Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...бочего человека?
- Грех жаловаться... - покраснел молодой водитель. - Сам я из области, так
даже комнатку мне в квартире купили...
- А с "Мерседесиком" что? - уже совсем по-свойски спросил Алексей. И
улыбнулся:
- Искра в баллон ушла?..
Внутри автомобиля негромко работало радио. Звук из маленьких динамиков,
запрятанных по углам, был как не у всякого музыкального центра. Грустный девичий
голос задумчиво выводил:
Еще я жду тебя, мой синеглазый.
Хоть знаю - не прийти тебе за мной.
Ты быть бы мог полковником спецназа.
А я - твоей красавицей женой...
От Снегирева не укрылось, как Женя на мгновение насторожился при словах
"полковник спецназа". Длилось его повышенное внимание доли секунды. Кольчугин,
как и все нормальные люди, которые могли бы при этом присутствовать, вообще
ничего не заметил. Снегирев заметил. И сделал вывод, что дело тут не
ограничивалось естественной реакцией молодого парня, служившего в армии. Ну так
ведь Снегирев нормальным человеком, таким, как тот же Кирилл, давно уже не был.
Календаря назад не передвинуть...
Давным-давно понять бы мне пора,
Что ты, не встреченный, должно быть сгинул
В далеких, солнцем выжженных горах.
Мне снилось, как ты тщетно ждал подмоги,
Отстреливался и слабел от ран...
На камне тлели черные ожоги,
По кручам плыл пороховой туман...
А те, другие, подбирались ближе,
Совсем без страха двигались вперед...
Быть может, ты еще успел услышать,
Как стрекотал далекий вертолет,
И в тот же миг под край помятой каски
Шальная пуля клюнула? Бог весть...
А я живу. И сочиняю сказки
Про благородство, мужество и честь.
Про то, как помощь все-таки поспела,
Как кто-то вынес друга на руках,
Про то, как пуля мимо просвистела
В далеких, солнцем выжженных горах...
Слова М.В.Семеновой.
Больше Женя ничем своего неравнодушного отношения не выдал. Но оно, это
отношение, тем не менее БЫЛО. Часть Снегирева, отзывавшаяся на кличку "Скунс",
засекла его безошибочно.
- Сейчас твою выкачу, - стал вытирать руки Кирилл.
- Да погоди, - отмахнулся Алексей. - Убежит он куда, мой бэтээрчик?
...Женя, вновь склонившийся над мотором, казалось, даже и ухом не повел.
Однако Скунс отчетливо уловил некий импульс, сопроводивший упоминание о
бэтээрах. И понял, что, похоже, обзавелся довольно перспективным знакомством...
Тете Фире опять удалось проникнуть в ванную только в пятом часу дня. Она
наскоро приняла душ и замочила кое-что из белья. О том, чтобы помыться
капитально речи не было - вот-вот другие жильцы начнут возвращаться с работы, из
яслей, из детских садов, ванная будет, нужна... Старая женщина и не задумывалась
о том, что сама она почему-то постоянно старается не мешать другим, а им и в
голову не приходит чем-то поступиться, чтобы не мешать ей.
Нет, все же грех жаловаться на всех соседей разом. Вот Оленька и Гриша
Борисовы - милейшие люди, всегда такие вежливые, интеллигентные. Гриша
преподаватель - читает педагогику в Герценовском, или, как теперь говорят.
Педагогическом университете. Учит то есть, как надо учить. Магомет Сагитов
с женой Патимат и сыном Джавадом - тоже хорошие люди, скромные, вежливые...
Немного отдохнув (возраст, возраст!.. а какая в молодости была!..), тетя
Фира задумалась, чем бы угостить Алешу на ужин. Он предупредил, что вернется
поздно, а значит, наверняка голодный, - днем-то небось в лучшем случае
перехватил бутерброд, а кусочничание, сухомятка - самый прямой путь к язве
желудка... И так вон какой худенький, подкормить бы его... Тетя Фира
целенаправленно выкинула из головы мысли и о Вите, и о Тане с ее нынешним
сожителем Леней, и с чувством собственного достоинства отправилась на кухню -
варить суп из индюшачьих ножек с домашней лапшой. Как говорил ее папа, известный
питерский врач, "суп необходимо есть каждый день"...
Производственная гимнастика
Предписание шефа было непререкаемо и категорично: завести на работе
спортивный костюмчик и хотя бы сорок минут в день уделять гимнастике и
тренажерам.
- "Эгиде", Наташечка, нужны энергичные и подтянутые секретарши, - воздевал
палец Сергей Петрович, - а не дохлые мухи, сонные от сидячей работы. Так что
смелее выгоняйте группу захвата, присоединяйтесь к Алле и...
...И вот сегодня, на первой же тренировке, Наташе пришлось пережить
настоящее потрясение.
Сперва она даже обрадовалась дармовому шейпингу. Некоторые ее одноклассницы
(особенно у кого родители были посостоятельней) посещали разные там залы,
укомплектованные саунами и бассейнами. Наташе тоже хотелось, но каждый раз
оказывалась не судьба. То прямо перед носом закрывалась дневная группа, а с
вечерней поздно было возвращаться домой, то внезапно повышали цену, так что
приходилось отказываться. Последнее фиаско было особенно впечатляющим. Небольшой
подвальчик располагался почти рядом с домом, деньги запрашивали не слишком
космические... Но надо ж такому случиться - в ночь перед первым же занятием на
Пушкин обрушился заблудившийся тропический ливень. Несчастный подвальчик
буквально потонул, после чего в нем затеяли капитальный ремонт.
Одним словом, распоряжение шефа вызвало у Наташи немалый энтузиазм. По
прибытии домой она разыскала старенький спортивный костюм и полчаса вертелась в
нем перед зеркалом, предвкушая и пробуя разные телодвижения, подсмотренные в
передаче "Волшебная линия". В школе у нее было по физкультуре "отлично", она
привыкла считать себя достаточно подвижной и ловкой и не сомневалась, что
блеснет.
Может, даже и перед самим Сергеем Петровичем...
И какой же конфуз ее ожидал!.. Когда красавица Алла, облаченная в огненный
"адидас", поставила на видео учебную кассету и нажала пуск, оказалось, что
угнаться за ней никакой возможности нет. "Программа для продвинутых!.." -
запоздало сообразила Наташа, с языком на плече выделывая ногами по полу нечто
замысловатое и безнадежно отставая от темпа. То, что у Аллы получалось легко и
естественно, ее заставляло чувствовать себя каторжником с чугунным ядром на
лодыжке. Ей бы продолжать по мере сил, успокоив себя - мол, с продвинутой
программой иного эффекта ждать трудно... Увы, эмоциям не прикажешь. Наташа с
ужасом и насмешкой вспомнила свои вчерашние предвкушения. Боже, какая дура!..
И как хорошо, что Сергея Петровича не было в зале, а Кефирыч и остальной
народ возились во дворе, перемонтируя проколотое колесо...
Картинка на экране сменилась в очередной раз, ритмичная музыка дала
пятисекундную паузу и зазвучала в новом темпе. Алла опустилась на подостланный
коврик и принялась делать "собачку".
Что такое "собачка"? Могучие мужчины, склонные с пренебрежением относиться
к женским спортивным забавам, остерегитесь смеяться!.. Встаньте-ка на
четвереньки да сто раз подряд отведите горизонтально в сторону ногу, согнутую в
колене! А если покажется мало, попробуйте ее при этом еще распрямлять!..
Наташу насчет коврика никто не предупредил - пришлось стоять коленками на
голом деревянном полу. После десятого раза у нее начало сводить поясницу, после
двенадцатого подогнулись руки и стало страшно неудобно упираться ладонями. После
пятнадцатого она осталась беспомощно стоять на карачках, опозоренно свесив
голову, чтобы не видеть легко мелькающих Алл иных ног, и только чувствуя дрожь
мышц, напуганных непривычной работой. Золотая медаль, филфак, шейпинг, усатый
принц на быстром автомобиле... Господи, на каком свете живем?.. Почему жизнь
считала необходимым по каждому из этих пунктов сунуть ее фейсом об тейбл?.. И не
было спасительного якоря, который удержал бы от отчаяния: а я, мол, зато та-аакие
стихи сочиняю! Или - а я зато экстрасенс куда там Кашпировскому!..
Или, на худой конец, - а у меня зато сто тысяч баксов в сейфе лежат...
Алла сменила ногу прямо на ходу, словно так тому и следовало быть, и
продолжала размеренные взмахи. Наташа стиснула зубы и опять включилась в работу.
Под конец занятия, когда пошли расслабления и растяжки, у нее не осталось
сил даже обидеться, что не выходит ни сесть на шпагат, ни достать головой
заведенную за спину ступню. Когда в дверях появилась Катя Дегтярева, Наташа
только тупо вздохнула про себя. Добивайте. Смейтесь. Пальцами показывайте...
Катя молча обошла девушек и повесила на дальнюю стену толстый обдранный щит
с нарисованными цветными кругами. Алла в последний раз свернулась спиралью,
выпрямилась, легко поднялась, выключила видео и удалилась по направлению к душу.
Наташа осталась сидеть на полу посреди зала. Она отлично понимала, что
являет собой самое жалкое зрелище и к тому же мешает Кате, явно ждущей, чтобы
она ушла.
Наташа вздохнула и кое-как приняла вертикальное положение, опершись, точно
старая бабушка, рукой о колено.
- Извините, пожалуйста, - пользуясь отсутствием мужчин обратилась она к
Кате, - вы бы не могли мне оказать ну... вы понимаете... есть какой-нибудь прием
если в транспорте... трогают?
Перед неулыбчивой и вечно сосредоточенной Катей она робела чуть ли не
больше, чем перед ее коллегами из числа сильного пола. Но не к мужикам же, в
самом деле за подобным советом! Катя сунула в карман пригоршню тяжелых стальных
звездочек и осведомилась:
- Это как?
Наташа подошла ближе и нерешительно приложила ладошку к задней части ее
камуфляжных штанов. Катя понимающе усмехнулась:
- Самый лучший прием - это обернуться и громко спросить: "Ну что, пидор,
потрахаться со мной захотел?" И предложить вместе выйти. От такого они в окошко
выскочить норовят, проверенный факт.
Увы, шустрое воображение уже нарисовало Наташе картину прямо
противоположную: здровенный нахал отвечает радостным согласием и с энтузиазмом
приглашает ее в сторону двери.
- Ну а... все-таки... - покраснев, замялась она. - Если...
Катя пожала плечами и повернулась:
- Давай.
Наташа вновь приложила ладонь к пятнистой хлопковой ткани... Катины пальцы
скользнули под ее руку, крепко оплетая запястье. Быстрый разворот... Наташину
кисть безо всякого предупреждения подогнуло вовнутрь, и из сустава шарахнуло
дурнотной, отвратительной болью. Подобной - затмевающей весь мир - боли Наташа,
кажется, в жизни своей еще не испытывала...
- Мама!.. - взвизгнула она на весь зал. Захват тут же исчез, она
обнаружила, что опять сидит на полу, хотя в упор не помнит, как на нем
оказалась.
- Кто ж так падает... - проворчала Катя. - Без руки хочешь остаться?
Наташа смотрела на нее снизу вверх, закусив губы, чтобы не разреветься.
Странное это чувство, физический испуг, обида тела, наказанного
незаслуженной болью. Не зря маленький ребенок бьет стул, о который ушибся.
Так ей самой недавно хотелось расколотить кухонный шкафчик, когда она,
вытряхивая что-то в поганое ведро, стала выпрямляться и врезалась головой в угол
доски: "За что?.." Да. По сравнению с этой Бабой-Ягой в камуфляже вагонный
придурок уже казался уютным, безобидным и милым.
- Хотя... если транспорт сильно набитый... не знаю... - проговорила Катя
задумчиво. - Тут лучше...
Она требовательно протянула руку. Наташа встала и снова приложила ладонь,
мысленно готовясь к самому худшему, но про себя полагая, что хуже прошлого раза
уже ничего не случится. Вот тут она ошибалась. На мизинце сомкнулось нечто вроде
плоскогубцев и начало его отрывать, садистски выламывая суставы.
- В-в-вой!!.. - взвыла Наташа, подхватываясь на цыпочки и судорожно
выгибаясь всем телом. Будь проклят день и час, когда нечистый дернул ее подойти
к этой... к этой... за консультацией. Будь проклят день и час, когда она вообще
услышала самый первый разговор про "Эгиду"...
- Только учти, - как ни в чем не бывало продолжала наставлять Катя. - Пока
как следует не попрактикуешься, даже не пытайся, хуже будет... Хочешь
попробовать?
- Нет, - сказала Наташа, крепко держа в кулаке пострадавший мизинец и глухо
удивляясь про себя, почему он еще на месте и двигается. - Спасибо. Не хочу.
Ах, вернисаж...
"И ведь правда занят выше головы, ни на что и ни на кого времени нет, но
если очень надо - всегда находится..." - философски размышлял Сергей Петрович,
собираясь на свидание с Дашей. Поразительное дело! На тетю Валю и дядю Леню
месяцами не удавалось выкроить времени, а тут - пожалуйста. Сколько угодно. Вот
уж действительно - охота пуще неволи...
Даша ждала его у наконец-то открытого выхода на канал Грибоедова.
- Здравствуйте, Дашенька, - сказал Плещеев.
- Может, на "ты"? - улыбнулась девушка. - А то я на имя-отчество перейду!
- Хорошо, - согласился он и с удовольствием повторил:
- Здравствуй!
- Привет, - ответила она. И, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку.
От нее едва уловимо пахло дорогими французскими духами. И вся она была
какая-то иная - в светлых узких брючках, в легкой шелковой блузке... Прозрачная,
воздушная, неуловимая, как летнее облачко...
- Какая ты сегодня!.. - не смог сдержать восхищения Сергей (хотя и
зарекался, ох зарекался делать комплименты... Черт за язык дернул!).
- Мы же на выставку собрались. Персональную, между прочим, не хухры-мухры.
Ах, вернисаж, ах, вернисаж!..
- Какой портрет, какой пейзаж!.. А что по этому поводу великий Кант?..
- Он был солидарен с Козьмой Прутковым: "Нельзя объять необъятное".
Дескать, стремиться к абсолюту, сиречь к овладению всеми сторонами
человеческой деятельности, не только не правильно, но даже и пагубно. Кант, увы,
живописи не понимал. Да еще и теоретическую базу подвел...
Сергей Петрович посмеялся, но потом прикусил язык, решив от греха подальше
не упоминать не только Канта, но и вообще никого из философов. А то опять
начнется какая-нибудь трансцендентность с трансцендентальностью...
- Так куда стопы направляем? - уточнил он.
- Помещение Блоковской библиотеки. Невский, двадцать, - ответила Даша. -
Там сегодня новая звезда восходит. По имени Виктор Ляпкало...
- Да? - невольно усомнился Плещеев. - И что, действительно хороший
художник? Неужели еще не перевелись?..
Даша пожала плечами:
- Так говорят... Сама я не видела...
Когда они подошли к зеленоватому зданию, где проходила выставка, Сергей
обрадовался, что оставил машину на набережной канала - с парковкой здесь
пришлось бы туго. Он даже удивился, что нашлось так много желающих посмотреть
работы этого... как его... Ляпкало.
- Слушай, а он кто? - спросил Плещеев. - С такой-то фамилией?
Они подошли к входу на выставку. Сергей пропустил даму вперед, придерживая
тяжелую дверь, однако войти сразу за ней ему не удалось. Навстречу вывалилась
развеселая компания, сама так и просившаяся на полотно. Две высокие стройные
девицы, а посередине - толстенький мужичок, росточком им по плечо.
"И никаких комплексов..." - насмешливо подумал Плещеев.
Они с Дашей вошли в белый зал, где висели картины. Вокруг ходили сплошные
знатоки живописи, а у стены на стуле сидел некто, и у него был вид мэтра,
обозревающего плоды своего вдохновения, выставленные на потребу толпы.
Плещеев взглянул на ближайшее полотно и понял, что скоро сравняется с
великим Кантом в непонимании живописи. По крайней мере, современной. Картина
называлась "Полная женщина с оголенным торсом". И действительно, на зрителей
смотрела кокетливая толстуха в голубых брюках. Ее "оголенный торс" был поистине
монументален. Обладательница этой роскоши победоносно взирала на зрителей,
закинув руки за голову и восседая на плечах мужчины, который (должно быть, по
контрасту) казался тщедушным и хрупким. Оставалось только гадать, как он под
таким грузом вообще не отдал концы.
В мужчине без труда угадывался сам автор картины...
- Ну прям Рубенс, - сказал Сергей Петрович. - Тициан. Кто там еще такими,
вдохновлялся?.. Бр-р...
На следующей картине та же женщина, но уже в платье и цветном платке,
стояла возле стола. Рядом блестел пузатый самовар и были разложены всякие
вкусности к чаю.
- Кустодиев, - сказала Даша. Повернулась к Плещееву и посмотрела ему в
глаза:
- А ты... какими вдохновляешься?
- А вот такими, как ты, - честно признался Плещеев. Даша ничего не
ответила. На следующей картине был изображен алкоголик средних лет, почесывающий
плечо.
Когда они вновь вышли на залитый солнцем Невский, Плещеев сказал:
- Я тебя подвезу. Даша покачала головой.
- Не хочется домой... Такая погода... Может быть, погуляем?
Сергей Петрович Плещеев уже забыл, когда ему последний раз доводилось
ГУЛЯТЬ. То есть ходить по улицам просто так, без особого дела.
- А что, - согласился он. - Можно!
И тут же подумал: "Господи, ну что я творю?.. Добром ведь не кончится..." И
тем не менее он шел рядом с Дашей. И ни на что не променял бы эти минуты.
Скоро они оказались у самого Адмиралтейства, в тенистом Александровском
саду.
- В детстве мне жутко нравился памятник Пржевальскому, - сказала
Даша.Особенно верблюд. Так хотелось на него забраться, но няня не разрешала...
Очень строгая была...
- Забирайся! - решительно огляделся Плещеев. - Няня не видит.
- Вот так и всегда, - она вздохнула как-то уж слишком тяжело. - Когда надо
было, не пускали, а теперь...
- Что с тобой, Дашенька?
- Да так... А с чего бы мне веселиться? - спросила она вдруг очень серьезно
и остановилась. - Что такого хорошего?..
- Хорошо уже то, что живешь, - сказал Сергей Петрович. - Тем более ты...
ведь все при тебе. Красивая, без пяти минут кандидат...
- Забыл прибавить: квартира, дача в Токсове, дедушка-академик... -
болезненно усмехнулась Даша и посмотрела ему в глаза. - Если бы еще
счастье...внезапно задохнувшись, прошептала она. Отвернулась и быстро зашагала к
памятнику великому русскому путешественнику.
Плещеев пошел следом, мучительно подбирая слова.
- Будет и счастье, - не придумав ничего лучше, сказал он
наконец.Обязательно будет...
Даша молча села на скамейку. Плещеев устроился рядом. Ему смертельно
хотелось сделать для нее что-то очень хорошее, чтобы она снова смеялась, чтобы
перестала грустить. Он обнял ее за плечи, и оказалось, что ей не хватало именно
этого. Она вдруг повернулась - так, словно жестоко озябла и искала тепла, -
тесно прижалась лицом к его плечу и замерла.
- Вот встретишь хорошего человека... - начал было Плещеев. И понял, что
сморозил непоправимую глупость.
- А если я его уже встретила? - вдруг спросила Даша. Она подняла на него
глаза, ставшие из голубых темно-серыми, и ничего не добавила, потому что больше
не было нужды в словах.
"Господи, да что ж это!.. Люда!.. Люда?!" - ахнул про себя Плещеев, но было
поздно. Его руки уже гладили ее волосы, уже поднимали ее лицо к своему. Он хотел
дружески поцеловать Дашу в лоб, но почему-то не получилось: губы встретили губы.
Он хотел говорить, но она прошептала:
- Не надо... молчи... Я знаю, я все знаю... И мне не нужно от тебя
ничего... Ты только "прощай" мне не говори...
Практическая психология
- А сейчас проделаем маленький эксперимент... - подходя к рабочему столу
Пиновской, с заговорщицким видом сообщил коллегам Осаф Александрович.
Стол этот являл собой полную противоположность его собственному. Он был
почти пуст, а то немногое, что на нем все же имелось, лежало в идеальном
порядке. У самого Осафа Александровича и на столе, и вокруг (в том числе под)
царил редкостный беспорядок. Злые языки утверждали, что подобного "пожара в
бардаке во время наводнения" другому человеку было бы не устроить даже нарочно.
- Итак, приступим... - жестом фокусника потер ладони Дубинин. - Видите
папку?
Действительно, посередине стола Марины Викторовны красовалась пластмассовая
желтая папка с компьютерной распечаткой.
- Края ее абсолютно параллельны краям стола, - продолжал Дубинин. - Что
скажете, Наташенька? Игорь?..
Наташа и Игорь Пахомов согласно кивнули.
- Можете взять точные приборы, они подтвердят. А теперь передвинем папку
так, чтобы параллельность немного нарушилась...
И Осаф Александрович чуть-чуть сместил пластмассовый прямоугольник. Совсем
незначительно.
Не успел он крадучись отбежать от стола, как появилась его хозяйка. По
обыкновению - подтянутая и деловая.
- Добрый день, Марина Викторовна! - хором поздоровались Наташа и Игорь.
- Так виделись вроде, - начиная подозревать какую-то каверзу, ответила
"Пиночет". Молодежь с замиранием сердца ждала продолжения. Пиновская подошла к
столу, окинула его взглядом и немедленно вернула папку в исходное положение,
сдвинув ее на те же миллиметры, только в обратную сторону.
Она не видела, как за ее спиной Дубинин показывал всем восхищенное "Во!.."
- кулак с оттопыренным большим пальцем.
- В чем дело? - строго спросила Марина Викторовна, оглядываясь на
неожиданно грянувший хохот.
- Ничего страшного, Мариночка, ничего страшного, - замахал руками
Дубинин.Маленький опыт по практической психологии. Надо же готовить к жизни юных
коллег...
Пиновская холодно осведомилась:
- А я, по всей видимости, подопытный кролик?
- Я всего лишь рассказывал, - шаркнул ножкой Дубинин, - о том, что в
"Эгиде" есть люди, обладающие феноменальными способностями. Взять вас,
Мариночка. Ваш глазомер идеален. Я тут сдвинул вашу папочку, извините, конечно,
а вы вошли - и, ни секунды не медля... Потрясающе, просто потрясающе...
- Да, - хмыкнула Пиновская. - А теперь продолжим наш практикум. Смотрите, -
указала она на стол Дубинина. - Призываю всех желающих сложить на письменном
столе хоть отдаленное подобие этой пирамиды из папок, книг, дискет, отдельных
листков бумаги, карандашей, ручек и еще тридцати трех несчастий. Я слышу, как
переворачиваются в гробах мумии фараонов... Обратите особое внимание - центр
тяжести расположен так, что пирамида постоянно находится на грани обрушивания...
В вас умер архитектор, Осаф Александрович. Сколько бы Пизанских башен вы
могли выстроить!
- Ну уж, хватили! - возмутился Дубинин. - Ничего тут не собирается
рушиться.
Вот!
С этими словами он подбежал к собственному столу и легонько качнул его. На
пол немедленно хлынула лавина книг, бумаг, записок, писем, распечаток...
- Вот видите, что вы наделали!.. - расстроился Дубинин и скорбно принялся
собирать разлетевшиеся по полу "тридцать три несчастья". - Никогда не
рассортирую... Какие идеи теперь, наверное, пропадут...
Наташа испугалась и поспешно опустилась на корточки, помогая ему. Игорь
Пахомов присел рядом с ней.
- Я еще и виновата! - засмеялась Пиновская. - Заметьте, господа,
оказывается, во всем я виновата! Вот это-то я бы и назвала практической
психологией...
- Ну, что нового, Осаф Александрович? - спросила Пиновская, когда Игорь с
Наташей вышли за дверь. - Я вижу, вы, бедненький, совсем заработались. Даже
причесаться времени нет...
- Ох, не говорите! - Дубинин пригладил руками остатки волос, но через
секунду его голова приняла свой нормальный вид разоренного вороньего гнезда.
Они отрабатывали легальный имидж "Эгиды", и надо сказать, что Владимир
Матвеевич Виленкин облегчал им жизнь как только мог. С одной стороны, он
определенно хотел, чтобы утраченные сокровища были найдены, и как можно скорее.
С другой стороны, быть настолько не в состоянии поведать хоть что-нибудь
связное про вора, с которым чуть не полчаса сидел и разговаривал в кабинете?..
Боялся?
Родственника либо знакомого покрывал?.. С третьей стороны, и у Пиновской, и
у Дубинина сложилось отчетливое мнение, что Владимир Матвеевич некоторым образом
темнил даже в том, что касалось похищенного. У него как бы и чесался язык
рассказать эгидовцам что-то еще, причем едва ли не самое главное. Но некое
обстоятельство опять-таки мешало ему, не позволяло разоткровенничаться.
А ты при всем этом работай. Отыскивай для него утраченные драгоценности...
- Значит, так. Это сложное химическое соединение, могу формулу написать...
Если ватманского листа хватит...
Перед Осафом Александровичем лежали результаты анализа микрочастиц,
обнаруженных в квартире Виленкина: в комнате, где хранилась коллекция, на полу
кабинета и на коврике в прихожей. Отправляя их на исследование, эгидовцы
рассчитывали получить образцы почв и споры растений, ну там - нетривиальные
биологические или строительные вещества. Но вот уж чего они никак не могли
ожидать, так это того, что на в общем-то весьма чистых ботинках виленкинского
посетителя обнаружатся молекулы... сильнодействующего яда.
- Побочный продукт химического производства, - продолжал Дубинин. - Отрава
жуткая. В почве не разлагается, для утилизации требует специальной и очень
дорогой технологии...
- Так, - нахмурилась Пиновская.
- И что забавно - в нашей стране, я имею в виду бывший Союз, подобных
отходов ни у кого нет. Какой только пакостью все вокруг ни травим, но по закону
стервозности...
- Значит, наше... вещество...
- Так уж и говорите, любовь моя: говно. Все свои, - замахал руками Дубинин.
- Именно. - Пиновская поправила хищно блеснувшие очки. - Да еще забугорное.
Некая посредническая фирма...
- И обидчик Виленкина, - подхватил Дубинин, - каким-то образом с ней...
- На взятки чиновникам, - Пиновская рассыпала по столу горстку
подсолнушков.
- Чтобы им было что в налоговую декларацию записать. В графу "гонорары"...
Игорь и Наташа лакомились фруктовыми салатиками в маленьком кафетерии при
магазине "Здоровье". В отличие от большинства сверстниц, Наташа была не приучена
коротать время в мороженицах и кафе и даже в это безобидное заведение вряд ли
выбралась бы в одиночку. Но с таким спутником... Она видела, как косилась на
крепкого и красивого Игоря девушка, скучавшая за соседним столиком над кофе с
пирожным. А если бы она еще знала, как он поет под гитару!.. И что он-в отличие
от некоторых - до сих пор не женат...
- Кстати, какие планы на вечер? - спросил Игорь, расплачиваясь за Наташу и
за себя. - Я на машине, можно по набережным покататься, в приличном кабаке
посидеть. А потом ко мне завернем, музыку послушаем... А?
Наташу бросило в жар.
- Я... - пробормотала она, мучительно опуская глаза и чувствуя, как рушится
что-то, не успевшее толком возникнуть. - Ты извини... я как раз собиралась
вечером в компьютере покопаться... кое-что разгрести...
- Нет вопросов, - Игорь пожал плечами. - Не извиняйся, пожалуйста. Я просто
к тому, что мы с тобой люди взрослые, особыми обязательствами не связанные... Ты
м
...Закладка в соц.сетях
