Жанр: Драма
СКОТОМИЗАЦИЯ Диалоги с олегом куликом
... результатов. А если с ребенком что-то случится?! Это была
дважды рожавшая мать, она дала согласие, и муж был не против. Нашли хороших врачей.
В родильном доме ей никогда бы таких условий не предоставили бы. Мы уже купили ей
все для ребенка на десять лет вперед и договорились с амбулаторией, начали ее строить,
но сорвалось.
6. Братья
Когда впервые тебе пришла в голову идея работать с образами животных? До собаки
было же еще много чего - "львы, орлы и куропатки..."
В 1991 году в "Риджине" (еще когда она размещалась на Преображенском поле)
состоялся анималистический фестиваль. Группой (Борис Орлов, Анатолий Осмоловский,
Юрий Лейдерман, Вадим Фишкин, Игорь Чацкин) мы долго обсуждали идею совместного
творчества, когда каждый художник делает что-то не сам по себе, а в рамках сообщества и
общей темы. Вот и придумали проводить фестивали. Чтобы можно было работать с
гиперметафорами. Мы решили, что находимся в стадии, когда животные рефлексы
оказываются для выживания важнее, чем весь культурный багаж. И нужно делать
искусство адекватным текущей исторической ситуации. Это было важно, потому что
тогда все наше искусство ориентирешалось на Запад не только по содержанию, но и по
форме. А своей традиции мы не вырастили. И нужно было как-то жить. Дело не в том,
чтобы продаваться или не продаваться (в отличие от художников, ориентированных на
экспорт, мы предлагали априори непродажные объекты), важно делать художественные
события, опираясь только на местные реалии. Животное как метафора надличностного
пути было тогда новой темой, никто этим не занимался. Животные возникали в искусстве
всегда как декоративный фон, мы же занялись животными впрямую.
Как знак "другого"?
Как знак другого прежде всего в нас самих, вырвавшегося наружу другого. Каждый это
понимал по-разному, вот мы и решили сделать фестиваль анималистических проектов, в
рамках которого использовали живых животных. Сделали пять проектов. С западным
подходом (реклама, СМИ), но на своем материале. Фестиваль имел бешеный, до той поры
немыслимый резонанс: впервые в Советском Союзе выставку современного искусства
стали обсуждать не в кулуарах андерграунда, а депутаты Верховного Совета, даже
священники. Это стало открытым искусством, фактом общественной жизни. Плохим или
хорошим - вопрос иной. Но действительно случился прорыв, выход на поверхность.
Начинали мы с акции Анатолия Осмоловского "Леопарды врываются в храм": звери
гуляли по галерее, а люди оказались запертыми в клетке (метафора тогдашних
политических процессов)...
Что ты делал на этом фестивале?
Акцию "Пятачок раздает подарки". Вместе с группой "Николай" - мясниками
Центрального рынка. Мы заплатили им за уменьшение мучений свиньи: если мясник
убьет несчастное создание без единого визга, ему причиталась премия.
Как в традиции еврейского кошерного питания. Только евреи свинью не едят.
Кстати, вернисаж выпал именно на субботу, на нем оказалось много евреев, и все они
лопали свинину, аж за ушами трещало.
Но это не было жестом в сторону иудаизма?
Нет. Свинью выбирали как традиционное русское мясо, животное, максимально
похожее на человека. Пафос акции и заключался в "срывании всех и всяческих масок" -
если вы едите животных, вы должны видеть, как это происходит, не надо лицемерия: это
происходит через убийство. Вы убиваете трепетных созданий тем, что заказываете в
ресторане свинину. А нас обвинили в садизме и мучении животины. Какой тут садизм?
Этот же самый мясник убил бы этого поросенка завтра же! Я ведь взял свинью с
Центрального рынка. "А мы не хотим этого видеть!" Так в чем цинизм: в том, что люди
не хотят этого видеть, или в том, что мясник убивает свинью?
Ты ешь мясо?
Почти нет. Дело не в этом. У меня есть идея акции (пока кишка тонка провести) с
поеданием человека: ведь если мы едим части животных, надо предоставить возможность
животным есть человеческое мясо. Идея гастрономической демократии в действии:
сначала я отрезаю часть ноги у животного, потом отрубаю у себя, например, палец и
кормлю им его. Пока я к этому не готов.
Надо отдать ухо. Будешь как Ван Гог.
Да что угодно. Я не боюсь боли, у меня нет жалости к своему телу. Но я боюсь
мистической подоплеки: представь животное, которое съело часть меня, а я - его: что с
нами произойдет, в какую сторону пойдет мутация? Что-то из серии фильмов типа
"Муха". Не знаю, как физически, но психологически на меня это может подействовать
крайне сильно - ведь я уже не такой защищенный, как был в двадцать лет. Я открыт всем
этим воздействиям, тонким энергиям...
Ближе к Пятачку.
Тогда же в СССР активно обсуждался вопрос о смертной казни. Во время первого
голосования в Верховном Совете ни один человек не проголосовал против.
Ты осознанный противник смертной казни?
В таком коррумпированном государстве, как наше, смертной казни быть не должно.
Только в каких-то особых оговоренных случаях. Она не должна быть прописана для
массового исполнения. Дело в том, что в обществе всегда должны быть люди, голосующие
против убийства человека человеком. Конечно, мы все бандиты и убийцы, но должны же
быть и порядочные, добрые люди, жалостливые, наконец. Мало их, но они должны быть.
Если же их нет... Я не хочу жить в таком обществе.
Но ведь живешь?
Я думаю, что такие люди есть. И я живу как раз среди таких людей. Когда я задумывал
акцию с поросенком, меня потрясло то, что таких людей не оказалось в Верховном
Совете. Но зато вся страна, включая Верховный Совет, встала на защиту свиньи. Причем
даже не на защиту жизни Пятачка, а на защиту своей тонкой, ранимой натуры от
неприятных впечатлений: давайте нам свинину, чтобы мы могли ее хряпать три раза в
день, но, пожалуйста, не показывайте нам всей этой грязи (изображает). У нас и без того
ужасная жизнь (меняет тон). Но тогда чуть позже вам принесут человечину. Вы скажете:
да, вкусно, только не показывайте, как происходит забой человеков. Мы уже проходили
это в сталинские времена, когда все всё одобряли, но никто не хотел знать, что
происходит на самом деле.
Как перформанс осуществлялся технически?
Накануне в "Коммерсанте" вышла большая статья. Сколько же после нее было
протестов, пикетов, звонков... "Концептуалисты мучают зверей". Мы даже испугались -
не того, что делаем, а что впечатление окажется слишком сильным. Такие страсти
накалились... Собралась огромная толпа, пришлось заказывать милицию, которая
окружила галерею кольцами. Экспозиционное пространство разделили на две части
белой стеной, выставили монитор. Свинью разделывали за стеной, публика могла видеть
все только на экране.
Но, кажется, сначала она бегала среди посетителей вернисажа?
Нет. Только за стенкой. Впрочем, любой мог заглянуть туда... Все могли ее видеть
только на экране. Живыми были лишь звуки и запахи, из-за чего эффект оказался еще
сильнее. Представь, что у тебя за стенкой кого-то режут, а ты все это слышишь,
чувствуешь... Пришел дядя Коля, предварительно принявший стакан коньяка, завалил
свинью и воткнул ей нож в горло.
Ощущение?
Действительно прокололо. Пятачка успели настолько мифологизировать, что он обрел
собственную судьбу, создав полный эффект убийства если не человека, то какой-нибудь
бабы. (Здоровый смех.) Бабы не в смысле женщины, я имел в виду образ толстой русской
тетки.
Хорошая оговорка.
А я еще сдуру в каком-то интервью сказал, что для меня это - расставание с ложными
комплексами и представлениями о порядочности и морали. Почему-то решили, что мы
убиваем Россию. В газете "День" (нынешнее "Завтра") написали, что на свинье была
татуировка "Россия". И понеслась обычная мифологизация, вопли, крики... Что в
конечном счете и сослужило нам весьма полезную службу.
Именно так ты и понял, что нашел свою тему?
Не совсем. Просто впечатление от убиения Пятачка оказалось столь сильным, а
метафора такой точной, что я задумался. Животные, животность... До этого ведь
существовала концептуалистская традиция выхолащивания из искусства любой плоти.
Любой формы. И сведение всего к чистым знакам и комментариям. Искусство во всех
смыслах становилось бесплотным. А крик и боль этого поросенка разбудили странную
чувственность. Это было так сильно, а с другой стороны, крайне концептуально,
продуктивно, провокативно... Нужны были новые краски, новые сюжеты, новые темы...
Так Пятачок оказался первой искрой, первой жертвой будущей революции в российском
актуальном контексте. А потом была поездка с Владимиром Сорокиным в глубь России и
написание совместной книги. Решили просто поехать, может быть, что-нибудь и
придумается, сложится. Без всякой особенной цели. Но на всякий случай я захватил двух
фотографов, к нам с энтузиазмом присоединился милейший Иосиф Бакштейн... Мы
поехали на двух машинах в Тверскую область, где я жил до армии, искал корни и писал
поэмы, рассказы. И романы. Я же писатель! Начинающий... Бывший...
Поехал за литературой, а нашел Люду.
Жену, да, которая сказала (изображает Сталина): писать тебе нэ надо, слюшай... Нашел
себе литературного критика. Кстати, идеального литературного критика. И редактора.
Благодаря ей я написал один хороший рассказ про отца. Писать было так тяжело, так
трудно, и я понял, что такое сделать хорошую литературную вещь - маленькую, но
совершенную.
Ага, не свинью резать...
Я понял, что на большее неспособен, и закончил писать, сжег все свои к тому времени
уже написанные толстенные романы. Но в деревню, так вышло, решил вернуться в
обществе писателя. Путешествие оказалось интересным. Верховья Волги, березы, берега...
Сорокин ел коровьи лепешки...
(В тон.) Да-да, Сорокин ел какашки на каждом повороте, я перетрахал всех коз и
дворовых собак на глазах у пьяных доярок и свинарок (смеется)... Общение с местной
публикой - пьянки-выпиванки, разговоры, фотографирование - все это дало нам
гигантское количество материала. К нам прибился огромный лохматый пес,
сопровождавший нас везде. Он был таким огромным, мы от него отстать не могли...
Ростом с теленка, начавший проявлять ко мне сексуальную привязанность. С ним мы
провели потрясающую съемку: он завалил меня, голого, в грязную лужу и стал трахать.
Фотограф просто охуел. Нет, фотографии не передают всей остроты момента - грязного
пса с огромными когтями, впивающимися в мое тело (оно потом было разодранным),
который держит меня и ебет вот таким хуем (показывает)... Вставляло посильнее...
"Фауста" Гете! (Смеется.) Сорокин на все это дико возбудился и предложил сделать
общий проект: я даю подборку фотографий, а он придумывает к ним подписи, реплики,
ассоциативный ряд, выстроенный из литературных стилей от XVIII до XX века, историю
русской литературы, от фольклорных замет и тургеневских девушек до песен Высоцкого и
откровенного мата. Тридцать текстов и тридцать фотографий.
Вышла книга "В глубь России".
Когда я понес ее в типографию, мне отказали: мы порнографию не печатаем. Одна,
вторая, третья... Сделать ее согласился энтузиаст Игорь Пронин, который ночью с какимто
типографом все это печатал. Мы решили выдержать эстетику самиздата, "деревенской
книги", до конца и нашли переплетчика, который на очень хреновых машинах пьяными
руками делал "французский переплет" - с кожаными уголками и золотым тиснением. Но
херово... Так и появился этот шедевр изящной словесности - самая радикальная книга
русской литературы...
Ну, эта оценка кажется мне спорной...
Если брать фотографический ряд вместе с текстом - ей нет равных. Вот книжка эта уже
оказалась вполне сознательной работой с "животным" материалом. В процессе съемки я
многое придумал, стал замечать какие-то ходы, начал относиться к этим контактам более
профессионально. Что-то в этом, как мне тогда показалось, есть... Что-то крутилось
совсем рядом... Мы тогда вели много разговоров - о месте России и о судьбах всего
человечества. О кризисе человеческой культуры. О метафизике. И тогда Володя сказал:
"Так это же тема твоя - взаимоотношения человека и животного..."
Значит, все-таки Сорокин?
Скорее всего, он. Может быть, он. Или вместе додумались. Но у меня в голове эта идея
связана именно с Сорокиным.
В зверином проекте я уже полтора года. И думаю пробыть в нем еще полтора, не
больше.
Потом я вернусь в человеческое состояние. Но это уже будет иной человек,
включенный в жизнь, в реальность. Все действия нового Кулика будут пронизаны этой
реальностью. Я больше не буду напоминать бледное катакомбное существо, которое
заболевает от любого попукивания ветерка. Я не хочу, чтобы реальность в виде какой-то
там мухи выкручивала мне руки.
И я предложил ему перформанс - раз все начинается с начала, с некоей исходной
точки, надо это осуществить на практике. Я вспомнил сказку о Крошечке-хаврошечке,
которая входит в одно ухо, а выходит из другого совершенно преображенная. Вот я и
решил заглянуть в пизду корове. Мы нашли полупьяную доярку, объяснили ей задачу. Она
даже не удивилась: "Нет проблем! Два пузыря!" Я думал, что все будет происходить на
ферме, а корову вывели в чисто поле, поставили на станок для искусственного
оплодотворения, канатами зажали в него стельную (беременную) буренку... Мне дают
длинную перчатку, которая легко уходит внутрь по локоть, вщ-щ-щ-щ... Странное
ощущение: логово зверя. Потом я набрал воздуха и нырнул в нее головой, чмок! Когда
коровьи губы смыкаются за мной, корова слегка дергается. Даже показалось, что у нее
случились небольшие судороги. Меня прошиб нутряной ужас: вдруг сейчас ей сведет
матку и я не смогу выбраться обратно... А там тепло и темно. Или из-за давления массы,
какой-то жидкости, но показалось, что все там внутри красное. Глаз я не открывал, но,
тем не менее, цвет видел. Когда я стал выбираться, мне показалось, что вагина сжимается
и не выпускает меня наружу. Я решил, что сейчас тут же и умру. И представил эту
картинку со стороны: стоит мужик, засунувший голову в пизду корове, ужас! Моя шея елееле
выдерживала напряжение массы. Кое-как я выскочил из нее с полной иллюзией, что
заново родился: солнце, лепота...
Ты был трезвый?
Совершенно. Я вдруг увидел все (люди, поле) необычайно резко. Без очков, но четко,
отчетливо. На меня вылили ведро воды, омыли... Так я и стал тем, кем я стал. Крошечкойхаврошечкой.
Потом ты взял за основу эту идею для инсталляции "В глубь России", которую
показывал на венецианской бьеннале (1997)?
Ну, там уже была чистая, профессиональная работа. Из папье-маше в бутафорском цехе
театра Ла Скала мне сделали трех коров (размерами с динозавра), три громадные задницы
с задранными хвостами. Вагины их были выложены поролоном, можно было заглядывать
внутрь, где демонстрировался видеофильм на двенадцать минут. Мы наснимали великое
множество видов русской природы. Когда мы поехали с Кириллом Шахновичем в
Тверскую область второй раз уже специально ловить красоты родного края. Очень тогда
удачно попали (переходит на элегическую интонацию), сняли журавлиные клинья, тучи
ворон, поднимавшихся с деревьев и закрывавших небо, закаты всех цветов радуги,
рассветы с многоцветными небесами, холмы, поля... А на заднем плане идет какой-то
человек с собакой... Вот они идут, идут, идут на зрителя, приближаются к камере... Десять
минут длятся рассветы и закаты, а в конце, на две минуты, мужчина и собака выходят на
берег реки, раздеваются и начинают заниматься любовью. (Другим тоном.) Собака просто
грубо ебет мужика. Со взаимным удовольствием и смаком. Никого нет, есть только
полное слияние человека и природы. Действует это сильно, мне кажется, таких
действенных визуальных картин очень мало. Оператор отказывался снимать. Снимал
режиссер. Это было несложно, камера со штативом.
Но инсталляцию эту выставили не в российском павильоне...
В зале мэрии Венеции на площади Сан-Марко. Потом ее назвали самой скандальной
работой 47-й венецианской бьеннале. Некоторые люди плевались, кого-то тошнило...
Это был твой дебют на венецианской бьеннале?
Да. Устроители даже повесили табличку, запрещающую смотреть в глубь России детям
до 16 и слабонервным. Я сам видел одну сцену. К коровам подошел папа с дочкой на
руках. Папа сунул голову в корову, увидел, что там внутри не показывают ничего
крамольного, и разрешил посмотреть видео девочке. А сам стоит и разговаривает с
приятелем. И тут ребенок спрашивает: "Папа, а что это собачка с дядей делает?" Папа
всовывает голову внутрь, кричит, начинает бегать. Ему вежливо: "Вас же предупредили..."
(Веселится) Тогда Бредихина и предложила термин "зоофрения", который объяснял
наличие в человеке "внутреннего животного". О его закрепощении и раскрепощении,
рассматривая наше общество как социальную систему, не преодолевшую атавистических
наклонностей, на каждом витке истории выплескивающихся в жизнь. Как только спадает
гнет культуры или государства, институциональных машин, "внутреннее животное"
выскакивает наружу, начиная все крушить, ломать, хватать - закон джунглей в полной
мере. Этот феномен, между прочим, свойствен не только России, но и всему
человеческому сообществу, уничтожающему вокруг себя все живое. Тоже ведь живущему
по законам джунглей. Пытаясь при этом построить демократическое общество, якобы
противостоящее этому закону. Но на самом деле все в нем построено по принципу
"выживает сильнейший".
Кем ты был во время акции в московском зоопарке? Обезьяной?
Скорее всего, человеком, проявляющим себя как животное. Я был представителем
младших своих братьев. Точно так же, когда целый месяц жил со стадом диких лошадей
на севере Франции в Бретани. Я нашел с ними полное взаимопонимание - мы могли
ласкаться, целоваться просто с тремя-четырьмя лошадьми одновременно. Приятно и
волнующе, я не ожидал, что животные могут быть такими ласковыми и внимательными.
Меня же отговаривали: они такие-сякие, ненадежные... На что я отвечал, что я же не буду
бросаться на них, стану ходить, смотреть, общаться, а все остальное - если они позволят
мне это сделать... Огромное стадо, на котором никто не пашет, не ездит, выделили им
угодья, сохраняя просто для того, чтобы были. Современный человек лишен общения с
животными, у него есть кошечка, есть собачка, остальных он не знает и боится. А я жил с
почти дикими животными, огромными, мощными... В конце месяца я мог лежать или
ездить на любой лошади, и они катали меня или перекатывали по земле, делали губами
массаж моего тела...
Какой перформанс с участием животных был самым опасным?
Самый первый - с коровой.
Потому что первый?
Потому что, если бы у нее случились судороги, я мог задохнуться, она просто
переломила бы мне шею. Пришлось бы вскрывать ее нутро скальпелем, которого не
оказалось под руками, никто же этого не предусмотрел. Или прыжок с крыши 22 сентября
1995-го ("Кулик - это все-таки птица"). Обещали два троса сделать, а привезли один. И не
по шесть миллиметров, а всего по четыре. Как ниточка. С огромного дома прямо на бетон.
Я бы не выжил. Ну а в Роттердаме ("Собака Павлова"), где я жил собакой месяц, и в НьюЙорке
("Я кусаю Америку, Америка кусает меня"), где я был собакой три недели, это
было не опасно, просто мучительно. И требовало воли, выдержки...
Тебе укротителем надо было стать. А мне очень нравится твоя акция с чтением
Библии для рыб.
Можно сказать, что я был и рыбой, и быком, и лошадью... А чтением проповедей
рыбам даже заинтересовались в Ватикане - их великий святой Франциск Ассизский
проповедовал птицам, но только я догадался нести Слово Божье тварям бессловесным.
Столь близкое общение с животными, постоянные попытки стать одним из них, на
твоей психике никак не сказались?
Сказались. Иногда я ловлю себя на мысли, что я лишний в этом "цивилизованном
обществе". Порой сидишь, с кем-то беседуешь и вдруг, точно блоху, ловишь ощущение: ой,
а как это я сюда попал?! Ой, меня еще не раскусили, не разгадали, кто я такой. Когда я
долгое время был собакой, некоторые люди так и воспринимали меня - не как человека.
Так это, видимо, и осталось. В Роттердаме у меня были два ассистента (они должны были
выгуливать меня по городу), у которых дома жили семь собак. Они так привыкли
общаться со своими питомцами, что как человека меня уже не видели. Мы
познакомились, пообщались, и все. После этого я стал для них собакой. Через два-три дня
они перестали обращать на меня внимание. Обсуждали при мне интимные дела,
финансовые вопросы, при этом вытирая меня полотенцем или похлопывая по холке. А я
не могу выйти из образа, не могу ничего сказать и ловлю очень странное ощущение: я -
это не я.
Тебе нравится шокировать таким образом людей?
Я не ставлю перед собой цели шокировать. Я просто придумываю образ, а потом
пытаюсь его воплотить в реальность.
Но ты же рассчитываешь на определенную реакцию?
Это уже второе дело. Первоначально мне важно реализовать образ, метафору. А то, что
это
вызывает шок, - побочное обстоятельство.
Но восприятие того или иного образа не может быть осуществлено без присутствия
зрителей. Ты же изначально закладываешь определенные эмоции, которые он будет
вызывать?
Я поднимаю скандальную тему человека-животного. Но я же не виноват, что она
получается такой скандальной. Я не ищу скандала. Более того, зная меня, ты можешь
поверить: я не большой любитель публичного выяснения отношений.
А символическая экономика?
Этот взгляд приходит уже потом. Символическая экономика? О'кей, умереть распятым
на кресте - хороший пиаровский ход, но, я убежден, Христос не воспринимал свое
распятие как пиар. Он проводил идею, потребовавшую определенной жертвы. Желая
увидеть результат, ты идешь на нее. Я не говорю о религии, но в искусстве можно жить
только так. Если двадцать часов или двадцать лет нужно пилить стекло, ты его пилишь. И
это тоже определенная жертва, мучение, называй как хочешь. А скульптор, который
долбит мрамор... Образ требовал, чтобы я был этой собакой, чтобы я не рассказывал о
страданиях животных, сидя в кабинете и получая зарплату, но чтобы я испытал это на
себе. Дело не в моем хождении на четвереньках, просто только так и можно понять, что
чувствуют животные. На том основании, что оно не говорит, мы приписываем ему
качества, которые ему не свойственны.
7. Ребятам о зверятах
Для чего ты решил создать Партию животных?
Если ты долго говоришь о правах животных, если ты говоришь и о себе как о
животном, то в современном обществе это должно иметь юридическую базу. Что
интересно и с точки зрения эстетики, и с точки зрения пиара, при этом имея в виду еще и
благие и благородные цели. Иначе все эти жесты вырождаются в простое бла-бла-бла... А
кто может разрабатывать юридические нормы? Только политическая партия,
политическое движение. Организация. Изначально это был круг любителей животных,
объединение по интересам. Но когда я попробовал действовать таким образом, все это
выливалось в сборы зоологов и сотрудников зоопарков, которые обсуждали свои
проблемы: какая дефекация у мишки, какие поллюции у игуаны...
Фильм "Гараж"...
Да. А в это время в стране происходят важные и одновременно забавные процессы,
когда только ленивый не образовывает партию. 1994-1995 годы: Партия любителей пива,
защиты кедровых деревьев, пенсионеров, чего угодно. И я понял: самой адекватной
нынешней ситуации может стать Партия животных, под которыми я понимаю людей.
Только они должны осознать: самое ценное, что в нас есть, принадлежит животному
миру. В Партию пенсионеров могли вступить очень разные люди с совершенно разными
жизненными историями, от уборщиц до космонавтов. Но их объединяет некий базовый
принцип - они пенсионеры. Или они пьют пиво. Или они сосут члены не толще двух
сантиметров. Выбирается весьма формальный внешний признак. У меня в основе Партии
животных закладывался принцип фундаментальный: мы все - биологические существа, и
этот признак, что называется, налицо, отрицать его трудно.
Ты положил в основание своего объединения универсальную метафору...
Которая имела двойной смысл: действительно есть угнетенные животные, но, осознав
себя как угнетенное животное, которое угнетается социальными машинами, мы сами
становимся частью живого мира. Так мы поднимаем тему всего живого на земле. Такая
партия имеет гораздо больше оснований на существование, чем любая другая, социалдемократическая
или сексуально-политическая.
Каким у такой партии может быть идеал?
Баланс социального и животного начал. Договорные отношения. Какой идеал в
отношениях мужчины и женщины? Равноправие, построенное на договорной основе,
когда многие вещи обсуждены и осознаны. И отрегулированы в первую очередь
обществом.
Но ты же не можешь договориться с животными?!
Сначала людям надо договориться между собой. Давайте мы скажем: фифти-фифти!
При этом наша природно-биологическая жизнь обсуждается на телеканалах, врачами,
нами... А не так, как сейчас: на 99 процентов ты - завлит, и только на один процент где-то
втихаря ты выдрачиваешь из себя свою природную сущность, занимаясь собственным
телом. Выщипываешь, как волосы из ушей. Не-е-е-ет, давайте уж 50 на 50! Все скажут: да
ты какой-то ненормальный! Когда к этому подойдут с реальным осознанием сути нашей
биологической природы, пропорции поменяются прямо противоположным образом: 90
процентов времени станет уходить на "заботу о себе". Но люди будут заботиться о себе не
так, как проститутки в фитнес-клубах, насилующие собственное тело; надо заниматься
собой как неким божественным созданием... Тело - путь к духовному освобождению и
очищению. Тело - не вибратор, не спермоприемник, который ты декорируешь, привлекая
клиентов, чтобы заработать тысячу - другую баксов.
Как ты занимался организацией Партии животных? С чего начинал?
Сначала мы с единомышленниками составили устав, потом обсудили план действий,
затем я стал вербовать сторонников. Сначала членов партии в Москве; когда я создал
маленькую организацию из пяти наемных работников, мы начали собирать
сочувствующий контингент в регионах. Мы начали проводить акции и рекламировать
свои идеи. На улицах и в клубе "Пилот". Потом появился ты, другие люди из провинции,
которые условно представляли на
...Закладка в соц.сетях
