Жанр: Детектив
Бумажные игрушки
...ромолчал, машинально продолжая складывать бумаги. Мельник развернул к
себе телефон.
- Попробую еще раз поговорить с кредиторами. Если они не согласятся на отсрочку, у
тебя не останется другого выхода.
Стоя разговаривать было неудобно, и он потащил его за собой на стол для посетителей.
Прислушиваясь к голосу в трубке, попросил соединить его с кем-то там.
- Здравствуйте, дорогой мой!.. Узнали? Прекрасно!.. Дела? Э... может, обсудим не по
телефону? Скажем, под вечер у вас?.. Ну что вы, погода летная, ближайшим рейсом... Что
вы говорите?..
Наступила затяжная пауза.
- Да, конечно. Спасибо, что сказали.
Он наскоро попрощался и положил трубку. Олесь встретился с ним глазами.
- Ну вот, - задумчиво произнес Мельник, - твои векселя кто-то выкупил.
Олесь грустно улыбнулся.
- Я даже знаю, кто.
- Можешь не говорить. Впрочем, если это он, иск должен быть уже в суде.
Мельник снова набрал какой-то номер, местный.
- Извините за беспокойство! Это Мельник... Есть что-нибудь новенькое?.. Когда?..
Сегодняшним? Благодарю вас!
Дав "отбой", он немного подождал, прежде чем что-то сказать.
- Вот и все! Иск по векселям зарегистрирован в секретариате суда буквально час назад.
Либущинский с плащом, переброшенным через руку, заглянул к монахине.
- Сестра Мария! Я зашел проститься.
Та удивилась.
- Так неожиданно?.. Вы хоть предупредили вашего внука?
- Вы это сделаете за меня.
- Как я ему это объясню?
- Никак. Думаю, что люблю его вполне достаточно для того, чтобы не добиваться
взаимности.
- Вы уедете, когда он в таком трудном положении?
- Едва ли я смогу чем-то ему помочь. Кто я такой? Бедный старик! Какой от меня прок?
Говоря это, Либущинский отвел взгляд. Монахиня напротив, нет.
- Пан Мысак, я не знаю, кто вы на самом деле, но мы оказываем помощь всем, кто в
ней нуждается. Поэтому, если вы решите вернуться...
- Да, сестра, я в этом не сомневаюсь. Кто знает, может, мы еще увидимся.
Он колебался. Сестра Мария поняла, что он еще что-то пытается сказать, и решила
пойти навстречу.
- Что-нибудь ему передать?
В последнюю минуту она заставила его признаться.
- Смотрите-ка, отдать три миллиона! Кому-то покажется, что не так много, но это
было все! Он бездарен, у него нет талантов. А я горд тем, что он мой внук. И горжусь не
меньше, чем если бы он оказался гением. Передайте ему это! - но, вспомнив опасения
Олеся, он опять усомнился. - А может, не стоит? А то он еще задерет нос!
Секретарша недовольно поджала губы, увидев старика в выцветшем плаще, в
старомодном берете и с тростью, найденной где-то на свалке. Она достаточно изучила
этот контингент и хорошо знала, что они любят много болтать, а на самом деле никакого
от них проку.
- Извините, вы к кому? - спросила она, решив набраться терпения, но также и в
надежде поскорее его выпроводить.
- Я хотел бы говорить с паном Радкевичем. Если позволите, - вежливо добавил он,
стаскивая берет.
Секретарша вздохнула. Так она и знала, этот так просто не уйдет.
- Вам назначено?
- Простите?
Еще и туг на ухо!
- Вы договаривались о встрече с паном Радкевичем? - громко повторила она.
- Боюсь, что нет.
- А вы по какому делу?.. Извините, но пан Радкевич сейчас очень занят. Вам лучше
обратиться к его заместителю. По коридору следующая дверь.
- О нет, панночка! У меня личное дело к пану Радкевичу.
Секретарша не выдержала.
- О Господи! - она открыла дверь и заглянула в кабинет.
Вернувшись, снова села за стол.
- Подождите вон там, - кивнула она на ряд стульев у стены возле входа. - Я скажу, когда
он освободится.
- Ничего, я подожду, - равнодушно согласился Либущинский и присел на крайний стул.
Секретарша скосила глаза.
- Только пожалуйста, уберите куда-нибудь вашу трость. Вы мешаете проходу. Ктонибудь
да зацепится.
- Извините, ради Бога, - он подобрал трость и пересел на стул подальше от входной
двери.
Прошло полчаса. Директор был все время занят. Кто-то входил в кабинет, кто-то
выходил. Вдруг в приемную вышел сам Радкевич.
- Если позвонят из Граца - переключайте сразу на мой сотовый, - бросил он на ходу
секретарше, не обращая внимания на старика, пересек приемную и уже почти выскочил за
дверь.
В последний момент вспомнив о посетителе, он резко остановился.
- Вы ко мне?
Либущинский встал, их глаза встретились. Радкевич побелел.
- Вы?!..
- А, так вы меня помните? - не дав ему продолжить, обрадовался старик. - Верно, это я,
Мысак. Тадей Мысак.
Радкевич перевел дыхание, затем покосился на секретаршу.
- Да, пан Мысак, конечно, я вас не забыл. Как вы могли подумать? Прошу вас в мой
кабинет!
Пропуская Либущинского вперед, он незаметно достал носовой платок и вытер
вспотевшую шею. С порога еще раз оглянулся.
- Не соединяйте меня ни с кем! - шепнул он секретарше и плотно прикрыл за собой
дверь.
- Вас и не узнать, господин президент, - сказал Радкевич, услужливо пододвигая стул.
- Пан Мысак, - поправил Либущинский. - Пан Мысак, и ничего больше!
- Вы здесь... Уму непостижимо! Впрочем, понимаю: вы мне не доверяли!
- Скорее моим двоюродным племянникам. Они стали слишком предприимчивы.
Кажется, вы один этого не знаете. Но не будем больше касаться этой темы. Тем более что
я собираюсь доверить вам нечто большее, чем свою жизнь. Вы в этом сейчас убедитесь.
Радкевич насторожился. Либущинский прокашлялся.
- Я возвращаюсь в Грац. Мой самолет летит через два часа. В связи с этим вам
придется кое-кого взять под свою опеку.
Ему помешал звонок: секретарша переключила на него телефон. Радкевич наклонился
к переговорному устройству.
- Я же просил ни с кем меня не соединять! - напомнил он раздраженным тоном.
- Но там Альбин Хаммер!
Радкевич поймал внимательный взгляд Либущинского и повторил еще злее:
- Я сказал, ни с кем!
Он выключил переговорное. В кабинете наступила тишина. В дверь просунулась голова
секретарши.
- Господин Хаммер просил передать, что он крайне удивлен, - обескураженно сказала
она.
- Не беспокойтесь и не мешайте мне вести разговор!
- Зря вы его отправили, - заметил Либущинский, как только она закрыла дверь. -
Секретарша свою работу знает. Вам следовало к ней прислушаться. Позвоните ему. Не
стоит с ним конфликтовать. Позвоните немедленно. А я сообщу вам, что хотел сказать, на
борту самолета.
Он поднялся, опираясь на трость, и шагнул к выходу. Радкевич вскочил.
- Пан президент, я...
- Пан Мысак! - напомнил Либущинский. - Меня зовут пан Мысак.
По радио что-то объявляли. Заглушая голос из репродуктора, кричал "осторожно"
носильщик с тележкой. Подождав, пока он проедет, Либущинский направился к кассам.
- Куда идет посадка? - спросил он.
- В Бухарест, - ответили ему.
- В таком случае, мне один билет, пожалуйста.
Смешавшись с толпой пассажиров, он проследовал к месту посадки. В тот момент,
когда самолет вырулил в конец взлетной полосы, заправщик подъехал к одному из
самолетов, оставшихся стоять перед зданием аэровокзала. Этот должен был, взяв на борт
единственного пассажира, вылететь чартерным рейсом Львов - Грац.
Самолет набрал высоту, и в проходе появилась стюардесса. Либущинский сделал знак.
Не он один. Стюардесса извинилась перед мужчиной с красным лицом и подошла к
старику.
- Мы, кажется, летим в Бухарест? - поинтересовался старик. - Пожалуйста, свяжитесь с
наземной службой. Мне нужен самолет для чартерного рейса из Бухареста в Грац. Сразу
по прибытии.
- Творится черт знает что! - бросил вошедший Гердт Хаммер. - Кажется, сюда сходятся
члены наблюдательного совета.
- Видно, дядюшка их пригласил, - ответил Альбин. - Нас не посчитал нужным
уведомить.
- Догадывается, что ли?
Альбин потянулся к телефону.
- Господин Радкевич? Я надеялся, вы нам сообщите, когда мой дядя вылетит со Львова!
Он включил громкую связь, чтобы слышал Гердт.
- Побойтесь Бога, господин Хаммер! Самолет до сих пор стоит перед аэровокзалом.
Экипаж нервничает. Он велел мне прибыть к вылету. Я сам ничего не понимаю.
- Смотрите, господин Радкевич, если вы его упустите, больше нам с вами говорить
будет не о чем.
- Господин Хаммер, вы же знаете...
Альбин дал "отбой".
- Тоже мне, слюнтяй! - выругался он и включил переговорное. - Госпожа Розенман!
Доктор Эгельштайн уже пришел?.. Пригласите!
Глядя мимо брата, он спросил:
- Пора действовать, как ты считаешь?
На самом деле ему не был нужен совет Гердта. Это было сказано, чтобы сжечь за собой
все мосты.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ (5) - ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ
Как и следовало ожидать, на аэродроме Граца Либущинского никто не встречал. Ни
карета скорой помощи, обещанная Альбином, ни автомобиль его корпорации. Самолет с
посадочной полосы заполз в глухой угол на стоянке, откуда Либущинский выбрался
пешком.
Выйдя из такси перед главным офисом своей компании, он все еще оставался
незамеченным, в том числе для нескольких репортеров из светской хроники, дежуривших
на ступеньках. Пока не вошел в вестибюль. Служащие начали расступаться, образуя
коридор. Охрана по привычке подтянулась.
- Господин президент!
Они уже не расчитывали его увидеть, думал он. Альбин постарался! Провожаемый
сотнями пар глаз, он спокойно зашел в лифт. Никто не рискнул сесть вместе с ним.
Несколько человек, повстречавшиеся ему между лифтом и приемной, шарахнулись в
сторону.
Госпожа Розенман находилась, как всегда, на своем посту. Увидев Либущинского, она
схватилась за сердце.
- Господин президент! Слава Богу! - скосив глаза на дверь его собственного кабинета,
она почему-то стишила голос. - Вы даже не представляете, что происходит!
- Не волнуйтесь, госпожа Розенман! Это мои племянники еще не знают, что
происходит. Сегодняшний день запомнится им на всю жизнь... Альбин занял мой
кабинет?
- Они там совещаются!
- Что вы говорите? Вот незадача! Придется их оттуда выставить. Пускай идут в гольфклуб...
Да! Вы предупредили прессу?.. Замечательно! Попросите их подождать... Или вот
что! Пригласите в малый зал. Не стоит мерзнуть на улице.
Он переступил порог кабинета. Альбин, развалившийся в его кресле, застыл на
полуслове. За километры от дяди он сколько угодно мог над ним насмехаться. Дядя же на
расстоянии вытянутой руки внушал ему ужас. Они с братом встревоженно переглянулись:
как он сюда попал? Как в детстве, пойманные вдруг на чем-то запрещенном.
Либущинский подлил масла в огонь.
- Плетешь интриги, Альбин? За моей спиной?
- Да что вы такое говорите, дядя?
Альбин сам не ожидал от себя такого прыжка в кусты. Все вышло помимо его воли.
Очевидно, это потому, что дядя застиг его врасплох. А все Радкевич, мерзавец!
- Думаешь, я ничего не знаю? - усмехнулся Либущинский. - Ну-ка, прочь с моего
кресла!
Альбин подчинился. Но в голове уже носился план, как взять реванш.
- Собирались упрятать меня в психиатричку? - продолжал старик. - Нет, нет, я не
пользуюсь вашими методами. У меня нет тайных осведомителей среди ваших
приближенных. Но все ваши ходы настолько примитивны, что последний клерк в моей
компании мог бы просчитать наперед.
- Зачем вы созвали наблюдательный совет? - огрызнулся Альбин. Планы раскрыты, это
неожиданно придало ему смелости и толкнуло в драку. - К чему эта бесполезная агония?
Все равно Либущинский отошел в прошлое.
- Либущинский всегда будет на шаг впереди тебя, Альбин, - старик хитро сощурил
глаза. - Знаешь, что? Как бы там ни было, вы остаетесь моими племянниками, так что
имеете право узнать это за минуту до того, как узнает наблюдательный совет. Хотя вряд
ли вам понравится то, что я скажу, - предупредил он с довольным видом. - Дело в том, что
у меня объявился внук. Прямой наследник!
Альбин еще не успел понять, что случилось, и по инерции сохранял наглый вид. В
свою очередь Гердт побоялся что-либо сказать, пока не отреагирует Альбин.
Либущинский смял и выбросил в корзину бумаги, оставленные племянником на его
столе. Альбина передернуло, но в этот момент он начал постигать смысл последней
фразы, и его лицо быстро покрылось пунцовыми пятнами. Дядя продолжал, не скрывая
своей радости.
- Теперь можете объявлять меня сумасшедшим! Компании вам все равно не видать, как
своих ушей. Кстати, как вы понимаете, я уже изменил завещание, и не в вашу пользу, что
делать! Сомневаюсь, что теперь вы захотите его оспорить, - заметил он с иронией. - Тебе,
Альбин, я завещал своего кота... Не смейтесь! - он предостерегающе поднял палец. - Это
очень ценная порода. Хотя почему-то он меня недолюбливал. Надеюсь, вы лучше
подойдете друг другу. Все-таки у вас будут с ним общие интересы... Гердт, я думаю, в
Монте-Карло обойдутся без тебя. Слава Богу, одним повесой будет меньше.
В углу неожиданно двинули стулом.
- А, доктор Эгельштайн! - Либущинский сделал вид, словно только что его увидел. -
Прошу прощения, вы так спрятались за спиной у Гердта, что я вас и не заметил. У меня
для вас тоже неприятное известие. Мой внук отличается отменным здоровьем, а поэтому
в ваших услугах он нуждаться не будет. Советую вам поискать клиентуру в другом месте.
Он протянул руку к переговорному устройству.
- Госпожа Розенман! Наблюдательный совет уже собрался?
- Да, господин президент. Ждут только вас.
- Прекрасно! Уже иду! И успокойте прессу. Я выйду к ней сразу, как только
освобожусь.
Мельник влетел возбужденный, чуть не сбив кого-то с ног.
- Олесь!.. Где Олесь?
Секретарша глазами указала на дверь за его спиной. Олесь в верхней одежде только
собирался войти.
- Приятная новость! - сходу обронил Мельник, но, судя по его сияющей улыбке,
новость была не просто приятной. - Банк передумал! Нам дают кредит. Вот, пожалуйста,
только что пришел факс, - он держал его в руках. - Нет, ты послушай: "Сожалеем о
происшедшем недоразумении... Просим назвать удобный для вас процент кредита".
Неслыханно! Чтобы заемщик диктовал банку свои условия? Голова идет кругом!
Остального секретарша не услышала, вслед за Олесем переступив порог кабинета, он
прикрыл за собой дверь.
Олесь в замедленном темпе снял шарф. К изумлению Мельника, он воспринял новость
почти равнодушно.
- Все происходит помимо моего участия, - вздохнул он. - Компанию я получил в
наследство, кредит свалился прямо с неба, разве не так? Я умею лишь тратить то, что
другие зарабатывают, - закончил он с грустью.
- Олесь! - упрекнул Мельник. - Что с тобой? Мы только начинаем работать.
- Вы, не я. Я не готов заниматься бизнесом. Да вы же и сами так считаете. Разве я не
прав, скажите?
Мельник нахмурил брови.
- Чего ты от меня ждешь?
- Не люблю, когда лицемерят.
Теперь он задумался.
- Хочешь правды?.. Ладно! Только не обижайся. У тебя слишком мягкое сердце при
обостренном чувстве справедливости. В бизнесе необходимо сохранять твердость, даже
иногда жестокость. А иногда идти на компромиссы, если вынуждают обстоятельства. Ты
не способен ни на то, ни на другое.
- Вот видите, как наши взгляды расходятся! Неужели это все неизбежные вещи?
- Увы! И парадокс в том, что ты сам пользуешься плодами безжалостной экономики.
Только она и создает рабочие места, которые занимают вот такие моралисты, как ты. Вы
твердите о морали, а сами стоите в
очереди, чтобы получить у нас же работу, и не спрашиваете при этом, откуда берутся
деньги, которые вам платят.
Олесь поднял руки вверх.
- Не хочу спорить. Мне еще предстоит многое понять. К счастью, у меня для этого есть
хороший предлог: все-таки я не закончил учебу. Пора наконец вернуться в университет,
наверстывать упущенное. Возможно, за это время я найду ответ на ваш вопрос.
- Ты говоришь об этом в такой момент? - Мельник показал факс.
- Только в такой момент об этом и можно говорить, - возразил Олесь. - Как только
дело против меня будет закрыто, я уеду. По крайней мере в этом я, как видите, вполне
тверд, - усмехнулся он. - И знаете, что? Я сегодня все утро размышлял и пришел к выводу,
что лучше вас никто не справится с этой работой. Я решил доверить компанию вам!
Мельник, польщенный, молча развел руками.
- Иванка и Мирослава тоже смогут сюда вернуться, - продолжал Олесь, - хотя это уже,
безусловно, ваше дело, кого приглашать. У вас будут все полномочия. Не думайте, что я
забыл об услуге, которую вы мне оказали. Мне пришлось стать вашим должником. Вот я и
возвращаю свой долг!
Мельник удивился.
- Не понимаю, о чем ты говоришь.
- Так вы еще и скромны, к тому же! - Олесь пожал плечами. - Впрочем, как хотите.
Можете не признаваться, ваше дело. Тем более, что теперь-то мы квиты... надеюсь!
Он достал ключи от сейфа и бросил их на стол.
В начале декабря во Львове, уже который год подряд, состоялся очередной бизнесфорум,
в котором лидерство традиционно захватили австрийские фирмы. Почетный
консул Австрии в Западной Украине удостоил его своим присутствием. Корпорация,
возглавляемая Либущинским, до сих пор мало уделяла ему внимания, ее интересы обычно
представлял кто-нибудь вроде Радкевича. О последнем речь не шла вовсе, поскольку ему
самому пришлось внезапно ее покинуть, и с тех пор о нем никто не слышал. Кажется, его
видели в каком-то баре, упрашивающим бармена налить ему в кредит. Правда это или нет,
но в прежних местах он больше не появлялся.
Зато газеты прямо намекали на участие самого Марьяна Либущинского, все вдруг
вспомнили, откуда он родом, а организаторы этим немедленно воспользовались, желая
привлечь как можно большее внимание к форуму.
Кончилось все тем, что Либущинский, вызвав госпожу Розенман, распорядился
приготовить к вылету его самолет.
- Мои племянники постарались распустить слух о моем приезде на родину, - проворчал
он. - Мне ничего не остается, как его подтвердить.
Он мог этого и не говорить. Опытная секретарша и так знала, что было настоящей
причиной.
В этот день к Олесю забежала Иванка. На кровати лежал раскрытый чемодан.
- Пакуешься? - спросила она.
- Я уезжаю, - ответил он, не переставая укладывать вещи.
- А я-то надеялась, ты пойдешь со мной на форум, - заметила она с разочарованием в
голосе.
- Что мне там делать? Светские приемы не для меня. Найди себе другого попутчика, а я
пожелаю вам приятно провести время.
- Я что-нибудь сказала насчет отдыха? Форум, это моя работа! - обиделась она.
Он обратил внимание на вечернее платье, а затем изучающе посмотрел на ее волосы.
- А все-таки натуральный цвет шел тебе больше.
Тут уж она и вовсе возмутилась.
- Ну вот! Для кого же я их в таком случае покрасила?
- Заходи, когда отрастишь.
Иванка округлила глаза.
- А где ты будешь в это время? - напомнила она. - А?
Он ничуть не смутился.
- Правда?.. Ну тогда пришли мне фотографию.
Самолет Либущинского приземлился за полчаса до вылета самолета компании
"Авиалинии Украины", следующего рейсом Львов - Лондон. У трапа выстроилась толпа
официальных лиц во главе с депутатами и главой местной администрации, заранее
потирающих руки в ожидании крупных инвестиций. Сзади подкатил роскошный "Ауди 8"
с красно-белым флажком, из которого вышел австрийский консул.
Олесь услышал шум, когда вся эта многочисленная делегация направилась к выходу
через вестибюль аэровокзала. Очередь к паспортному контролю замерла, головы
повернулись в ту сторону, расчитывая увидеть человека, которого встречали с такой
помпой. Кто-то произнес: Либущинский!
Перед Олесем осталось несколько человек, не желавших, как и все прочие, двинуться с
места.
- Вы позволите? - он обошел стоящих впереди и протянул в окно свой паспорт.
"И почему это люди такие снобы?" - удивленно подумал он.
За его спиной всего лишь в нескольких метрах от него прошел, постукивая тростью,
Марьян Либущинский, почтительно направляемый главой администрации:
- Сюда, пожалуйста!
Олесь равнодушно забрал паспорт и присоединился к ожидающим посадки, даже не
подумав оглянуться.
Около рынка Либущинский приметил женщину, скромно державшую в руке нить с
бумажными игрушками. Ничего не было в ней такого, что бы заставило его обратить
внимание. Только игрушки. Самодельные, из цветной фольги, елочные украшения. В
сравнении с фабричными шарами выглядели они слишком уж непритязательно. Нечто
подобное можно было увидеть разве что во времена его молодости. Вероятно, ей
приходилось продавать их за копейки. Нищие, занявшие самые бойкие места, оттеснили
ее с прохода за клумбы, где поток людей был раза в три меньше. Она устало держала
несколько игрушек на показ, но никто к ней не подходил, в отличие от нищих, у этих
монеты позвякивали чуть ли не каждую секунду. При виде целой группы
представительных господ они с новой энергией принялись повторять душераздирающие
фразы, жалобно тянули руки, провожали их скорбными взглядами.
заставить целый квартал пройти пешком! А тут еще передали, что на подступах к месту
проведения форума коммунисты организовали пикеты, и непримиримый борец за
народные права Терех в рупор клеймит позором империалистов, требуя изгнать их из
страны.
Не подозревающий об этом Либущинский полез за бумажником. Боясь поверить в
удачу, женщина суетливо раскрыла сумку с игрушками. Но увидев купюру, она испугалась.
- Может, найдется что-нибудь помельче?.. У меня не наберется сдачи.
Ее грубоватое некрасивое лицо показалось ему знакомым. Такие резкие черты
повторяются не часто.
- Вы мне кого-то напомнили, - признался он. - Кем была ваша мать? До тридцать
девятого года?
- О! - вспомнила женщина. - Она работала секретаршей у Либущинского, когда тот еще
был директором стекольного завода. Вы человек той поры, наверное, слышали о нем?
- Пани Ханна?!
Женщина очень удивилась.
- Вы ее знали?
- Я и есть Либущинский.
Женщина невероятно обрадовалась и главное, нисколько не усомнилась в том, что он
сказал правду. Ее доверчивость привела Либущинского в восторг.
- Итак, вы дочь пани Ханны?
Женщина всплеснула руками.
- Мать о вас много рассказывала. Она вас обожала. И вы тоже ее очень ценили, так она
уверяла. Ни минуты не могли без нее обойтись... Видимо, она немного приукрасила, -
добавила женщина, стыдливо зарумянившись.
- О нет, что вы! Ничуть!
- Правда? - в ее глазах промелькнула надежда.
- И не сомневайтесь! - подтвердил он.
Либущинский показал на игрушки.
- Очень оригинально! Как вы это делаете?
Женщина снова зарделась, на этот раз от гордости.
- О, это секрет. Даже вам я не могу его открыть... Ну хорошо, - согласилась она,
подумав, - я скажу. Но только если вы дадите слово, что никто не узнает, - она стишила
голос. - У меня уже пытались его выведать.
- Нет, нет! - остановил он ее. - Я не смею! Храните ваш секрет и никому не выдавайте!
Пока они беседовали, к ней так никто и не подошел.
- Никто не покупает? - заметил он.
Она вздохнула.
- Люди предпочитают фабричные, с конвейера. Я работала на конвейере. Если делать
одну и ту же работу, ее начинаешь ненавидеть. Понимаете? Какие же это игрушки, если в
них ненависть?.. А я каждый раз придумываю что-нибудь новое. Мне нравится
придумывать, тогда как их интересуют только деньги.
- Это несправедливо! - подхватил Либущинский. - Позвольте, я вам помогу. Возможно,
у меня получится лучше.
Он взял в руки несколько игрушек.
- Подходите, господа! - закричал он, становясь рядом с ней. - Покупайте
рождественские игрушки! Ну же, смелее! Представляете, эта женщина придумывает их
сама! Она делает их своими руками! Разве это не достойно восхищения?
Первым подошел австрийский консул. За ним, кряхтя, достал бумажник глава
администрации. Депутатам и чиновникам пришлось последовать их примеру. Нищие
смотрели на это, разинув рты.
Ее сумка на глазах начала пустеть. Женщина пожалела, что не склеила больше.
- И как я могу без него открыть форум? - пожаловался глава администрации какому-то
депутату.
- Старик совсем выжил из ума, - тихо сказал кто-то из делегации.
Другой наклонился к самому его уху.
- Вы так думаете? Боюсь, что наоборот. Только упаси вас Боже кому-то это сказать!
- Смотри-ка! - проходя под руку с Филенко, Вера заставила его повернуть голову. -
Мысак! Дедушка нашего Олеся. Продает игрушки на улице.
- Его дед зарабатывает бумажными игрушками, - презрительно усмехнулся Филенко. -
Я так и знал! Пожелаем ему успехов. Он на верном пути.
Оба рассмеялись.
- Идем, а то прозеваем самое интересное.
У Веры глаза загорелись.
- Либущинского? - не поверила она. - Он там будет точно?
- Говорят, уже прилетел.
Она мечтательно застонала.
- Как здорово! Хочу на него посмотреть!
- Куда я девал приглашения? - Филенко озабоченно стал обыскивать карманы.
Вера испугалась.
- Ты что это?
- Нашел! - хитровато улыбнулся он. - Вот они!
- Дай сюда! - она с ловкостью выхватила их у него из рук и спрятала к себе в сумочку. -
Так будет надежнее.
- Кстати, - вспомнил он, не принимая близко к сердцу ее жест и продолжая загадочно
улыбаться, - моя двоюродная тетка приходится ему троюродной племянницей по
отцовской линии.
Она резко остановилась.
- Кому?!.. - ответ она прочитала в его глазах. - И ты до сих пор молчал?!
Филенко скромно потупил взгляд. После этого Вера крепче вцепилась в его руку.
Закладка в соц.сетях
