Жанр: Экономика
Начала политической экономии и налогового обложения
...тва. Естественная цена товаров поднимется, и, хотя бы даже
потребитель и был в состоянии купить столько же товаров по их денежной
стоимости, он получит меньшее количество их. Ясно также, что, если бы даже при
этом имело место повышение прибыли, цены ничуть не изменились бы, так как цены
не регулируются ни заработной платой, ни прибылью.
И разве Адам Смит, Исследование о природе и причинах богатства народов, т. I, стр.
277. - Прим. ред.]. Эти количества не изменятся от того, будет ли прибыль или
заработная плата высока или низка. Каким же образом могут подняться цены
вследствие повышения прибыли?
Давид Рикардо. "Начала политической экономии и налогового обложения " " Глава
XXVI. О валовом и чистом доходе
Ред.), которая вложена в земледелие, тем больше будет количество
производительного труда, который приводится им в движение внутри страны, равно
как и стоимость, которую приложение его добавляет к годовому продукту земли и
труда общества. После земледелия наибольшее количество труда приводит в
движение и добавляет наибольшую стоимость к годовому продукту капитал,
вложенный в мануфактуру. Тот же капитал, который уложен в вывозную торговлю,
даёт наименьшие результаты".
[Сэй разделяет мнение
Наименее выгодной для нации затратой капитала является торговля, занимающаяся
переправкой продукта одной чужой страны в другую" (Say, v. II, р. 120)].
Допустим на время, что всё это верно. В чём же состоят выгоды, вытекающие для
страны от использования большего количества производительного труда, если
чистая рента и прибыль, вместе взятые, остаются неизменными независимо от
того, занимает ли страна прежнее количество рабочих или меньшее? Весь продукт
земли и труда каждой страны долится на три части; из них одна идёт на
заработную плату, другая - на прибыль, третья - на ренту. Только из двух последних
частей можно производить какие-нибудь вычеты на налоги или на сбережения;
первая же, если размеры её умеренны, всегда составляет необходимые издержки
производства [Это, быть может, слишком решительное выражение, так как под
видом заработной платы рабочий обычно получает больше, чем составляют
абсолютно необходимые издержки производства. В этом случае рабочий получает
часть чистого продукта страны. Он может сберечь её или же израсходовать. Она
может также дать рабочему возможность способствовать защите страны. [Это
примечание сделано к третьему изданию.]]. Для человека, имеющего капитал в 20
тыс. ф. ст., приносящий ему ежегодно 2 тыс. ф. ст. прибыли, совершенно
безразлично, доставляет ли его капитал занятия 100 или 1 тыс. человек, продаётся
ли произведённый товар за 10 тыс. или за 20 тыс. ф. ст., если только прибыль,
получаемая им, ни в каком случае не падает ниже 2 тыс. ф. ст. Не таков ли также и
реальный интерес целой нации? Если только её чистый действительный доход, её
рента и прибыль не изменяются, то не имеет никакого значения, состоит ли эта
нация из 10 или 12 млн. людей. Её способность содержать армию и флот и всякого
рода непроизводительный труд должна всегда быть пропорциональна её чистому
доходу, а не валовому. Если 5 млн. человек могут производить столько предметов
пищи и одежды, сколько необходимо для 10 млн., то пища и одежда для 5 млн.
составляют чистый доход. Получит ли страна какую-либо выгоду, если для
производства того же самого чистого дохода потребуется 7 млн. человек или,
другими словами, если 7 млн. человек будут заняты производством одежды и пищи,
достаточных для 12 млн. человек? Пища и одежда для 5 млн. продолжали бы
оставаться чистым доходом. Использование более значительного числа людей не
дало бы нам возможности увеличить число людей в армии и флоте ни на одного
человека или внести хотя бы одну лишнюю гинею в виде налога.
И если Адам Смит отдаёт предпочтение такому употреблению капитала только
потому, что оно увеличивает могущество страны [Г-н Адам Смит. [Это примечание
сделано только к третьему изданию.]]. Так, он говорит:
"Богатство каждой страны, а также могущество её, поскольку это последнее
зависит от богатства, всегда должно находиться в соответствии со стоимостью
её годового продукта, образующего фонд, за счёт которого в конечном счёте
оплачиваются все налоги" [Сэй забыл только сказать нам, что это за занятия,
которые являются наиболее прибыльными для отдельного лица и не являются
прибыльными для государства. Если страны, имеющие очень мало капиталов, но
очень много плодородной земли, не торопятся принять участие во внешней торговле,
то причина этого заключается в том, что это менее прибыльно для отдельных лиц,
а, следовательно, также и для государства].
Я вполне допускаю, что в земледелии определённый капитал, вкладываемый в силу
природы ренты в какую угодно землю, но только не в ту, которая позже всех
поступила в обработку, приводит в движение большее количество труда, чем такой
же капитал, вложенный в обрабатывающую промышленность и торговлю; я, однако,
не могу допустить, что есть какое-нибудь различие между количеством труда,
применяемого капиталом, вложенным во внутреннюю торговлю, и таким же
капиталом, вложенным во внешнюю торговлю.
"Капитал, посылающий шотландские промышленные изделия в Лондон, - говорит
Адам Смит, - и привозящий обратно в Эдинбург английский хлеб и английские
изделия, при каждой такой операции возмещает два британских капитала, причём
оба они вложены в сельское хозяйство или мануфактуры Великобритании.
Капитал, употребляемый на покупку иностранных товаров для внутреннего
потребления, когда эта покупка производится в обмен на продукты отечественной
промышленности, при каждой такой операции тоже возмещает два различных
капитала, но только один из них затрачивается на поддержку отечественной
промышленности. Капитал, отправляющий британские товары в Португалию и
ввозящий обратно в Великобританию португальские товары, при каждой такой
операции замещает только один британский капитал, другой замещаемый им
капитал - португальский. Поэтому, если бы даже обороты внешней торговли
предметами потребления были столь же быстры, как и обороты внутренней
торговли, капитал, употреблённый в ней, оказывал бы вдвое меньшее поощрение
промышленности или производительному труду данной страны" [Адама Смита,
употребляются два капитала, из которых один английский, а другой португальский,
то всё-таки капитал, затраченный на внешнюю торговлю, в два раза больше, чем
капитал, затраченный на внутреннюю. Предположим, что Шотландия
употребляет капитал в 1 тыс. ф. ст. на производство полотна, которое она
обменивает на продукт одинакового капитала, затраченного на производство
шёлковых изделий в Англии. Таким образом, обе страны затрачивают 2 тыс. ф. ст.
капитала и занимают соответственное количество труда. Предположим теперь,
что Англия узнает, что за шёлковые изделия, которые она прежде вывозила в
Шотландию, она может получить гораздо больше полотна из Германии, а
Шотландия узнает, что в обмен на своё полотно она из Франции может получить
гораздо больше шёлковых изделий, чем из Англии. Разве в этом случае Англия и
Шотландия не прекратили бы немедленно торговлю друг с другом и разве внутренняя
торговля предметами потребления не превратилась бы немедленно во внешнюю?
Разве, несмотря на то, что в этой торговле будут теперь принимать участие два
новых капитала: один - германский, а другой - французский, - та же сумма
шотландского и английского капитала не будет затрачиваться и в дальнейшем? И не
будет ли она приводить в движение такое же количество промышленного труда, как
если бы она была затрачена на внутреннюю торговлю?
Давид Рикардо. "Начала политической экономии и налогового обложения " " Глава
XXVII. О денежном обращении в банках
Так много [В первом издании глава начиналась следующими словами: "Я не имею
намерения утомлять читателя длинным рассуждением по вопросу о деньгах. Так
много". - Прим. ред.] писали уже о денежном обращении, что из всех лиц,
занимающихся вопросами этого рода, разве одни только предубеждённые игнорируют
его истинные принципы. Я поэтому ограничусь только кратким очерком некоторых
законов, регулирующих количество обращающихся денег и их стоимость.
Стоимость золота и серебра, точно так же как и стоимость всех других товаров,
пропорциональна количеству труда, необходимого для их производства и доставки на
рынок. Золото почти в 15 раз дороже серебра не потому, что на него существует
больший спрос, не потому, что предложение серебра в 15 paз больше, чем
предложение золота, а исключительно потому, что для получения определённого
количества золота необходимо в 15 раз больше труда, чем для получения
соответствующего количества серебра.
Количество денег, которое может быть употреблено в стране. зависит от их
стоимости: если бы для обращения товаров употреблялось только одно золото, то
количество его, которое потребовалось бы для этой цели, было бы в 15 раз меньше
того количества серебра, которое было бы необходимо при использовании серебра для
той же цели.
Обращение никогда не может быть настолько обильным, чтобы выйти из берегов,
ибо, уменьшая стоимость средств обращения, вы в том же отношении
увеличиваете их количество, а увеличивая их стоимость, уменьшаете их количество.
[В первом издании имелось следующее примечание:
"Употребление золота и серебра устанавливает, таким образом, в каждой
местности известную необходимость в этих товарах, и если страна обладает
количеством, нужным для удовлетворения этой потребности, то всё, что ввозится
свыше того, представляет, не встречая спроса, бесплатную стоимость, не
приносящую пользы их собственникам" (Say, v. I, p. 187).
На стр. 196 г-н Сэй говорит: "Предположим, что страна требует для нужд
внутреннего сообщения 1 тыс. повозок, а на деле имеет 1 500. Тогда все повозки
свыше 1 тыс. будут бесполезны". Отсюда он делает вывод, что если эта страна
владеет большим количеством денег, чем это необходимо, то излишек не будет
использован.].
Пока государство чеканит монету, не взимая никакой пошлины за чеканку,
металлические деньги будут иметь такую же стоимость, как и любой кусок того же
металла одинакового веса и пробы. Но если государство взимает известную пошлину
за чеканку монеты, то стоимость вычеканенной монеты будет превосходить
стоимость куска металла, не подвергшегося чеканке, на всю сумму взысканной
пошлины, ибо на производство монеты требуется большее количество труда, или,
что то же самое, она приобретается в обмен на стоимость продукта большего
количества труда.
Пока одно лишь государство занимается чеканкой монеты, трудно поставить какиелибо
пределы повышению пошлины за чеканку, ибо путём ограничения количества
монет пошлина может быть поднята до какой угодно высоты.
Именно на этом принципе основывается обращение бумажных денег: все расходы,
сопряжённые с ним, могут быть рассматриваемы как пошлина за чеканку. Хотя
бумажные деньги не имеют никакой внутренней стоимости, всё же при ограничении
их количества меновая стоимость их так же велика, как и стоимость монет того
же наименования или металла, содержащегося в этих монетах. В силу того же
самого принципа, а именно благодаря ограничению количества, стёртая монета
могла бы обращаться по стоимости, которую она имела бы, если бы обладала
законным весом и пробой, а не по стоимости количества металла, который она
действительно содержит. Вот почему, как это показывает история британского
монетного дела, средства обращения никогда не обесценивались прямо
пропорционально уменьшению их веса. Причина этого лежит в том, что количество
их никогда не увеличивалось прямо пропорционально уменьшению их внутренней
стоимости [Всё, что сказано о золотой монете, относится в равной степени к
серебряной, но нет никакой необходимости говорить в каждом отдельном случае об
обеих.].
[Полное понимание всех следствий, вытекающих из принципа ограничения
количества денег, - вот что имеет наиболее важное значение в деле выпуска
бумажных денег. Вряд ли кто-нибудь поверит лет через пятьдесят, что директора
банков и министры серьёзно утверждали как в парламенте, так и в парламентских
комиссиях, будто выпуски банкнот Английского банка, - размеры которых не
ограничивались каким-либо правом держателя требовать в обмен на них золото в
монете или слитках, - не оказывали и не могли оказывать никакого влияния на цены
товаров, слитков или вексельные курсы.] [Вставка во втором и третьем изданиях. -
Прим ред.]
После учреждения банков государство не имеет больше исключительной привилегии
чеканки денег или выпуска их. Количество денег в обращении может возрастать как
вследствие выпуска монеты, так и вследствие выпуска бумажных денег. Поэтому
если бы государство выпустило в обращение неполновесную монету, сократив в то
же время её количество, то оно не могло бы поддерживать стоимость этих денег,
потому что банки имели бы такую же возможность увеличить общее количество
находящихся в обращении денег.
Согласно этим принципам нет, очевидно, никакой необходимости, чтобы бумажные
деньги для обеспечения их стоимости подлежали размену на монету. Необходимо
только, чтобы количество их регулировалось в соответствии со стоимостью
металла, служащего денежным стандартом. Если бы таковым было золото данного
веса и пробы, можно было бы увеличивать количество бумажных денег при каждом
падении стоимости золота, или, что то же самое по своим последствиям, при
всяком повышении цены товаров.
"Благодаря выпуску слишком большого количества бумажных денег, - говорит д-р
Смит, - избыток которых постоянно возвращался к нему для обмена на золото и
серебро, Английский банк в течение многих лет подряд вынужден был чеканить
золотую монету на сумму от 800 тысяч до одного миллиона фунтов в год, или, в
среднем, около 850 тысяч. Для чеканки такого большого количества монеты банк
(ввиду большой испорченности и стертости золотой монеты в период,
охватывающий несколько последних лет) часто бывал вынужден покупать золотые
слитки по высокой цене в 4 фунта за унцию, которые он затем выпускал в виде
монеты по 3 ф. ст. 17 шилл. 10,5 пенс. за унцию, теряя, таким образом, от двух с
половиной до трёх процентов при чеканке монеты на столь крупную сумму. Поэтому,
хотя банк не уплачивал пошлины, хотя, собственно, чеканка производилась за счёт
правительства, эта щедрость последнего не избавила банк от издержек" [
Г-н Бьюкенен, очевидно, думает, что стоимость всех обращающихся денег
необходимо понизится до уровня стоимости стёртой и неполновесной монеты, а
между тем путём одного только уменьшения количества обращающихся денег
можно поднять стоимость остающихся в обращении денег до уровня стоимости
лучших монет.
Д-р [Этот и дальнейшие абзацы до заключительной скобки взяты из памфлета
"Предложение в пользу экономного и устойчивого денежного обращения", изданного
автором в 1816 г. [См. т. II настоящего издания, стр. 193-197. Эта вставка имеется
только во втором и третьем изданиях.]] от всяких других изменений в стоимости
денег, кроме тех, которым подвергается стандартный денежный материал, и в то
же время удовлетворять впредь нужды обращения с помощью наименее дорогого
средства его - значит довести наше денежное обращение до последней степени
совершенства. Мы пользовались бы всеми выгодами такого совершенного денежного
обращения, если бы на Английский банк была возложена обязанность выдавать в
обмен на банкноты не гинеи, а слитки золота или серебра установленной Монетным
двором пробы и цены. Благодаря этому падение курса банкнот ниже стоимости
слитков сопровождалось бы немедленным ограничением их количества. Чтобы
предупредить повышение цены банкнот выше стоимости слитков, следовало бы
также обязать банк выдавать банкноты в обмен на золото стандартной пробы по
цене в 3 ф. ст. 17 шилл. за унцию. Чтобы избавить банк от всякой лишней работы,
количество золота, которое может быть истребовано в обмен на банкноты по
монетной цене, т. е. по З ф.ст. 17 шилл. 10 1/2 пенс. за унцию, или количество
золота, которое может быть продано банку по цене в 3 ф. ст. 17 шилл., не должно
быть меньше 20 унций. Другими словами, Английский банк был бы обязан покупать
любое количество предлагаемого ему золота, если оно не меньше 20 унций, по 3 ф. ст.
17 шилл. за унцию "Цена в 3 ф. ст. 17 шилл., о которой говорится в тексте, -
конечно, цена произвольная. Можно было бы, пожалуй, привести доводы в пользу
небольшого повышения или понижения её. Назвав цену в 3 ф. ст. 17 шилл., я хотел
только дать иллюстрацию к общему положению. Цена должна быть фиксирована
таким образом, чтобы продавец золота предпочел скорее продать его Английскому
банку, чем отправить на Монетный двор для чеканки.
То же самое замечание относится и к выбранному мною минимуму в 20 унций. Могут
найтись основания для установления минимума в 10 или 30 унций." и продавать
любое количество его, какое у него могли бы потребовать, по 3 ф. ст. 17 шилл. 10 1/2
пенс. за унцию. Так как Английский банк имеет возможность регулировать
количество своих банкнот, он не будет испытывать никаких неудобств вследствие
этого постановления.
Самая полная свобода должна быть предоставлена в то же время для вывоза и ввоза
всякого рода слитков. Операции со слитками были бы очень немногочисленны, если
бы Английский банк регулировал свои ссуды и эмиссии, руководствуясь критерием, о
котором я так часто упоминал, а именно ценой слитков стандартной пробы, и не
считаясь с абсолютным количеством банкнот, находящихся в обращении [Я уже
отметил, что, по моему мнению, серебро является самым лучшим стандартом
наших денег. Если бы закон признал его таковым, Английский банк был бы обязан
покупать или продавать только серебряные слитки. Если бы денежным стандартом
было исключительно золото, Английский банк должен был бы продавать и покупать
только золото; но если оба металла продолжают считаться стандартами,
каковыми они и являются в настоящее время по закону, то Английский банк должен
был бы иметь право решать, какой металл он будет давать в обмен на свои
банкноты; на серебро же следовало бы установить цену несколько ниже той, по
которой он не имел бы права отказываться от покупки серебра.].
Цель, которую я имею в виду, была бы в значительной степени достигнута, если бы
Английский банк был обязан выдавать в обмен на предъявляемые ему банкноты
слитки установленной цены и пробы, хотя в то же время он не был бы обязан
покупать любое количество предлагаемых ему слитков по определенной цене,
особенно если Монетный двор оставался бы открытым для чеканки монеты по
требованию частных лиц, ведь предлагаемая мною мера ставит себе лишь одну цель:
устранить отклонение стоимости денег от стоимости слитков больше, чем на
ничтожную разницу между ценами, по которым Английский банк продавал и покупал
бы золото. Она приблизила бы нас, таким образом, к тому постоянству стоимости
денег, которое считается столь желательным.
Если бы Английский банк сократил произвольно количество своих банкнот,
стоимость их повысилась бы и золото, повидимому, понизилось бы в своей
стоимости ниже того уровня, по которому Английский банк должен был покупать
его согласно моему предложению. В этом случае золото могло бы быть отправлено на
Монетный двор. Превратившись в монету и будучи введено в обращение, оно
понизило бы стоимость денег, и последняя снова соответствовала бы
установленному уровню. Всё это сопровождалось бы большим риском, стоило бы
дороже и совершилось бы не так легко, как с помощью предложенного мною способа,
против которого Английский банк ничего не может возразить, так как ему гораздо
выгоднее снабжать обращение банкнотами, чем обязать других снабжать его
монетой.
При такой системе и таком регулировании денежного обращения Английский банк
никогда не испытывал бы никаких затруднений, кроме тех, которые возникают при
чрезвычайных условиях, когда паника охватывает всю страну и каждый стремится
иметь драгоценные металлы, как наилучшее орудие для реализации или сокрытия
своего имущества. Против такой паники банки не имеют гарантии ни при какой
системе. Они подвержены ей по самой своей природе, так как ни в Английском банке,
ни в стране никогда не может быть такого количества металлических денег или
слитков, какое имеют право потребовать владельцы денег данной страны. Если бы
все они в один и тот же день истребовали свои вклады у банкиров, то даже в
несколько раз большее количество банкнот, чем то, которое находится теперь в
обращении, оказалось бы недостаточным для удовлетворения этих требований.
Именно паника такого рода явилась причиной кризиса в 1797 г., а не, как предполагали
некоторые, большие ссуды, которые Английский банк тогда выдал правительству. Ни
Английский банк, ни правительство не заслуживали в то время порицания.
Неосновательные опасения пугливой части общества распространились с
быстротой эпидемии и вызвали натиск на этот банк. Этот натиск всё равно имел
бы место, если бы даже Английский банк не выдавал никаких ссуд правительству и
имел вдвое больший капитал. Если бы Английский банк продолжал платить звонкой
монетой, то паника, вероятно, улеглась бы раньше, чем истощилась его
металлическая наличность.
Если принять во внимание те взгляды, которыми руководствовались директора
Английского банка при выпуске бумажных денег, то следует признать, что они
пользовались своими полномочиями довольно сдержанно. Они, очевидно, применяли
свои собственные принципы с величайшей осторожностью. В силу существующих
законов они имеют право без какого-либо контроля увеличить или уменьшить
размеры денежного обращения во сколько им угодно раз, право, которое не должно
быть предоставлено ни государству, ни кому-либо в государстве; если увеличение или
уменьшение количества обращающихся денег зависит только от воли тех, кто
имеет право выпуска их, то исчезает всякая гарантия постоянства их стоимости.
Что Английский банк имеет возможность сократить обращение до минимальных
размеров, не будут отрицать даже те, кто вместе с директорами его считают, что
последние не имеют власти бесконечно увеличивать количество обращающихся
денег. Лично я вполне убеждён, что Английский банк не желал, да и не имел никакой
выгоды, воспользоваться своей властью в ущерб интересам публики; однако,
представляя себе те вредные последствия, которые могут быть вызваны внезапным
и сильным сокращением обращения, а равно и сильным расширением его, я не могу не
отнестись с порицанием к той лёгкости, с какой государство вооружило этот банк
такой страшной прерогативой.
Неудобства, которым подвергались провинциальные банки до приостановки размена
банкнот, должны были быть временами очень велики. Во все тревожные моменты
или в период ожидания тревоги они были вынуждены скапливать гинеи, чтобы быть
готовыми ко всяким могущим возникнуть требованиям. В таких случаях
провинциальные банки получали гинеи у Английского банка в обмен на крупные
банкноты и поручали их доставку в провинцию за свой счёт и риск какому-нибудь
доверенному агенту. Выполнив функцию, для которой они предназначались, гинеи
возвращались обратно в Лондон и, по всей вероятности, опять попадали в
Английский банк, если только они не испытывали такой потери в весе, которая
ставила их ниже законного стандарта.
Если бы предлагаемый нами план оплаты банкнот слитками был принят, то
необходимо было бы или распространить ту же самую привилегию на
провинциальные банки, или сделать банкноты Английского банка законным
платёжным средством. В последнем случае не требовалось бы никакого изменения в
законодательстве о провинциальных банках, так как они были бы обязаны, точно
так же как и теперь, выдавать по востребованию банкноты Английского банка в
обмен за свои.
Экономия, которая получалась бы вследствие этого, была бы очень значительна:
гинеи не теряли бы части своего веса от трения, которому они подвергаются во
время своих беспрерывных странствований, а, кроме того, были бы сбережены
расходы по их пересылке. Но гораздо большие выгоды дало бы снабжение денежного
обращения как в провинции, так и в Лондоне, особенно поскольку речь идёт о мелких
платежах, таким дешёвым орудием его, как бумага, вместо дорогостоящего золота.
Таким образом, страна получила бы прибыль, какую можно было бы извлечь при
производительном использовании капитала, равного всей сбережённой сумме. И мы,
конечно, не имели бы никакого основания отказаться от такой безусловной выгоды,
если бы только нам не были указаны какие-нибудь специфические неудобства,
которыми могло бы сопровождаться пользование более дешёвым орудием
обращения".]
Денежное обращение находится в самом совершенном состоянии, когда оно состоит
целиком из бумажных денег, но бумажных денег, стоимость которых равняется
стоимости представляемого ими золота. Употребление бумажных денег вместо
золота заменяет самое дорогое орудие обращения наиболее дешёвым и даёт
возможность стране без потери для отдельных лиц обменять всё золото, которое
употреблялось для целей обращения, на сырые материалы, инструменты и
продовольствие. Пользуясь же последними, можно увеличить и богатство страны и
комфорт её населения.
С точки зрения всей нации, если только бумажное обращение хорошо урегулировано,
совершенно безразлично, кто будет заниматься выпуском бумажных денег -
правительство или Английский банк. Богатство страны увеличится одинаково в
обоих случаях. Иначе представляется дело с точки зрения частных лиц. Для
жителей страны, где рыночная норма процента равняется 7 и где государству
нужны для какого-нибудь расхода 70 тыс. ф. ст. в год, весьма важно, будут ли они
обложены специальным налогом для уплаты этих 70 тыс. ф. ст. в год или они могут
уплатить их другим способом, помимо налога. Предположим, что для снаряжения
какой-нибудь экспедиции требуется 1 млн. денег. Если бы государство выпустило на 1
млн. бумажных денег и таким образом извлекло бы из обращения 1 млн. в монете, то
экспедиция была бы снаряжена без всякого обременения для народа. Но если бы этот
миллион был выпущен в обращение бумажными
...Поділитися у соцмережах
