Жанр: Детектив
Бумажные игрушки
..., уныло сидевшему в одиночестве в своем офисе.
- Что ты решил предпринять, Марьюш?
- А я должен был что-то решить? - задумчиво переспросил Марьян.
- Советы не сегодня - завтра войдут в город. По-моему, пора уносить ноги. В первую
очередь это касается тебя.
- А что мне угрожает? - удивился он.
- Не притворяйся, будто ты не понимаешь, о чем речь.
- Честно говоря, я уже забыл и думать про свои девять процентов акций. Нет больше ни
акций, ни акционерной компании, где бы я ни находился всю оставшуюся часть своей
жизни. Думаю, что Австрийскому промышленному банку советы также ничем не обязаны,
поэтому плакал не только мой кредит, но и заложенные земли тоже. Так что, как говорят
русские, я гол, как сокол.
- Твой дед тоже? И вообще, не рановато ли ты взялся учить русский?
- Святой Боже, помешались вы на этих Хаммерах, что ли? Ну хочешь, я дам тебе
письменную расписку в том, что не поддерживал отношений ни с одним из них со дня
своего рождения?
- Марьюш, я не ГПУ, - засмеялся Терех, - поверю и на слово. Поэтому, когда я шел к
тебе, то не собирался вспоминать Хаммеров. Наоборот, я как раз имел ввиду, что сегодня
тебе не на кого расчитывать, кроме как на самого себя.
- Наконец-то мы понимаем друг друга!
- Вот! - продолжал ободренный Терех. - Именно поэтому я и пришел, - сидя, он
перегнулся через стол, как если бы что-то влекло его к Марьяну. - На банковском счету
компании остались деньги, сумма приличная. Мы можем перевести их в Швейцарию. Еще
не поздно.
Марьян ужаснулся.
- Гжегож! - заметил он тоном, содержащим упрек. - И двух месяцев не прошло, как ее
капитал доверили мне акционеры, и даже неуступчивый старик Кнозеф отдал свой голос.
О, если б они только представили наш сегодняшний разговор!
Терех тяжело вздохнул.
- Завтра он окажется у советов. Хочешь сделать им подарок? Марьюш, послушай меня!
Остался ровно час до закрытия банка. У меня все готово. Они переведут деньги, как
только получат поручение.
Марьян осуждающе покачал головой.
- Кому ты это предлагаешь? Нет, дорогой мой друг, боюсь, что ты меня не знаешь
совершенно.
- Марьюш, Марьюш! Ты что, записался в коммунисты?
- Нет мне до коммунистов никакого дела! Но вот фабрика... Я уже столько ей отдал, и
вдруг остановиться на полдороге? Как ты думаешь, им-то ведь тоже нужны специалисты!
- Марьюш!.. - закричал тот.
- Сказать по правде, я ничего так не жду, как прихода русских, - продолжал Марьян, не
обращая на него внимания. - На сегодня это единственная реальная возможность снова
запустить фабрику. Русские не ведут войны, и у них есть Донбасс, уголь! По крайней мере
мы сразу же получим тонны угля!
Терех замахал руками.
- Ты с ума сошел!
- Нет, Гжесь, можешь мне поверить, я все хорошо обдумал. Слушай еще. Они не просто
добывают уголь, они делают из него кокс. В свою очередь кокс незаменимое сырье при
получении смешанного газа. А что такое газ в нашей отрасли, надеюсь, не нужно
объяснять? Гжегож, это рывок вперед!
Тот еще раз вздохнул.
- На здоровье, поднимай фабрику, если хочешь, но только без меня!
Терех с удивлением заметил, как заблестели у Марьяна глаза. Этому нужно было все
потерять, чтобы снова начать жить.
Он даже не обратил внимание на последние слова Тереха. Тот открыл папку, которую
принес с собой.
- Будь добр, подпиши напоследок.
- Что это? - спросил Марьян без проявления малейшего интереса.
- Рекомендации уволенным с работы.
- Какие уж там рекомендации! - махнул рукой Марьян. - Давай сюда, подпишу.
Марьян вернул ему папку. Терех нерешительно взял ее обратно.
- А... печать все еще у твоей секретарши?
- Пани Ханна! - сокрушенно сказал Марьян. - Я ее никогда не забуду.
Он достал ключ из кармана пиджака.
- Вот, держи.
Терех открыл ключом сейф, стоявший в углу возле опустевшего стола секретарши. Изза
неприкрытой двери, ведущей в директорский кабинет, не доносилось ни звука, разве
что Марьян мог загреметь каким-нибудь ящичком в своем столе.
Терех поставил печать на подпись Марьяна под рекомендациями, после чего вытащил
из отделения папки заполненный бланк платежного поручения. Несуетливо поправил
съехавшие на нос очки. Сверяясь с настоящей подписью Марьяна, поставил поддельную
на бланке и накрыл печатью.
Чтобы не привлекать внимания, Терех приготовился взять с собой только портфель,
куда сложил самое необходимое. По той же причине он не покинул квартиру с рассветом,
а хотел дождаться, пока город оживет. Если выйти слишком рано, можно нарваться на
патруль красных.
Пробило десять. Пора, решил он.
Он уже и пиджак надел, как в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Марьян? Больше
некому. Наверное, пришел снова уговаривать вернуться на фабрику. Придется открыть.
Он отодвинул засов. Но на пороге стоял не Марьян. Милиционер в синей форме НКВД
(детальных различий он еще не знал) поинтересовался, не он ли будет гражданин Терех, и
предложил следовать за ним. Терех ничего не понимал, но это лишь подпитывало тревогу.
Он попросил разрешения одеться, вспомнил, что пиджак уже на нем, взял только шляпу и
пошел за милиционером.
Внизу ждал легковой автомобиль. Всю дорогу он досадовал, что не вышел двумя
минутами раньше, но теперь оставалось разве что скрипеть зубами и сжимать кулаки в
карманах.
Они подъехали к зданию бывшего полицейского управления, только теперь охрана
была в форме НКВД, а над фасадом развевался алый флаг с серпом и молотом.
Тереха провели в кабинет, еще несколько дней назад занимаемый другом пана
Зёлецкого. Где он теперь?
Таблички с фамилией и званием, как раньше, на двери не было. На месте пана
инспектора сидел кто-то в штатском, выглядевший как вчерашний крестьянин. Спокойно
взглянув на вошедшего, он приятельским жестом предложил занять стул напротив, и
вообще в нем не чувствовалось никакой враждебности, скорее напротив, он вел себя
таким образом, словно целью своей поставил добиться его дружбы. С каждой минутой
Терех становился раскованнее.
- Я майор НКВД Проценко Дмитрий Игнатьевич, - представился он.
Форма представления, очевидно, обязывала, зато похожим тоном, скорее всего,
знакомятся в ресторане. Но при упоминании известной организации Тереха снова кинуло
в дрожь.
- У меня к вам будет несколько вопросов, - тем же незначущим тоном продолжал
Проценко. - Ваша фамилия... - он порылся в своем списке.
- Терех, - подсказал тот, облизывая пересохшие губы.
- Простите, не расслышал, - Проценко явно еще не научился разбираться в местных
фамилиях: пришлось повторить. - А имя?
Терех на секунду придержал язык.
- Григорий.
- О! Так вы наш, украинец! - обрадовался Проценко, и Терех испытал первое
облегчение. - А по-батюшке?
- Ну... Иванович, - тут он едва не сплоховал, но вовремя сообразил, что от него
требовали.
Приветливая улыбка на лице грозного чекиста заставила его подумать, что эти
советские не такие уж плохие люди.
- Польская шляхта здорово притесняла?
Каждый раз Терех старался точно угадать, какой ответ ожидает от него собеседник, и,
кажется, пока что ему это удавалось.
- Скажите, - вдруг вспомнил Проценко, - а этот ваш бывший директор...
Либощинский... Вы с ним были в хороших отношениях?
Терех дернул плечами.
- Как всякий подчиненный со своим работодателем.
Проценко ждал. Терех вдруг испугался, что тот, может быть, его проверяет, и нехотя
признался:
- Ну правда, мы знали друг друга еще с детства, были... приятелями. Но когда он
вернулся из Оксфорда, все изменилось.
Проценко довольно кивал головой после каждого ответа. Терех боялся промахнуться,
хотя до сих пор казалось, будто чекиста устраивало буквально все, что бы он ни сказал. В
конце концов Терех начал подозревать, что тот его просто подбадривает, что у него это
скорее профессиональная привычка, и по его внешней реакции ни в коем случае нельзя
судить о том, что он на самом деле думает.
- А вы не знаете, где он может укрываться?
У Тереха отвисла челюсть.
- Простите, я вас не понимаю.
- Ах да! - Проценко сделал вид, будто по чистой случайности забыл предупредить. -
Вы, очевидно, не в курсе. Видите ли, ваш так называемый исполнительный директор
накануне вступления наших войск перевел все деньги со счета компании на номерной
счет в Швейцарском национальном банке. И дело даже не в сумме, хотя, как вы
понимаете, она весьма значительная, а в том, что деньги эти принадлежат народу.
Терех покачал головой.
- Для меня это неожиданность. Марьюш! Кто бы мог подумать?
- Представьте себе... Денег ему, конечно, не видать, как своих ушей, но...
- Вы так считаете? - быстро спросил Терех, хотя с его стороны это была
непростительная дерзость, перебить чекиста.
Впрочем, тот нисколько не обиделся и снисходительно посмотрел на Тереха.
- Деньги лежат в отделении банка в Цюрихе, если быть точным, но он их не получит.
Вернее, получить-то получит, но далеко с ними не уйдет! В банках тоже есть наши люди,
как вы думаете? Советскую власть нельзя водить за нос, Терех! Мы всесильны!
Терех глотнул слюну.
- В таком случае боюсь, он уже давно за границей.
- Вот как!
- Ну да. Видите ли... Хотя что я болтаю, ГПУ и без меня это должно быть известно.
- Вы плохо осведомлены. ГПУ больше нет. Это все в прошлом. Мы теперь называемся
Главным управлением государственной безопасности. А что нам известно, это пускай вас
не волнует. Всегда интересно послушать нового человека. Так что вы говорите, говорите!
Терех немного помялся.
- Марьюш наполовину австриец. Ему проще адаптироваться в современных условиях,
ну, вы меня понимаете?
- Мы с Германией заключили пакт о ненападении, так что можно и без намеков.
- По матери он внук Берла Хаммера, главы фамильной корпорации Хаммеров. Штабквартира:
Грац, Австрия. Этого достаточно?
Проценко удовлетворенно кивнул.
- Красная Армия принесла трудящимся Западной Украины освобождение от гнета
польско-австрийских помещиков и капиталистов. Теперь они в братском единстве со всем
украинским народом сами будут вершить свою судьбу. Рабочие, крестьяне научатся
управлять учреждениями, заводами, фабриками, занимая те должности, которые в
прежнее время были для них недоступны. Я вижу, вы искренне хотите помочь своему
народу. Скажите честно, на что вы расчитываете? Что хотели бы получить от советской
власти? Не бойтесь, говорите смело.
Тереху вдруг показалось, что спустя минуту после падения наступил момент реванша.
- Фабрику, - выдохнул он.
Дерзко и неожиданно. Но сделав признание, спровоцированное чекистом, он сам
перестал бояться собственных мыслей.
У Проценко брови потянулись вверх.
- Одна из самых крупных фабрик во Львове? Гм...
Терех снял очки и вытер платком вспотевшее лицо.
- Вы совершенно правы, польское правительство на корню душило все новые идеи, не
позволяя развивать экономику нашего края. И я готов представить этому доказательства.
Но только что вы намекнули на ту роль, которую наши восточные братья должны сыграть
в ее возрождении. Боюсь выглядеть слишком самоуверенным, но мне кажется, я понял
вашу мысль. Если позволите...
Проценко заинтригованно кивнул.
- Почти все городское хозяйство до сих пор сидит на твердом и жидком топливе, хотя
преимущества газового отопления очевидны. Польские магнаты ничего не сделали, чтобы
изменить ситуацию. Теперь же настало время всем увидеть разницу между польской
буржуазией и Советским Союзом. Народ Галиции наверняка оценит эту помощь и
поймет, кто есть кто. Но есть еще одна деталь, - Терех сделал многозначительную паузу. -
Перевод хозяйства на смешанный газ потребует применения кокса, который можно
получить только из Донбасса. Такой перевод потребует технической реконструкции,
поэтому будет необратимым. Вернуться к углю мы едва ли уже сможем. А это навсегда
поставит самый большой город Галиции в прямую зависимость от восточного соседа. Но
ведь мы же братья...
Проценко откинулся на спинку стула, упершись руками в край стола и пронзительно
посмотрел Тереху прямо в глаза.
- А я вижу, вы правильно понимаете линию партии.
Терех скромно потупил взгляд. Проценко заглянул в дело.
- Вы инженер... С одной стороны, это неплохо, а с другой, мы стараемся выдвигать
передовых рабочих.
- Но я из рабочей семьи! - почти закричал Терех.
- Спокойнее! - Проценко поморщился. - Это прекрасно, что вы из рабочей семьи, но
при этом голос повышать не обязательно... Ну что ж, умная интеллигенция, вышедшая из
народа - как раз то, что надо. Единственный минус, это то, что вы не коммунист. А
претендентов хоть отбавляй, в том числе немало местных коммунистов.
Терех заерзал на стуле.
- Но я и не смел так сразу заявить о своем желании... - сказал он и сам же смутился.
- Вступить в ряды нашей партии? - закончил Проценко, едва улыбаясь. - Не
смущайтесь, в вашем желании нет ничего противоестественного. Если я в вас не ошибся,
то в скором времени ваша мечта осуществится. А пока мы будем рекомендовать вас на
должность директора фабрики.
- Только рекомендовать? - встревожился Терех.
Проценко еще раз усмехнулся.
- Зря волнуетесь. Мы передовой отряд партии. А партия всегда выражает мнение
народа. Так что идите и спокойно ждите назначения... А в заместители вам мы определим
Леонида Гаргаля.
- Леонида Гаргаля?! - Терех пришел в ужас. - Так ведь он же полный ноль в этом деле.
Умеет только гвозди забивать.
Проценко нахмурился.
- Вот вы и будете его учить.
Он встал из-за стола и протянул руку, давая понять, что дискуссия на эту тему
неуместна.
- Ну что ж, до встречи... товарищ Терех.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ (3)
Прежде всего Терех позвонил Марьяну домой.
- Текля, пан Марьюш не оставлял для меня никаких известий?
- Ох, пан Гжегож, ничего не передавал, а со вчерашнего дня исчез и не появлялся. Зато
его искали эти, советские. Приехало сразу человек пять. Угрожали, но мне-то что! Я
понятия не имею, где он может быть.
Терех понимал, что игра идет ва-банк. Если он не найдет Марьяна раньше их, все
пропало. Для Марьяна, возможно, нет, но для него, безусловно, да. Поэтому он взял такси
и назвал адрес Юстины. Это была еще одна реальная надежда.
Расплатившись с таксистом, он добавил:
- Подождите меня здесь. Если через две минуты я не выйду, можете ехать.
Тетка Юстины, переставшая чему бы-то ни было удивляться, ввиду его приличной
внешности довольно вежливо ответила, что оба ушли примерно полчаса назад. По
крайней мере, раз Марьян тут был, значит, Терех на верном пути.
- Ищите их в "Шинкаре"! - крикнула она вдогонку, когда он уже спускался лестницей.
Он так и поступил. Пивная встретила его прохладой, полутьмой и запахом едкого
сигаретного дыма. Марьяна он заметил, как только глаза привыкли к темноте после
дневного света. У Тереха были все причины считать, что ему повезло. Осталось только
убедить его поступить так, как это было необходимо Тереху.
Марьян был весел, в отличие от своего друга, сидел в обнимку с Юстиной за кружкой
пива и прислушивался к пьяному бреду собутыльника, подсевшего с собственной
бутылкой чего-то там. Его было не узнать: в любимой рабочей куртке, с новыми
привычками. Куда подевался прежний Марьян, прилизанный, пахнущий одеколоном,
тщательно подбирающий галстуки!
Увидев Тереха, он стал радостно звать его в свою компанию, и даже придвинул для
него свободный стул.
- Ах, Гжегож! Если бы ты знал, как это здорово, когда у тебя ничего нет, и ты уже не
принадлежишь к классу поработителей! Присоединяйся к нам. Мы тебя очень любим.
Правда? - обратился он за подтверждением к Юстине. Между ними царило полное
согласие. - Присаживайся. Я угощу тебе пивом.
Терех не успел ни согласиться, ни отказаться, как он уже прищелкнул пальцами,
подзывая кельнера.
- Марьян, я должен с тобой поговорить, - сказал Терех, стараясь привлечь его
внимание, что было непросто: пьяница думал, будто он на митинге, Юстина прижималась
к Марьяну, а Марьян разрывался между ним, Юстиной и Терехом, пропуская таким
образом каждые два слова из трех. - Тебе нужно отсюда уехать, и немедленно.
- Что это ты опять выдумал? Меня тут все устраивает. Я не собираюсь никуда уезжать,
так и знай.
- Марьян, послушай!..
- Нет, лучше ты помолчи! Хватит меня уговаривать! Ты за этим пришел? Пустая трата
времени! Мне и здесь хорошо. Видишь, я стараюсь быть с народом, - он дружески
похлопал по плечу соседа. - И тебе того желаю.
- Ты что, пьян?
- Если я и пьян, то разве что от любви, - на этот раз он нежно взглянул на Юстину.
Терех увидел на столе рядом с пивом, разлитым в кружки, пустые стаканы. Еще
неизвестно, что они там пили. Возможно даже, их угощали из той же бутылки, что стояла
перед пьяницей.
Он разозлился и схватил Марьяна в охапку.- Ну-ка, пошли!
Марьян пошатнулся, алкоголь шумел у него в голове.
- Эй, куда ты меня тащишь?
- Сейчас увидишь!
Преодолевая отвращение к запаху перегара, Терех держал его крепко, но избегал
смотреть Марьяну в рот.
- Фу, не дыши на меня!
Марьян убедился, что в таком состоянии ему не сладить с другом, и позволил затащить
себя в уборную. Тут он начал активно протестовать, да было поздно. Терех сунул его
головой под кран.
Когда Марьян выпрямился, вода ручейками потекла ему за шиворот, но он не обратил
на это внимания.
- Зачем ты так поступаешь со мной? - упрекнул он, моргая глазами, смотрящими мимо
Тереха.
- На тебя тошно смотреть. Чтобы с утра напиться, как законченный пьянчужка!
- Ты не прав. Пил я вчера. Спасибо Юстине, забрала меня к себе на ночь. А сегодня у
меня трещала голова, вот мы и заглянули к "Шинкарю", чтобы...
Терех накинул на него полотенце и, вытирая лицо, закрыл им рот.
- Ты не нашел полотенца почище? - брезгливо сбросил его с себя Марьян.
- Ого! С каких это пор ты стал таким чистюлей? - Терех насмешливо взглянул на его
засаленную куртку. Затем его лицо вернуло себе озабоченное выражение. - А теперь
выслушай меня. За тобой гоняется НКВД. Тебе известно, что это такое? Они разыскивают
тебя по всему городу.
- На кой черт я им сдался?
- С тех пор, как тебя потянуло к "Шинкарю", ругаешься, будто сапожник!
- Может, здесь-то я и нашел настоящего себя? - пожал плечами Марьян.
Терех фыркнул.
- Ну что за бредовые идеи!.. Послушай! Сегодня я там был. Они допрашивали меня
целый час. Ты для них фабрикант и Хаммер. Классовый враг! С НКВД шутки плохи.
Марьюш, ты должен исчезнуть, и немедленно. Беги за границу, только там ты будешь в
безопасности.
Марьян окончательно протрезвел.
- Гжесь! Да неужели кто скажет обо мне хоть слово дурное? Неужели они такие тупые?
- Они не тупые, Марьюш. Это их политика, это НКВД. Не веришь - позвони домой.
Спроси у Текли, зачем они приходили, чего добивались от нее. Только не вздумай туда
соваться!
Марьян прислонился к стене и от отчаяния звучно хлопнул по ней ладонями.
- Мой милый Гжесь! Ну почему так происходит: только в моей жизни что-то
налаживается, как обязательно злая судьба должна внести свою поправку? За что мне это
наказание?
Терех только покачал головой.
- У тебя-то все наладится, Марьюш.
Тот промолчал.
- Ну в общем, не время сейчас философствовать, - Терех перешел к делу. - Поезжай в
Жидачов. Найдешь аптеку, она в городе одна. Спросишь пана Юзефа. Скажешь, от меня.
Он даст тебе проводника для перехода через границу. Ну а дальше сам разберешься...
Расплачиваться будет чем?
Марьян достал из внутреннего кармана бумажник. Развернул его так, что бумажные
злотые, находившиеся в нем, усеяли пол.
- Понятно, - сказал Терех и полез в карман. - Вот, держи.
Он высыпал ему на ладонь целую горсть настоящих серебряных монет. С самого утра
они лежали в его кармане, с ними он побывал в НКВД. Как, однако, все изменилось за
несколько часов!
- Гжесь! - расстроганный Марьян прижал его к своей груди.
- Будь осторожен. НКВД тоже не станет сидеть сложа руки, - прибавил Терех,
вспомнив предупреждение Проценко. - На дорогах много беженцев, постарайся
затеряться в толпе, - он улыбнулся. - Тебе сейчас, как никогда, идет твой наряд. И можешь
ругаться сколько влезет, в последнее время у тебя это получается убедительно.
- Вот только не представляю, как я теперь войду в зал, - задумался Марьян. - Как ей об
этом сообщить? Честно говоря, от одной этой мысли у меня мурашки по спине бегают.
- Тут есть еще один выход, - предложил Терех. - А Юстине я сам объясню.
- Да, пожалуй, ты прав, так будет лучше всего. Передай, что в мыслях я всегда буду с
ней. И что больше нас ничего не делит... кроме границ. Нет, сегодня она меня
возненавидит. Скажешь ей об этом завтра.
- Не волнуйся. Я позабочусь о ней.
- Спасибо, Гжесь. Ты настоящий друг.
Марьян с чувством еще раз пожал его руку.
Тереху стало легко на сердце, он не испытывал больше угрызений совести, не ощущал
никакой вины за собой. Марьяна уже не было рядом, а он до сих пор слышал запах
перегара. "Все к лучшему, - твердил он себе. - В конце концов я сделал доброе дело,
отправив его за границу. Здесь он опустился бы на самое дно. Он еще скажет мне спасибо.
Нет, Марьюш не выжил бы среди них, по крайней мере тот прежний Марьюш, какого я
всегда знал и уважал".
Ранней весной 1944 года худощавый человек в шляпе из фетра, надвинутой на самые
брови и длинном габардиновом пальто сошел с поезда на крытый перрон львовского
вокзала. Пронизывающий ветер заставил его приподнять воротник, а со стороны казалось,
будто он просто не желает быть узнаваемым.
Приезжий пропустил встречную группу офицеров вермахта с денщиками и
чемоданами, и торопливо нырнул в подземный переход. Уверенно ориентируясь в
лабиринтах вокзала, в отличие от немецких офицеров, он кратчайшим путем вышел на
площадь, где и нанял такси.
На улице Гроховской под названным шестым номером уже припарковался легковой
автомобиль с водителем в форме немецкого солдата. Увидев такое дело, приезжий сунул
таксисту крупную купюру и попросил его подождать.
Двенадцать крутых ступеней вели к крыльцу. Ничего не изменилось. Только теперь
зима сорвала листву, и дом просматривался со всех сторон сквозь оголенные ветви
деревьев.
Немецкий солдат проводил его заинтересованным взглядом, но ничего не сказал.
Приезжий нажал на кнопку звонка.
На пороге появился молодой офицер в расстегнутом кителе, удивленно воззрившийся
на незнакомого человека в штатском.
Тот едва притронулся к шляпе.
- Прошу прощения, - заговорил он на чистом немецком языке, - могу ли я видеть...
Теклю?
- Кого?.. Ах да! Вход со двора, - бросил офицер, собираясь закрыть дверь.
Изнутри послышался чей-то голос.
- Кто-то пришел?
- Нет! Это к кухарке!
Приезжий обошел дом и постучал в дверь с черного хода. Текля узнала бы его и в
полосатой робе узника концлагеря.
- Боже, пан Марьян! - всплеснула она руками прямо у себя перед носом. - Какое
счастье, что вы живы! Я уж и не надеялась вас увидеть.
Текля поедала его как нормальным, так и вторым, косым глазом, по очереди. Она с
радостью пригласила его к себе в скромно убранную комнатку по соседству с кухней,
суетливо пододвинула стул.
- Ваш дом реквизировали под жилье для немцев. Они разрешили мне остаться с тем,
чтобы я готовила для них еду. Я, конечно, согласилась. Они любезно делятся со мной
пайком. А еще позволили забрать кое-что из мебели. Так что у меня все хорошо. Ну а
теперь вот, увидела вас, и камень упал с плеч.
- Обо мне никто не справлялся? - как бы между прочим поинтересовался Марьян.
- А кому справляться? - махнула рукой Текля. - Пан Гжегож стал директором фабрики,
большим человеком при советах. Понятное дело, как только снова началась война, с
советами и ушел. Ну а пан Зёлецкий... - она понизила голос. - Он оказался евреем.
Эсэсовцы увезли его в гетто. Но теперь уже и гетто больше нет. Никто не остался в живых,
- прибавила она, и только сейчас Марьян начал замечать, насколько она постарела.
Но уже через минуту она спохватилась.
- Ах пан Марьян, что же я болтаю, вы ведь, наверное, голодны? Текля всегда кормила
своего любимчика Марьяна, когда он прибегал домой голодным, помните? - очевидно,
она вспомнила куда более ранние годы. - А у меня как раз приготовлено ваше любимое
блюдо, угадайте, какое... Эти немцы тоже, губа не дура, что ни день, требуют.
Однако Марьян встал на ноги.
- Нет, извини, Текля. На улице меня ждет такси.
Марьян снял номер в гостинице и не выходил оттуда в течение трех дней. Лишь на
четвертый он-таки поехал к Юстине.
Дверь открыла тетка. Она не узнала Марьяна и вообще решила, будто он ошибся
дверью. Но приличия ради должна была спросить:
- Что пану угодно?
Марьян поинтересовался, дома ли панна Юстина.
Тетка как бы нехотя пошла звать племянницу.
Юстина посмотрела на него так, словно увидела впервые в жизни. А она изменилась,
отметил про себя Марьян. Повзрослела, что ли. Это придало ему уверенности в том, что
он сумеет быть с ней резче - таким, как хотел. Прежней Юстине удавалось подчинить его
себе.
- Панну не обидит приглашение прогуляться вдоль Пассажа Миколашев?
Это было место их прежних свиданий, он не случайно о нем заговорил.
- Сразу видно, что давно пан не был во Львове. Пассажа больше нет. В первый же день
в него угодила бомба... А возле "Шинкаря" теперь у немцев казарма, и они там частые
гости.
Значит, она его не забыла. Тетка слушала разговор, ничего не понимая.
- За это время многое изменилось, - глядя на него в упор, прибавила Юстина.
Он подумал, что она имеет ввиду себя, и нахмурился. Но тут сама Юстина неожиданно
сделала встречный шаг.
- Раз уж пан к нам зашел, не стоит останавливаться на полпути.
Он переступил порог ее комнаты. Воспоминания нахлынули на него, словно только и
ждали подходящего момента. Он взглянул на Юстину и понял, что все зависит от него.
Марьян обнял ее и поцеловал. Поцелуй вышел ненатуральный. Что-то мешало,
впрочем, он-то прекрасно знал, что именно. Юстина тоже почувствовала, и ждала. Он
холодно отстранил ее.
- Помнишь Зёлецкого? Они забрали его в гетто. Откуда немцам было знать, что он
еврей? Кто-то, безусловно, донес.
Юстина не отвела глаз, как он того ожидал.
- Почему ты так решил?
- Никто этого не знал, только я и Гжегож. В архиве ничего не было. Сам Зёлецкий
позаботился. Е
...Закладка в соц.сетях
