Жанр: Детектив
Бумажные игрушки
...редить.
Зёлецкий долго доставал спичку. Затягиваясь дымом, он обдумывал, как
воспользоваться этой информацией. Следователь тем временем вынул из внутреннего
кармана сложенный вчетверо лист бумаги.
- Вот полный список участников собрания.
Зёлецкий уже с нескрываемым любопытством заглянул в список.
- А это что? - вдруг спросил он. - В последней строке - знак вопроса.
- Ах, это!.. - чуть сконфуженно отозвался следователь. - Да, вот только один появился
там впервые. Никто не знает, как его зовут... Но мы все равно узнаем! От нас никто не
скроется.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ (4)
- Ах, это!.. - чуть сконфуженно отозвался следователь. - Да, вот только один появился
там впервые. Никто не знает, как его зовут... Но мы все равно узнаем! От нас никто не
скроется.
Он встал, подхватив свою шляпу.
- Полагаю, вы знаете, как с ними поступить.
Зёлецкий через стол протянул ему руку.
- Спасибо, пан. Заходите к нам почаще. И передавайте мои наилучшие пожелания пану
инспектору. Даст Бог, мы еще сыграем в покер.
Полицейский ушел. Зёлецкий открыл окно, выпуская дым, он редко позволял себе
курить, мало кто знал об этом. Список попрежнему лежал на столе.
Вернувшись, он поискал среди кнопок вызова звонок, соединявший его с кабинетом
Тереха. Тот явился спустя несколько минут.
- Звали, пан Станислав?
"А до того, как появился этот Марьюш, ты был проворнее", - подумал про себя
Зёлецкий. Вот и начала власть ускользать у него из рук. Терех - первая ласточка. Еще бы,
друг Марьюша! Этому выбирать не придется.
- Да, Гжегож. Нет, ты лучше садись, - настоял Зёлецкий, видя, что тот продолжает
маячить.
Терех сел.
- Нам роют яму, - продолжал Зёлецкий. - Профсоюз решил объявить забастовку.
- Вот как! - Терех наморщил лоб. - И чего они хотят?
- Пока ничего.
- То есть? - растерялся он.
- Эти сведения конфиденциальны. Они пока еще не объявили забастовку и не
выдвинули никаких требований в связи с этим. Они только собираются сделать это в
ближайшее время. Гжегож, нам необходимо их опередить.
- Я хотел бы лучше понять вашу мысль, пан Станислав.
- А чего тут понимать! - Зёлецкий горько вздохнул. - Нам не выдержать забастовки, ты
это знаешь не хуже меня. Мы и так еле управляемся на тех печах, что еще
поддерживаются в рабочем состоянии. Если они остановятся, нас ждет банкротство. Так
что мы будем вынуждены пойти на уступки. Но уступки, Гжегож, это поражение!
Одержав над нами верх, эти скоты поднимут хвост и очень скоро потребуют большего! И,
уверяю тебя, этому никогда не будет конца! Нет, дорогой мой, мы должны взять
инициативу в свои руки. Наше преимущество только в одном: они не знают, что мы знаем.
Поэтому мы можем сыграть на опережение. Тогда все наши уступки будут не уступками, а
всего лишь проявлением доброй воли. Объявим о повышении зарплаты, выплатим долги.
Сегодня же начинай выплачивать. Выбъем у них почву из-под ног!
- Но где взять деньги?
- А разве на нашем счету совсем нет денег?
- Пан Станислав, должно быть, забыл, что мы еще не расчитались за уголь!
- Ничего страшного, с углем можно и потянуть. Уголь-то уже в дороге. Не станут же
поставщики требовать вагоны обратно... Черт возьми, Марьюш наобещал кредиты, пусть
теперь и выкручивается!.. Ну ладно, не волнуйся, - заметив, как он стушевался, успокоил
его Зёлецкий. - Пока трать все, что есть, а там что-нибудь да придумаем. Сейчас главная
задача - остановить эту свору.
Терех готов был согласиться.
- Сказать Марьюшу?
Зёлецкий отмахнулся с напускной небрежностью.
- Марьюш пока еще неполностью вошел в курс дел. Ну и кроме того, это все детали. Не
будем его беспокоить. Достаточно и того, что он занимается кредитами.
Он, правда, не был уверен в том, что Терех не сообщит Марьяну вопреки его указанию,
но все же...
Он положил перед Терехом список, оставленный инспектором.
- А вот этих возьми под особый контроль. Едва кто-нибудь споткнется, увольняй
немедленно. Под любым предлогом.
Пробежав глазами список, Терех вяло усмехнулся.
- Активисты профсоюза?
- Что, знакомые фамилии?
- В основном, да.
- Ну вот, тебе и карты в руки.
- Я бы с ними не церемонился. Уволил бы сразу, меньше хлопот.
- Но, но! - пальцем пригрозил Зёлецкий. - Не шути так! Представляешь, какой
поднимется
вой! С профсоюзом, дорогой мой, надо вести себя крайне осторожно. Тут все должно
быть строго по закону. Да, - прибавил он, вздыхая, - это не времена моей молодости.
Секретарша, напоминающая фермершу, встретила Марьяна стоя, умиленно сложив
руки.
- О, пан такой молодой! Приятно будет работать под руководством пана, - говорила она
по-украински, а не по-польски, очевидно, уже успев получить о нем сведения, но вот
обращение в третьем лице так и осталось в ее лексиконе. - Пан может целиком мной
располагать. Любые вопросы!
- Да, да, непременно, - пробормотал Марьян. - Вы так любезны! Благодарю вас!
"Надо будет поскорее избавиться от этой доярки", - пообещал себе он на пороге своего
кабинета.
Терех явился поприветствовать его в новом качестве.
- Послушай, избавь меня от этой примадонны, - застонал Марьян. - Ей бы коромысло в
руки! Когда она вырастает на моем пути, мне хочется стать невидимым.
- Не беспокойся, мы подыщем ей какую-нибудь должность с повышением.
- Неужели трудно было найти симпатичную девушку лет двадцати с стройной
фигуркой и приятными манерами?
- Блондинку, брюнетку?
- Что?
- Я спрашиваю, кого бы ты хотел посадить на ее место.
Секретарша в это время совершенно беспечно болтала по телефону, рассказывая, какой
у них появился интересный молодой директор.
- Пора представить тебя персоналу, - напомнил Терех.
Но в его глазах Марьян повел себя странно.
- Нет, нет! - быстро возразил он. - Еще рано.
Терех удивился, но пожал плечами:
- Ну как знаешь. Тебе видней.
- Достаточно, что меня знает руководящий состав, - добавил Марьян как бы в свое
оправдание. - А, кстати! - вспомнил он, снова возвращая себя инициативу. - Что рабочие,
не требуют повышения зарплаты?
У Тереха появилось нездоровое предчувствие.
- Насколько мне известно, нет, - ответил он, стараясь ничем себя не выдать.
- Удивительно. Я-то слышал как раз обратное. Кажется, они собираются начать
забастовку.
Предчувствие предчувствием, а Терех не поверил своим ушам. Откуда Марьян мог
узнать?!
- Кто тебе такое сказал? - поинтересовался он равнодушным тоном.
- Какая разница? - Марьян пожал плечами. - Слышал, и все тут.
Терех понял, что тот не признается.
- Пускай идут работать, - бросил он раздраженно. - Я сам из такой же рабочей семьи. А
своего добился не на трибуне. Но этим лишь бы из кабака не вылезать, а причина всегда
найдется.
В окно было видно, как на противоположной стороне улицы какой-то сумасшедший
кормил голубей. За этим занятием Терех видел его каждый день в одно и то же время. Он
выяснил, что тот покупал в магазине крупу, а затем пригоршнями рассыпал по тротуару.
Голуби бродили вокруг него стаями.
- Забота о нищих - путь в никуда, - продолжал он, глядя в окно. - Они плодятся как
голуби, не задумываясь о будущем. Нет! Мир так устроен, что каждый должен сам
заботиться о себе. А если ты все же пойдешь против природы, она отплатит тебе так же,
как и голубь, притащивший за собой птенцов на кормежку. И так без конца. Рано или
поздно, а придется бросить их на произвол судьбы. Если это голодная смерть, то ты
обречешь на нее уже не одного, а десяток своих питомцев. Такова твоя гуманность!
- Ты это обо мне? - удивился Марьян. - Но я пока ничего не говорил.
- Наверное, я опережаю события, - признался Терех. - Но как бы там ни было, а
большинство рабочих - лодыри. Попробуй дать им лишний выходной, но так, чтобы
желающие могли выйти на работу. Как ты думаешь, кого будет больше: тех, кому нужны
деньги, или тех, кого устраивает нынешнее положение дел? Полагаю, ответ известен. Но
тогда, значит, и расценки они требуют повысить не затем, что им чего-то нехватает, а
затем, что хотят меньше трудиться! - Терех перевел дух. - Извини, Марьюш, но каждый
раз, когда я выслушиваю их претензии, меня прямо выворачивает наизнанку.
Марьян положил руку ему на плечо в знак того, что он понимает, о чем речь.
- Если не ошибаюсь, ты? ведаешь производством?
- Я. А в чем дело?
- Стало быть, сводки по цехам у тебя?
- Ну конечно. Я регулярно докладываю Зёлецкому.
- Вот и прекрасно! Только теперь сначала докладывай мне.
- Да, Марьюш! Как скажешь.
Терех отвел взгляд. Да! Зря он послушал Зёлецкого и первый не рассказал Марьяну о
забастовке. На Зёлецкого ставить больше нельзя. Его час пробил.
Марьян промолчал. Терех собрался уходить.
- Ну, не буду тебя отвлекать. Если понадоблюсь, твоя секретарша быстро меня найдет...
Да, да, я помню! - мгновенно отреагировал он на то, как Марьян театрально схватил себя
за горло. - Новая секретарша! Я постараюсь! Можешь на меня расчитывать.
Одну за другой вытаскивал Терех фотографии, взятые из архива. Марьян брал в руки,
морщился и затем швырял в общую кучу. Терех невозмутимо подавал следующую.
- А вот эта? Взгляни-ка. Чем не красавица?
В ответ Марьян напевал: "Сердце красавицы склонно к измене..." - и отправлял
снимок туда же. Но у Тереха ими были забиты карманы.
- Ладно, - вдруг сказал он. - Я так и чувствовал, что этим все кончится. На, держи.
На стол перед Марьяном лег снимок Юстины - снимок недавний, только прическа
другая. Он чуть не закричал.
Терех довольно усмехнулся.
- Ну как? Я все-таки знаю твои вкусы.
Марьян перевел дыхание: нет, Гжегож ничего не знал. Задержавшись на снимке вдвое
дольше обычного, он нехотя положил его к остальным. Лицо Тереха покрылось
пунцовыми пятнами.
- Нет, ты меня, конечно, извини, но я тебя не понимаю. Что тебе, в конце концов,
нужно? Я же нашел девушку точно по твоему описанию. Все, как ты хотел!
В восемнадцать часов вечера Марьян шел улицей, на которой жила Юстина, помня
только об одном: он должен повидать ее раньше, чем это превратится в наваждение.
Прилично одетый господин вышагивал впереди него, постукивая тросточкой о
брусчатку. Тротуар был так узок, что если две болтушки случайно встретятся у дома, то,
чтобы с ними разминуться, следовало сойти на проезжую часть, выложенную
булыжниками. Грязный мальчуган подскочил к нему с протянутой рукой. Господин
только отмахнулся и зашагал дальше. Мальчишка равнодушно скользнул взглядом по
Марьяну, все еще выражая досаду, и отступил на тротуар. Но Марьян не позволил ему
исчезнуть, он окликнул его сам.
- Эй! Поди сюда!
Дешевый костюм Марьяна не вызывал доверия. Мальчишка неохотно, но, правда, все
же приблизился, неудача сделала его сговорчивее.
- Хочешь заработать двадцать грошей?
Конкретная сумма пробудила в нем деловой интерес. Он посмотрел на Марьяна
оценивающе - исподлобья.
- А что надо? - спросил он осторожно.
- Видишь этот дом? - показал Марьян. - Сходи к консьержу и отдай ему записку для
панны Юстины.
- Пан смеется! В этом доме нет консьержа.
- Ну хотя бы дворник-то есть? Узнай у дворника, в какой квартире она живет,
поднимись и отдай записку ей в руки.
Марьян быстро набросал два слова карандашом на плече у мальчика. Тот взвесил на
ладони монету в двадцать грошей, почесал себя за ухом и степенно направился к дому.
Спустя несколько минут он вернулся с той же запиской в руке.
- Ее нет дома, - сообщил он, возвращая записку, но только не деньги. - Старуха говорит,
она еще не пришла с работы.
Марьян полез за второй монетой.
- На вот, держи еще. Будешь следить за входом, и как только она появится, вручишь
записку.
- За двадцать грошей? - мальчишка презрительно фыркнул. - Нашли дураков! Сами
следите!
- Смотрите-ка! Маленький вымогатель! Ладно, вот тебе злотый.
Мальчуган с достоинством опустил блеснувший кругляк в карман штанов.
- Так уж и быть, подожду эту вашу панну.
Марьян описал, как она выглядит. Затем отправился к "Шинкарю", это было в пяти
минутах ходьбы.
Когда Юстина подходила к дому, ей наперерез вышел соседский мальчишка.
- День добрый, панна Юстина!
Она задержалась, чтобы ответить на приветствие.
- День добрый! Что это ты сегодня такой вежливый?
- А это потому что на вас я неплохо подзаработал.
Юстина сделала удивленное лицо.
- Какой-то псих дал мне злотый за то, чтобы я вас дождался вот с этой запиской.
Пока она читала, мальчишка добавил насмешливо:
- Тоже мне, богач в заплатах!
Прочитав записку, Юстина озабоченно повертела ее в руках. После чего, не сказав ни
слова, резко повернулась и помчала к "Шинкарю".
Марьян скромно сидел за столиком при стене, в малоосвещенной части кабака и
дудлил ненавистное пиво. Его пугало то, что он мог попасть под власть своей
собственной служащей, которая при этом, быть может, вовсе и не думала о нем. Но он не
знал еще того, что втайне сам желал этой власти.
Он постарался сесть лицом к двери и с надеждой поднимал глаза каждый раз, когда
раздавался скрежет петель. Поэтому Юстину он увидел сразу, не успела она переступить
порог. Он помахал ей рукой.
Она смело подошла и села за столик - не напротив, а рядом. Этот знак он посчитал
вполне обнадеживающим. Правда, он все равно немного потерялся из-за долгого
ожидания, но она помогла ему, достав его записку. Марьян быстро начал входить в роль, и
тут же обрел уверенность.
- Я должен предупредить, - сказал он, - дирекции известно все, о чем говорилось в этих
стенах. Слово в слово. Ей также известно о ваших планах, о готовящейся забастовке.
Юстина покачала головой.
- Поздно, - ответила она. Похоже, новость ее не удивила.
- Как - поздно? - не понял Марьян.
- Сегодня рабочим выплачивали задержанную зарплату. Да к тому же, пообещали
повысить расценки. Конечно, мы хотели потребовать большего, но теперь за нами никто
не пойдет. Мы проиграли.
- Проиграли?! О чем ты говоришь! Судя из того, что я слышу, все обернулось как нельзя
лучше! Никакой забастовки, и при этом вы получили то, что реально собирались
получить.
- Рабочие, но не профсоюз! Профсоюз остался ни при чем, понимаешь это?
- А-а! Теперь понимаю, - иронически усмехнулся Марьян. - И вы туда же!
Поглощенная проблемой профсоюза, Юстина не заметила иронии.
- Мы догадались, что они как-то пронюхали. Нас кто-то выдал... Мы даже подумали,
что это ты.
Марьян захлебнулся глотком пива. Она похлопала его по спине.
- Да, теперь я вижу: подозревать тебя, это было опрометчиво. Мы ошибались. Прости!
- По крайней мере, я избавлен от подозрений!
- Кстати, как ты узнал?
Этого неприятного вопроса Марьян безусловно ждал.
- Я знаю того, кто это сделал. Вернее, кто во всем этом виноват.
- Ты знаешь, кто нас выдал дирекции?!
- Я ведь уже сказал. Но если ты ждешь, что сейчас я назову его имя, то глубоко
заблуждаешься. Это было бы несправедливо по отношению к нему, поскольку он это
сделал, совсем того не желая.
Имя самой Юстины и впрямь могло сорваться с его губ, не совладай он с собой, так
ему вдруг отчаянно захотелось ее уничтожить.
Юстина рассматривала его в упор. Вспышка гнева в ее глазах уступила смирению.
- Хорошо, - сказала она, - я и так тебе верю. Только можно было не торопиться. И... не
стоило тратить злотый.
Марьян символически стукнул кулаком по столу.
- Мальчишка рассказал!
- Твой дневной заработок!.. Но все равно, я очень тронута, - она накрыла своей
ладонью его.
От этого прикосновения у него приятно защемило сердце. Одно отравляло: это была
благодарность за профсоюз; он ее добивался и наконец получил.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Окно нижнего этажа, забранное решеткой, выходило во внутренний двор, видевший
солнце разве что в полдень. Серый свет едва наполнил комнату с железной кроватью,
большим платяным шкафом и кафельной печью. Не привыкший к сумрачному утру,
Марьян долго валялся в постели, то открывая глаза, то закрывая снова в ожидании дня.
Потом, он боялся разбудить Юстину, которая, впрочем, уснув поздно, спала теперь как
сурок.
Тем временем его ублажало сладкое ощущение расслабленности и раскованности.
Оказалось, что подчиняться иногда бывает во сто крат приятнее, чем подчинять себе
других. Он, глава крупной компании, никогда бы не подумал, что может придти к такому
странному выводу.
С ней он чувствовал себя совершенно другим человеком, вовсе не тем, кем был раньше.
Быть может, только с ней он и был самим собой. Повлияло и то обстоятельство, что она
оставалась его служащей. Все перевернулось с ног на голову. Эта двойственность его
положения и пугала, и все больше затягивала в свою увлекательную игру.
Она потянулась. Увидев, что она проснулась, он нежно поцеловал ее обнаженное плечо
и устроился у нее на груди. Она взъерошила его волосы.
- Ты мой, - прошептала она.
Он не возражал, счастье сделало его сговорчивым.
- Был у тебя кто-нибудь раньше? - спросила она.
- Был, да, но...
Прикрыв ему рот своей ладонью, она заставила его замолчать.
- И больше не будет никого, ни одной женщины, - властно потребовала Юстина,
уточнив. - Кроме меня. Я не хочу, чтобы ты когда-либо принадлежал другой.
Его растрепанные волосы щекотали ей подбородок. Она услышала запах.
- Ты что, пользуешься французским одеколоном?
Это было как ведерко холодной воды. Он испугался: правда нам пока ни к чему. Но,
черт, что же соврать?
- С чего ты взяла? - он просто тянул резину, оттягивал момент, когда она начнет
подозревать. А может, не начнет, может, еще не сегодня?
- Очень приятный запах, - продолжала она. - Наши парни пахнут прямо-таки
отвратительно. У тебя хороший вкус... Но что это за одеколон? Не могу вспомнить.
Неплохо бы отвлечь ее чем-нибудь.
- Что тебе еще во мне нравится?
Вот! А заодно и потешим честолюбие.
- Ну... ты мне нравишься, потому что совсем непохож на других парней. Они грубы, ты
- нет. И выражаешься красиво, никаких ругательств. Ты такой... утонченный. Те парни,
которых я знаю, не выбирают выражений, - добавила она брезгливо.
Его окончательно спасло то, что в коридоре вдруг раздался хлопок двери и
послышались шаркающие шаги под самой дверью спальни. Оба не сговариваясь
одновременно замерли. После того, как шаги стихли, Юстина сказала, оправдываясь:
- Это моя тетя. Она никогда не встает так рано. Обычно после меня.
Тут она догадалась, задрав голову, посмотреть на настенные часы. Даже Марьян через
прикосновение почувствовал, как она вздрогнула.
- Какой ужас! Девятый час!
Однако он не понимал, почему следует из-за этого волноваться.
- Ну и что? - безразлично спросил он, потягиваясь в постели.
- Как это! - она, напротив, чуть не задохнулась от возмущения. - Я же опоздала на
работу!
- Разве? - поинтересовался он вяло, все еще не разделяя ее беспокойства.
Она спустила ноги на пол, он постарался удержать ее за руку, но Юстина решительно
выдернула ее.
- Тебе, как я думаю, повезло, ты, видно, идешь во вторую смену. А вот мне придется
объясняться с мастером. Какой кошмар! - заранее застонала она. - Представляю себе.
Марьяну еще раз пришлось вспомнить, что он стеклодув, и это его развеселило. Но
потом он вспомнил о своих настоящих делах и пожалел, что не стал стеклодувом.
Юстина уже почти оделась. Оглянувшись и увидев, что он до сих пор в постели, она
рассердилась.
- Что ты себе позволяешь?
- А что? - он по инерции разыгрывал непонимание.
- Ты собираешься уйти вместе со мной или хочешь остаться в этой комнате и после
моего ухода? У меня и без тебя будет достаточно неприятностей.
Упрек подействовал. Марьян вскочил с кровати и мигом оделся.
Юстина осторожно выглянула в коридор. Марьян не настолько же беспокоился, что их
могут увидеть, но позволил ей схватить себя за руку и потащить за собой. С его точки
зрения, это все было очень забавно.
Леонид Гаргаль с шумом ворвался в контору, где за столом все еще сидела плачущая
Юстина.
- Что произошло? - спросил он, хотя и так все знал.
Юстина подсунула ему расчет. Взглянув на документ, Леонид еще больше надулся.
Этот увалень умел внушать уважение.
- Подожди плакать, - бросил он, не отрываясь от чтения, как будто мог обнаружить там
что-то новое для себя. - Они нашли, за что зацепиться, только это еще не конец.
Юстина вытерла слезы, но все еще посапывала носом.
- Я поговорю со своим начальником.
- Он ничем тебе не поможет.
- Тогда пойду к Тереху.
- Терех? Да он и слушать тебя не станет! - отрезал Леонид, бросив расчет на стол. -
Неужели ты не видишь? Это подкоп под профсоюзную организацию! Они сейчас будут
поочередно увольнять всех активистов. Находить предлог, и увольнять.
- К Зёлецкому! - настаивала Юстина.
- Зёлецкий больше не у власти. В компании новый директор.
- Тогда я обращусь прямо к нему!
- Ну вот еще! - высмеял ее Леонид. - Кто ты такая для него? Дурочка! Когда ты наконец
поймешь, что разговаривать с ними можно только с позиции силы! Профсоюз - он один
может защитить твои права. И увидишь, мы это сделаем! Положись на меня. Я сам пойду
к Тереху. Не беспокойся, уж я-то знаю, как себя вести, - он ткнул большим пальцем себя в
грудь.
Этот рапорт лег на стол начальника следственного отдела воеводской комендатуры.
"Пану инспектору и т. д.
Докладываю, что наблюдение за пивной "У Шинкаря" не прекращается, однако
политических собраний кроме тех, о которых уже сообщалось ранее, отмечено не было.
Сообщаю также, что упомянутое ранее неопознанное лицо снова появилось там 12
августа с. г. в 19 час. 45 мин. и имело встречу с активисткой профсоюза Юстиной Кметь.
Наведение справок о нем результатов не принесло. Так, хотя сама Юстина Кметь
представила его как нового работника фабрики, о чем уже сообщалось, администрация
заявила, что новых работников не принимала, наоборот, имело место сокращение...".
Далее шло подробное описание внешности и предмет разговора.
Инспектор, давний друг пана Зёлецкого, еще раз сосредоточенно перечел рапорт.
Обычный рапорт, десятки их попадает к нему за день. Одна только деталь привлекла его
внимание.
Расчитываясь, незнакомец, одетый как простой рабочий, не знал, сколько стоит пиво,
а, положив деньги, не стал дожидаться сдачи. На такую мелочь мог обратить внимание
разве что официант, являющийся одновременно осведомителем полиции, и начальник
следственного отдела, догадавшийся, что неспроста на это указал кельнер.
Инспектор потянулся за авторучкой и наложил резолюцию: "Установить наблюдение
за Юстиной Кметь. Цель: выяснить личность незнакомца".
Марьян прождал Юстину около получаса. Они договорились встретиться у Пассажа
Миколашев: так назывался крытый переход между двумя центральными улицами города с
магазинами, кофейнями, кинотеатрами. Стеклянная крыша делала его независимым от
погоды. Это было классическое место прогулок низших слоев еще со времени
австрийской монархии. Солдаты, кухарки, чернорабочие стремились произвести
впечатление друг на друга. Марьян неловко чувствовал себя в этой роли, но мужественно
торчал у входа в своем парадном костюме разносчика газет, в полной уверенности, что
никто из знакомых его не увидит. На всякий случай он надвинул кепку на самый лоб.
При этом он уже не надеялся ее дождаться, как вдруг увидел спешащую на другой
стороне улицы, и там она заметно выделялась сосредоточенным видом на фоне праздной
толпы.
Выражение ее лица не изменилось и в тот момент, когда она подошла к Марьяну.
Прячя взгляд, она извинилась за опоздание. Понимая, что он ждет от нее объяснений,
Юстина призналась:
- У меня отвратительное настроение сегодня. Я бы вообще не пришла, чтобы и тебе не
портить, но... подумала, ты будешь стоять и ждать, и вот... просто зашла, чтобы попросить
прощения.
- Мне могло быть лучше в том случае, если бы я тебя не увидел?
Марьян слушал ее, не веря, что все происходит наяву.
- Все! - сказала она. - Меня уволили с работы!
- Что это ты выдумываешь! - вырвалось у него.
Она положила руку ему на грудь, рука бессильно соскользнула.
- Я больше не работаю на фабрике, - повторила она обреченно. - Меня уволили за то,
что я опоздала на работу. Вчера утром, когда ты еще был у меня, помнишь?.. На что
теперь я буду жить? Сейчас нелегко найти работу, особенно с такой рекомендацией.
Любой работодатель поинтересуется, почему я оттуда ушла.
- Из-за меня тебя уволили? - нахмурившись, переспросил Марьян.
- Не считай себя виноватым, - успокоила его Юстина. - Это был только предлог.
- Ничего себе предлог! Да, теперь, кажется, я и сам начинаю их недолюбливать, этих
проклятых капиталистов!
- Только не вмешивайся! - что-то заподозрив, предупредила она. - Тебя еще там
нехватало!
- Нет, подожди! - он вдруг припомнил, что подписывал какие-то бумаги сегодня утром.
- Как твоя фамилия?
- Зачем тебе?
- Я спросил, как твоя фамилия?
Она сдалась, озадаченная этой его настойчивостью.
- Кметь. И что дальше?
Он не ответил, потому что вспомнил, что уже видел сегодня эту фамилию. Он сам
подписывал приказ о ее увольнении.
- Говорю тебе, не ввязывайся, - повторила она.
- Ну... может, решение не окончательно, может, они еще передумают? - он сам
понимал, насколько глупо это выглядело со стороны, но ничего лучше придумать не мог.
Но Юстина отреагировала по-своему, и неожиданно для него.
- Правда? Ты тоже так считаешь?
- Не все потеряно, - подтвердил он, заметив, что она приободрилась, и не догадываясь,
к чему она в действительности клонит.
- Да, только теперь вся надежда на профсоюз. Леонид за меня горой. Думаешь,
дирекция пойдет на попятную, если на нее хорошенько поднажать?
Марьян чуть не задохнулся от возмущения.
- Профсоюз?! Да что он может сделать? Тебя уволили на законном основании.
Компания чихать хотела на профсоюз!
У Юстины слезы выступили на глазах. Марьян горько пожалел, что не сумел себя
сдержать, лишив ее надежды на эту ночь. Проблема, которой на самом деле не
существовало, не даст ей покоя до завтрашнего утра, пока завтра утром он не войдет в
свой кабинет.
- Ну, я вообще-то плохо в этом разбираюсь...
- Спасибо! - она прижалась к нему, поцеловав в щеку. - Ты очень милый. Но ты мне
ничем не поможешь.
Автомобиль, последней модели черный лимузин "Паккард", приобретенн
...Закладка в соц.сетях
