Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...?!." Общежитские девчонки отчаянно завидовали, приходили смотреть
комнату (тогда еще не разгороженную), всплескивали руками, надеялись, что скоро
благодать дойдет и до них. И вот прошло сорок лет - кто где!.. Скажем, Софочка,
одна из тех девчонок, давно отделала как игрушку отдельную на "Парке Победы",
ездит к детям в Израиль... А прежняя счастливица - ой вэй!.. - все в той же
"братской могиле"...
Тетя Фира выглянула в темный коммунальный коридор, заставленный старыми
шкафами, коробками, всякой рухлядью, которая, как водится, в комнатах давно
стала лишней, а выкинуть жалко. На изгибе коридора просматривалась дверь в
ванную. Если сквозь щели виден свет, значит, занято, если нет - свободно.
Горячая вода была только там; соответственно, все четырнадцать душ не
только чистили зубы и стирали, но и мыли в ванной посуду. Поди-ка проникни...
Тете Фире требовалось всего-навсего прополоскать тряпку и вымыть руки после
уборки, ибо она, отставной медработник, с грязными руками ничего делать
категорически не могла. Однако щели в ванной светились. Когда они погаснут -
через час, через два? А потом успеть юркнуть внутрь, пока не опередил никто
более молодой и проворный... Выход напрашивался один - идти на кухню...
К этому было не привыкать. Эсфирь Самуиловна взяла мыло, как раз для такого
случая лежавшее на полочке в тамбуре, двумя наиболее чистыми пальцами бросила на
плечо полотенце и опасливо ступила через порог.
Покойный дядя Андрон не очень грешил против истины утверждая, что в их
коридоре можно было сдавать стометровку. Тетя Фира не прошла и четверти пути,
когда впереди появился Тарас, мрачный верзила с пышным хвостом темных волос. Он
подошел к запертой двери ванной и, шарахнув по ней кулаком, так что затрещали
допотопные доски, зычно рявкнул:
- Эй! Давай там, освобождай! Что за дела! Утонула?!
- Подождать не можешь, козел?! - раздался изнутри скандальный женский
голос.
"Витя Новомосковских, - поняла тетя Фира. - Да, это надолго..."
- Только и делаю, что жду!.. - не остался в долгу Тарас, - Сидишь и сидишь!
Грязью заросла, не отмыться?
- Тарасик, ты же дверь сломаешь, - не выдержала тетя Фира.
- Что?! - Тарас обернулся, блеснув серебряными колечками в ухе, и старая
женщина пожалела, что вылезла со своим замечанием. - Я два часа жду, блин,
ванны!
Паскуда! - крикнул он в дверь. - Взяла моду по полдня плаванием заниматься!
В бассейн ходи!
- Я тоже жду, - сказала тетя Фира, понимая, что этого совсем не следует
делать. - И вообще, Тарас, что за тон?
- А что тон? Нормальный... - буркнул Тарас. Тетя Фира помнила его робким
мальчиком с челочкой и в сером школьном пиджачке, с ней дружила его покойная
бабушка, которой внучка то и дело подбрасывали родители, желавшие пожить "для
себя". Тем и кончилось, что бабушка прописала Тарасика на свою площадь. Теперь
он владел угловой комнаткой окнами на мусорник и никакой робостью давно не
страдал, но по отношению к бабкиной подруге сохранял какие-никакие манеры. - Из
ванны не выгнать, а еще я не тем тоном...
Скрываясь за углом, тетя Фира слышала, как Тарас с новой силой штурмует
дверь ванной, как изнутри ему что-то визгливо кричит Витя, а Тарас поносит ее на
все корки, мобилизуя необъятные синонимические богатства русского языка.
На дне кухонной раковины можно было найти клад. Густой слой раскисших
рожков, морковных очисток, чаинок и прочих кухонных отходов ничем не уступал
донным отложениям океана. Только требовался кладоискатель.
Витя (Виктория) и Валя (Валентин) Новомосковских с тогда еще грудным
Сережей появились в квартире год с чем-то назад, но коммунальный быт их
нашествия не перенес. До них существовал шаткий-валкий, но все же порядок: по
очереди производилась уборка, мылись раковина и плита, вовремя платили за
квартиру и за телефон. И так - десятилетие за десятилетием. А теперь...
Тетя Фира выжала тряпку, стараясь не прикасаться к загаженной раковине.
Разумеется, можно (и нужно поди...) взять тряпочку, мыло, пемолюкс - и она
заблестит. А спустя час в чистую раковину опять вывалят спитую чайную заварку,
следом сольют рис и не потрудятся убрать выпавшие крупинки, а кто-то еще и
плюнет на все это безобразие. В буквальном смысле. И что, опять мыть?..
"Да я что ж им, служанка?.. - расстроенно думала Эсфирь Самуиловна. -
Понукать да покрикивать?.."
Она вытерла руки, взяла мыльницу (оставишь, с мылом прощайся) и пошла
обратно в комнату, предвкушая блаженство. Алешин чайничек действовал безотказно.
Не надо больше тащить алюминиевого ветерана на кухню, потом бежать еще раз,
подгадав, когда закипит. И, соответственно, встречаться в коридоре с Витей,
Валей, Тарасом или - того не легче - Дергунковой Татьяной из комнаты против
ванной.
Эта последняя доводила тетю Фиру даже не хамством и не дремучим
невежеством, а хронической, переходящей во врожденную нечистоплотностью. И
сожители Танины ей были под стать. Тетя Фира не взялась бы утверждать, что
помнила всех, так часто они сменяли друг друга. Но, найдись среди них хоть один,
после которого можно было бы без содрогания браться за ручку двери, - она бы
такого человека вряд ли забыла.
...Тетя Фира в красках представила, как заварит сейчас ароматный дорогой
чай (появившийся в доме опять же Алешиными стараниями) и сядет в старое кресло у
огромного полукруглого окна, из которого хотя и сквозит, но зато...
Она была так погружена в приятные мысли, что, проходя мимо ванной,
совершенно потеряла бдительность. Дверь внезапно распахнулась, и в коридор
выпрыгнула Витя Новомосковских - выставочный экземпляр фурии, хотя и чисто
вымытой, в махровом халате и с полотенцем на голове.
- Умыться уже не даете, сволочи! - набросилась она на тетю Фиру. - А еще
ленингра-а-адцы!.. Культур-ка аж прет!.. Пять минут подождать нельзя?!
- Ну, положим, не пять... - начала Эсфирь Самуиловна и тут же прикусила
язык, но было поздно.
- А ты что, по часам засекаешь? - заорала Витя. - Под дверью с секундомером
сидишь? Чужая жизнь покою не дает?! По тридцать седьмому году соскучилась?!.
Тетя Фира молча повернулась и пошла к себе, силясь проглотить застрявший в
горле горький комок. Тридцать седьмой... Ей тогда только-только исполнилось
шестнадцать... Тот год не принес их семье горя, отца забрали в тридцать восьмом.
Мама умерла в блокаду, квартиру, где прошло детство, заняли чужие люди...
Объяснять все это? Кому?...
Разве только Алеше, он наверняка понял бы... Но у него своя жизнь, и чужой
старухе в ней определенно не место. Никому она не нужна, никому...
Тетя Фира заварила чай, налила в любимую синюю с золотом чашку, но чаепития
не получилось. Чай казался безвкусным, варенье потеряло аромат, и в вазочку то и
дело скатывались слезинки.
Как нарочно, под руки попалась еще и районная газета "Таврический сад".
Этот выпуск со стихами местного поэта ей некогда сунула все та же Витя
Новомосковских. Наверное, она имела виды на тети-Фирину площадь, если та вдруг
помрет. "Почитайте-ка, тут прямо про вас!"
По-черепашьи медленно подняв
Свой подбородок в вековых морщинах,
Она не ищет спутников в мужчинах,
Свои глаза давно уже уняв.
Горит в них что-то дальнее, свое,
На мир она давно смотреть устала,
И мир давно не смотрит на нее...
Стихи А. А. Шевченко.
Старуха. Совсем старуха... Никому не нужная... Действительно, пора
помирать...
Долг платежом красен
(продолжение)
Прошло время после удачного ограбления склада, которое так лихо провернули
куряне. Базылев знал, что незадачливого охранника бесславно уволили, и он, по
слухам, вновь обивал пороги завода, где еще недавно слесарил. Но там, как нынче
водится, лишних мест уже не было.
Похищенную аппаратуру с рук на руки передали надежным людям, и те без
большого труда ее продали, да еще умудрились при этом избегнуть нежелательного
внимания. Далеко не всякий интересуется происхождением покупаемой вещи, особенно
если вместо восьми миллионов за нее запрашивают всего шесть.
Каминский, как опять же отлично было известно Базылеву, ни сам, ни через
своих людей в правоохранительные Органы не обращался. В ином случае ему слишком
многое пришлось бы объяснять любознательным собеседникам из соответствующего
отдела.
Сегодня куряне собирались прийти за долен малой, которая была им обещана за
"посредничество". Виталий назначил стрелочку на одиннадцать вечера, и у Димывожака
не возникло вопросов. Дима был младше Базылева всего на год или два, но
тот знал, что успел стать для него непререкаемым авторитетом. Это было и хорошо
и не очень. Хорошо - потому, что всегда приятно по праву чувствовать себя самым
крутым в стае. А не очень - потому что использовать этот авторитет в дальнейшем,
увы, не удастся.
Куряне появились точно в назначенный срок. Они приехали в микроавтобусе
"Тойота", который то ли купили, то ли наняли, то ли где-то украли - где именно,
Базылев не интересовался. Дима обмолвился по телефону, что на завтра у них уже
были куплены авиабилеты. Утром мальчики имели в виду отбыть восвояси. Ну, ну...
Вместе с Димой их было восемь душ, и, похоже, они начали раскрепощаться еще
до отлета. Румяные лица и блестящие глаза людей, весь день проведших на природе,
говорили сами за себя.
- Шашлыки жарили, - пояснил Базылеву Дима. - В Комарове, на озере какомто...
Класснец!
Молодые ребята уважительно озирались. В "Инессе" они прежде не были и
понимали, что им оказана большая честь и доверие. Вероятно, они уже строив и
планы, как приедут в Питер еще и опять поработают на знаменитого лидера
пулковских.
Ну, ну...
Базылев провел их в большую комнату, смежную с гаражом. Стены здесь были
обшиты лакированным деревом, окна же вовсе отсутствовали. Человеку с комплексами
в этом помещении стало бы неуютно. Незакомплексованный только порадовался бы
уюту.
На просторном и тоже сплошь деревянном - никаких тебе скатертей и прочих
бабских придумок! - столе была приготовлена выпивка и незамысловатая, но
обильная и добротная (дымящаяся картошка, ветчинка, грибочки, огурчики...)
закусь.
- О-о-о... - обрадовались куряне. После шашлыков прошло уже часа три с
половиной - здоровые молодые желудки дружно запели при виде нового угощения.
- Ша! Не налетать, - со смехом придержал Дима своих пацанов. - А то в
аэроплан завтра не пустят! Выхлоп, скажут, огнеопасный!.. - И повернулся к
Базылеву, обводя рукой интерьер:
- Гостиная?..
- Гостиная! - хохотнул тот. - Сейчас тебе, гостиная. Вот где Иваныч с
барыгами заседает, там апартаменты... эрмитажные! А мы с вами - нам зачем? Мы
себе тихо да богобоязненно... в подсобочке...
В Эрмитаже Базылев был один раз, на школьной экскурсии. И, кроме "голых"
статуй и картин с толстыми розовыми тетками, заметил только роскошь и позолоту.
Дима с корешами посетить сокровищницу искусств не сподобились вовсе, но от
более культурных земляков были наслышаны примерно о том же. Дима еще раз обвел
глазами красивые деревянные стены и, судя по выражению лица, задумался, какие же
в "Инессе" гостиные, если подсобка такая? Видно, Питер, он Питер и есть.
Северная столица...
Несколько базылевских, куривших и кучковавшихся У стола, вопросительно
оглядывались на своего командира. Виталий кивнул, и они подались за дверь,
оставляя его наедине с гостями. Скоро из гаража донеслось ворчание моторов:
машины передвигали с места на место.
- "Тойоту" нашу там не заставьте, - подал голос Митя, водитель.
- Не заставим, - отмахнулся Базылев. Куряне опять потянулись к столу, но он
поднял палец:
- Айн момент!
Маленький приятный сюрприз.
Гости понятливо засмеялись, Дима картинно потер руки, а Базылев скрылся за
дверью, ведущей в соседнюю комнату. Когда он вновь появился в "подсобке", вместо
приятно тяжелого дипломата с деньгами у него в руках был автомат.
- Ого! - восхитился Дима. Он полагал, что понимает в оружии, но эта
конструкция была ему незнакома. В воздухе "подсобки" плавал табачный дым, и
красный луч лазерного целеуказателя был отчетлив, точно указующий перст. Дима
успел начать прикидывать, как же они повезут этот поистине царский подарок к
себе в Курск: самолетом рискованно, придется, наверное, срочно пересаживать
кого-то на поезд... И тут красный луч, незаметно скользнув, уперся ему в грудь.
Дима открыл рот, все еще улыбаясь, хотя шутка была, прямо скажем,
сомнительная... Базылев опередил его коротким приказом:
- На пол!
- Виталь, ты че? - спросил Дима.
Базылев ощерился. Луч целеуказателя метнулся чуть в сторону, задев курского
вожака по глазам, и почти бесшумный выстрел вдребезги разнес декоративную
тарелку, висевшую на стене.
- На пол! - повторил Базылев. - Руки за голову!..
Дополнительных предупреждений не потребовалось. Куряне торопливо попадали
на пол. Двое пулковских, вернувшиеся из гаража, без лишней суеты надели на всю
восьмерку наручники.
- Виталь, ты че? - приподняв голову, повторил Дима.
Базылев ткнул его носком рифленого ботинка под ребра:
- Вставай, супермен.
Дима неуклюже перевалился на бок и подтянул колени, потом встал. Ему
хотелось спросить, не с ментами ли скорешился пулковский лидер, но он промолчал.
Когда руки скованы за спиной, а в печенку смотрит автоматное дуло,
становится не до героических обличений. Подталкивая в спину, Диму вывели в
гараж, и он оглянулся, ожидая увидеть приглашенный "ссучившимся" Базылевым
омоновский наряд, который для начала ох и пересчитает ему ребра дубинками...
Однако глазам его предстало нечто совершенно иное. Автомобили, стронутые со
своих привычных мест, теснились вдоль боковых стен гаража. Посередине и у
дальней глухой кирпичной стены оставалось порядочно свободного места. Когда Диму
поставили у этой стены, курский вожак покрылся потом и начал судорожно
сглатывать. "Улыбнулись" ему, выходит, не только денежки и свобода. Дима понял,
что сейчас будет убит. И ничто уже не вмешается, и не избавит от смерти. Даже
тот самый омоновский наряд с его пресловутыми дубинками и автоматами "клин".
Смерть, неотвратимая смерть прямо здесь и сейчас. Всего через несколько шагов,
которые закончатся у кирпичной стены. И пытаться драться или бежать так же
бесполезно, как и просить о пощаде.
Базылев со своим заморским чудом в руках стоял напротив, шагах в двадцати.
Другие пулковские бандиты расположились по сторонам. Дима смотрел только на
Базылева и потому не заметил среди них бледного, как подгнивший лимон, человека
в рабочем комбинезоне. Человек неумело держал в руках ведерко и швабру, а возле
шеи из-под голубого комбинезона выглядывала дорогая рубашка с галстуком. По ней
расплывались пятна нервного пота.
- Ну что, браток, - сказал Диме Базылев. - Я ведь человек справедливый. С
трех раз не попаду - отпускаю. Лады?
Дима медленно кивнул и молча облизал губы. Он был каратистом. Это он одним
ударом вырубил охранника, сторожившего серебристый ангар. Дима не привык
сдаваться без боя, и в особенности, если появлялся хоть какой-нибудь, даже
призрачный шанс. Он впился взглядом в руки Виталия и, когда те
шевельнулись,стремительно, насколько это было возможно в наручниках, прыгнул в
сторону.
Пуля перехватила его на середине прыжка. Он почувствовал сильный удар в
грудь и понял, что проиграл. Его отбросило назад и шарахнуло спиной и руками о
кирпичную стену. Дима удивился, что совсем не ощущает боли, и хотел вновь
вскочить на ноги, но тело, прежде разума осознавшее смерть, ответило лишь
слабым, угасающим трепетом. Все-таки он сумел поднять голову, и красный луч
лазера обжег ему правый глаз. Второй пули он уже не почувствовал.
У следующего курянина только-только пробивались усы: не брось он школу два
года назад, аккурат нынче перешел бы в выпускной класс. Крутые взрослые дела
оказались совсем не такими, как он себе представлял. Мальчишка плакал навзрыд и,
захлебываясь, пытался что-то говорить о своей маме, которая, оставшись без него,
сопьется уже неминуемо. Когда его вытащили к стене и он увидел, как из-под
Диминого тела расползаются темные ручейки, - он обмочился.
- Эй, сопли-то подбери! - мрачно сказал ему из двери подсобки шофер Митя.
Его очередь была следующей.
- Ого! - оглянулся на него Базылев. - Крутой, говоришь? - И вновь
повернулся к рыдающему мальчишке, чтобы назидательно проговорить:
- Это тебе не у старушек по подворотням сумочки отбирать...
Его палец мягко надавил спуск. Стрелком он был, как говорили, от Бога.
Митю не пришлось тащить к стенке силой, сопровождая пинками. Он вышел сам.
- Ты погодь малость, тезка, - сказал он мертвому Диме. - Я щас... - Потом
нашел взглядом человека со шваброй и усмехнулся:
- Так это для тебя, пидор, мы должок вышибали?..
Коммерсант, принужденный к роли уборщика, пожелтел еще больше, но продолжал
смотреть на него, как загипнотизированный.
- Условия слушал или повторить? - окликнул Базылев. - Если я с трех раз
не...
- А иди ты на хер, урод, - послышался хладнокровный ответ. - Стреляй давай,
а то картошка остынет!
Коммерсант уронил швабру, и приступ жестокой рвоты согнул его пополам.
Пулковские с матерщиной и хохотом отскакивали прочь.
Митя не стал уворачиваться от пули. Так и стоял, угрюмо развернув плечи и
не следя за тем, как гуляет по его телу луч целеуказателя. А потом плюнул в
сторону пулковского вожака.
Когда он упал, в гараже появился собственной персоной Михаил Шлыгин.
- Слушай, сворачивай веселье, - морщась от неприятного зрелища, сказал он
Виталию. - Завтра с утра дел по самое "не балуйся", а этих еще вывозить...
- Как скажешь, начальник, - легко согласился Базылев. И встряхнул в воздухе
автоматом:
- Проверим заодно, как эта штука в автоматическом режиме шмаляет...
Тащи остальных!
Белых, спотыкающихся курян поволокли из подсобки. Виталий кивнул на дверь,
за которой скрылся друг детства, и беззлобно захохотал:
- Живи потише, братки, Иванычу пасьянс раскладывать помешали!..
Ночь стояла облачная, дождливая и поэтому темная. До утра было еще далеко,
когда на пустынной окраине далекого картофельного поля остановился микроавтобус
"Тойота". Шофер резво выскочил вон, явно радуясь окончанию очень нервной
поездки. Рядом смутными тенями обозначились другие автомобили, подъехавшие без
света, и возле микроавтобуса засуетились проворные тени. Кто-то закидывал
откупоренные канистры вовнутрь, кто-то поливал "Тойоту" снаружи. Наконец все
было готово. Щелкнула зажигалка, по смоченной бензином траве пробежала огненная
дорожка... Микроавтобус вспыхнул весь сразу, мощно, жадно и страшно. Вот
оранжевые языки добрались до тел, сваленных между сиденьями...
- Сека, братцы!.. - заржал в темноте густой мужской голос. - Вона,
шевелятся!
Ща живые мертвецы побегут!..
Другие голоса подхватили смех вожака, хотя и не очень уверенно.
К тому времени, когда с грохотом рванул бензобак, ночь вокруг горящего
автомобиля была уже безлюдной. Те, кто устроил на окраине размокшего поля
погребальный костер, сноровисто замели следы и ехали прочь по заросшей лесной
дороге, не сохранявшей отпечатков колес.
С рассветом, когда к месту пожара добралась милиция, перекрученный пламенем
металлический остов и его содержимое представляли собой единый спекшийся ком.
Капли дождя еще шипели на почерневшем железе, и запах, шедший из
развороченного нутра автомобиля, с подветренной стороны останавливал за версту.
То, что здесь избавлялись от трупов, было ясно с первого взгляда. Эксперты,
однако, так и не пришли к единому мнению, сколько же было тел.
Два портрета
Жуковский гараж представлял собой железную будку, пристроенную к довольно
длинному ряду каменных боксов. Гаражу шел четвертый десяток. Изнутри было хорошо
видно, что нижняя часть стен, утопавшая в сугробах с ноября по апрель, местами
походила на вологодское кружево. Бетонные плиты, на которых покоилось
сооружение, успели уйти в землю, так что осенью и весной несчастная машина
стояла прямо в воде.
Зато располагалось это строительное чудо не на другом конце города, а через
два двора от подъезда. В чем и состояло его историческое преимущество.
Когда без четверти десять Валерий Александрович явился выкатывать
автомобиль, Алексей уже ждал его возле двери. Жуков запоздало спросил себя,
откуда тот знает о гараже и обо всем прочем, но это так, мимолетно. За ночь он
успел отойти от первого потрясения и на полном серьезе собрался задать "гостю из
бездны" вопросы повесомее. И относительно минувших тринадцати лет, и о планах на
будущее - как ближнее, так и отдаленное. Ну и, наконец, касаемо действительной
квалификации Алексея как автомеханика. Не говоря уж о неизбежной проблеме
финансовых отношений...
Ярко светило солнце. Валерий Александрович без большого удовольствия
вспоминал свою робость во время вчерашнего разговора и был намерен в дальнейшем
"поставить" себя потверже. Подумаешь, физическое отцовство. Очень большая
заслуга.
...Алексей ждал его, стоя у двери гаража, и все претензии, что собирался
предъявить ему Жуков, съежились, точно надувные шарики, из которых разом
выпустили воздух. Стало ясно, что по-настоящему имела значение только Кирина
могила и росшие на ней ландыши. И то не подлежащее истолкованию, рванувшееся
наружу чувство, которое (Жуков знал) Алексей больше не позволит себе как-либо
проявить.
- Доброе утро, - сказал Валерий Александрович. - Весьма признателен, что вы
заглянули...
Стаська поставила на кухонный стол авоську с кефиром, хлебом и зеленью:
- Теть Нин, я теперь в гараж, хорошо?..
- Стасик, ну ты же де-воч-ка, - в шесть тысяч триста семнадцатый раз
попробовала урезонить ее Нина Степановна. - Давай лучше синие брючки примерим...
Стаська скорчила рожу:
- Теть Нин, ну вы сами послушайте, как звучит. Девочка! По имени Стасик!..
- Ты мне голову не морочь, - добавила металла в голос Нина
Степановна.Оглянуться не успеешь, осень наступит! Сама же из брюк не вылазишь, и
вообще надо что-то носить! Я и шила бы потихоньку... Тащи портки, говорю!
Стаська с обреченными вздохами принесла распоротые брюки:
- Ну а потом можно я пойду дядю Валю проведаю?..
Алексей выкатил машину из гаража и несколько раз проехал вдоль боксов тудасюда,
набирая скорость и тормозя. Жуков ревниво следил, как он управляется.
Действовал Алексей, ничего не скажешь, весьма уверенно. Хотя и совсем в
другой манере, чем Валерий Александрович. Потом он облачился в старый халат,
молча залег под автомобиль и оставался там уже почти час, изредка требуя
инструменты и время от времени - надавить на педаль. Жуков пытался объяснить ему
свои соображения по "москвичовым" болезням и тем самым завязать разговор, но,
кроме неопределенного "угу" и "ага", никакой реакции не добился.
- Послушайте, Алексей, - наконец не выдержал он. - Вот вы говорите, отец...
Должен я хоть что-нибудь про вас знать?
- Фамилия Снегирев, - глухо донеслось из-под машины. - По батюшке
Алексеевич.
Продолжать он явно не намеревался.
- Знаете что, - выдержав вежливую паузу, начал терять терпение Валерий
Александрович. - Я все-таки определенную ответственность за нее...
- Ори погромче, - посоветовал снизу Снегирев. - Она сюда идет.
Жуков оглянулся, и точно: знакомая фигурка как раз появилась в проходе
между домами и направилась к ним. Валерий Александрович вдруг страшно
разволновался и стал думать о том, как будет сейчас их знакомить друг с другом,
но все разрешилось самым естественным образом. Подошедшая Стаська сразу увидела
снегиревские ноги, торчавшие из-под "Москвича". Она присела на корточки и
вежливо поздоровалась.
- Здравствуй, - сказал дочери Алексей. И, не придумав ничего лучше,
протянул руку. По ладони густо текло темное грязное масло; хорошо знавшие
Снегирева тотчас определили бы, что от волнения у него ехала крыша. Жуков, на
свое счастье, не знал его совершенно.
- Это дядя Леша, - сказал Валерий Александрович. - Он будет иногда
приходить... "Москвичик" смотреть...
Что касается Стаськи, она просто взяла протянутую руку и как можно крепче
пожала ее. Мастера, помогавшие дяде Вале с машиной, обычно обращали на нее очень
мало внимания. Либо высказывались в том духе, что, мол, лет через пять у нее на
уме будут одни гулянки, а в гараж ее больше никаким калачом. Рукопожатие
преисполнило ее большой гордости, она успела задуматься, уж не испытывают ли ее
на боязнь выпачкать ручки. Что ж, она в любом случае собиралась подавать ключи,
отвертки, смазочные шприцы и самодельные воронки, которые они с дядей Валей
лично выгибали из жести. То есть по возвращении домой - горячая вода с порошком,
традиционные стенания тети Нины и заговорщицкое подмигивание дяди Валеры.
- Вам что-нибудь помочь?.. - серьезно спросила она, и Снегирев уловил в ее
голосе свои собственные интонации. Давнишние-предавнишние, теперь у него таких
не было. Еще он видел, что глаза у Стаськи тоже были его. И тоже не теперешние
линялые, выгоревшие дотла. Такие глаза, как нынче у Стаськи, были у него до всех
дел. Во времена их с Кирой пеших прогулок по городу. Во времена поездки в
Зеленогорск...
Пока он судорожно соображал, что бы такое сказать смотревшему на него
существу, Стаська обернулась через плечо и как будто съежилась, и он увидел ноги
других людей, подошедших к машине. Ног было три комплекта. Один комплект щеголял
в достаточно пристойных кроссовках. Два других топали в мерзких растоптанных
башмаках, то ли завершавших свой путь на помойку, то ли, наоборот, недавно там
обретенных.
- Эй, х-хозяин... - послышался обращенный к Жукову голос. - Стакана, бля,
не н-найдется?..
Ритуальное требование исходило от вожака троих "алконавтов", давно
примелькавшихся во дворе.
- Не держу, - развел руками Валерий Александрович. - Извините.
- Как это "н-н-не держу"? - возмутился обладатель кроссовок. Он был
сравнительно недавно принят в компанию и еще утверждался в экологической нише.Ннеча
мозги нам компостир-ровать, иди п-поищи!..
- В гараже, да чтоб стакана не было... - с глубоким презрением проворчал
второй.
- Ну правда нет, мужики, - Жуков изо всех сил старался сохранить
твердость.Вы лучше в магазине спросите.
- А мы ща с-сами посмотр-р-рим! - рассердился кроссовочный, пятью минутами
ранее п
...Закладка в соц.сетях
