Жанр: Детектив
Бумажные игрушки
...ый престижа
ради нового исполнительного директора компании, вкатил, не притормаживая, в
открытые ворота. Группа рабочих, беспечно остановившаяся посреди дороги, кинулась
врассыпную.
Не желая ждать, пока водитель откроет дверцу, Марьян самостоятельно выбрался из
машины и прямиком отправился к себе в офис. И хотя сам он не замечал за собой ничего
такого, все, кто попадался ему на пути, предпочитали ограничиться коротким
приветствием, считая момент наименее подходящим для разговора. Неужели чувства
настолько отражаются на его лице? Нет, так никуда не годится. Здесь-то он как раз и не
имеет права быть вчерашним несчастным любовником бедной пастушки. Марьян себя
отчитал и замедлил шаг.
В приемную он вошел уже другим человеком. Возможно, на него повлияла и
привычная обстановка, в том числе неуклюжая секретарша, от которой он напрасно
мечтал избавиться. Она поливала цветы и, кажется, не ожидала увидеть его так рано.
Увидев Марьяна, она так и застыла с кувшином в руке.
- День добрый, пан директор.
- День добрый, - ответил он механически, сделал шаг по направлению к кабинету, но
передумал. Черт с ней, она ведь пока еще его секретарша.
Подергав себя за ухо, он сказал:
- Да, пани Ханна!..
Пока он собирался с мыслями, она напомнила о своей готовности служить ему во всем.
- Слушаю вас, пан директор!
Он постарался придать своему голосу как можно больше твердости и равнодушия.
- Вчера, если не ошибаюсь, была уволена некая... Юстина Кметь, - сказал он так, будто
едва вспомнил это имя. - Я решил отменить это распоряжение. Прошу вас, позаботьтесь,
чтобы были выполнены все формальности.
- Не беспокойтесь, пан директор. Я все сделаю.
Уже через порог он добавил:
- Да, еще, будьте добры, разыщите ее и уведомьте, что она может приступить к работе.
Терех влетел к нему в кабинет, плохо скрывая свое раздражение.
- Марьюш! Сделай одолжение, объясни, пожалуйста, я ничего не понимаю! Правда ли,
что ты решил вернуть на фабрику Юстину Кметь?
Очки съезжали ему на кончик носа, он их нервно поправлял, но они тут же съезжали
снова и как будто собирались дразнить его бесконечно.
- Истинная правда, - невозмутимо согласился Марьян. В этом кресле снова сидел
прежний стопроцентный Марьян.
Тереха его спокойная уверенность совершенно обескуражила, хотя и не остановила.
- Не понимаю. Ты же сам подписал приказ.
- А сегодня подпишу другой.
- Она активный член профсоюза, - настаивал он. - Тебе об этом известно?
Но Марьян снова лишь пожал плечами.
- Вполне возможно.
- Мы стараемся избавляться от профсоюзных активистов, а ты принимаешь их обратно
на работу?!
- А в чем, собственно, дело? Разве они плохо работают?
Тереху пришлось взять себя в руки.
- Ты меня удивляешь. На кой черт она тебе нужна?
- Одну минуту! Не ты ли предлагал мне ее в качестве секретарши? - напомнил Марьян.
- Так ты передумал?
- Нет.
- Я полагаю, что получив более легкую и высокооплачиваемую работу, всякий теряет
интерес к защите прав других. Не правда ли? Они готовы бастовать лишь в том случае,
если это касается их лично. Но стоит ублажить любого из них, как он тут же забудет и
рабочую солидарность, и прочие громкие слова... Ты действительно не передумал?
- Нет, Гжегож, и еще раз нет. Ты возьмешь ее на то же место, с которого уволил.
- Извини, Марьюш, но как я могу что-либо делать, не понимая твоих мотивов?
- Это сложно, Гжегож. Считай, что нет никаких мотивов. Считай это, если хочешь,
моей прихотью.
Терех снял очки и, недовольно сопя, около минуты протирал носовым платком
загрязненные стекла. Только водрузив очки на место, как будто без них была для него
потеряна связь с окружающим миром, он обратился к секретарше:
- Найдите адрес этой Юстины Кметь и пошлите ей уведомление.
- Хорошо, пан инженер.
Вот кто уж точно не станет противиться, кому все едино. Ни за что не спросит, почему
какую-то Юстину Кметь еще вчера с треском выгнали на улицу, а сегодня за ней
услужливо посылают, чтобы снова принять на работу.
И это ей-то патрон подыскивал замену!
- Он должен высоко ценить ваши услуги, пани Ханна.
На звонок в дверь Марьяну открыла остроносая мымра с прической в два этажа.
Смерив его с ног до головы, она высокомерно поинтересовалась, что ему нужно. Марьян
догадался, что это была тетка Юстины.
- С вашего позволения, я хотел бы видеть Юсти... то есть панну Юстину.
Тетка еще раз просверлила его глазами, ей, видно, очень хотелось сказать, будто
племянницы нет дома или что-то вроде этого, но тут сама Юстина выскочила в коридор.
- Это ко мне? - бойко поинтересовалась она, еще не видя Марьяна за прической своей
тетки.
Марьян выглянул из-за теткиной головы.
- Ах, это ты! - произнесла она почти разочарованно и неохотно шагнула в сторону,
чтобы дать ему дорогу. - Заходи.
Его гордость понесла урон, он расчитывал на прием получше, но все равно вошел с
надеждой, что через минуту все изменится. Может, она еще не знает, что восстановлена
на работе?
По разбросанной одежде и открытому шкафу он догадался, что она собиралась куда-то
выходить. Его она не ждала, значит, не с ним. Он сцепил зубы.
Для проверки он попробовал дотронуться до нее, но она быстро высвободилась.
- Ах, оставь это.
Она ясно дала понять, что не ждала его и будет только рада, если он поскорее уйдет.
Но он прикинулся, будто не понимает намеков, и в конце концов она сказала прямо:
- Извини. Мне не до тебя сейчас.
Еще было свежо воспоминание о той ночи, когда она не хотела никого знать, кроме
него, и Марьяна больно задевала эта необъяснимая перемена.
- Что случилось? - спросил он.
Юстина избегала смотреть ему в глаза.
- Я иду на профсоюзное собрание.
Ее выходное платье висело расправленное на спинке стула.
- И его ты оденешь на собрание?
Она поняла, что придется сказать правду.
- Нет, - призналась она нехотя, - только не на собрание. Сегодня я встречаюсь с
Леонидом. Он пригласил меня погулять вместе с ним. Мы идем в Пассаж.
Марьян стоял напротив нее совершенно бледный. Тем более что Пассаж был местом их
несостоявшегося свидания. Юстине вдруг стало его жалко. Она подошла вплотную и
положила руки ему на плечи.
- Это же не навсегда. Ну пойми, я должна сегодня пойти с ним. Я не могу ответить
отказом после того, что он для меня сделал... Да! - она спохватилась, вспомнив, что не
успела поделиться своей радостью, и полагая, что он обязан разделить ее вместе с ней. -
Ты ведь еще не знаешь: меня приняли обратно на работу. Видишь, я тебе говорила,
профсоюз, это - большая сила, а ты не хотел верить!
В этот момент ее глаза сияли, празднуя победу своей организации над злобной
дирекцией фабрики. Марьяна затрясло. Если он ничего ей не скажет, она уйдет с
Леонидом. Если признается, уйдет навсегда. Юстина расстроилась, не найдя в нем
поддержки, и отчаянно повторила:
- Но ведь должна же я как-то его отблагодарить!
Марьян не знал, что и сказать. Он стоял перед ней точно бревно, которое она
безуспешно пробовала расшевелить.
Вдруг ей самой на глаза навернулись слезы. Она повисла у него на шее.
- Не бойся, я все равно тебя люблю! Что бы ни случилось, помни только об этом, и ни о
чем другом, - она снова оттолкнула его. - Но сейчас уходи. Пожалуйста, я прошу тебя!
Скоро он должен за мной зайти, и я не хочу, чтобы он тебя видел... В конце концов, ты
должен меня понять! - умоляюще прибавила она.
Последний рапорт, касающийся таинственного друга Юстины Кметь, поразил
инспектора еще больше, чем предыдущий.
Филер проследил за незнакомцем после того, как они расстались. Тот привел его на
улицу Гроховскую, правда, исчез раньше, чем филер завернул за угол. Людей в это время
было немного, чтобы незнакомец не заметил слежку, приходилось сохранять дистанцию.
Все же одно было интересно. В этом фешенебельном районе стоимость участка земли
достигала рекордной цифры. Здесь не вешали табличек с именами, но эти имена были
известны всему городу. Для прочих этот квартал был чем-то заведомо недоступным. Что
тут делать простому рабочему? Хотя возможно, он заходил к кому-то из прислуги? Или...
Вот еще какое совпадение: на этом участке улицы Гроховской, составлявшем всего лишь
несколько домов, под номером шесть находился и особняк Либущинского,
исполнительного директора все той же компании.
Инспектор порылся в папке и отыскал предыдущий рапорт, содержащий словесный
портрет незнакомца. Положив рядышком оба эти рапорта, он долго смотрел
прищуренными глазами куда-то поверх стола.
Кончилось это тем, что он поднял телефонную трубку и потребовал соединить его с
Зёлецким.
- Мое почтение пану Станиславу!
- Вот так раз! - отозвался Зёлецкий. - Узнаю голос пана инспектора! И что же
заставило его вспомнить старую дружбу?
- Давненько мы не сидели за одним столом! Как насчет партии в покер?
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ (1)
Марьян не знал, куда деваться от избытка сил и желаний. В один из этих солнечных
августовских дней секретарша принесла ему телеграмму, только что полученную из
Австрии. Прочитав текст, он на радостях даже простил ей грубую физиономию.
- Пани Ханна! Как можно скорее пришлите ко мне инженера Тереха!
Скорее всего, она и Тереху дала понять, что пан директор в хорошем настроении. Тот
зашел в ожидании приятных новостей.
Марьян действительно подскочил и, по-дружески обняв, сам подвел его к столу, на
котором лежал исписанный мелким почерком его тезисный доклад.
- Дорогой Гжегож! Собирай совет директоров! Мы наконец-то начинаем
реконструкцию. Первая партия оборудования уже отгружена. Гжесь, у меня грандиозные
планы!
- А деньги? - с недоверием поинтересовался Терех.
- Деньги! О Боже, какой цинизм! Австрийский промышленный банк предоставил нам
кредит на один миллион райхсмарок. Доволен?
- Значит, все-таки Берл Хаммер!
- Плевать я хотел на всех Хаммеров, вместе взятых!
- Марьян, но тогда как же...
Марьян похлопал его по плечу.
- Ты забыл о моих землях в Австрии.
Терех посмотрел на него с упреком.
- И что ты с ними сделал?
- А ты не догадываешься? Естественно, заложил под кредит.
- Ты все поставил на одну карту, то есть на фабрику! - осуждающе покачал головой
Терех.
Марьян нисколько не разделял его беспокойства.
- Да, Гжесь! - сказал он, сияя от счастья. - Все, или ничего! Отныне моя жизнь
нераздельно связана со Львовом, с компанией. Что поделаешь, такой у меня прескверный
характер.
- Ты не читаешь газеты, не слушаешь радио?
Он равнодушно пожал плечами.
- Представь, у меня на это нехватает времени.
- Марьян! - возмутился Терех. - Разве ты не видишь, что творится в мире? Мы на пороге
новой войны! Этот Гитлер настроен слишком агрессивно.
- Одни слухи! - отмахнулся Марьян. - Нет, Гжесь, уверяю тебя, я точно не пошел в
своего отца. Это он участвовал во всех правозащитных акциях и входил по очереди во все
оппозиционные партии. Я же только бизнесмен. Я занят делом, полезным для общества.
У меня нет времени заниматься политикой! А деньги, они всегда деньги, что злотые, что
марки.
- И это говоришь ты?!
- Ах, Гжесь! Посмотри: Австрия второй год уже под нацистами, но банки-то работают,
несмотря ни на что, и будут работать до скончания мира, так же, как и промышленность.
Банки, это - кровь, а промышленность - пища. Ты же не откажешь себе в завтраке, даже
если вдруг начнется война! Нет, дорогой мой! Это генералы разрушают, им-то и нужна
война, чтобы оставаться при деле. Мы же только создаем! Поэтому мы нужны всегда, и
поэтому мне не в чем себя упрекнуть!
Терех развел руками, отказываясь дальше спорить. Он уже взялся за ручку двери.
- Гжегож! - вдруг позвал Марьян.
Тот оглянулся. Марьян заговорщически поманил его указательным пальцем.
- Ты попрежнему зол на меня за то, что я не позволил тебе уволить Юстину Кметь?
Терех на секунду растерялся. Ох, этот Марьюш!.. А у Марьяна уже блестели глаза.
- Ничего, я дам тебе возможность для сатисфакции. Вручаю тебе Леонида Гаргаля!
Надеюсь, это будет достойная замена?
- Что?! Я не ослышался?
Марьян кинул в воображаемого профсоюзного лидера мстительный взгляд.
- Ты правильно меня понял. Выставь его на улицу! Сегодня же! Без всяких объяснений!
Терех перевел дух. С каждым днем Марьян удивлял его все больше. С ним, так уж
наверняка не соскучишься!
Ввиду постоянного интереса Марьян уже знал все трамвайные маршруты и сумел
подкараулить Юстину на остановке. Он все расчитал. Когда она подошла, он позволил ей
первой себя заметить.
- С работы? - натянуто спросила она.
- Как и ты, - ответил он.
- Где ты живешь?
Он назвал такой район, чтобы им оказалось по пути. Юстина поняла, что им придется
ехать одним трамваем, но, кажется, еще не решила, к лучшему это или к худшему. Она
променяла его на Леонида, и теперь ее мучает совесть, догадался Марьян. Он ликовал: не
ему было неловко от этой встречи, а ей. И это чувство он в ней поддерживал, пока они
вместе не вышли из трамвая.
- Ты со мной? - удивилась она.
- А ты разве против?
- Нет, - и она ухватилась за него, что означало: теперь они будут снова вдвоем.
Он даже готов был простить этого неудачника Леонида Гаргаля, бывшего
профсоюзного босса. Лежащих не бъют.
Дорогой она пожаловалась, что почти ничего о Марьяне не знает, это было начало еще
более тесного сближения. Вот только фантазия на этот раз его подвела, и он
воспользовался несколькими случаями из биографии Тереха.
- Бедняжка! Не повезло же тебе в жизни!
Для Марьяна настала минута откровения. Он никогда прежде не задумывался над этим.
- Бедненький ты мой! - повторив снова, она упала ему на грудь.
Это происходило уже в ее комнате. Как и в прошлый раз, он пришел в восторг оттого,
как она с ним обращалась.
Он уже знал, насколько обманчивы в ее комнате утренние сумерки, но Юстина сопела,
уткнувшись носом в его плечо, а кончики пальцев, подрагивая во сне, едва касались его
шеи. Пусть еще немного поспит, решил он и снова закрыл глаза.
Но задремать так и не успел. Вслед за звонком в дверь из прихожей донеслись голоса,
топот сапог, а затем весь этот шум переместился под самый порог. За дверную ручку ктото
дернул, и они услышали голос тетки, окликнувшей Юстину. Они, потому что Юстина
проснулась тоже и как раз протирала глаза, спросонок еще не разобрав, что происходит.
Повторившийся стук явно принадлежал не тетке, кто-то хорошо ударил кулаком.
- Полиция, открывайте! - раздался требовательный окрик.
Юстина с перепугу тут же соскочила на пол и, набросив домашний халат, отодвинула
задвижку.
Полицейских ввалилось четверо, один, представившийся следователем, был в
штатском. Тетка настороженно выглядывала из-за их спин.
- Юстина Кметь? - поинтересовался следователь так, словно боялся ее с кем-то
спутать. - У нас ордер на обыск, - он предъявил бумагу и кивнул полицейским.
Те разбрелись по углам. Юстина с недоумением следила за тем, как руки полицейских
методично перебирали ее скромный гардероб, рылись в ящичках комода, и даже за шкаф
заглянули, подсветив спичкой.
- Сочинения Ярослава Галана на украинском языке, - вкрадчиво прокомментировал
следователь, открывая книгу. - Издано в Киеве... Зачем вы это храните? Ярослав Галан
агитирует за присоединение Малопольши к Советской Украине. Вам известно, что его
книги запрещены?
Марьян лежал у стены, он не мог встать раньше Юстины, поэтому в тот момент, когда
вошли полицейские, он был еще в постели. Тетка, не ожидая увидеть мужчину в комнате
племянницы, всплеснула руками и обратилась к Богу. Сначала всплеснула, потом
обратилась. Хотя ее слов никто не расслышал.
- Пан следователь! - полицейский с отличиями капрала торжественно вытащил из
шкафа сверток алой материи с выглядывающей бахромой. Все замерли.
Настала очередь Марьяна, он уже мог спустить ноги на пол, не рискуя отдавить под
каблуками полицейских.
Тем временем капрал развернул полотнище, показавшееся огромным в тесной комнате.
Дразняще заалел кумачовый стяг с золотистой вышивкой в виде серпа и молота.
Марьян пристально посмотрел на Юстину: во что она его втянула? Рот следователя
искривила саркастическая ухмылка. Тетка схватилась за голову. Но тут ей пришлось
потесниться, один из полицейских оттер ее к стене:
- Пани, прошу в сторонку! Пропустите пана инспектора!
Полицейские тоже расступились, отдав честь. Не случайно потребовалось потревожить
тетку: инспектор был такой тучный и важный, что Марьян невольно сравнил его с
Черчиллем.
Инспектор знаком велел не обращать на него внимания. Следователь повернулся к
Юстине.
- А это как вы можете объяснить? - спросил он подозрительно мягким тоном.
- Недоказано, что она собиралась использовать его по назначению, - вмешался Марьян,
стоя босиком на полу.
Следователь раздраженно дернул шеей. Его вежливость как рукой сняло.
- Тогда может, она объяснит, для чего?
- Не отвечай, - предупредил Марьян, - ты не обязана.
Инспектор окинул его изучающим взглядом с головы до ног.
- Прекрасно, - сказал он; они впервые услышали его голос. - Где вы получили
образование?
- В Оксфорде, - ответил Марьян, надевая штаны.
С секундной задержкой, теперь уже Юстина внимательно посмотрела в его сторону.
- Ваше имя? - продолжал инспектор.
- Марьян Либущинский.
Юстина опустила глаза. Это имя задело ее больше, чем обнаруженный флаг.
Инспектор неспеша качнул головой.
- Сын депутата Либущинского, исполнительный директор стекольной компании!
Марьян подхватил носок, торчащий из ботинка.
- Да, - подтвердил он на одном выдохе, в чем инспектор, видимо, не нуждался.
- Отлично, - подитожил тот и после небольшой паузы кивнул следователю. - Всех в
комиссариат!
Марьян нагнулся за вторым носком.
Их ожидал полицейский фургон с зарешеченными окнами. От водителя задний салон
отделяла стенка с маленьким окошком, на нем была такая же решетка. На улице
собралась толпа зевак, с живым интересом наблюдавшая, как обоих вывели на улицу и
усадили в фургон. Вместе с ними в заднем салоне уселись полицейские, но Марьяна это
не смутило. Наконец-то он мог поговорить с Юстиной!
- На кой тебе сдался этот флаг? Ты что, революцию собралась устраивать?
Полицейские переглянулись. Которые помоложе, те не смогли удержаться от ухмылок.
- Леонид как-то попросил спрятать, - призналась она. - Я и думать забыла о нем.
- Еще хорошо, что не пулемет! И так я по уши в дерьме, - вздохнул он. - Выкручивайся
теперь!
Юстина наивно удивилась.
- Ты только что уверял, что нам за это ничего не грозит.
- Тебе! - поправил он. - Я имел ввиду тебя, дорогая!
- Что ты этим хочешь сказать?
- То, что уголовного преследования нам с тобой, возможно, и удасться избежать. Но
моя репутация!..
- Разговаривать запрещено, - несколько запоздало предупредил капрал.
- Ах вот что тебя заботит?! - вдруг разозлилась Юстина, не обращая никакого внимания
на слова конвоира. - Подумать только, нас везут в тюрьму, а его беспокоит лишь одно,
чтобы об этом не узнали! А мне чихать! Пускай весь город знает! Я пострадала за правду,
мне нечего стыдиться. Наоборот, отныне я могу ходить с гордо поднятой головой.
- Вздор! Что значит твоя голова против репутации компании! Теперь, если и удасться
ее спасти, то скорее всего ценой моей отставки!
Юстина истерично рассмеялась.
- И поделом! Все вы эксплуататоры! Используете трудящихся для своей наживы, мне
ничуть вас не жалко! Вы, капиталисты, только и думаете о том, как потуже набить себе
мошну!
У Марьяна глаза полезли на лоб.
- Повтори, пожалуйста, еще раз! Где ты этому научилась?.. Ах да! Вижу, знакомство с
Леонидом не прошло для тебя даром.
- Леонид - свой парень, он-то как раз не сделал мне ничего плохого.
- А что я тебе плохого сделал?
- Ты? - она растерялась лишь на мгновение. - Да все вы одним миром мазаны! Что
Зёлецкий, что ты. Поляки, австрийцы. Вы все ведете себя как завоеватели. Притесняете
украинский народ.
- Зёлецкий? Какой же он поляк? Он еврей. По крайней мере, его бабка бегала в
синагогу.
Похоже, ему удалось загнать ее в тупик.
- Из него такой же поляк, как из меня австриец, - продолжал он убежденно, стараясь
перехватить инициативу. Спор был его коньком, там он никому не позволит себя уложить
на лопатки, не то что в ее кровати. - Хаммеры мне не родня. Мой дед отвернулся от меня
еще до моего рождения. Мой отец сделал из меня греко-католика. Черт возьми, я даже
немецкий учил по книгам!
Он надеялся хотя бы в одном этом разубедить Юстину, но она лишь заметила едко:
- Традиции угнетателей передаются вместе с фабриками.
Марьян хмыкнул.
- Ах ну да, конечно! - протянул он насмешливо.
- Между нами нет и не может быть ничего общего, - настаивала она.
- И не было?
- Ты меня обманывал! - возмущенно бросила она.
- А что, стоит мне нахлобучить рабочую кепку, как я становлюсь другим человеком?
- Ну хватит болтать! - повысил голос капрал. - Мы подъезжаем. Глядишь, из-за вас и
нам достанется!
К вечеру Марьяна освободили. При выходе его дожидался Зёлецкий.
- Марьюш! Ну слава Богу! Наконец-то!
Марьян немедленно очутился в его тесных объятиях.
- Еле добился, чтобы тебя выпустили уже сегодня, - продолжал Зёлецкий. - Ты себе
даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! В мое время такой бюрократии
еще не знали... Я хочу сказать, при ваших Габсбургах, - прикрывшись ладонью,
заговорщически шепнул он ему на ухо...
- Вам туда, - показал полицейский, стоявший на развилке коридоров.
Зёлецкий жалобно заглянул Марьяну в лицо.
- Мне стоило труда уговорить инспектора замять это дело даже несмотря на то, что мы
с ним друзья.
- Они не имели права! - отрезал Марьян. - Им все равно нечего было предъявить.
- Знаю, знаю, - пошел вздыхать Зёлецкий. - Но эти тупоголовые полицаи! Попробуй с
ними сладить!.. Ну да все позади! Теперь осталось позаботиться о том, чтобы не
пронюхала пресса. Это самое главное. Ты же знаешь этих репортеров, они еще и
раздуют... Связь директора компании с коммунистами! Настоящая сенсация! Хлебом их
не корми... Я уже не говорю про совет директоров. Представляешь, как они отреагируют?
Особенно этот Шмельц. Да, придется снова употребить мое влияние на полицию.
Малейшая утечка, и все пропало!
Еще один полицейский у выхода распахнул перед ними дверь.
- Уф! Насколько свободнее дышится! - Зёлецкий помахал рукой у своего носа.
- Ее тоже освободили?
- Ее освободят завтра. Извини, Марьюш, - он развел руками. - Я не Господь Бог. Итак
пришлось сделать невозможное.
Никто не назвал Юстину по имени, но один давно ждал этого вопроса, а второй долго
подбирал момент, чтобы его задать.
Марьян задержался на ступенях, ослепленный солнцем последних дней уходящего
лета.
На улице перед входом в комиссариат стоял его автомобиль, черный "Паккард". В его
отсутствие Зёлецкий быстро прибрал к рукам власть. Даже на его машине приехать не
постеснялся. После отставки, в которую Марьян его отправил, он кипел энергией.
Неужели он всерьез расчитывает, что я не догадаюсь, думал Марьян. Надо же, и
полиция нагрянула с обыском именно тогда, когда он заночевал, и еще сам инспектор
приехал убедиться собственной персоной. Сами говорите, он ваш друг.
- Я был несправедлив к вам, пан Станислав.
- Да что там, Марьюш, какие, в самом деле, между нами счеты! Это все уже история.
Давай лучше думать о будущем. У нас впереди много совместной работы.
- Да, пан Станислав, несомненно!
В глазах Зёлецкого он читал упрек: и как ты мог такое подумать!
Нет, подумал Марьян, он знает, что я знаю. Боже, какая идиллия!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1-го сентября в 11 часов 45 минут Марьян сидел в своем кабинете, когда недалеко чтото
ухнуло, и оконные стекла угрожающе задребезжали. Он поднял голову, взглянул в окно,
ничего необычного не увидел и снова вернулся к работе.
Повторный взрыв заставил его подняться и выглянуть в приемную. Но секретарши,
которая наверняка знала все последние новости, не оказалось на месте. В этот момент из
коридора влетел Терех.
- Марьюш! Ты еще здесь?
- Что происходит?
- Это налет. Ты что, не слышал сирены? Пошли отсюдова!.. Скорее же! - поторопил он,
увидев, что Марьян аккуратно прячет в стол документы.
Коридоры были пусты. Они выбежали на улицу, но тут замедлили шаг, потому что
бомбы теперь уже рвались где-то далеко, на краю города. Бомбили аэродром, догадался
Терех.
Внезапный удар потряс воздух. Прежде чем Марьян сообразил, откуда ждать
опасности, оглушительный звон бъющегося стекла заставил его вобрать голову в плечи.
Осколки посыпались сзади и спереди. Вдруг в пяти шагах прямо перед ними медленно
осела, а затем стремительно рухнула фасадная стена дома. Марьян успел закрыться
рукавом, защищая лицо от песка и щебня. Поспеши они на несколько секунд, навсегда
остались бы под ней. Они простояли неподвижно около минуты, ничего не видя,
окутанные клубами пыли.
- Гжесь! - Марьян дернул приятеля за локоть. - Пошли!
Терех, оцепеневший от страха, готов был куда угодно идти за Марьяном. Тот потащил
его назад.
У ворот фабрики из укрытия навстречу им вышел вахтер.
- Пан директор, вот вы где! А вас повсюду разыскивают!
Марьян удивился.
- С какой это стати! Я что же, не имею права выпить с паном инженером чашку кофе
во время перерыва?
Дела шли из рук вон плохо. Запас угля подходил к концу, и одновременно таяли
надежды на новые поставки. Кризис неумолимо приближался с каждым днем. Германская
авиация сделала все, чтобы отрезать угледобывающие районы. Железнодорожная ветка,
соединяющая Силезию с Малопольшей, подвергалась непрерывной бомбежке.
Электростанции, и те сидели на голодном пайке.
Марьян сам непрерывно отсылал телеграмму за телеграммой, поступая так скорее для
видимости, чтобы поддержать веру у подчиненных.
- Марьюш, немцы наступают, - сокрушенно разводил руками Зёлецкий. - Идет война.
Марьян сдаваться не желал.
- К чертям войну! Мне нужен уголь! В конце концов, я за него заплатил, или нет?
17 сентября советские войска перешли восточную границу Польши.
Спустя три дня фабрика остановилась. Персонал был распущен. Красная кавалерия
стояла в нескольких километрах от города.
Терех заглянул к Марьяну
...Закладка в соц.сетях
