Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
... его история
должна развиваться совсем по другим правилам. И придуманные им улики будут куда
более весомыми, а их расположение
в пространстве - более прихотливым.
- Вы же собирались сдаться на милость победителя, - равнодушно заметил
Воронов. - Выйти с белым флагом и
капитулировать.
- Нет... Они подумают, что я причастна...
- И что вы предлагаете?
- Владимир Владимирович! Я понимаю, что это звучит глупо... Но, может
быть, вы позволите мне переночевать у
вас?
- У меня?
- Ну да... Хотя бы на коврике в прихожей... Ну, не вечно же он будет
торчать у подъезда. Я переночую и завтра же
уеду... И вы никогда меня не увидите. И никто меня не увидит... Я обещаю
объезжать Васильевский десятой дорогой...
- Уж сделайте одолжение.
- Ночь, Владимир Владимирович... Всего лишь несколько часов. Я не хочу
больше оставаться в этой квартире.
- Из-за одной жалкой машины у подъезда?
- А вдруг она не одна?
На лице Воронова отразилась борьба чувств: презрительный рот и
сдвинутые брови были против столь
эксцентричного предложения эксцентричной женщины. А вот скулы и безвольный
колеблющийся подбородок явно
сочувствовали. И Наталья решилась на запрещенный прием.
- Вспомните вашу седьмую книгу, Владимир Владимирович... О серийном
убийце... "Смерть стучится лишь
однажды"... В ней ведь тоже мог пострадать невинный. Но герой поверил ему,
предоставил кров... Вы не можете отказать
невинному, Владимир Владимирович.
- Что с барсом? - неожиданно сказал Воронов.
- Я не знаю, что с барсом... Помогите мне!
- "Что с барсом?" - он задал вопрос в своем письме, этот ее электронный
приятель. Барс, барс... А вы знаете, что у
снежного барса есть второе название - ирбис? Кажется, так назывался банк
покойного банкира?
- А я? Что будет со мной? - Наталья даже не слышала, о чем говорит
Воронов.
- Ну, хорошо... - неожиданно сдался он. - Вы можете остаться у меня. Но
только до завтра. Завтра что-нибудь
придумаем. А сегодня протрите дверные ручки.
Воронов направился к выходу.
Наталья уже была готова броситься за ним, когда взгляд ее упал на
фотографию на столе: Дарья, Тума и Денис.
Денис. Денис - вот кто может сразу попасть под удар. Милый мальчик, любитель
шерри, платиновых волос, свечей и
табака... Он так тяжело переживает разрыв с Литвиновой, но что с ним будет,
когда он узнает об окровавленной рубахе в ее
доме? И эти гневные филиппики по телефону...
Даже не отдавая себе отчета в том, что делает, Наталья схватила со
стола фотографию Дениса. И вынула маленькую
кассету автоответчика. А из ванной извлекла зубную щетку, бритвенный станок
"Жиллетт" и несколько флаконов с кремом,
пеной и гелем: до и после бритья.
Теперь вещи.
Она отнесла "дипломат" с рубахой в спальню, сунула его под кровать.
Затем пришла очередь рюкзака. Наталья без
всякого сожаления сунула в него деньги и документы.
Дело сделано. Теперь остались только дверные ручки.
Стараясь не касаться ни одного предмета в литвиновской мышеловке,
Наталья на цыпочках вышла из комнаты. И
тут же затаившаяся на время доберманиха начала выносить двери ванной.
Тума.
Как она могла забыть о собаке! Нельзя оставлять ее здесь на
неопределенное время. Завтра Нинон заберет ее к себе,
а сегодня ее нужно вывести из проклятой квартиры. Наталья решительно подошла к
дверям ванной и открыла дверь.
Собака вывалилась в коридор с радостным визгом, она перебирала лапами и
пританцовывала. Собачье терпение на
исходе, понятно. Ухватив Туму за ошейник и пристегнув к нему поводок, Наталья на
ходу протерла дверные ручки и
выскочила из квартиры. Тума поволокла ее вниз, но было слишком поздно. Присев у
приоткрытой квартиры Воронова и
страдальчески закатив глаза, она наделала огромную, величиной с легендарное
озеро Титикака, лужу.
Наталье оставалось только следить за этим неуправляемым процессом. Так
же, как и Воронову, внезапно
появившемуся на пороге.
- Это... Это что такое? - прерывающимся шепотом спросил Воронов.
- Собака... Она долго терпела... Не выдержала... Она не очень
воспитанная... - Лучше бы Наталья этого не говорила.
- Вы что, хотите сказать, что собака тоже должна остаться?!
- Ну, а куда же ее девать? Не оставлять же в доме.
- Насчет собаки мы не договаривались... У меня аллергия.
- А мы закроем ее в ванной... Только одна ночь.
- А если у нее лептоспироз? - неожиданно спросил Воронов. - Вы знаете,
что лептоспироз передается через собачью
мочу?
- Я сейчас вытру.
- Я уже молчу о том, что у нее наверняка блохи, вши и глисты.
- Совсем не обязательно.
- У всех собак глисты. А лептоспироз опасен для человека. Поражает
печень, почки, глазные яблоки и нервную
систему...
- Нет у нее никакого лептоспироза, господи...
Дискуссию на ветеринарно-зоологические темы прервал внезапно
заработавший лифт. Сигнал тревоги, воздушная
сирена, всем скрыться в бомбоубежище, при обстреле эта сторона улицы наиболее
опасна! Наталья, отодвинув опешившего
Воронова и волоча за собой доберманиху, с такой прытью ворвалась в квартиру, что
проскочила прихожую и оказалась на
кухне. Теперь нужно действовать, пока рохля-писатель не очухался.
Через несколько мгновений, когда Воронов пришел в себя и был в
состоянии хоть как-то выразить свое
возмущение, Тума оказалась блокированной в ванной. И тотчас же начала бросаться
на дверь.
- Что будем делать? - мрачно спросил Воронов. - Терпеть это я не
намерен.
- Она сейчас успокоится.
- Сомневаюсь. Но если уж вы навязали мне свое общество до утра, то
здесь и располагайтесь.
- Где?
- В ванной, голубушка, в ванной.
- Прямо в ванной?
- А что? Там в углу - надувной матрас, Семен когда-то притащил... Так
что спокойной ночи. Заодно и за животным
присмотрите.
Не очень-то вы гостеприимны, Владимир Владимирович!
Но в ее ситуации выбирать не приходилось. Вздохнув, Наталья повернула
ручку.
В углу действительно лежал сложенный вчетверо надувной матрас. На то,
чтобы хоть как-то надуть его, ушло
добрых пятнадцать минут. Но когда процедура была закончена и зазевавшаяся
Наталья опустила край матраса на пол, на
нем моментально развалилась проклятая доберманиха. Все попытки согнать животное
с матраса не привели ни к чему:
Тума только рычала и скалила зубы.
- Гадина! Пожалела я тебя на свою голову, - укоризненно сказала
Наталья, но от дальнейшей борьбы за матрас
отказалась.
Приложив ухо к двери, она тихонько постучала.
Недовольный голос Воронова раздался сразу же:
- Что вам?
- Владимир Владимирович, все забываю спросить... А как будет называться
ваша новая книга?
- "Смерть на кончике хвоста", - секунду подумав, сказал Воронов. -
Если, конечно, коммерческий отдел
издательства не сочтет название слишком бескровным. Извините, мне нужно
работать. Спокойной ночи.
Голая ванная, тусклый кафель, презентованный, очевидно, почитателями из
городского морга, и подтекающий
кран: ничего не скажешь, спокойная будет ночь...
12 февраля
Леля
Он так и не уснул.
И он больше не уснет - ни в эту ночь, ни во все последующие.
Разве мог он еще несколько часов назад предположить, что эта девушка
приедет к нему, чтобы остаться?
Припаркует "Фольксваген", тактично улыбнется его холостяцкой берлоге,
откажется от кофе, согреет в руках пиалу
с коньяком и коснется кончиками пальцев его заросшего подбородка. Разве мог он
представить, что глухой свитер может
быть таким бесстыдным, а нагота - такой целомудренной?
Нет, она не соблазняла его - ни минуты, ни секунды.
Она его искушала.
Она и сама была искушением. С ее появлением унылая, давно махнувшая на
себя рукой квартира Лели волшебно
преобразилась. Стала похожей на Безансон с его поздней готикой, а может быть, на
маленький городишко на Рижском
взморье, куда бабушка возила маленькую Регину лечить плевриты и воспаления
легких. "Ночь - мое время, - сказала она
ему. - С самого детства".
Ночь, которая скрывала шрам. Ночь, которая никогда не предавала ее. Они
до сих пор союзники.
- Мы до сих пор союзники. Никто так не знает ночь, как я...
- Я понимаю...
Леля слабо помнил, что произошло потом, когда она согрела в своих руках
коньяк. Впрочем, коньяк был совсем не
нужен Регине. Ей вообще не нужен был никакой антураж.
Уже потом, когда все произошло, Леля по-настоящему испугался. В их
близости было что-то от трагической
ошибки, от воровства, от преступления: как будто он взял то, что никогда ему не
принадлежало и принадлежать не могло,
как будто он переспал с Девой Марией в самый канун Благовещения и возмездие
обязательно наступит.
Он еще не знал, каким оно будет. Но только одно он знал наверняка: у
него никогда не будет другой женщины. И
если Регина не останется с ним, то все женское навсегда будет изгнано из его
жизни - одушевленное и неодушевленное
тоже. Если сегодня утром она сядет в свой "Фольксваген" и уедет, он разобьет все
чашки, пиалы и тарелки, разрежет все
простыни, вспорет ножом все подушки, никогда не будет носить маек и рубашек -
только свитера и пиджаки. Даже от
пижамы в старости откажется....
Был уже почти полдень, они провели в постели двенадцать часов, и Леля
был полон решимости провести здесь еще
двенадцать. Два раза по двенадцать. Три раза по двенадцать. Пока не кончатся
продукты и вода, пока волны не накроют
город, пока дом не истлеет и не рухнет от времени.
- Звонят, - сказала ему Регина и уткнулась прохладным лбом ему в
подбородок. - Звонят. Разве ты не слышишь?
- Ну и черт с ними. Пусть звонят. - Леля поцеловал ее и почувствовал,
что близок к обмороку. - Сегодня суббота, и
я беру выходной.
- А вдруг что-то важное? Я бы не хотела, чтобы наши отношения
отразились на твоей работе...
Господи ты боже мой, наши отношения и есть работа, на которой я готов
пропадать сутками, совершенствоваться,
достигать вершин и получать новые звания...
Проклятый телефон не умолкал, и Леля решился. Его знаменитая интуиция,
так чутко реагирующая на звонки,
теперь молчала. Она тоже была женщиной и тоже была изгнана, она без боя уступила
место самой совершенной.
- Слушаю, - сказал он, хотя не слышал ничего, кроме подрагивания тонкой
жилки на виске Регины.
Но то, что сообщили ему, заставило его сесть в кровати.
- Да. Я скоро буду... - только и смог сказать он.
- Что-нибудь случилось? - спросила Регина.
- Да. Нашли твою подругу. Дарью Литвинову.
- Где?
- За городом. Недалеко от поселка Ольгино. Мертвую.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
12 февраля
Леля
Тело Дарьи Литвиновой было найдено в одном из недавно купленных
коттеджей на берегу залива. Она умерла от
передозировки героина.
Литвинову обнаружила жительница Ольгина, Тамара Александровна
Кучеренко. Она и вызвала милицию. Через
полтора часа после обнаружения трупа на место происшествия прибыл старший
следователь Леля.
От служебной машины он отказался и добирался до Ольгина своим ходом.
"Своим ходом" означало еще полтора
часа с Региной. Она сама настояла на этом. Она хотела знать подробности, и Леля
не мог винить ее в этом А если бы его
язык выдал на-гора что-то вроде "это нарушение тайны следствия, которое может
повлечь за собой дисциплинарное
взыскание", - Леля просто вырвал бы его.
Еще из дому он попытался позвонить Сане, но ему сообщили, что с ним уже
связались по рации в оперативной
"восьмерке", которую Гусалов взял вчера вечером. Он уже выехал на место и будет
ожидать Лелю там.
- Ты была в курсе, что она сидит на игле? - спросил Леля, едва лишь они
пересекли первый КПП на трассе.
- Нет, - быстро ответила Регина. Слишком быстро.
- Нет?
- Ну... - она смутилась. - Мы давно не виделись... И потом, она всегда
была скрытным человеком. Травка, не более
того. Папироска по кругу - на ковре, в тесной компании. Совершенно невинно. Все
балуются травкой в двадцать лет.
Леля ухватился дрогнувшими пальцами за локоть Регины.
- Я ненавижу наркотики, - просто сказала она. - Вопрос снят?
- Да.
- Куда мы едем?
- В Ольгино. Именно там нашли ее тело. Какая-то пенсионерка, которая
присматривала за домом. Сегодня она
пришла туда, чтобы прибраться, и...
- А Дарья? Что будет с ней? У нее ведь нет родственников... Никого из
близких.
- Я не знаю.
- Ты не возражаешь, если мы заедем к Вете? Я должна сообщить ей. Она
так много сделала для Дашки... Для нее
это будет удар.
Еще бы! Особенно после того, как Гатти выгнала Литвинову из агентства,
публично предала анафеме и поклялась
никогда не иметь с ней дела.
- Это ведь по пути... И не займет больше десяти минут Обещаю.
- Ты можешь позвонить.
- Нет... Я не могу сообщать такие новости по телефону.
Влюбленная ученица, обожаемая учительница, ну конечно, ей нужно быть
рядом и в случае чего поддержать под
ослабевший локоть, проводить до кресла и подать стакан воды. Странно, но рыжая
Гатти производит скорее впечатление
небольшой и отлично укомплектованной самоходной установки, чем слабой женщины,
которая нуждается в утешении.
- Хорошо, - согласился Леля. - Я подожду тебя в машине. Кстати, ты не
знаешь, как фамилия того банкира, о
котором ты мне говорила? Всеволода?
Регина наморщила лоб.
- Нет. Но если хочешь, я могу спросить у Веты.
- А она откуда знает?
- Все очень просто, милый. У Дашки ведь никого не было. А Вета очень
много для нее значила. Так же как и для
нас для всех. Она наверняка их познакомила.
Тем более что с этим парнем у Дарьи были довольно серьезные отношения.
Я спрошу.
Регина действительно уложилась в десять минут. Но эти десять минут
показались Леле вечностью. Стоило ей
только покинуть машину и скрыться в арке "Калипсо", как он тотчас же
почувствовал себя брошенным. Улица потускнела,
камни домов выжгло безжалостным февральским ветром, а по мостовым заскользили
бесплотные тени людей.
Неужели все, что произошло между ними сегодня ночью, - правда?
Леля раскрыл ладонь и недоверчиво прижал ее к подбородку: неужели эта
рука касалась трепещущей плоти самой
красивой женщины в мире, искала и находила тонкие ключицы, впадину живота,
возвышенность бедер?
И что будет с ним дальше, когда полумифический Безансон затрубит в
охотничий рог, поднимет королевский
штандарт и призовет ее к себе? Додумать эту опасную, как петля самоубийцы, мысль
он не успел. Улица перестала быть
пустынной, зацвела библейской жимолостью и упала к ногам Регины.
- Машков, - сказала она, трогая машину с места. - Его фамилия Машков.
- А что твоя Виолетта Сергеевна?
- Она хочет забрать тело. Когда вы... вы сделаете все необходимое. - На
глазах у Регины выступили аккуратные и
такие же совершенные, как и она сама, слезы. - Это возможно?
- У нее действительно никого не было?
- Круглая сирота...
- Думаю, возможно...
...Они с трудом нашли крошечный коттедж, расположенный почти на самом
берегу залива; он был надежно
спрятан от посторонних глаз за высокими соснами. Возле калитки, ведущей к дому,
уже стоял "ра-фик" судебнокриминалистической
лаборатории и две оперативные машины. Саня ждал возле
калитки, курил.
- Ты, как всегда, к шапочному разбору, - поприветствовал он вылезшего
из "Фольксвагена" Лелю. И сразу же
осекся.
В последующие три минуты всякая беседа с Гусаловым была бесполезна: он
уставился на Регину, вышедшую из
"Фольксвагена". Глаза оперативника моментально затянуло птичьей пленкой, рот
съехал набок, а ноздри завибрировали,
как у племенного жеребца.
- Познакомьтесь, - светски сказал Леля. - Это Регина Бадер. А это
Александр...
- Гусалов, - мутным, прерывающимся голосом произнес Саня и от полноты
чувств шаркнул ногой.
- Очень приятно. Жаль, что при таких обстоятельствах... - Регина
протянула оперативнику руку, и он ухватился за
нее, как утопающий хватается за соломинку.
Леля тотчас же почувствовал почти неконтролируемый приступ ревности и
угрожающе дернул подбородком:
осторожнее, малыш, посторонним вход воспрещен.
- Так что случилось? - Леля постарался вывести Гусалова из
гипнотической комы. После двух неудачных попыток
ему это удалось.
- Подробности сообщит Курбский. Но в общих чертах картина такая:
девушка умерла от передозировки. Около
недели назад. В коттедже было холодно, и труп хорошо сохранился.
- А что это за коттедж?
- Интересная халупа, - процедил Саня, напуская на себя таинственности.
- Стоит ею заняться. Да и старуха Тамара
Александровна дает любопытные показания. Кланяется в ноги и называет хозяина
Германом Юлиановичем...
- Как?! - выдохнул Леля.
- Германом Юлиановичем... Не так-то много найдется в Питере Германов
Юлиановичей, ты как думаешь?
...Тамара Александровна Кучеренко, действительно была обладательницей
весьма ценной информации. Но
выдавала ее в час по чайной ложке и, кроме того, непрестанно вязала крючком
какую-то салфетку.
- Вы не возражаете, молодой человек, если я буду вязать? - тихо
спросила она у Лели в самом начале разговора. - У
золовки юбилей, хотелось бы успеть...
Пропади ты пропадом со своей салфеткой, вяжи сколько душе твоей угодно,
только скажи что-нибудь такое, что
сразу же прольет свет на дело!
- Если вам так будет удобнее, Тамара Александровна, - елейным голосом
ответил Леля.
- Мне будет удобнее. И потом - вязание успокаивает...
- Когда вы обнаружили тело? - Пальцы старухи назойливо лезли ему в
глаза, и, чтобы хоть как-то избавиться от
этого наваждения, Леля принялся осматривать нишу в стене, возле которой они
устроились.
- Сегодня утром... И сразу же позвонила вам. Сразу же!..
- Вы присматриваете за домом?
- Можно сказать и так... Герман Юлианович - это хозяин. Он платит
мне... Сумма, конечно, небольшая, но дает
ощутимую прибавку к пенсии. Сами понимаете, какая она у бывшей учительницы
начальных классов.
- И как часто вы здесь... м-м... убираетесь?
- Раз в восемь-девять дней... Это если Герман Юлианович не приезжает.
Но иногда он наведывается и чаще. А за
сутки до приезда звонит. Очень деликатный человек. Деликатный и пунктуальный.
Тогда я развожу камин, протапливаю
дом, прибираюсь, меняю постели.
- Он приезжает не один?
Крючок в пальцах старухи на секунду застыл.
- Я не знаю. Но, думаю, это его личное дело. Мне ведь платят не за то,
чтобы я подсчитывала количество его гостей,
правда? У меня, конечно, есть ключ, я никогда не злоупотребляю им, чтобы
посмотреть, что здесь происходит. Я очень
порядочный человек.
- Нисколько в этом не сомневаюсь, - заверил Тамару Александровну Леля,
а она отставила салфетку и вынула из
кармана старой кофты ключ.
С затейливой бородкой. Такую бородку Леля узнал бы из тысяч других.
Брат-близнец этого ключа проходил теперь
в качестве вещественного доказательства по делу об убийстве Радзивилла.
- Вы позволите? - шепотом попросил ключ следователь.
- Я не могу вам его дать. Сначала нужно поставить в известность
хозяина.
- Да, я понимаю... Кстати, о хозяине. Его что, не было больше недели и
на сегодня, так сказать, была назначена
генеральная уборка?
- Да.
- А когда он был здесь последний раз?
- Значит, так, - Тамара Александровна закатила глаза. - Он позвонил мне
второго вечером и сказал, что следующую
ночь проведет здесь...
- Следующую ночь? - Леля занялся арифметическими подсчетами. -
Получается с третьего на четвертое?
- Именно.
- Простите, Тамара Александровна... Вы обычно дожидались владельцу дома
или уходили раньше?
- Обычно он приезжал к десяти, а я уходила в девять. Это тоже было
оговорено заранее. А если управлюсь заранее -
посижу повяжу, музыку послушаю. Хозяин разрешал мне пользоваться музыкальным
центром. Я очень люблю
Стравинского. Особенно "Весну священную". А вы?
- Мое любимое музыкальное произведение, - вдохновенно соврал Леля. -
Скажите, Тамара Александровна, вы
никогда не видели его гостей?
- Я уже говорила вам, молодой человек. Я не видела здесь никого.
- Значит, вы пришли сегодня утром и обнаружили мертвую девушку.
- Да, - железобетонная Тамара Александровна даже не оторвалась от
крючка. - Я и заметила-то ее не сразу. Только
когда раздвинула шторы и принялась разводить огонь. Она сидела в кресле, эта
девица. Я сразу поняла, что она мертва. И
сразу позвонила. Сначала вам, а потом хозяину. Я - законопослушный человек.
- Вы позвонили хозяину...
- И мне сказали, что его нет. И бросили трубку. Очень невежливо.
- А по какому телефону вы звонили?
Старуха покопалась в бездонных карманах кофты и вытащила бумажку с
двумя телефонами: один из них был
номером квартиры Радзивилла на Ланском. Второй - номером мобильника.
- А раньше вы когда-нибудь звонили ему?
- Никогда. Он просил беспокоить его только в экстренных случаях. Но
никаких экстренных случаев не было. Этот
первый.
- А раньше вы когда-нибудь видели эту девушку?
- Никогда, - отрезала Тамара Александровна. - Не думаю, что у такого
приличного человека, как Герман
Юлианович, есть знакомые наркоманы. Скорее всего забралась в дом, чтобы
уколоться. Что ж, она сама в этом виновата.
- Я вас очень попрошу, Тамара Александровна. Сейчас вас проводят,
снимут показания, и вы напишете все, что
говорили мне.
- Это обязательно? - недовольным голосом спросила Тамара Александровна:
очевидно, салфетка к юбилею золовки
горела синим пламенем.
- К сожалению. Юридические формальности.
Старуха в сопровождении одного из оперативников проплыла на кухню, а
Леля принялся осматривать обстановку.
Уютное гнездышко, ничего не скажешь. К тому же свитое вдали от жены и
двоюродной сестры. Что ж, логика
Радзивилла понятна: в кровать к жене девочку не затащишь, у нее у самой мальчик.
С Агнешкой Радзи-вилл тоже все
понятно, пример Никольской навсегда отвратил покойного банкира от родных
пенатов. Так что Герману Юлиановичу
ничего не оставалось, как прикупить это скромное бунгало. Тем более что средства
позволяют.
Китайский домик для утех, вот как это называется.
На первом этаже коттеджа расположились небольшая кухонька, каминный зал
с нишей, в котором он сейчас
находился и в котором Тамара Александровна Кучеренко обнаружила труп. К креслу,
на котором сидела смотрительница,
прилепился маленький столик с деревянным блюдом. На блюде лежало несколько
мотков шерсти, три или четыре пары
спиц и устрашающего вида крючок для вязания - милые семейные развлечения
Кучеренко в час отдохновения от уборки.
Должно быть, Радзивилл сам разрешил ей держать здесь свое хозяйство.
Рядом с нишей располагалась стойка мини-бара, чуть дальше - еще одно
кресло. И книжные стеллажи,
украшенные, впрочем, отнюдь не книгами: несколько расписных блюд, несколько
грузинских керамических кувшинов, две
низкие японские вазы и одна египетская, в виде священного быка Аписа. В голову
несчастного животного были воткнуты
стебли бессмертника.
Леля подошел к эксперту Курбскому, все еще колдовавшему над телом
покойной Литвиновой, и тихо спросил:
- Ну как?
- Смерть наступила дней восемь назад. И была естественной.
Передозировка. Покойная увлекалась героином, в ее
сумочке нашли направление к наркологу. Собственно, по этой бумажке ее личность и
установили.
- Значит, смерть была естественной?
- Вскрытие покажет, но у меня на этот счет уже сейчас никаких сомнений.
Склонив голову набок, Леля рассматривал мертвую девушку Она совсем не
показалась ему красивой - на
фотографии все было куда естественнее. Впрочем, Литвинова сидит в этом кресле
уже восемь дней, и к ней потеряли
интерес не только жизнь, но и смерть: запущенные волосы, запущенное лицо, следы
уколов на сгибе локтя...
У Литвиновой не оказалось жгута, и она использовала ремень от сумки.
А все содержимое этой сумки уже упаковал рачительный эксперт Курбский:
немного мелочи, несколько смятых
сотенных купюр, косметичка, пудреница и перочинный нож.
Интересно, что делает в этой девичьей коллекции перочинный нож?
Кто-то больно сжал его ладонь, и Леля обернулся: конечно же, это была
Регина. Она, не отрываясь, смотрела на
тело подруги, и по ее лицу снова текли совершенные слезы.
- Успокойся, прошу тебя... Не нужно смотреть, - прошептал Леля.
- Дашка, Дашка... Ничего, я в порядке, милый...
- Принести тебе воды?
- Не стоит. Как она оказалась здесь?
- Я не знаю... И, думаю, никто не знает. Все действующие лица драмы
мертвы. - Лицо Регины было так близко, что
он с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее.
Он был готов это сделать, черт возьми!..
И когда он уже решился, раздался голос Сани Гусалова:
- Петрович! Иди-ка сюда!
Через минуту Леля уже поднимался на второй этаж, в спальню. Гусалов и
один из оперативников возились с одной
из дверей. Вторая дверь вела в ванную и туалет.
- Зачем взламывать-то? - вяло поинтересовался Леля у Гусалова. -
Спросите у старухи, где могут быть ключи.
- В том-то и дело! Старуха говорит, что ключи от этой кладовки всегда
были у хозяина. Сама она сюда даже не
заглядывала.
Пока оперативники высаживали дверь, Леля успел заглянуть в ванную:
джакузи, биде, дорогой розовый унитаз,
несколько свежих махровых полотенец, несколько свежих махровых халатов,
стерильный запах освежителя и блестящая
плитка на полу. Радзивилл любил жить с комфортом, ничего не скажешь! Но понастоящему
позавидовать мертвому
банкиру Леля так и не успел: дверца в спальне хрустнула под удивленный свист
Гусалова и его такой же удивленный
возглас:
- Петрович! Ты только посмотри!..
За сломанной дверью оказалась небольшая кладовка, но ее содержимое...
Несколько минут все находившиеся в комнате медленно приходили в себя:
плети, наручники, крюки, кожаная
одежда, целая полочка видеокассет... И даже миниатюрная дыба - для растяжки
женских запястий и лодыжек в домашних
условиях.
- Черт возьми... - пролепетал Саня. - Черт возьми, в гроба душу мать...
Он что, был садомазохистом?! Ай да
дяденька!
Не слушая причитаний Гусалова, Леля приблизился к атрибутам
экзотических страстей и коснулся пальцами
одного из кнутов: та же рукоять, то же плетение, что и у кнута, который он видел
в комнате у Агнешки Радзивилл.
Определенно, кнут был точно таким же, только без надписи.
Есть от чего прийти в изумление.
Но пока Леля чахнул над кнутом, а Гусалов
...Закладка в соц.сетях
