Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...дически сообщали о заказных убийствах, о взрывах квартир и
похищениях бизнесменов, но Лена долго считала, что к Антону все эти ужасы не
могут иметь никакого касательства. Он почти не говорил дома о делах и ни словом
не упоминал о физической угрозе, с которой в России неизбежно связано любое
серьезное предпринимательство. Он вообще был удивительно скуп на эмоции во всем,
что не касалось отношений с домашними.
Потом однажды Лена услышала, как от души хохотали охранники, обсуждая
какое-то забавное происшествие. Когда она поинтересовалась, в чем дело, ребята
страшно смутились и замолчали. Лена пригрозила выяснить у "командира"; тогда
охранники раскололись и под большим секретом поведали ей о ночном нападении на
магазин. В их устах эпопея выглядела абсолютно комической, а бандиты -
форменными виннипухами, неспособными отличить уширо от йоко. Лена кормила
прожорливую ораву яичницей и смеялась вместе со всеми, но по зрелом размышлении
молодой женщине стало не по себе.
А спустя еще время Антон вернулся из офиса каким-то очень уж не таким.
"Ничего не случилось, просто устал", - успокоил он взволнованную жену.
Однако любящую женщину не обманешь. Было ясно, что он получил известие, даже его
умудрившееся выбить из колеи. И само собой вспомнилось, что квартира и еще
многое было почему-то оформлено не на него, а на нее и на дочек. А остальное -
завещано. Хотя, если по уму, Антону в его тридцать восемь да при железном
здоровье о смерти даже и отдаленно думать не полагалось...
Меньшов редко смотрел телевизор, предпочитая свои, более надежные источники
информации. Развлекательные программы его мало интересовали, а на политических
обозревателей с их репортажами о подковерных баталиях в коридорах власти у него
была натуральная аллергия. Однако в тот дождливый летний день, приехав домой, он
первым долгом ткнул кнопочку "Панасоника" и включил петербургский канал. Когда
комментатор дошел до убийства Сергея Петрухина, директора пресловутого "Балтпрогресса",
Лена увидела, что Антон начал постукивать пальцами по столу.
В таком состоянии она до сих пор видела мужа всего однажды. На самой заре
их супружества, в девяносто втором, когда они отправились на тогда еще мало
обжитые россиянами Канары. В тот раз Антон ничего не стал ей объяснять. Она
знала, что и теперь ничего от него не добьется.
Она молча подсела к нему и обняла его, сперва осторожно, потом - так,
словно его у нее вот-вот собирались отнять. Антон глубоко вздохнул, отгоняя
очень тягостные мысли, и тоже обнял ее.
Шведский херр и другие
Трудно объяснить, по каким признакам мы безошибочно распознаем в питерской
толпе иностранцев. По одежде? Лет двадцать назад это, пожалуй, работало, но
теперь и наш народ тоже через одного в "тамошнем". По неуловимо чужой манере
двигаться, по долетевшим отзвукам сугубо импортной речи, которую уже воспринял
слух, а сознание еще не успело зарегистрировать?..
Виталий Базылев бывал в Стокгольме несколько раз. Помнится, в их с Мишкой
самое первое посещение шведской столицы он увидел на торговой улице
Дроттнинггатан здоровенного "викинга" и только успел восхититься выставочным
экземпляром скандинавской породы, когда "викинг" обратился к своему более
мелкому спутнику... на чистейшем русском языке.
С тех пор Виталий повзрослел, стал наблюдательней и таких детских ошибок
больше не допускал. Ну да и приехавший в "Инессу" господин Моде был, конечно,
самый шведский швед, без подмесу. Высокий, русоволосый, брови трогательным
"домиком". Короткая бородка (художественная имитация двухнедельной небритости).
И очки, выглядевшие так, словно кто взял обычные линзы и распилил пополам,
оставив только нижние половинки. Кажется, "у них" это был последний писк. Монс
Моде смешно смотрел то сквозь стеклышки, то поверх.
Виталий уже выяснил, что "господину" соответствовало в шведском языке
смешное слово: "херр".
Его несколько удивило только одно. Базылев подсознательно ожидал, что такой
важный фирмач прикатит на белоснежной "Вольво" какой-нибудь офигенной
модификации. Однако тот прибыл на самой что ни есть пролетарской "девятке". И за
рулем сидел не шофер при галстуке и в костюме, а русская девушка-переводчица.
Базылев знал, что маленькие хохмочки идут только на пользу знакомству, и
через переводчицу высказал господину Моде свое шутливое недоумение.
- О-о, что вы, что вы! - заулыбался гость. - Мы, шведы, стараемся во всем
экономить. Мы, если вы замечали, даже у себя дома стараемся ездить в основном на
японских автомобилях. Наши, отечественные, представляются слишком
дорогостоящими...
Он развел руками, а переводчица добавила уже от себя:
- Я бы попросила впредь говорить мне "вы". И "киской", если можно, меня
больше не называйте. Я на работе.
Виталий только усмехнулся в ответ. Деловая фифа тоже носила очки, и глаза
за стеклами были как у школьной учительницы, собравшейся выгнать из класса
нерадивого ученика. А тон!.. Базылев даже Мишке Шлыгину с собой такого не
позволял. Ну до чего все они храбрые, пока никто не пугает. В другой бы
обстановке с ней по душам побеседовать...
Монс Моде посмотрел сперва на него, потом на нее, что-то понял и разразился
длинной фразой по-английски Ни одного забугорного языка Базылев не выучил ни в
школе, ни тем более после. Однако такие вещи, как "мисс Катерина", "эскорт" и
"Эгида-плас эйдженси" были понятны без перевода.
Название "Эгида" давно уже действовало на Виталия, как красная тряпка на
быка. Хренова контора далеко не впервые перебегала ему дорожку, причем весьма
болезненным образом. Эгидовцы устанавливали сигнализацию, с которой не удавалось
справиться даже очень головастым ребятам. Эгидовцы регулярно наведывались в
"Василек", и, хотя делового сотрудничества между фирмами по-прежнему не
замечалось, можно было не сомневаться - в случае чего Меньшов только свистнет, и
на помощь его громилам тут же примчится эгидовская группа захвата.
И долгожданному шведу переводчицу эту етитскую почему-то понадобилось взять
именно в "Эгиде"...
Шлыгин, в отличие от бывшего одноклассника, по-английски говорил достаточно
бегло. Даже кончил в свое время какие-то курсы, где ему поставили правильное
произношение.
- Очаровательная мисс Катерина - очень знающий специалист и, конечно,
выручит нас в случае каких-либо затруднений, - тоже по-английски сказал господин
Моде. - Однако я рад, что дошедшие до меня сведения о вашей европейской
образованности, херр Шлыгин, соответствуют истине. Нам, предпринимателям, все же
лучше говорить о своих делах без посредников, вы согласны?..
Мишка Шлыгин засмеялся и повел его в гостеприимно распахнутые двери, а
Базылев шагнул за спину переводчице и наклонился к ее уху, так, чтобы она
ощутила его дыхание у себя на щеке:
- Эскортируем, значит, шведского херра?.. Он сказал это негромко, но так,
чтобы она поняла, какой именно смысл он вкладывал в понятие "эскортировать".
Известно же, сколько сейчас развелось всяких агентств, предоставляющих
деловым мужчинам прекрасных спутниц для званых вечеров и приемов. Может, где-то
и бывает, что услуги эти обходятся без интима... Переводчица оглянулась.
- Для вашего сведения, - все тем же ледяным голосом проговорила она, -
шведы говорят "херр", когда перед фамилией. "Херр Моде", например. А если просто
"господин", то "херре".
Она была довольно высокая, ладная, в строгом костюмчике и элегантных
туфлях. Базылев с удовольствием побросал бы этот костюмчик за диван и выяснил,
какого цвета под ним белье.
Двери в "Инессе" были прозрачные, из толстенного бронированного стекла.
Мисс Катерина не удосужилась придержать их за собой, и Виталию пришлось
выставить руку, чтобы не получить по лбу. Блин. И зачем он отсоветовал Мишке,
когда тот вознамерился было сделать двери автоматическими и снабдить их
телекамерой?..
- Our little fortress, - сказал Шлыгин гостю.
- A cute contrast between the severity outside and the comfort
inside,ответствовал гость.
Кое-кто из инессинских, как потом выяснилось, тоже таскал в школьном
дневнике не одни двойки. Женя Крылов воспитанно поздоровался с господином Моде
по-английски. Женя теперь неотлучно состоял при "Мерседесе" шефини и красовался
опрятный, наглаженный, в белой рубашке - как всегда, с длинными рукавами.
- Amazing! - сказал швед. Потом посмотрел на Шлыгина поверх очков и лукаво
спросил:
- But isn't this young man, as I'm afraid and it is common now in Russia, a
hоpеless young scientist turned out to be a chauffeur?
Хозяин фирмы охотно и с гордостью принялся ему объяснять, при каких
обстоятельствах появился в "Инессе" этот милый молодой человек.
- Ты че, правда шпрехаешь или так, твоя-моя? - подойдя к Жене, вполголоса
спросил его Базылев.
- Шпрехаю...
- И че, все понимаешь, что они там между собой? - удивился Виталий.
- Понимаю, - сказал Женя. Помялся и добавил:
- Шведа хуже, он с этим своим акцентом... где "р" и "с" вместе, он все
время "ш" произносит... и "я" вместо "дж"... А Михаила Ивановича - один к
одному. Такой выговор чистый...
Базылев вдруг спросил:
- А где это ты в своем закаканном райцентре так уж настропалился? А?
- Бабушка научила...
Виталий знал, что в глухих углах области можно встретить кого угодно,
вплоть до великокняжеских внучек. На всякий случай он хотел расспросить Женю
подробнее, но отвлекся. Краем глаза он все время косился на переводчицу. И
заметил, что она прикрывает платочком нос и морщится, словно от неприятного
запаха. У Виталия екнуло сердце. Неужели?!. Он поспешно принюхался... ничего. Он
мог бы поклясться - ничего. Запахи вокруг витали самые гаражные, да и времени
прошло... Ф-фу, дьявол...
Мисс Катерина повернулась к нему и недовольно сказала:
- Чем это у вас тут все провоняло? Так и разит какой-то тухлятиной...
падалью какой-то... Вы что, крыс к нашему приезду морили?
Базылев дал себе слово притащить в гараж давешнего барыгу и заставить его
еще раз отдраить весь пол. Зубной щеткой. Однако отвечать надо было прямо здесь
и сейчас, и Виталий не остался в долгу:
- Ты бы, киска, затычками пользовалась, которые по телевизору рекламируют,
а не платочек туда впихивала. Он бы у тебя и не вонял...
Переводчица в истерику впадать не стала. Окатила его взглядом и
отвернулась, а Виталий подозвал одного из парней, Гошу, и сказал ему на ухо
несколько слов. Гоша понятливо заулыбался. Конечно, девке следовало объяснить,
что к чему, но самому Базылеву было не с руки. Ему, наоборот, надлежало
появиться в критический момент и навести порядок. Может, даже съездить Гоше в
пятак. Привычный Гоша не обидится, а цель будет достигнута.
Момент представился чуть попозже, когда херр Моде, еще раз восхитившись
английским языком господина Шлыгина, удалился с ним в кабинет для переговоров с
глазу на глаз, а мисс Катерина отведала кофе с пирожным, полистала модные
журналы и вышла во двор. Пока суд да дело, радушные хозяева вымыли запыленную
"девятку" гостей, подлили в двигатель масла, проверили на специальном стенде
зажигание и тормоза. Гоша, улыбаясь, вернул девушке ключи. А когда она,
поблагодарив, направилась к машине - оказался сзади и... накрыл широченной
лапищей сразу половину ее зада, охваченного кремовой юбкой.
Базылев ждал, что последует писк, возмущенный либо испуганный, и смотря по
обстоятельствам собирался разыгрывать один из нескольких сценариев, заранее
отработанных с Гошей...
Заготовки пропали впустую. Гоша своего движения не завершил: мисс Катерина
чуть сдвинулась в сторону, и в десяти сантиметрах от цели его рука встретила ее
руку. Силы были, естественно, несравнимые, но дотронуться до кремовой юбки не
удавалось. С таким же успехом можно хватать невесомый воздушный шарик,
ускользающий при каждом движении и вдобавок намыленный. Так они и протанцевали
через весь двор: постепенно звереющий Гоша - и переводчица, как бы даже его не
очень заметившая.
- Спасибо за машину, - поворачивая ключ, мило улыбнулась мисс Катерина...
Немую сцену прервало появление хозяина фирмы, тепло прощавшегося с гостем.
Херр Моде прямых обещаний не давал, но собирался сделать все от него
зависящее, чтобы делегация "Бирка электронике", прибывающая через месяц,
воспользовалась услугами "Инессы".
"Девятка", сияющая вишневой эмалью, через парадные ворота выкатилась на
Московский, поморгала на прощание поворотником и скрылась из глаз.
- Сережа, у тебя ус отклеился... - глядя в зеркальце заднего вида, серьезно
сказала Катя Дегтярева. Очки с простыми стеклами она уже сняла и спрятала в
бардачок.
- Где?!! - попался Плещеев. Схватился за лицо и рассмеялся:
- Да ну тебя!
Он же у меня собственный...
Жучков в автомобиле не было - Катя перед выездом все успела проверить.
Через четыре дня в "Инессу" пришел факс из Стокгольма. "Бирка электронике"
обещала самым внимательным образом рассмотреть шлыгинские предложения. В
СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ.
- Все небось из-за тебя, козла! - вставила Базылеву Инесса Шлыгина, как
всегда присутствовавшая при важных моментах. - Со своими шуточками дурацкими!..
Не мог потерпеть?
- "Эгида", - задумчиво проговорил Михаил. - Куда ни плюнь... Продохнуть не
дают, суки.
- Антошка Меньшов пущай пока бегает, - подвел итог Базылев. - А вот
Плещееву давно пора солнечное затмение устраивать. Надоел!..
Шушуня
Несмотря на поздний час, в метро было не протолкнуться. Вымирание иных
видов транспорта загнало под землю даже тех петербуржцев, которые метро по
каким-то причинам не любят. А уж с тех пор как оно еще и сократило время
работы...
По субботам, если была возможность, Саша Лоскутков любил выезжать в лес.
Всласть заниматься на знакомой поляне, а потом долго, долго бежать по едва
заметной тропе между высоченными карельскими соснами... После этого возвращаться
в цивилизацию не хотелось до чертиков. Однако ничего не попишешь - приходилось.
Сашино общежитие находилось около "Звездной". Поезд отсчитывал станции,
неся его через весь город. Саша держался за поручень и, пользуясь выгодами
высокого роста, косился в газету через плечо стоявшего рядом мужчины.
Название статьи было коротким и емким: "ОПРИЧНИКИ". Ее написал известный в
Питере журналист, и, чтобы вернее завлечь читателя, редакция поместила имяфамилию
автора не в нижнем уголке, а крупными буквами рядом с названием:
БОРИС БЛАГОЙ. Саша заскользил глазами по тексту.
"Попробуйте представить себе: за не правильный переход улицы вас вместе с
вашей дамой останавливает городовой, прямо на Невском раскладывает на асфальте,
заставляет приспустить панаталоны и публично охаживает табельным ремнем...
Представили? Скажете, не может такого быть? Еще как может. Вот что недавно
случилось в С-ском садоводстве..."
Саша вздохнул. Ну конечно. В Симагине в основном обитают работники радио и
телевидения - как ныне действующие, так и отставные. Было бы удивительно не
дойди история до Благого. Было бы еще удивительней, если бы тот иначе расставил
акценты.
"...Мало того, что на троих мальчишек, которые не от хорошей жизни пытались
подкормиться излишками овощей, была устроена засада ОМОНа с использованием всех
современных технических средств. Мало того что при задержании пацанов наши так
называемые защитники вволю потренировались в приемах рукопашного боя. Они еще и
подвергли детей самому настоящему истязанию. Как рассказывают очевидцы,
мальчишек по очереди швыряли на пол дачного домика, превращенного в застенок, и
полосовали ремнем. Но, пожалуй самое страшное - реакция садоводов, на чьих
грядках голодные подростки пытались добыть себе пропитание. Хоть бы один
вспомнил русскую традицию и пожалел наказанных. Ничуть не бывало! Бабушки,
дедушки и их толстощекие внуки вовсю поощряли садистов... Во что мы
превращаемся, люди?"
Саша снова вздохнул. За десять последних лет он чего только о себе не
читал. Ну то есть не о себе лично - кому нужен отдельно взятый офицер Лоскутков!
О подразделениях, в которых служил. Правозащитники братались с любым
душегубом, у которого хватало ума выдвинуть политический лозунг. Киношники
снимали душевные фильмы про глубоко положительных наемных убийц. Журналисты
создавали романтический ореол ворам и бандитам... А те, кто реально пытался чтото
делать, кого-то заслоняя собой, вытаскивая и спасая... те в основном
удостаивались таких вот помоев. Почему?..
Прямо перед Сашей сидела нарядная - явно из гостей - женщина лет тридцати,
рядом примостился белоголовый мальчонка. Он явно очень устал, глазенки то
закрывались, то вновь широко распахивались, как будто ребенок боялся заснуть и
проспать нужную станцию. На лице застыло растерянное и даже немного испуганное
выражение.
"Мамаша, блин... - раздраженно подумал Лоскутков. - Ему же на горшок давно
пора и в кровать! Куда ты по гостям мальца потащила? Вон как уходился! Оставить
не с кем? Ну так и сиди дома, дурища..."
- Следующая станция "Технологический институт" - прорвалось сквозь писк и
треск из динамика. - Переход к поездам первой линии!
Женщина встала, поправила юбку и стала проталкиваться на выход. Мальчик
остался сидеть, но она и не оглянулась. Саша понял, что поторопился "назначить"
женщину в мамы. Какое-то время они стояли совсем рядом, и эгидовец отчетливо
видел, как ей хочется, чтобы он (ну да, красивый, глаза и все прочее... твою
мать...) вдруг взял и проявил к ней интерес. Саша нейтрально смотрел поверх ее
головы, и чуточку томное выражение постепенно сменилось на лице женщины
разочарованием и легкой обидой. Однако романтическая грусть тоже пропала
впустую: внимание Лоскуткова профессионально переключилось на более важный
объект. Этим объектом был неопрятного вида мужчина, который мало-помалу
перебирался из дальнего конца вагона все ближе. Лоскуткову хватило одного
взгляда, чтобы понять - его целью был мальчик. Видно, бомж наблюдал за
пацанчиком издали уже не один перегон. И наконец-то уверился, что тот вправду
едет без взрослых...
Солдат ребенка не обидит! А бывший спецназовец - и подавно.
Поезд вкатился на станцию. Двери открылись, толпа хлынула наружу и унесла с
собой женщину, в вагоне на какой-то миг стало свободнее. Лоскутков присел рядом
с мальчишкой и увидел, как бомж уткнулся в схему метрополитена: е, сорвалось!..
- Ты что, брат, один путешествуешь? - спросил мальчика Саша.
Тот поднял голову и серьезно взглянул на эгидовца, но ничего не сказал.
- Говорить-то умеешь? - сделал Саша новый заход. Мальчик кивнул.
- Ну и то хорошо... А зовут тебя как?
- Шура я... Бабушка Шушуней зовет...
- Ого! Тезки, значит. Оба Александры! Ты - Шура, я - Саша. Будем знакомы!
Мальчик снова кивнул.
- Так ты что же, один?..
- Не, я с папой, - доверчиво ответил Шушуня. - Только папа потерялся. Мы в
"Луна-парк" ездили, я на всяких штуках катался... А папа купил вино и на
скамейке сидел... А потом мы пошли в метро, только папа сделался пьяный... Он
упал, пришли дяденьки милиционеры и его увели... А я остался...
- Так, - проворчал Лоскутков. - И давно ты тут ездишь?
- Не знаю, - тихо признался мальчик.
- И время по часам узнавать еще небось не умеешь?
- Умею! Минутная стрелка длинная, а часовая короткая. Меня бабушка научила,
- гордо пояснил Шура. Вид у него был уже не такой затравленный, как вначале.
- Смотри, какой продвинутый, - улыбнулся Лоскутков. - Может, ты мне еще и
адрес свой скажешь?
- Не... - снова опустил голову мальчик. - Не знаю...
- А давай вместе попробуем? Улица твоя как называется? Дом какой?
- Дом... большой, - Шура заметно приуныл. Подумал и добавил:
- Очень большой. Там еще эти... балконы. И собачка живет такая напротив, на
нашем этаже, ее зовут как папу... Коля. У нее длинные волосы, сверху рыжие, а
спереди белые... и мордочка острая...
- У папы или у собачки? - безнадежно спросил Лоскутков.
- У собачки, - засмеялся Шура, не понимая, как взрослый может спрашивать
такие смешные вещи.
- Значит, высокий дом с балконами, и на этаже собака колли живет, -
повторил Саша. - Мимо не промахнемся. А улица?
- Не-а...
- Тогда давай фамилию. Фамилию свою помнишь?
- Ага, - обрадованно кивнул Шушуня. - Кузнецов. Шура Кузнецов я!..
Час от часу не легче... Саша когда-то вычитал, что "Кузнецовы" в том или
ином виде были самой распространенной на свете фамилией. Считая всяких
Ковалевых, Смитов, Шмидтов и прочая.
Саша посмотрел на остриженную домашними ножницами белобрысую головку, на
тонкие ножки в дешевых сандаликах. А ведь где-то, наверное, мечутся мама и
бабушка маленького "потеряшки"... Саша вырос в детдоме. Как он мечтал, чтобы его
отыскали родители, пусть даже не оба сразу, пусть кто-то один: мама или тпа Он
ложился спать и, засыпая, представлял себе, как завтра спозаранку проснется от
крика: "Лоскутков! Тут к тебе..."
Но завтра наступало, а к нему никто не шел и не шел. Детдом был не из
плохих, разутыми-раздетыми и голодными не сидели, но вот это чувство, когда
постепенно перестаешь ждать и надеяться...
Шура-Шушуня тем временам задремал, опустив голову на Сашин локоть.
...Кефирыч!!! - осенило вдруг Лоскуткова. Вот куда мы с тобой, Шушуня,
поедем. Не в общагу же тебя, в самом деле, тащить.
Они пересели в обратную сторону на "Электросиле" и снова пропутешествовали
почти через весь город - до "Петроградской".
- Ну что, тезка? - спросил Саша на выходе с эскалатора. - Не идут ноги,
смотрю?
- Да нет, идут... Только не хотят, - ответил Шушуня. - И пить хочется...
Лоскутков купил ему в ларьке коробочку сока, и мальчишка с жадностью к ней
присосался. "Да ты еще и голодный, приятель, - сообразил Саша. - Только не
говоришь. Мужчина..."
- Отец называется! - возмутилась у него за спиной какая-то тетка. - Сам
полуночник и ребенка таскает. Никакого ума нет!..
До улицы Шамшева, где жил Кефирыч, от метро два шага, если мерить
размашистой походкой командира эгидовской группы захвата. Но тот же путь
оказывается бесконечно далеким, если топать по нему едва плетущимися усталыми
детскими ножками в старых сандаликах.
- Я тяжелый... - тихо возразил Шушуня, когда Саша взял его на руки.
- Что-что?..
- Тяжелый... Мама так говорит... Микроавтобус "Фольксваген-каравелла",
который покупала Кефирычу вся группа, стоял во дворе: слава Богy... Саша открыл
дверь и поднялся по лестнице на пятый этаж.
Семен Никифорович Фаульгабер был приучен жизнью ко всякого рода
неожиданностям и подвохам. Главным образом, разумеется, малоприятным. Но зрелище
Саши Лоскуткова со спящим мальчиком на руках даже и его оказалось способно
привести в краткое замешательство.
- Находка? - догадался он через секунду. И протянул рыжие волосатые лапищи:
- Давай, давай его сюда...
В передней уже вертелся серебристый ризеншнауцер.
Он узнал Сашу и собрался было приветствовать его радостным лаем, но хозяин
шепотом пригрозил:
- Тихо, Дракон! Гавкнешь, Муське скормлю!.. - Это подействовало, и Кефирыч
показал псу ребенка:
- Глянь, еще одного приятеля тебе принесли...
Дракон обнюхал мальчика, всем своим видом показывая, что берет его под
защиту. Шушуня даже не проснулся.
Ребята, давайте жить дружно!..
Не подлежало никакому сомнению, что "жидовкиному" жильцу следовало
капитально намять холку. Затруднения возникали только по конкретным
кандидатурам, которые могли бы этим. заняться.
В целом Валя Новомосковских подобные вопросы привык решать сам. И Снегирева
он не то чтобы уж очень боялся. Бояться его, еще не хватало. Просто с ним у Вали
как-то хронически не вытанцовывалось. Дважды они сталкивались, и дважды у них не
доходило до рукопашной, ибо Валину руку оба раза что-то удерживало. Не иначе,
интеллигентские комплексы.
Умные люди в таких "ситуяйциях" ищут подмоги извне.
Фараха ан-Наджара, Валиного хозяина, опекал о-очень большой человек. Вор в
законе Француз. Если хорошо попросить (а просить Валя умел), можно мобилизовать
таких отморозков, что от Снегирева не то что на развод - даже и на урночку с
прахом не наскребут.
Однако Валя, как уже упоминалось, был умным человеком и с блатными
связываться не хотел. Пускай Фарах в дочки-матери с ними играет, если охота. А
наше пело сторона. Да и не нужен был Вале снегиревский зеленый труп. Припугнуть,
чтобы возникал поменьше.
И хватит с него.
Знакомых ментов, могущих улучить свободную минутку, завернуть в гости и
восстановить справедливость, у Вали Новомосковских, к сожалению, не было.
Для начала он попробовал обратиться к Тарасу.
- А пошел бы ты туда-то и туда-то, - ответил Тарас. Причин столь грубого
отказа он сообщить Вале не пожелал.
К счастью, у Коли и Кеши, Валиных былых соратников по некогда вольному
кооперативному бизнесу, оказались прежние телефоны. Отставные ларечные охранники
восприняли идею на "ура"; особенно вдохновила их перспектива совместного обмытия
карательной акции. Приятели встретились и сообща назначили день, когда Алексея
Снегирева должен был ждать в квартире теплый прием.
И этот день наступил.
Валя был не чужд психологии и все рассчитал точно. Снегиреву дали время
переодеться в домашнее и вышли навстречу, когда он появился на пороге в
спортивных штанах и с допотопным алюминиевым чайником для воды. Человеку,
собравшемуся мирно поужинать, трудно мгновенно настроиться на разборку. Да еще с
двоими бескомпромиссными оппонентами враз.
- Привет, - доброжелательно сказал Снегирев и собрался шмыгнуть мимо, но
ему загородили дорогу. Он не понял, удивленно остановился и попробовал зайти с
другой стороны - с тем же успехом. Колина широкая ладонь уперлась ему в грудь и
отбросила его обратно к двери.
Нужно быть полным ублюдком, чтобы сразу начинать бить человека, который
лично тебе ничего плохого не сделал. Выглядеть ублюдком не хочется никому.
Спровоцировать, заставить ударить первым - это да, это совсем другой
коленкор.
- Вы чего, мужики? - глуповато улыбаясь, спросил Снегирев.
Валя наблюдал эту сцену, стоя на пороге своей комнаты, и чувствовал себя
полностью отомщенным. И какого хрена я два раза перед ним пасовал? Тоже, ВанДамм...
высморкаться не во что... Дворняжистого квартирного новичка было даже
несколько жаль. Валя подавил эту жалость. Коля и Кеша собирались выдать
Снегире
...Закладка в соц.сетях
