Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...ый факт.
Ночной гость не стал извлекать из кармана таинственные приборы или
проверять целость приклеенных волосков. Он просто кивнул:
- Чайком попоишь, дядя Кемаль?
Пока закипал чай, велосипедист уединился в комнате с сундуком, и Кемаль
Губаевич краем уха услышал оттуда попискивание маленького компьютера. Он не
решился войти, только окликнул из-за двери, когда чай был готов.
Гость нисколько не удивился салфетке, расстеленной все на том же ковре, и
поджал ноги с таким видом, словно всю жизнь только на полу и сидел. Невысокий,
давно не мытые патлы собраны сзади в хвостик, реденькая бородка, карие глаза за
дымчатыми стеклами очков... Дядя Кемаль никак не мог решить для себя, сколько же
ему лет. Когда улыбался. Скунсов посланник (или все-таки сам? Один шайтан
разберет...) казался совсем молодым парнем. Когда он вытянул из конверта
фотографию Сергея Петрухина и внимательно посмотрел на нее, дядя Кемаль пришел к
выводу, что ему как минимум пятьдесят. К его легкому изумлению, никакого
разговора про время на размышления не возникло.
- Угу, - только и буркнул длинноволосый, один раз прочитав пояснительную
записку и вместе с карточкой возвращая ее дяде Кемалю. Тот успел твердо решить,
что сидевший перед ним человек имеет к Скунсу хорошо если косвенное отношение,
но велосипедист поднял голову:
- Теперь о заказчике...
К этому вопросу дядя Кемаль был вполне готов. Петр Федорович хотел, чтобы
точку в биографии Петрухина поставил именно Скунс, и странноватые методы киллера
старика ничуть не смущали. "Напугал ежа голой задницей! - сказал он Кемалю
Губаевичу. - Я что, еще не всеми страхами пуганный, cheri?"
- Француз, - ответил дядя Кемаль и в который раз попрекнул себя: Ну а я-то
с чего так трясусь?.. В памяти упрямо всплывали обрывки жутких историй про
несчастных недоумков, пробовавших обманывать Скунса. Нет, правда, с чего?.. Я-то
ведь его не обманываю?.. Насколько далеко тянулась цепочка посредников и на
каком месте в ней стояли дядя Кемаль и его ночной посетитель, оставалось попрежнему
неизвестным. Гость мирно допивал чай и близоруко щурился, протирая
очки. И любой из телохранителей дяди Кемаля, который тот предпочитал называть
нукерами, играючи стер бы его в порошок. Уж это наверняка.
Потом приезжий распрощался, отстегнул от перил свой велосипед и вприпрыжку
удалился по лестнице, неся его на плече. Дядя Кемаль видел в окошко, как он сел
в седло и уверенно закрутил педали, держа курс куда-то в сторону парков.
Свинью подложили...
- Нет плохих дорог, - сказал Базылев. - Есть плохие и хорошие тачки.
Помнишь, Миш, как мы тут гоняли на Вовкином "Жигуле"?..
Женя Крылов сидел за рулем и сосредоточенно смотрел вперед, на дорогу.
"Мерседес" величественно парил над рытвинами и выбоинами загородного шоссе.
Виталий Базылев сидел рядом с Женей, вольготно обернувшись назад и дымя
беломориной. Инесса Шлыгина, пытавшаяся подремать на мягких подушках, время от
времени недовольно отмахивалась от дыма, на который ее супруг не обращал
никакого внимания. Михаил Иванович держал на коленях портативный компьютер,
способный принимать и передавать сообщения прямо из автомобиля. Сзади в "Чероки"
с затемненными стеклами катила охрана, - Давай, Жень, подбавь-ка газку, -
повернулся Базылев к водителю. - Так и будешь за этой кочегаркой плестись?
Они в самом деле постепенно нагоняли старый, стреляющий черными выхлопами
грузовик. В его кузове развевался плохо закрепленный брезент, и время от времени
были видны красно-белые мясные туши, кое-как сваленные внутри.
- Ну, е!.. Я бы пешком быстрее дошел! - не унимался Базылев. - Жарь на
обгон, кому говорят!..
- Не буду, - упрямо ответил Женя. - Населенный пункт.
Базылев заржал.
- Слезь с парня, Виталя, - не отрываясь от "ноутбука", подал голос
бизнесмен. - Хорошо едет, спокойно... Чего тебе не хватает? Молодость
вспомнил?..
Никому из сидевших в машине еще не исполнилось тридцати. При виде такой вот
молодежи в роскошных иномарках старшее поколение по инерции задается вопросом,
сколько же получают родители этих ребят. И поди докажи старикам, что "ребята"
сами с усами. Один - крупный преуспевающий предприниматель, другой - шеф службы
безопасности в его фирме...
- А щас че ползешь, как беременный таракан? - спросил неугомонный Базылев,
когда населенный пункт остался далеко позади.
Женя ответил с прежней невозмутимостью робота:
- Сейчас поворот будет. Вы же сами, если навстречу кто выскочит, "Мерсик"
меня за свой счет чинить заставите...
Словно в ответ, за окошком мелькнул треугольный предупреждающий знак.
Дорога все круче шла под уклон, и поворот впереди ожидался действительно
неприятный. Как раз в конце длинного спуска, упиравшегося в берег озера с
оригинальным и поэтическим названием: Пионерское.
- А то как же, - благодушно согласился Базылев. - Обязательно заставим...
- Ты, Женя, хоть бы рукава закатал, - оторвала голову от подушек Инесса. -
Смотреть жалко, как паришься. И что в такую жару рубашечку с короткими рукавами
не надеть?
- Бабушка не велит, - сказал Женя.
Базылев снова заржал... И в это время произошли сразу две вещи. Во-первых,
навстречу, разминувшись с грузовиком, лихо выскочила даже не одна машина, а
целая их вереница: легковушки набирали скорость, готовясь лезть на подъем.
Во-вторых, грузовик внезапно подпрыгнул на выбоине, продавленной в асфальте
поколениями тормозивших колес. Подпрыгнул, приземлился и покатил дальше. Ничего
особенного, только одна туша, взлетев, ударилась о бортовую доску - и тяжело
шмякнулась на дорогу прямо перед накатившимся "Мерседесом".
Отчаянно завизжала Инесса. Михаил Шлыгин успел подхватить компьютер,
скользнувший с колен. Базылева приподняло на ремне безопасности, который
белобрысый зануда-водила перед выездом заставил его пристегнуть.
Ни увернуться, ни должным образом затормозить никакой возможности не было.
Передние колеса почти оторвались от шоссе: тяжелая машина так и "села"
передком прямо на покойную свинью. И вместо того чтобы остановиться, плавно
поехала под уклон. Скользкое сало широкой полосой размазывалось по асфальту.
Вот дорожное полотно изогнулось влево, уходя в поворот, но потерявшему
управление "Мерседесу" больше не было дела до таких мелочей. Теперь он считался
только с фундаментальным законом инерции, увлекавшим его прямо вперед. Перед
глазами водителя и пассажиров мелькнул серо-желтый песок и цветущий иван-чай на
обочине. Потом бесконечно долгое мгновение за ветровым стеклом было лишь небо с
застывшими в нем кудрявыми облачками. И наконец "Мерседес" плавно и торжественно
клюнул носом вниз, преодолевая кромку откоса.
И все это время Инесса визжала - на одном дыхании, не переставая.
Откос, на счастье, оказался не слишком крутым. Проложив в зарослях иван-чая
широкую просеку, машина благополучно съехала вниз и наконец-то остановилась
нескольких метров не дотянув до воды. Четыре человека одновременно выскочили
наружу...
И увидели, как, скользя на размазанном сале, через край шоссе
переваливается "Чероки". Джип почти в точности повторил маршрут "Мерседеса", но
ему повезло чуточку больше. Колеса у него были все-таки свободны, уже на склоне
водитель сумел немного изменить траекторию, уходя от столкновения с хозяйской
машиной. Женя Крылов первым сообразил, что следует делать, и кинулся назад, на
шоссе.
- Куда, мать твою!.. - рванулся следом Базылев. Он не сразу понял намерения
водителя и для начала решил, что тот вздумал просто удрать. Зря ли минуту назад
говорилось о починке "Мерседеса" за его личные денежки?..
Все выяснилось, когда над краем дороги возникла кремовая "восьмерка" и
сквозь лобовое стекло мелькнуло белое как простыня лицо женщины, судорожно
вывернувшей руль. "Восьмерка" заскользила прямо на джип; мужественная охрана
галантно приняла даму в объятия и откатила в сторону, мимо глянцевого зада
родного "Чероки". Базылев взбежал наверх следом за Женей и увидел, что тот
размахивает руками, останавливая автомобили у начала засаленной полосы.
Минут через пятнадцать появились гаишники и стали организовывать движение.
Это оказалось непросто, поскольку шоссе сузилось почти вдвое, а поток машин
напирал с обеих сторон. Женя Крылов посоветовал облить размазанное сало бензином
и выжечь его с асфальта. Скоро над дорогой потянулся хвост черного дыма, а потом
возле "слаломной трассы" осторожно остановился могучий, словно танк, "КрАЗ" и с
легкостью повытаскивал всех пострадавших.
- Ну ты как? - спросил Базылев Женю, прежде чем забираться в освобожденный
и отчищенный "Мерседес". - Сможешь рулить?
В его голосе слышалось уважение, которого не было раньше. Крылов передернул
плечами и вытянул перед собой руки. Руки не дрожали. Шеф безопасности протянул
ему пачку "Беломора":
- Закуривай.
Женя отрицательно покачал головой:
- Бабушка не велит...
Доброе утро!
Снегирев проснулся в шесть часов утра и неохотно посмотрел наружу сквозь
покрытое геологическими напластованиями стекло. Бывшую улицу Салтыкова-Щедрина
кропил серенький питерский дождик, казавшийся сквозь мутное окно простым
дрожанием воздуха. Тем не менее Алексей начал собираться на пробежку. Если он не
бегал больше недели, тело принималось вспоминать о давних увечьях и мало-помалу
одеревеневать. Чего он, понятно, позволить себе не мог.
Ванная помещалась как раз на изломе г-образного коридора, на полпути между
кухней и тети-Фириной дверью. Жильцы уже просыпались, но там оказалось не
занято. Снегирев включил свет и увидел, что вся ванна была плотно заставлена
водочными бутылками, залитыми водой и поставленными отмокать. Ну конечно. Таня
Дергункова с сожителем... Алексей вздохнул, выдавил на щетку толику "Блендамеда"
и склонился над раковиной. Все зубы у него давно были искусственные, хоть не
чисти совсем, однако он упорно продолжал драить их "пастой, рекомендованной
стоматологами". А еще у него была дурная привычка после пробежки полоскаться под
душем. Для чего требовалась ванна, свободная по крайней мере наполовину. Ладно.
Проблемой жизненного пространства он займется потом. Когда возвратится.
Может, к тому времени бутылки исчезнут сами собой...
И в это время на кухне начался какой-то содом. Послышался грозный мужской
рык, ему ответил расстроенный женский голос. И наконец все звуки перекрыл
пронзительный младенческий плач. Наемный убийца выплюнул пасту, открыл дверь и
выглянул в коридор, держа зубную щетку в руке.
Прямо на него из кухни спасалась бегством соседка Оленька с грудной дочкой
на руках. Ползунки у малышки были мокрые, на пол жизнеутверждающе капало. Тарас
продолжал громыхать, емко и доходчиво поясняя, что именно произойдет, если
всякая шушера будет устраивать "сральник" там, где приличные люди себе готовят
поесть.
Снегирев на всякий случай попридержал молодую мамашу и направил ее в
ванную, за себя. Почти сразу из-за поворота коридора вылетела бутылочка с
соской, каких разогревают молоко для младенцев. Бутылочка была перехвачена у
самой стены и благополучно вручена владелице.
- Женечка вот... прямо в кухне... - жалобно выговорила соседка. - Вы уж
извините, Алексей Алексеевич...
- Да бросьте, - улыбнулся Алексей. - Чего в жизни не бывает. Подождите
минутку, не уходите.
Он знал, что Оленька безотказно покупала тете Фире продукты, когда та
хворала и не могла выйти на улицу. А тетя Фира, в свою очередь, охотно нянчилась
с Женечкой, облегчая жизнь молодежи.
Алексей наскоро прополоскал рот и отправился на кухню.
Бывший ларечный охранник и в самом деле мог перепугать не только бедную
Оленьку. Легко представить, каков он был в свое время "при исполнении". Любители
бить стекла и хватать сигареты с прилавка именно таких и боятся. Тарас был под
метр девяносто пять, и накачанные тренажерами мышцы так и распирали модную
черную маечку. Волосы у отставного стража безопасности были собраны в пышный
хвост, в левом ухе поблескивали сразу два серебряных колечка. Он размешивал чтото
в кастрюльке, обратив ко входу внушительную мускулистую спину. Но и по такой
спине бывает заметно, если человек встал с левой ноги.
Наемный убийца молча прислонился плечом к косяку и стал ждать, пока на него
обратят внимание. Ждать пришлось недолго. Парень почувствовал его присутствие и
обернулся, со стуком опустив на плиту блестящую нержавейковую кастрюльку.
Алексей не торопясь смерил его насмешливым и не слишком доброжелательным
взглядом, и Тарасу его взгляд не понравился. Не исключено, что он даже
заподозрил некую связь между недавним происшествием и появлением квартирного
новичка.
- Тебе какого, гроб твою мать? - поинтересовался он мрачно.
Киллер посмотрел на то, как он ставил ноги. Кунг-фу. Но не очень давно.
Год-два, вряд ли больше. Достаточно, чтобы Нева была по колено. Но совсем
не достаточно для мало-мальского мастерства.
- Да так, ничего... - сказал он, пожимая плечами. - Жду, когда ты другой
стороной повернешься. Вы, голубизна, правда что ли оба уха прокалываете?..
Эффект был стремителен, как расстройство желудка. Тарас загнул в пять
этажей и рванулся вперед. Обладатель бесцветного ежика и таких же бесцветных
зенок был, наверное, в полтора раза легче него. И в полтора раза старше. В таком
возрасте о Боге думать пора. О душе...
По замыслу нападавшей стороны, Алексею полагалось, как это бывает в
боевиках, спиной вперед вылететь в коридор и с треском врезаться в стену.
Желательно также, чтобы при этом на голову что-то свалилось. Картина, к
примеру.
Или на худой конец детская ванночка, висевшая на огромном шатком гвозде.
Однако в Голливуде боевиков про коммунальную российскую кухню, увы, не
снимают. Неплохой "казани-дзуки" провалился в пустоту. Дерьмовенький оппонент
куда-то успел подеваться, куда именно, Тарас так и не понял. Руку словно всосал
вакуум, на локоть легли жесткие пальцы, и от плеча в спину ударила такая боль,
что квартирный Шварценеггер ахнул и, спасаясь от дальнейших мучений, влип лицом
в пол.
- Пусти, сука!.. - тихо взвыл он, безуспешно пытаясь сбросить живодерский
захват.
- Вставай, - доброжелательно хмыкнул новый жилец.
Он поднял Тараса на ноги, заставив ткнуться носом в коленки, и не торопясь
проконвоировал по коридору.
- Ой! - выглянула из ванной Оля Борисова. Она уже поила Женечку молоком. -
Алексей Алексеевич, пожалуйста, не бейте его...
Снегирев искренне изумился:
- А я разве бью?..
У Тараса наверняка было на сей счет свое особое мнение, но его не очень-то
спрашивали. Алексей открыл свободной рукой дверь и выставил Кораблева на
холодную лестничную площадку, негромко напутствовав:
- И куда же ты, коза, бьешь десятку и туза... Дверь захлопнулась, точно
клюв птицы обломинго. Какое-то время Тарас не смел разогнуться, боясь шевельнуть
правой рукой и отчетливо понимая, что планы трудоустройства рухнули капитально.
Даже если в травмпункте решат ограничиться просто гипсом, фиг ли куда
пойдешь с рукой "самолетом"... а если еще отправят на операцию...
Когда он решил быть мужчиной и выпрямился, осторожно извлекая пострадавшую
руку из-за спины, выяснилось, что она была цела и даже функционировала.
Скоро дверь скрипнула снова: тети-Фирин жилец возник на пороге, облаченный
в капроновую непродувайку для бега.
- Заходи, - сказал он Тарасу, мрачно сидевшему на щербатом мраморном
подоконнике. - Я там твою кастрюльку с плиты снял, чтобы не пригорело. А то
начнут тетки орать...
Когда Снегирев вернулся с пробежки, в ванной все было по-прежнему. Все те
же разнокалиберные бутылочные ряды, еще благоухавшие не до конца отполосканным
содержимым. После чистой речной сырости, которой он только что надышался,
спертый воздух, пропитанный остатками алкоголя, показался сущей отравой.
Несколько этикеток отклеилось; бумажные лохмотья перекрывали отверстие
слива, над ними собралась мутная лужица. Алексей излишней брезгливостью не
страдал никогда. Пальцами очистил отверстие, повесил махровое полотенце на тетиФирин
крючок и начал выставлять дергунковские бутылки из ванны, освобождая себе
плацдарм. Дверь при этом он закрывать не стал - пускай хоть немного проветрится.
Его любовь к свежему воздуху все и сгубила. Танина комната располагалась
как раз против ванной, и негромкое позвякивание стекла не миновало бдительного
хозяйского слуха. Недавно проснувшаяся Дергункова фурией выскочила в коридор,
пребывая во всем блеске утреннего неглиже. То есть помятая, всклокоченная и в
халате, застегнутом на одну пуговицу.
- А ну положь где лежало, твою мать!.. - налетела она на Алексея. И тут же,
нагнувшись и продолжая невнятно материться, принялась сама переставлять бутылки
обратно. При этом она так принципиально грохала ими о ванну, что сплошь
выщербленная эмаль уже не вызывала удивления. - Вперся к жидовке, у нее там и
полощись! А у людей не хозяйничай!..
Снегирев задумчиво посмотрел поверх ее согнутой спины, туда, где сквозь
приоткрытую дверь видна была внутренность комнаты. Возле стены на деревянной
подставке красовалась огромная "химическая" бутыль с узким горлышком и притертой
граненой пробкой. Бутыль была почти до самого верха заполнена чистой прозрачной
жидкостью. Что может хранить в подобной емкости женщина, таскающая стеклотару не
из дому, а домой?.. Алексей поднял увесистую бутылку из-под "Mood maker vodka",
перехватил ее за горлышко - и метнул.
Таня Дергункова, занятая восстановлением "конституционного порядка", его
движения не увидела, а напрасно. Прямое попадание разнесло двадцатилитровую
бутыль в мелкие дребезги, расплескивая по полу их с сожителем совместный бюджет.
Даже донышко лопнуло пополам, губя драгоценную влагу всю без остатка.
Женщина изумленно выпрямилась на звук бьющегося стекла - красная, распаренная от
ругани и наклонов, - и картина открывшихся разрушений на миг обратила ее в
соляной столп.
- А-а-а-а... - без слов закричала она затем, бросаясь навстречу мощной
волне запаха, уже распространявшегося из комнаты. Алексей закрыл дверь,
отгораживаясь от повторных нашествий, заново освободил себе место под душем и
включил горячую воду.
Он уже растирался полотенцем, когда Таня Дергункова опять заметалась с той
стороны, сотрясая ветхий шпингалет и обещая "жидовкиному" постояльцу кары одна
страшнее другой. Алексей слушал с большим интересом. Кажется, самым крутым, что
ему грозило, были кулаки Таниного сожителя Лени, который явится вечером и вот
ужо вынет из него душу. Что характерно, среди напастей, призывавшихся на
снегиревскую голову, милиция не фигурировала.
Профессиональная смерть
Есть на Мойке, возле Синего моста, замечательный небольшой ресторан под
названием "Диамант". Реклама, помещенная в справочниках по Петербургу, обещает
изысканную русскую и европейскую кухню, что вполне соответствует положению дел.
Кухня там и впрямь исключительная. И вообще "Диамант" - место славное и
спокойное. Нет здесь грандиозного шика, как в каком-нибудь "Невском Паласе", но
это в некотором роде даже и хорошо. Чего хочется директору-распорядителю
совместной компании, только что заключившему очень выгодную сделку? Посидеть с
новыми партнерами в почти домашней тишине и уюте. Расслабиться после трудов.
После того памятного разговора с "доном Корлеоне" у Сергея Петрухина
поначалу здорово "заиграло очко". Он, правда, не потерял присутствия духа и
сразу навел все возможные справки, поскольку выполнять дурацкие требования
старика и тем более платить ему двести тонн баксов его заставила бы только
реальная вероятность расправы. "Значит, заплатят твои компаньоны. Чтобы с ними
не случилось то, что случится с тобой", - сказал, прощаясь. Француз, и фраза эта
долго звучала у Сергея в ушах. Страшны были не сами слова - на понт брать, оно
дело нехитрое, - а спокойный тон, которым была произнесена угроза. Однако
информация, полученная вскоре, Петрухина успокоила. Француз, сообщили ему, почти
отошел от дел и последние годы жил былыми заслугами, выступая среди коллег по
профессии больше как наставник, консультант и третейский судья. А уж убийства...
это Француз-то, "грабитель с валидолом", который пил со своими жертвами чай,
убеждая их, что жизнь на том не кончается?.. Куда ему до нынешних молодых, до
тех же "пулковских" или "тихвинских" живоглотов. Ну, в лучшем случае пришлет еще
пару каких-нибудь бугаев - прочищать петрухинские мозги...
Именно на такой случай директора-распорядителя "Балт-прогресса" теперь
всюду сопровождал телохранитель.
Держа в руке бокал, Сергей откинулся к мягкой спинке дивана и нашел своего
охранника взглядом. Тот сидел за соседним столиком и пил кока-колу, бдительно
поглядывая на других посетителей и время от времени находя взглядом сквозь щель
в шторах хозяйскую черную "Ауди", припаркованную на набережной. Паша, охранник,
Сергею нравился. Пиджак - на четыре размера больше, чем брюки. Петрухин сам
видел, как Паша разбивал рукой кирпичи, а потом стрелял в тире из пистолета,
метко поражая мишень. Причем все это - невозмутимо катая, на манер Сильвестра
Сталлоне, в углу рта зубочистку. Класс. И запрашивала эта охранная фирма, как ни
смешно, дешевле других. В остальных, хоть в той же "Эгиде", назойливо сватали
целую бригаду амбалов. Ну на кой черт ему, спрашивается, двое или трое таких вот
Паш? Они там что думают, у него денег совсем уже куры не клюют - будет, как
дурак, всех кормить, кому кушать охота?..
Обычно Петрухин водил "Ауди" сам. Нравилось ему это ощущение господства над
могучим и безропотным зверем, загнанным под капот. Однако сегодня день был
определенно особенный. Если все пойдет как задумано (а вероятность накладок,
прямо скажем, была минимальная), "Балт-прогрессу" светило здорово приподняться.
Красиво и динамично. На уровень, где делили уже настоящие пироги. Вроде
наконец-то реанимированного проекта окружного шоссе...
На этом новом уровне и хлопоты предстояли соответствующие, но предаваться
заботам двадцать четыре часа в сутки - плохой стиль. Современный глава
процветающей фирмы не должен выглядеть "совковым" забеганным руководителем.
Опять же лососина с грибами, суточные щи и хорошая стопка "царских" блинов
требовали определенных напитков...
Паша, ко всем прочим его достоинствам, был еще и классный водитель.
Петрухин уже доверял ему свою красавицу и остался очень доволен. Он
размягченно подумал, что надо бы сделать хорошему парню какой-нибудь подарок на
память...
"Диамант" он покидал в самом радужном настроении, весело перешучиваясь с
партнерами и не подозревая, что у самого выхода его ждет неприятность.
- Сергей Михайлович, - выдохнул бдительный Паша. - Колесо-то...
Движение по набережной в этом месте было одностороннее, паркуйся хоть
справа, хоть слева. Петрухинская "Ауди", в капельках от моросившего дождичка,
виднелась по ту сторону проезжей части, ближе к парапету. Любимица удачливого
бизнесмена стояла странно скособочившись и, казалось, жалобно поглядывала на
хозяина длинными раскосыми фарами. Левое переднее колесо у нее по какой-то
причине совершенно спустило, так что металлический обод уродливо промял резину,
опираясь сквозь нее на твердый асфальт.
Партнеров было трое, и все отреагировали по-разному. Одинаковым был лишь
оптимизм.
- Пускай это у тебя, Михалыч, будет самое страшное огорчение, - хлопнув
Петрухина по плечу, засмеялся один.
- Я когда-то Фрейда на эту тему читал, - сказал второй. - Он там еще
рассуждает, почему, как случится крупная пруха, тянет что-то сломать. Вроде у
него самого родственник от болезни поправился, так он хвать дорогую статуэтку -
и об пол! Что-то там такое про задабривание судьбы. Как бы сам себе устраиваешь
мелкую пакость, чтобы крупную отвести...
"Ага, - зло подумал Петрухин. - Небось колесо-то не твое!"
Третий партнер был единственным, кто не пил, ибо сам сидел за рулем. Он
отпер белую "Вольво" и предложил:
- Тебя подвезти?
- Спасибо, - отказался Сергей. - Сейчас Паша колесо поменяет. Проветрюсь
пока, покурю...
- Где ж и покурить, как не на свежем воздухе, - сказал владелец "Вольво".
Все снова засмеялись, расходясь по машинам. Соскучившиеся водители уже
прогревали моторы.
Без вины виноватый Паша отключил сигнализацию и вытащил из багажника
домкрат и запаску. Ему не хотелось пачкать хороший костюм, но снимать пиджак,
под которым была белая рубашка и кобура со "стечкиным", не хотелось вдвойне.
Автомобиль стоял правыми колесами на гранитных плитах тротуара, то есть и
так с хорошим креном налево. Чтобы в таких обстоятельствах подсунуть домкрат,
невезучему Паше пришлось сперва согнуться в три погибели, потом вовсе опуститься
на корточки и низко нагнуться, запуская руку под днище. Петрухин обошел "Ауди",
закурил и облокотился на парапет, глядя в воду и временами поплевывая. Дождик
продолжал моросить, и он лениво подумал, не спрятаться ли в машину. Потом решил,
что не стоит. Прохладная сырость по-своему была даже приятна.
Со стороны Юсуповского дворца приближалась изрядная - человек тридцать пять
- группа отечественных туристов. Они говорили с характерным краснодарским
прононсом и кучковались вокруг владельцев зонтов, стараясь укрыться от дождика,
которого коренные питерцы не замечали вообще. "А говорят, денег ездить нет у
народа", - подумал Петрухин.
- Сергей Михайлович!.. Готово, - окликнул Паша две или три минуты спустя.
Принципал не отозвался, и телохранитель высунулся из-за машины:
- Сергей Ми...
Петрухин сидел у мокрого парапета, привалившись головой и плечом к
гранитному столбику. Его глаза были открыты и смотрели прямо перед собой, но то,
что они видели, уже не принадлежало этому миру, а гримаса изумления и боли
постепенно разглаживалась на лице, сменяясь маской полного безразличия к земным
делам. Ахнувший Паша чудом не погиб от влетевшей в рот зубочистки и бросился к
Петрухину, окликая его по имени и отчаянно надеясь, что самого страшного всетаки
не случилось и принципалу еще не поздно помочь. Надеялся он зря. Палец,
поспешно прижатый к сонной артерии, уловил слабые трепыхания очень частого
пульса. Пока охранник пытался что-то собразить, трепыхания стали угасать и скоро
прекратились
...Закладка в соц.сетях
