Жанр: Детектив
Бумажные игрушки
...ка быстро оживилась.
- Правда?..
Мельник даже мог бы подумать, что она в этом заинтересована не меньше, чем в
поражении Тереха. Хотя возможно, это одно и то же.
Он пожал плечами.
- Моего слова тебе достаточно?
- Так ему и передать?
- Так и передай! - подтвердил он. - Да выкупим мы его, не бойся!
Вдруг по ее лицу пробежала тень.
- А Терех согласится? Если он догадается, что Олесь нам помогает...
- Ерунда! - усмехнулся Мельник. - Он не сможет ничего сделать. Мы внесем нужную
сумму, а там пусть хоть на стену лезет... Ну иди, обрадуй своего Олеся.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ (6)
Проценко позвонил, когда Терех и забыть-то успел о своей просьбе. Тут такие дела
наворачивались! Не случайно с главой областной администрации он уже на "ты". Все
местные воротилы первыми подают ему руку. Чувствуют, собаки, кто тут главный. Скоро
он развернется на полную, и тогда...
- Не знаю, что ты расчитывал услышать, - прошепелявил Проценко, - но твой Радкевич,
как бы это сказать... вызывает пока лишь недоумение. Оригинальный у тебя клиент, если
честно.
- Чем оригинальный?
Терех продолжал думать о другом, и слушал невнимательно.
- Нет, вообще-то пока ничем он себя не проявил, - согласился тот. - Но как раз это меня
и настораживает. Собирается разворачиваться, а ничего не делает. При всем при том он
открыл два банковских счета: гривневый и валютный. И знаешь, откуда поступают деньги
на валютный счет?.. По кредитной линии, от "Кредитанштальт Банк". А тебе известно,
что это за банк?.. Контрольный пакет в нем принадлежит... кому-бы ты думал?
Он произнес название известной финансовой группы. Терех тотчас забыл, почему
открыл папку с корреспонденцией. Он хорошо знал, кто за ней стоит.
- Либущинский! - выдохнул он.
- Он самый, - подтвердил Проценко. - Лучше бы мне это имя никогда не произносить.
Тереху стало трудно дышать. Он ослабил галстук.
Хотя Проценко этого не видел.
- Вот, собственно, и все. Надеюсь, тебе этого хватит?
- Вполне, - нашел в себе силу ответить Терех.
Вызвав к себе начальника технического отдела, в эти несколько минут ожидания Терех
попытался привести в порядок собственные мысли.
Он фактически загнал себя на край пропасти. Но подчиненным не обязательно об этом
знать. Так, сейчас важно выработать план действий на все случаи жизни.
- Вы хотели меня видеть, Василь Григорьевич?
Терех нервно поправил очки.
- Что у нас с газопроводом через Гроховскую? Можем мы обойти дом?
На месте подчиненного всякий решил бы, что у него нелады со слухом.
- Простите?..
- Что, неясен вопрос?
Начальник отдела растерянно развел руками.
- Но теперь уже поздно. Проект утвержден.
Терех посмотрел на него ненавидяще, как если бы в этом была его вина. Впрочем, онтаки
нашел, к чему придраться.
- Почему вовремя не доложили?
- Разрешите напомнить, я вам докладывал. Сегодня утром.
Действительно, докладывал. Терех вспомнил.
- А дом? Можем мы его продать?
- Вы же сами согласовывали проект.
Терех кивнул: лишний вопрос. Теперь-то уж дом точно снесут. С компенсацией или
без нее, но дом снесут.
- Хорошо. Ну а что с тендером? - спросил он, холодея.
- Я говорил с председателем комиссии. Он уверяет...
- Я не спрашиваю, что сказал председатель комиссии! - резко, как мог, оборвал его
Терех. - Меня одно интересует: официальное решение, кто будет строить газопровод.
- Пока не вынесено, - поспешно ответил тот. - Заседание по этому поводу назначено на
завтра.
Терех больше не сдерживал эмоций.
- Фу! - вздохнул он облегченно. - Есть все-таки Бог на свете!
Подчиненный смотрел непонимающе.
- Ну так отзывайте заявление! - велел Терех.
Тот уже глаза округлил.
- Вы меня слышите? - повторил Терех. - Немедленно отзывайте заявление! Мы
полностью выходим из проекта!
Секретарша робко просунула голову в дверь.
- Извините, Василь Григорьевич, вы уже просматривали бумаги на подпись?
- На подпись? - пробормотал он, осматривая собственный стол. - Ах да! Сейчас!
Он открыл папку с документами, которые должен был подписать. Один за другим,
Терех подписывал торопливой рукой, не читая дальше первой строки. Вон сколько их тут
наложили, целую пачку. Следующий! Договор на вывоз металлолома... Зачем он нужен?
Старые трубы, что ли?.. А, не все ли равно!
Тут его словно кто холодной водой окатил. Черт, договор!
Он наклонился к переговорному.
- Найдите Филенко и срочно пришлите ко мне! И пусть захватит договор с Радкевичем!
Это может быть еще похлеще Гроховской. Не находя себе места, Терех ерзал взадвперед.
Ну куда же этот Филенко подевался?
Его палец прирос к кнопке переговорного.
- Да, Василий Григорьевич! - обеспокоенно отозвалась секретарша.
- Где Филенко? Почему всякий раз, когда он мне срочно нужен, я не могу его найти?
- Он уже здесь, в приемной.
- Тогда какого черта?!..
Прижимая папку к бедру, Филенко настороженно переступил порог кабинета. Терех с
нетерпением протянул руку.
- Давай его сюда!
Он быстро пробежал глазами договор, разместившийся на двух страницах убористого
компьютерного текста. Филенко молча ждал сбоку стола.
- Ах, вот! - сказал Терех и тут же замолчал.
Внезапно он побледнел.
- "Задержка поставок более чем на пять дней..." - прочел он вслух. - А сегодня уже
какой день?
- Пятый, - подсказал Филенко.
Терех поднял на него затравленный взгляд.
- Пятый! - повторил он и вдруг злобно швырнул договор на стол. - Вы что, издеваетесь
надо мной? Ждете себе преспокойно, пока он раздавит меня, как яичную скорлупу?
- Кто? Радкевич?
Терех скрипнул зубами.
- Какой к чертям собачьим Радкевич? Либущинский! Марьян Либущинский! А все изза
груды кирпичей, чтоб ей!.. Провались она вместе с Бащуком!.. Все еще не понял?
В переговорном прозвучал голос секретарши.
- Василь Григорьевич! Вы просили узнать номер мобильного телефона главы
областной администрации. Номер я нашла. Соединить или вы сами свяжетесь?
Он схватился за голову.
- Оставьте меня в покое! Мне сейчас не до вас!
Он поднес договор к носу Филенко.
- Вот она, ловушка! Если на пятый день он не получит свой газ, мы с тобой сами
вылетим в эту же трубу. Ну где я за один день возьму ему тысячу кубов? - он спохватился,
снова потянувшись к переговорному устройству. - Вы еще здесь?.. Соедините меня срочно
с биржей.
Уходя, Филенко слышал, как он орал в трубку:
- Где газ? Я вам, кажется, все лишнее отрежу!.. Через сколько?.. Через два дня? А мне
он нужен уже сегодня, и ни часом позже!.. Ну так покупайте в Польше!.. Плевать, что
продадим дешевле, чем купим!.. Плевать на убытки! Но если вы не найдете тысячу кубов
газа до полуночи, можете повеситься!
Поздно вечером, когда в офисе почти никого не осталось, Филенко снова тихим шагом
вошел к Тереху в кабинет. Его хозяин дремал, откинувшись на спинку кресла. Приоткрыв
глаза, Терех устало взглянул на него сквозь стекла очков.
- Ну что? - спросил он. - Вышли мы сухими из воды, или нет?
Секретарша соединила Радкевича с президентом несмотря на то, что в этот момент он
проводил совещание с приглашенными директорами многочисленных филиалов
корпорации. Радкевич настаивал на срочности дела, и госпожа Розенман уступила.
- Прошу прощения! Срочный звонок, господин президент!
Либущинский кивнул. Секретарша с телефоном пересекла зал и подошла к краю
длинного стола со стороны президентского кресла. Докладчик из дальнего конца был
вынужден замолчать.
- Извините, пан президент, - взволнованно сказал Радкевич, - но я сам только что
узнал. Горсовет утвердил проект, по которому дом подлежит сносу в связи с прокладкой
газопровода. Не понимаю, как это вышло. Скорее всего, проект изменили в последний
момент. Как мне поступить?
Либущинский выдержал паузу, которую нарушил опять же Радкевич, испугавшийся,
что связь могла быть прервана.
- Пан президент?
- Кому передан подряд на строительство газопровода? - тотчас поинтересовался
Либущинский.
- Компании "Западтрансгаз", самой крупной после "Даров недр".
- Кстати, а что "Дары недр"?
- Пока ни одной сорванной поставки. Работают на удивление аккуратно. Что-то
подозревают?.. В конкурсе они не участвовали. То есть сначала подали заявку, но потом
вдруг отказались.
- И правильно сделали, - сказал Либущинский. - Уничтожьте ее!
Радкевич растерялся.
- Кого, пан президент?
- Компанию "Западтрансгаз". Пустите с молотка!.. И сделайте это раньше, чем они
приведут бульдозер. А горсовету предложите другой проект: в два раза дешевле, но зато в
обход Гроховской. Вы меня поняли, пан Радкевич?
- Да, пан президент.
- Ну так действуйте! В последний раз вы произнесли название этой фирмы.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
- Мой совет, - говорил личный врач Марьяну Либущинскому, сворачивая стетоскоп, -
больше внимания уделяйте самому себе. Вы стали плохо выглядеть. Слишком много
работаете. Забудьте о делах, отправляйтесь куда-нибудь в горы, постройте себе коттедж
на склоне с прекрасным видом. Горный воздух пошел бы вам на пользу.
- Хотите, чтобы я ушел от дел? - догадался Либущинский, застегивая пуговицы на
рубашке. - Вы что, спелись с моими двоюродными племянниками? Только не говорите,
господин Эгельштайн, будто это ваша идея - отправить меня с глаз долой.
Врач смутился.
- Ну, их можно понять. Они озабочены вашим здоровьем, - однако отрицать ничего не
стал.
- С тех пор, как поняли, что унаследуют огромное состояние? - насмешливо уточнил
Либущинский. Выражение его лица не изменилось, и все-таки насмешка пряталась в
каждой морщине, а их было не счесть.
Врач и тут решил не спорить.
- Ну... Вполне естественно, они хотят, чтобы оно сохранилось в таком же виде.
- А! Значит, они считают меня неспособным вести дела?.. А впрочем, какая разница!
Скажите лучше, только мои деньги их и волнуют, больше ничего.
- О, прошу вас, не думайте о них так плохо. К тому же, вы действительно себя
переутомляете. В вашем возрасте...
- Не напоминайте мне о моем возрасте! - отмахнулся Либущинский. - Я еще форы дам
кому угодно на тридцать лет моложе.
- Что это за выражение такое?
Врач упаковал свой саквояж и стоял напротив пациента, готовый распроститься в
любой момент.
Либущинский удивленно вскинул руками.
- Так говорят у меня на родине. Я ведь родом из Галиции, или вы об этом забыли?
- У вас никого там не осталось?
Либущинскому вопрос был неприятен, но все же он ответил.
- Увы.
- Сожалею, - в тон ему сказал врач.
- Никогда не говорите так в присутствии моих племянников.
- Почему же, господин президент?
- А вы не догадываетесь? Или меня стараетесь обмануть? Нет, мой дорогой, я своих
племянников слишком хорошо изучил. Они уже давно решили, как распорядиться
наследством. Мысль, что им бы пришлось без него обойтись, не укладывается в их
сознание.
- За что вы их так не любите?
- Дорогой Эгельштайн! Во-первых, мои племянники любят меня еще меньше,
поскольку желают моей смерти. А во-вторых, я ненавижу мух, садящихся на варенье. Пока
у тебя серьезные проблемы, пока нужно работать, не зная, что тебя ждет, на пустом месте
из руин поднимать компанию, их днем с огнем не сыскать. Зато когда начинаешь
пожинать плоды, они все тут как тут. Не нужна ли помощь, дядя Марьян? Вам одному
тяжело управляться.
Врач, уступая, пожал плечами.
- Разве только они?
Старший из двоюродных племянников Марьяна Либущинского, Альбин Хаммер с
самого начала не возлагал больших надежд на доктора Эгельштайна. Эгельштайн, по его
мнению, был человеком мягкого склада, не способным на решительные действия, а дядя,
с другой стороны, слишком упрямым, слишком независимым, чтобы пойти на уступки.
Эта идея принадлежала его младшему брату, Гердту. Но какую бы чушь не вбил он себе в
голову, если уж вбил...
Как-то в возрасте двенадцати лет заприметил он пышный слоеный торт в витрине
кондитерского магазина. Соблазненный его видом, немедленно стал атаковать
гувернантку. Его отговаривали не менее настойчиво, чем он канючил, гувернантку
поддержал Альбин, знавший толк в сладостях. Ему объясняли, что внутри вместо
шоколадного крема джем, приторный на вкус, и взамен предлагалось что-то другое, но
прошло около двух недель, а страсти не утихали. Однажды он в полном восторге запустил
в него нож... Альбин оказался прав. Остальное скормили собаке. Но урок получил не
только Гердт. С тех пор Альбин позволял своему младшему брату самому делать выводы.
Как быть с ребенком, ни разу в жизни не видевшим крапивы?
Доктор Эгельштайн был его слоеным тортом. За тридцать лет он поумнел гораздо
меньше, чем Альбин.
- Мы вас ждали, доктор, - обрадовался он. - Какие новости? Как здоровье пациента?
- Да что там! Он уверен, что сможет прожить еще пятьдесят лет, - плюхнувшись в
кресло, со вздохом ответил врач.
- А вы? Вы точно также уверены?
Врач не ответил.
- Мое дело лечить, а увещеванием пускай бы занялась сиделка. У нее это лучше
получится. Что сказать? Я уговаривал его битый час. Я сделал все от меня зависящее,
чтобы ваш дядя подал в отставку. Результат налицо: ничего из этого не вышло.
- Не упрекайте себя, доктор, - вмешался Альбин, наливая себе грейпфрутовый сок из
графина, стоявшего на каминной полке позади гостя. - Ваша миссия так или иначе была
обречена. Наш дядюшка твердо следует своему принципу: верить одному себе. У любого
нормального человека куча друзей, если не настоящих, то хотя бы считающих себя
таковыми, а вот у него нет ни тех, ни других. Даже нас к себе не подпускает. Надо же!
Такое недоверие, словно мы ему зла хотим.
- Да, безусловно, - быстро согласился врач, вынужденный сделать полуоборот, чтобы
ответить Альбину. - Он странный человек.
- Значит, вы полагаете, что без консилиума не обойтись? - ухватился за его слова
Альбин.
Тот растерялся.
- Без консилиума?
- Ну да, конечно, - продолжал Альбин невозмутимо. - Нельзя же допустить, чтобы
психически неуравновешенный человек управлял огромной финансово-промышленной
империей. При этом никто не умаляет его заслуг, Боже упаси, но ведь сегодня дядюшка
уже не тот, что в прежние годы, и с этим необходимо считаться. И вам, как врачу, следует
тактично ему это объяснить.
- Ты уверен, что консилиум необходим, Альбин? - встревожился Гердт.
Альбин продолжал стоять за спиной у Эгельштайна, опираясь на каминную полку, и
смотрел на брата поверх головы врача.
- С каждым днем он становится все менее предсказуем. Ты знаешь, о чем я, - загадочно
прибавил он, глазами, которых врач не видел, выразив то, на что намекали слова.
Доктор был свой человек, но...
Гердт отступил. Альбин беспрепятственно мог развивать свою мысль.
- Как вы думаете, доктор, кого из авторитетных врачей следовало бы пригласить? Вы
можете подготовить список? Нам нужны известные люди, в чьем диагнозе никто бы не
вздумал усомниться, и в то же время осознающие сложность момента. Хотелось бы иметь
уверенность, вы меня понимаете?
Врач понимал его слишком хорошо. Он достал платок и вытер потную шею. Тем
временем Альбин снова переглянулся с братом.
- Не настолько все просто... - начал было юлить врач.
- А мы и не ставим перед вами простых задач, - неожиданно резко перебил его Альбин.
- В ином случае действительно стоило бы нанять сиделку. Впрочем, быть может, на
другой вопрос вам будет легче ответить: кто
станет личным врачом семьи Хаммеров в следующем году? Это звание открывает весьма
заманчивые перспективы, также как его потеря приводит к ощутимому падению
авторитета в обществе.
Платок до конца пропитался потом. Врач напуганно замахал им у своего носа.
- Но я лишь собирался заострить внимание на возникающих трудностях. Я вовсе не
говорю, что ситуация безвыходная.
- Вот и хорошо! Тогда действуйте, доктор. Мы ждем от вас результатов. Лояльность
нужно доказывать конкретными делами.
Врач догадался, что на этом его роль закончилась, и сказал с облегчением:
- Господа! Я бы не хотел вам надоедать. Собственно, я и забежал лишь на минуту. Если
позволите, - он поспешно встал, - как только что-то выяснится, мы обязательно вернемся
к нашему разговору.
- В самое ближайшее время, доктор, - многозначительно уточнил Альбин.
- Разумеется! - подтвердил тот. - В самое ближайшее время!
Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Альбин сказал:
- На Эгельштайна никакой надежды. Видел? Он никогда не решится пойти против нас,
но и союзник из него никудышний. Чуть что, этот первый шмыгнет в кусты.
- Согласен, - пожал плечами Гердт. - А остальные? Хорошо бы вообще обойтись без
консилиума. Вся эта шумиха...
- Ну жди, когда дядюшка тебя сожрет. Ах, Гердт! За свою жизнь ты так и не понял
главного: все эти россказни про благородство - сплошная болтовня. Выигрывает тот, кто
наносит первый удар. Только удар должен быть сокрушительным. А чтобы он был
сокрушительным, тебе придется забыть о жалости, - Альбин помолчал. - Хотя с другой
стороны, мы его же и спасаем, от него самого. Старик определенно выжил из ума. Скажи,
что Радкевичу делать во Львове? То он какой-то дом покупает, то газ. На кой черт нам это
все нужно!
- Откуда тебе это известно?
- Информация достоверная, - усмехнулся Альбин, - из первых рук.
- Радкевич, галичанин?! И он тоже?..
- А ты как думал! Сегодня только идиот слепо повинуется нашему дяде. Все понимают,
что Либущинский, это уже история. Мы - настоящее.
Он снова налил себе грейпфрутовый сок. Гердт взволнованно похаживал взад-вперед.
- Если, конечно, не останемся, как две вороны у пугала, - продолжал Альбин, утолив
жажду. - Кто знает, что ему завтра стукнет в голову, построить мечеть или переписать
завещание в пользу нищих? Он же непредсказуем! Радкевич во Львове! Как интересно! -
хмыкнул он. - А деньги туда плывут рекой.
- Для нас это все равно капля в море.
- Ну правильно! А если это только начало? Смотри-ка! Ударился в филантропию,
захотел купить фамильный дом, а что на очереди? Львов - его обнищавшая родина. Они
там только и умеют, что деньги клянчить. Разжалобят старика, и мы с тобой голыми
останемся. Как раз завещание-то еще можно оспорить, а вот подаренного, так уж точно не
вернешь. И он это прекрасно понимает.
- А говоришь, выжил из ума.
Для компании "Западтрансгаз" наступили черные дни. Прекрасное солнечное утро
перед выходными началось с плохих новостей. Эти новости пришли с фондовой биржи.
Мельник никого не принимал, и только через Мирославу кое-что просочилось.
Иванка осторожно заглянула к Мирославе.
- Что происходит? Мельник буквально выставил меня из кабинета. Все ходят на
цыпочках. Ничего не понимаю.
Мирослава отвернулась к окну.
- Паника на бирже, - ответила она, повернувшись опять, но избегая ее взгляда. - Наши
акции резко упали в цене. И отнюдь не просто так. Кто-то стремится во что бы-то ни
стало нас потопить. Сначала он скупает все, что можно, а потом вдруг выбрасывает
партиями, только значительно дешевле. Потом опять скупает, и опять выбрасывает, но
уже совсем за бесценок. Естественно, при этом сам остается в приличном накладе, но это
смотря что ставить своей целью. Если пустить нас по миру, то своего он почти добился.
- Боже, мои акции! - вспомнила Иванка.
- Боюсь, что скоро они не будут стоить ровным счетом ничего, - успокоила ее
Мирослава, посмотрев ей в лицо, и только сейчас Иванка заметила, какие у нее глаза
усталые и неживые. - Мы слишком слабы, чтобы сопротивляться. Кто-то очень хочет
видеть нас на коленях и не считается ни с какими потерями, а денег у него, как видно,
куры не клюют.
- Ну тогда это разве что Терех.
- Э нет, моя дорогая! Ошибаешься! Ему жадность не позволит. Даже ненависть к нам
не превысит его жадность. Ну и потом, - она махнула рукой, - где бы он взял столько
денег? Нет, тут чья-то рука посильнее. Гораздо посильнее... А кому же мы дорогу
перешли, вот это действительно вопрос!
В переговорном на столике возле Мирославы раздался легкий шум, а затем голос
Мельника.
- Мирослава! Сколько у нас на остатке?
Ей не понадобилось заглядывать в компьютер, да и запоминать-то было нечего.
- Н-да, - вздохнул Мельник, услышав цифру. - Не густо.
- Не хватит даже, чтобы уплатить налоги, - призналась она.
Мельник засопел.
- Что мы еще можем продать?
- Игорь, это все! Остальное ничего не стоит.
Шум в переговорном пропал.
- Акционеры в панике, - объяснила Мирослава. - Мы пробовали скупать акции сами,
стараясь остановить падение, но деньги быстро закончились, фирма и так почти в нулях,
ты же знаешь... А, надоело все! - отрешенно махнула она рукой.
- А я уже и Олеся порадовала, - с грустью добавила Иванка. - Мельник пообещал
оплатить его долг. Мне казалось, он не шутит. Что же теперь?
- А что теперь? Будет твой Олесь и дальше мыть полы и прислуживать Тереху, а мы...
Хочешь кофе?
Ответа не последовало. Мирослава продолжала.
- Видела я вас как-то вдвоем. Ничего, смазливый паренек! Жаль его, конечно. Терех не
даст ему головы поднять. Или сделает из него лизоблюда, или до конца дней заставит
чистить туалеты и терпеть насмешки, а его женой станет матерящаяся торговка с базара.
И даже когда ему исполнится пятьдесят, всякий сопляк будет обращаться к нему на "ты".
По лицу видно, парень он неглупый, для него это будет невыносимо, а такие рано или
поздно спиваются. Однажды он уснет на клумбе, вымазанный в собачьем дерьме.
Иванка невольно поморщилась.
- Прекрати разрывать мне сердце! - взмолилась она, чуть не плача. - Хватит с меня
обесцененных акций!
- Сама напросилась! - заметила Мирослава поучительно. - Так вот, как бы ни было его
жалко, но лучше тебе о нем никогда больше не вспоминать.
Иванка снова промолчала, понимая, что та может оказаться права.
- В последний раз спрашиваю: будешь пить кофе? - поинтересовалась Мирослава.
Сам Олесь в это время ни о чем таком и не помышлял. Он был на седьмом небе от
счастья, забыв, что судьба бывает изменчивой.
В приемной зазвонил телефон, секретарша, сняв трубку, послала его за Терехом. Олесь
решил, что звонок важный, и отправился разыскивать Тереха по всем кабинетам.
Тот искал что-то в бухгалтерских документах. Помощница Катерины, оставшаяся
вместо нее, сама еще терялась в столбцах цифр. Из-за их спин выглядывал открытый сейф.
Олесь быстро опустил глаза.
Ни разу больше не взглянув на Олеся, придержавшего для него дверь бухгалтерии,
Терех вылетел в коридор и вбежал в свой кабинет. Там он взял трубку. Звонок и в самом
деле оказался важным. В принципе он его ждал. Звонил агент Тереха с фондовой биржи.
- Кто-то сбивает курс акций ваших конкурентов. Сбивает основательно. К концу дня их
стоимость упала на треть. Еще один такой день, как сегодня, и от них останется мокрое
место. Ничего не могу понять! Кажется, кроме вас, у них никогда не было серьезных
противников.
Терех только усмехнулся.
- Слушайте меня внимательно! - сказал он. - Завтра курс упадет еще ниже. Следите в
оба! Дайте ему снизится еще на пятнадцать гривен, а затем начинайте скупать. На время
прекратите все другие операции. Весь актив бросьте на акции "Западтрансгаза". Я хочу
получить контрольный пакет.
К концу следующего дня Мельник устало вошел в кабинет Мирославы. Та была не
одна: с Иванкой они, как обычно, пили кофе на пару. Тем более, что работа не клеилась.
Обе женщины одновременно повернули головы, и обе промолчали. По его лицу и так обо
всем догадались.
Мощной пятерней он протер воспаленные глаза.
- Все! - выдохнул он. - Завтра, как только откроется биржа, мы станем банкротами.
Курс упал больше чем на двадцать гривен. Теперь, - он повернулся к Иванке, - если ты
захочешь продать свои акции тоже, я не стану тебя упрекать. Только ты за них много не
получишь.
Иванка забыла ему напомнить, чтобы он отступил от нее на шаг, и терпеливо снесла
пытку его прокуренным дыханием.
- Увы, - продолжал он, - у нас не осталось денег даже на то, чтобы скупить их по такой
смехотворной цене. Все улетучилось в первый же день. Это конец!
- Золотые слова! - вдруг услышали они голос Тереха.
Из-за спины Мельника действительно выплыло его ухмыляющееся лицо. Он вошел
внезапно: Мельник оставил дверь приоткрытой.
- Вот они все где! - обрадованно сказал он. - То-то я гляжу, кругом пусто, никого в
офисе не осталось!
Он подошел к раскрытому окну и с преувеличенным наслаждением вдохнул аромат
гиацинтов, запах кофе успел выветриться.
- М-м!.. Какой чудесный аромат!
Они только пораскрывали рты, захваченные врасплох его наглостью. Не дав им
опомниться, он непринужденно уселся на краю стола.
- Я бы тоже не отказался от чашки кофе.
Первая возмутилась Мирослава.
- Прошу прощения, но вы сидите на моем столе!
Он с удивлением оглядел стол, на котором сидел, но не двинулся с места.
- Вашем столе? Боюсь, что уже нет, - на виду у всех он преспокойно поковырялся в
носу. - У меня для вас приятная новость: я только что купил вашу компанию. Пятьдесят
один процент акций! Можете меня поздравить.
В кабинете запало тягостное молчание.
- Мои планы на будущее?.. Заявляю сразу: никаких планов! Я решил просто
присоединить ее к "Дарам недр". Только и всего! Отныне компании "Западтрансгаз"
больше не существует. Наконец-то мы избавились от этой изнуряющей и абсолютно
бессмысленной конкуренции! Согласитесь, двум таким крупным газотрейдерам
рядышком было все же тесновато. На рынке должен остаться кто-то один.
Увидев дискету, лежащую у компьютера, Терех перегнулся через стол.
- Может, вы подождали бы... - подал голос Мельник.
Не дослушав, Терех указал на него пальцем, которым только что ковырялся в носу.
- А вы уволены!
Он взял в руки дискету. Сверху стояла надпись: "Дары недр".
- Смотрите-ка! Та самая?.. Ну-ка, ну-ка!
Он обошел стол и вставил ее в компьютер. Мирослава своей крупной фигурой теперь
нависла прямо над ним.
- Вам тоже незачем завтра выходить на работу, - сказал он. - Займитесь лучше
аэробикой, если пожелаете в будущем на меня работать.
- Ну конечно! Скорее удавлюсь! - бросила Мирослава.
Терех хитро прищурился.
- Это относится к работе или к аэробике?
О, как она его ненавидела! Мирослава мысленно уже вонзалась в него ногтями.
- Такого хамла я еще не встречала! - процедила она сквозь зубы.
...Закладка в соц.сетях
