ст.
Установив этот факт, мы легче поймём один очень важный принцип, который, как
мне кажется, до сих пор не был указан. Он состоит в следующем: в стране, в
которой не существует никаких налогов, изменение в стоимости денег, вызванное их
недостатком или избытком, повлияет в одинаковом отношении на цены всех
товаров, так что если стоимость одного товара, равная 1 тыс. ф. ст., повысится до
1 200 или понизится до 800, то стоимость другого товара, равная 10 тыс., тоже
повысится до 12 тыс. или упадёт до 8 тыс. Напротив, в стране, в которой цены
искусственно вздуты благодаря налогам, изобилие денег вследствие притока их из-за
границы или вывоз их, а значит и редкость их в силу спроса на них за границей,
повлияют на цены всех товаров не в одинаковом отношении; так что если цены
одних повысятся или понизятся на 5, 6 или 12%, то цены других поднимутся или
упадут на 3, 4 или 7 %. Если бы в стране не существовало налогов и стоимость денег
упала, то изобилие их на всех рынках произвело бы одинаковое действие на каждый
товар. Если бы цена мяса возросла на 20%, то повысились бы также на 20% и цены
хлеба, пива, обуви, труда и всех других товаров. Без этого общего повышения нельзя
было бы обеспечить для всех отраслей промышленности одинаковую норму прибыли.
Но дело должно происходить иначе, как только на один из этих товаров
устанавливается налог. Если бы в этом случае цены всех товаров повысились
пропорционально падению стоимости денег, то прибыль оказалась бы неодинаковой.
При обложении товаров налогом прибыль поднялась бы выше общего уровня, и
капитал начал бы отливать в другие отрасли промышленности, пока не
восстановилось бы равновесие прибыли, а это возможно было бы только после
изменения относительных цен.
Не даёт ли нам этот принцип ключ к объяснению различного воздействия, которое
оказало на цены товаров изменение в стоимости денег в тот период, когда
Английский банк прекратил свои платежи? Тем, кто утверждал, что в течение всего
этого периода деньги были обесценены вследствие слишком больших выпусков
бумажных денег, возражали, что в таком случае цены всех товаров должны были бы
повыситься в одной и той же пропорции; между тем оказалось, что цены некоторых
товаров изменились гораздо больше, чем цены других товаров. Отсюда сделан был
вывод, что рост цен вызван был каким-нибудь обстоятельством, повлиявшим на
изменение стоимости самих товаров, а не каким бы то ни было изменением в
стоимости денег. Но мы сейчас видели, что в стране, в которой товары обложены
налогами, цены их не будут изменяться в одинаковой пропорции вследствие
повышения или падения стоимости денег.
Если бы налог на прибыль был установлен во всех отраслях промышленности, за
исключением прибыли фермера, то повысилась бы денежная стоимость всех
товаров, за исключением сырых материалов. Фермер получал бы тот же доход в виде
хлеба, что и прежде, и продавал бы свой хлеб за ту же цену, но так как он должен
был бы платить добавочную цену за все товары, которые он потребляет, за
исключением хлеба, то для него это равнялось бы налогу на потребление. От этого
налога его не избавило бы даже изменение стоимости денег, ибо это изменение
может понизить цены всех обложенных товаров до их прежнего размера, но цена
того из них, который был освобождён от налога, упала бы ниже прежнего уровня.
Следовательно, хотя фермер покупал бы нужные ему товары по прежним ценам, он
будет иметь теперь меньше денег для их покупки.
Точно в таком же положении находился бы и землевладелец. Если бы цены всех
товаров повысились, а стоимость денег не изменилась, то он получал бы такую же
хлебную и денежную ренту, как и прежде. Но если бы цены товаров остались без
изменения, он перестал бы получать такую же денежную земельную ренту, хотя его
хлебная рента не изменилась бы. Итак, в обоих случаях он косвенным образом
участвовал бы в уплате взимаемых денег, хотя его доход не был бы обложен
непосредственно.
Предположим теперь, что прибыль фермера также подвергнется обложению. Он
будет тогда в таком же положении, как и все другие предприниматели. Цена его
сырых материалов повысится, и после уплаты налога он будет получать тот же
денежный доход, но зато он будет платить добавочную цену за все товары, которые
он потребляет, включая сырые материалы.
Однако его землевладелец был бы теперь в другом положении. Налог на прибыль
фермера принесёт ему выгоду, так как он получил бы вознаграждение за прибавку в
цене, которую он должен платить при покупке промышленных товаров, если цены
последних повышаются. Он получал бы тот же самый денежный доход, если бы
вследствие уменьшения стоимости денег товары продавались по прежним ценам.
Налог на прибыль фермера не представляет собою налога, пропорционального
валовому продукту земли; он пропорционален чистому продукту, который остаётся
после уплаты ренты, заработной платы и всех других расходов. Так как арендаторы
различных разрядов земли, N 1, 2 и 3, затрачивают совершенно одинаковые
капиталы, то и прибыль их будет тоже совершенно одинакова, независимо от
величины валового дохода, который у одного может быть больше, чем у другого.
Следовательно, и налог будет падать на них одинаково равномерно. Предположим,
что валовой продукт земли N 1 равняется 180 квартерам, N 2 - 170 квартерам и N 3 -
160 квартерам и что каждый из них обложен налогом в 10 квартеров. Разность
между валовыми продуктами N 1, 2 и 3 после уплаты налога будет та же, что и
прежде: если валовой продукт N 1 понизился до 170, N 2 - до 160 и N 3 - до 150
квартеров, то разность между N 3 и N 1 будет, как и прежде, составлять 20
квартеров, а разность между N 3 и N 2 - 10 квартеров. Если после введения налога
цены хлеба и всех других товаров останутся без изменения, то и денежная и хлебная
ренты сохранят свою прежнюю величину, но если вследствие налога цены хлеба и
всех других товаров повысятся, то денежная рента увеличится в той же пропорции.
Если бы цена хлеба равнялась 4 ф. ст. за квартер, то рента N 1 составляла бы 80 ф.
ст., а рента N 2 - 40 ф. ст., но если бы цена хлеба увеличилась на 5 %, или до 4 ф. ст. 4
шилл., рента также увеличилась бы на 5%, ибо 20 квартеров стоили бы тогда 84 ф.
ст., а 10 - 42 ф. ст. И в том и в другом случае такой налог не коснулся бы
землевладельца. Налог на прибыль с капитала не вызывает никаких изменений в
величине хлебной ренты, поэтому денежная рента изменяется в зависимости от
цены хлеба. Зато налог на сырые материалы, или десятина, всегда вызывает
изменения в величине хлебной ренты, но оставляет обычно без изменения денежную
ренту. В другой части настоящего труда я отметил, что если бы на все
обрабатываемые земли без различия их плодородия был наложен одинаковый
денежный земельный налог, то он оказался бы очень неравномерным, так как
особенную выгоду получили бы владельцы наиболее плодородных земель. Такой налог
повысил бы цену хлеба пропорционально бремени, которое несёт арендатор худшей
земли. Но так как эта прибавка в цене получалась бы за счёт большего количества
продукта, доставляемого более плодородными землями, то арендаторы последних
получали бы на всё время аренды добавочный барыш, а после истечения срока аренды
этот барыш был бы присвоен землевладельцами в форме повышения ренты. Такое же
действие оказал бы одинаковый налог на прибыль фермера. Он увеличил бы денежную
ренту землевладельца, если бы деньги сохранили свою прежнюю стоимость. Но так
как налог падает одинаково на прибыль фермера и на прибыль всех других
предпринимателей и, следовательно, одновременно с повышением цены хлеба
повысятся также цены всех других товаров, то землевладелец теряет от возросшей
денежной цены товаров и хлеба, на которые он тратит свою ренту, столько же,
сколько он выигрывает от повышения своей ренты. При увеличении стоимости денег
и одновременном введении налога на прибыль цены всех предметов вернулись бы к
своему старому уровню и рента приняла бы также прежние размеры. Землевладелец
получал бы ту же самую денежную ренту и покупал бы все товары, на которые он
прежде тратил её, по старым ценам. Таким образом, при всевозможных условиях он
был бы избавлен от налога [Для землевладельца было бы в высокой степени выгодно,
чтобы налог падал только на прибыль фермеров, а не на прибыль каких-нибудь других
капиталистов. В действительности это был бы налог на потребителей сырых
материалов, который частью шёл бы в пользу государства, частью в пользу
землевладельцев. [Это примечание сделано к третьему изданию.]].
[Это явление любопытно. Вы облагаете налогом фермера и, несмотря на это, не
обременяете его больше, чем если бы вы совсем освободили его прибыль от налога. И в
то же время землевладелец сильно заинтересован в том, чтобы прибыль его
арендатора была обложена, так как только при этом условии он сам в
действительности освобождается от всякого налога.] [Вставка во втором и
третьем изданиях. - Прим. ред.]
Если бы цены всех товаров повысились пропорционально налогу, то налог на прибыль
с капитала [В первом и втором изданиях Рикардо вместо термина "capital"
употребляет термин "stock". - Прим. ред.] коснулся бы также денежного
капиталиста, [хотя дивиденд последнего не был бы затронут налогом] [Вставка в
третьем издании. - Прим. ред.]; но если бы вследствие изменения стоимости денег
цены всех товаров вернулись к прежнему уровню, денежный капиталист не принимал
бы никакого участия в уплате налога. Он покупал бы все товары по прежним ценам и
получал бы в то же время свой прежний денежный дивиденд.
Если мы допускаем, что вследствие обложения прибыли только одного
промышленника должна повыситься цена его товаров, для того чтобы он был в
равных условиях с другими промышленниками, если мы, далее, допускаем, что при
обложении прибыли двух промышленников должны повыситься цены товаров того и
другого, то я не понимаю, как можно отрицать, что при обложении налогом
прибыли всех промышленников повысятся цены всех товаров, - конечно, при условии,
что рудники, снабжающие нас деньгами, [находятся в нашей стране и не обложены
налогами] [В первом издании: "находятся в стране, где они обложены налогами". -
Прим. ред.]. Но так как деньги или денежный материал являются товаром,
привозимым из-за границы, то цены всех товаров не могут повыситься. Такое
повышение возможно было бы только при добавочном количестве денег [После
вторичного рассмотрения этого вопроса я сомневаюсь, действительно ли требуется
большее количество денег для обращения того же количества товаров, если цены их
повысились вследствие введения налога, а не вследствие увеличения трудности их
производства. Предположим, что в данной местности и в данное время продаются
100 тыс. квартеров хлеба по 4 ф. ст. за квартер. Если вследствие прямого налога в 8
шилл. на квартер цена квартера поднимается до 4 ф. ст. 8 шилл., то мне кажется,
что для обращения этого хлеба по возросшим ценам вполне достаточно будет
прежнего количества денег. Если я прежде покупал 11 квартеров по 4 ф. ст. и
вследствие налога должен сократить своё потребление до 10 квартеров, то я не
нуждаюсь в большем количестве денег, ибо я в обоих случаях буду платить за хлеб 44
ф. ст. В действительности население будет потреблять меньше на одну
одиннадцатую часть, и это количество пошло бы в пользу правительства. Деньги,
необходимые для покупки хлеба, получены были бы из сбора в 8 шилл. на квартер,
который взимался бы с фермеров в виде налога, но одновременно с этим вся сумма
налога возвращалась бы к ним в уплату за их хлеб. Вот почему этот налог в
действительности представляет собой натуральный налог и не вызывает
необходимости в большей затрате денег, а если и вызывает, то столь
незначительную, что мы можем ею пренебречь. [Это примечание сделано к
третьему изданию.]], а последние, как это показано было в пятой главе, не могут
быть получены в обмен за дорогие товары. Впрочем, если бы даже такое повышение
произошло, оно не могло бы быть постоянным, так как оно оказало бы огромное
влияние на внешнюю торговлю. Дорогие товары не могли бы вывозиться в обмен на
ввозимые товары, и в течение известного времени мы вынуждены были бы
продолжать свои покупки, хотя мы прекратили бы продажу своих товаров. Мы
вывозили бы, таким образом, деньги или слитки до тех пор, пока относительные
цены товаров не стали бы приблизительно такими же, как и прежде. Я считаю
совершенно несомненным, что хорошо урегулированный налог на прибыль в конце
концов привёл бы к восстановлению тех же самых денежных цен, какие
существовали на отечественные и иностранные товары до введения налога.
Так как налоги на сырые материалы, десятина, налог на заработную плату и на
предметы насущной необходимости для рабочего влекут за собой повышение
заработной платы и, следовательно, понижают прибыль, то все они, хотя и не в
одинаковой степени, приведут к тем же последствиям.
Изобретение машин, существенно улучшающих отечественную промышленность,
имеет всегда тенденцию повышать относительную стоимость денег, а
следовательно, и поощрять их ввоз. Напротив, всякий налог, всякие препятствия,
которые ставятся фабриканту или земледельцу, имеют тенденцию понижать
относительную стоимость денег, а следовательно, и поощрять их вывоз.
Давид Рикардо. "Начала политической экономии и налогового обложения " " Глава
XVI. Налоги на заработную плату
Налоги на заработную плату приводят к её повышению и уменьшают, таким
образом, норму прибыли с капитала. Мы видели уже, что налог на предметы
насущной необходимости повышает их цены, благодаря чему повышается
заработная плата. Единственное различие между налогом на предметы насущной
необходимости и налогом на заработную плату состоит в том, что первый
неизбежно сопровождается ростом цен на эти предметы, а второй - нет. Поэтому
налог на заработную плату совершенно не затрагивает ни денежных капиталистов,
ни землевладельцев, ни какой-нибудь другой класс, кроме предпринимателей,
нанимающих рабочую силу. Налог на заработную плату является целиком налогом на
прибыль, налог на предметы насущной необходимости - отчасти налогом на
прибыль, отчасти налогом на богатых потребителей. Вот почему последствия, к
которым в конце концов приводят эти налоги, вполне тождественны с
результатами и прямого налога на прибыль.
"...Заработная плата низших разрядов рабочих, - говорит Адам Смит, - повсюду
неизбежно определяется двумя различными условиями: спросом на труд и обычной
или средней ценой предметов питания. Спрос на труд в зависимости от того,
возрастает ли он, остаётся ли неизменным или уменьшается, т. е. требует ли он
возрастающего, неизменного или уменьшающегося населения, определяет уровень
существования рабочего и устанавливает, в какой мере оно должно быть изобильное,
умеренное или скудное. Обычная или средняя цена предметов продовольствия
определяет количество денег, какое должен получать рабочий, чтобы иметь
возможность из года в год приобретать эти обильные, умеренные или скудные
средства существования. Поэтому при неизменном размере спроса на труд и цены
предметов продовольствия прямой налог на заработную плату может иметь своим
следствием только повышение заработной платы на сумму, несколько
превышающую самый налог" [дёшевы и находятся в изобилии, его доля будет больше;
там, где они скудны и дороги, доля рабочего будет меньше. Его заработная плата
будет ему всегда доставлять его справедливую долю, да она и не может дать ему
больше. Правда, д-р Смит и многие другие экономисты придерживались мнения, что
денежная цена труда регулируется денежной ценой пищевых продуктов и что при
повышении цены последних пропорционально повышается и заработная плата. Но
ясно, что цена труда не стоит ни в какой необходимой связи с ценою съестных
припасов, так как она целиком зависит от соотношения между предложением труда
и спросом на него. Кроме того, следует заметить, что высокая цена пищевых
продуктов является верным признаком их недостаточного предложения и при
естественном ходе вещей она поднимается, чтобы задерживать рост потребления.
При уменьшении количества предлагаемых пищевых продуктов и распределении их
между тем же числом потребителей каждому достанется, очевидно, меньшая доля,
и рабочий должен будет взять на себя часть общей потери. Цены повышаются,
чтобы распределить это бремя равномерно и помешать рабочему потреблять
средства существования так же свободно, как и прежде. Но вслед за повышением цен
должна, оказывается, возрастать и заработная плата, чтобы дать рабочему
возможность потреблять то же количество пищевых продуктов, предложение
которых уменьшилось. Получается, таким образом, что природа сама себе
противоречит: сначала она повышает цену съестных припасов, чтобы уменьшить
потребление, а затем повышает заработную плату, чтобы дать рабочему то же
самое количество, что и прежде".
Мне кажется, что в приведённой аргументации г-на Бьюкенена истина сильно
переплетается с заблуждением. Так как высокая цена пищевых продуктов
вызывается иногда недостаточным предложением, то г-н Бьюкенен считает
высокую цену несомненным признаком недостаточного предложения. Результат,
который мог быть обусловлен многими причинами, он приписывает действию
исключительно одной причины. Не подлежит никакому сомнению, что в случае
недостаточного предложения между прежним числом потребителей будет
разделено меньшее количество пищевых продуктов и каждому достанется меньшая
доля. Чтобы распределить равномерно лишения и помешать рабочему потреблять
средства существования так же свободно, как и прежде, цена повышаются.
Поэтому следует согласиться с г-ном Быокененом, что всякое повышение цены
пищевых продуктов, вызванное недостаточным предложением, не должно
непременно повысить денежную заработную плату: ведь потребление должно
сократиться, а это достигается только путем уменьшения покупательной силы
потребителей. Но одно то обстоятельство, что цена пищевых продуктов
повышается вследствие недостаточного предложения, не даёт ещё нам права
заключить, как это, повидимому, делает Бьюкенен, что при высоких ценах
невозможно вполне достаточное предложение - при высоких ценах не только в
сравнении с деньгами, но и со всеми другими предметами.
Естественная цена товаров, которая всегда в конце концов определяет их рыночную
цену, зависит от лёгкости производства, но произведённое количество
непропорционально этой лёгкости. Хотя земли, которые обрабатываются теперь,
по своим качествам значительно уступают тем, которые обрабатывались триста
лет назад, и трудность производства, следовательно, возросла, может ли ктонибудь
сомневаться, что количество, производимое теперь, несравненно больше, чем
количество, производившееся тогда? Высокая цена не только совместима с
возрастающим предложением, но почти всегда сопровождает последнее. И если
вследствие налогов или трудности производства поднимается цена пищевых
продуктов без уменьшения их количества, то повысится и денежная заработная
плата. Ибо, как вполне справедливо заметил г-н Бьюкенен, "заработную плату
составляют не деньги, а то, что можно купить за деньги, т. е. пищевые продукты и
другие предметы жизненной необходимости, и часть, достающаяся рабочему из
общего имущества, будет всегда пропорциональна предложению" [Buchanan, v. IV. -
Прим. ред.].
По отношению ко второму пункту - повлечёт ли за собою налог на заработную плату
повышение цены труда - г-н Бьюкенен говорит: "Если рабочий получил уже
справедливое вознаграждение за свой труд, то может ли он требовать от своего
предпринимателя вознаграждение за то, что ему после придётся заплатить в
качестве налога? Нет такого закона или принципа в человеческом обществе,
которые могли бы оправдывать такое заключение. После того как рабочий получил
свою заработную плату, последняя находится в его полном распоряжении, и он
должен в меру своей способности сам нести всё бремя, которое будет возложено на
него потом какими-нибудь поборами. Ясно, что у него нет никаких средств
принудить тех, кто уже заплатил ему справедливую цену за его труд, вознаградить
его за эту потерю" [Buchanan, v. III, p. 338. - Прим. ред.]. Но сам г-н Бьюкенен
цитирует с большим одобрением следующее удачное место из сочинения г-на
Мальтуса о народонаселении, - место, которое, по моему мнению, даёт вполне
удовлетворительный ответ на возражение самого г-на Бьюкенена. "Цена труда, -
если она может свободно достигать своего естественного уровня, - представляет
собой наиболее важный политический барометр, выражающий отношение между
предложением съестных припасов и спросом на них, между количеством, которое
должно быть потреблено, и числом потребителей. Взятая в среднем, независимо от
случайных обстоятельств, цена труда выражает, кроме того, вполне ясно
потребности общества по отношению к народонаселению. Это значит: каково бы
ни было среднее число детей от каждого брака, необходимое для сохранения
населения в его теперешнем размере, цена труда будет или вполне достаточна для
сохранения этого числа, или выше, или ниже, смотря по тому, в каком состоянии
находятся фонды для содержания рабочих: в неизменном, прогрессирующем или
регрессирующем. Однако, вместо того чтобы рассматривать цену труда с этой
точки зрения, мы смотрим на неё, как на нечто такое, что мы можем повышать
или уменьшать по своему произволу и что определяется главным образом
королевскими мировыми судьями. Когда повышение цены пищевых продуктов уже
показывает, что спрос на них слишком велик в сравнении с их предложением, мы - с
целью поставить рабочего в прежнее положение- повышаем цену труда, т. е.
увеличиваем спрос, и после этого удивляемся, что цена пищевых продуктов
продолжает расти. Мы при этом поступаем именно так, как если бы при падении
ртутного столбика барометра до точки "буря" мы искусственным давлением
подняли бы ртуть до "прекрасной погоды" и были бы поражены, видя, что дождь
продолжается" [Malthus, Essay on population, v. II, p. 165-166. - Прим. ред.].
"Цена труда выражает вполне ясно потребности общества по отношению к
народонаселению"; она будет как раз достаточна для поддержания того населения,
которого в данное время требует состояние фонда для содержания рабочих. Если
заработная плата рабочего до того времени была только достаточна для
поддержания требуемого населения, то после введения налога она перестала бы быть
достаточной, потому что рабочий не имел бы тех же средств на содержание своей
семьи. Следовательно, цена труда будет повышаться, потому что спрос на него
будет продолжаться, а предложение его не прекратится только вследствие
повышения цены.
То обстоятельство, что цена шляп или солода повышается вследствие обложения,
представляет самое обыкновенное явление. Цена их повышается потому, что
требуемое количество не имелось бы в наличии, если бы цены их не повысились. То
же самое происходит с трудом: если на заработную плату устанавливается налог,
цена труда возрастает, потому что в противном случае нельзя было бы
поддерживать требуемое население. И разве сам г-н Бьюкенен не призна
...Поділитися у соцмережах
