Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...ебя не думать о Никольской, но ничего не
получалось. И только изгнав из разыгравшегося
воображения тонкие щиколотки манекенщицы, он вдруг подумал о том, что Никольская
способна убить. Просчитать все
математически (пламенный привет физтеху!) и убить. Был бы только повод.
Но повода не было.
Нет, в случае с Радзивиллом никакого повода у нее не было. С Агнешкой
Радзивилл - совсем другое дело. Она явно
не в уме, но способна ли она убить?
Теперь Гатти.
Между Гатти и Радзивиллом существует связь, пусть эфемерная, - и Леля
это знает. Совместное пребывание в
жюри конкурса красоты еще не повод, но все же, все же... Если люди встретились
один раз, то нет никаких гарантий, что
они не встретятся еще раз.
Это, конечно, не бог весть какой повод для знакомства с преуспевающей
бизнесвумен, но можно попробовать. А
заодно поговорить о Никольской, уж слишком достала Лелю ее надменная красота...
По дороге к Гатти Леля заскочил в
управление, где его ждал Саня Гусалов. Саня все последнее время занимался
Радзивиллом и наверняка подбросит ему чтонибудь
новенькое.
Так, собственно, и произошло. Саня увлек старшего следователя в буфет,
достал потрепанный и засаленный талмуд,
в незапамятные времена прозванный им "Всевидящее око", торжественно раскрыл его
и провозгласил:
- Двойной кофе!
- Обойдешься простым, - отрезал Леля. - Выкладывай.
- Во-первых, о покойнике. О нем, как известно, либо хорошо, либо
ничего, но... Тип был еще тот. В первой
половине девяностых, судя по всему, приложил свои грабли к некоторым финансовым
пирамидам.
- Пусть этим второй отдел занимается. Раз уж они там все такие крутые
экономисты, - поморщился Леля - Меня
интересуют факты, которые могут пролить свет на убийство.
- Ага. Что касается непосредственно убийства. - Гусалов широко
улыбнулся. - Удалось наконец-то установить,
откуда конкретно эти твари угнали "Ниссан".
До сих пор отправная точка путешествия угнанного "Ниссана" была
неизвестна; ни Маклак, ни Рябоконь не могли
точно сказать, где именно они набрели на машину: слишком велик был удельный вес
алкоголя, который они приняли на
грудь. Оба угонщика клялись и божились, что это прискорбное событие произошло на
улице Савушкина, у дверей какого-то
офиса, но мелкий чес ничего не дал. И никто проклятый "Ниссан" и в глаза не
видел. А это было по меньшей мере странно:
с момента смерти Радзивилла до угона машины и всех последующих событий прошло
около трех суток. Можно, конечно,
предположить, что тело банкира вывезли в самый последний момент и открытый
"Ниссан" с трупом простоял не более
получаса, а то и пятнадцати минут, но это было бы самое фантастическое стечение
обстоятельств. А в фантастическое
стечение обстоятельств Леля не верил.
- Ну, и откуда же они угнали "Ниссан"?
- С Дибуновской. Она идет как раз параллельно Савушкина, архитектура та
же, а чего только с пьяных глаз не
покажется... Там действительно есть офис фирмы... - Саня заглянул в талмуд и
сверился с названием, - "Сплайн, Ltd".
Масло, масляные фильтры и комплектующие. Маклак и Рябоконь место вроде
признали...
- Вроде?
- Ты же понимаешь, Петрович. Юные алкоголики. Они себя не помнили, не
то что фирму "Сплайн, Но дело не в
этом. - Саня надолго замолчал.
- А в чем? Давай, не молчи.
- Чем больше актер, тем больше пауза, как сказал один из великих. Что,
заинтриговал? Так вот, охранник, который
дежурил в конторе в ночь с третьего на четвертое февраля, машину опознал. И даже
видел, кто именно подогнал ее. Вернее,
не он сам.
- И кто ее подогнал?
- Девушка!
- А поподробнее?
- Пожалуйста. Охранник, Каралуп Валерий Иванович, 1954 года рождения,
анкетные данные пропускаю, дежурил в
офисе в ночь с четвертого на пятое февраля. К нему на огонек заглянул его
приятель Попов Владимир Семенович, 1956 года
рождения, анкетные данные пропускаю... Ну, решили отметить встречу, как водится.
Каралуп послал Попова в ближайший
ночник за топливом. Не хватило. Послал еще. А когда Попов возвращался с задания,
подъехал этот самый злополучный
"Ниссан". За рулем сидела девушка. В платке и длинной шубе. Попов как раз
поднимался в офис, а она вышла из машины и
направилась в сторону ночника, из которого он только что вышел. Он еще сказал
тогда своему приятелю... Как только
пришел... - Саня снова уткнулся в талмуд, а потом с выражением прочитал' - "Ну и
телки у вас по ночам шастают. С ума
сойти!"
Леля вздохнул.
- Ну, это не аргумент. По опыту должен знать: нет некрасивых женщин,
есть мало водки. И ты хочешь, чтобы я
приобщил эти показания к делу? Двое пьяных угонщиков, двое пьяных свидетелей...
- Да что ты, Петрович! Это же наши люди, им литр водки что слону
дробина. Память кристальная.
- Этот твой... Попов Владимир Семенович... Почему он обратил внимание
на девушку?
- Да потому, что больше не на кого было внимание обращать. - Саня
выразительно постучал по черепу. - Половина
пятого утра.
- А смог бы он ее опознать?
- Ну, с этим сложнее. Он помнит только, что это была девушка, довольно
высокая, в шубе и платке...
Привлекательная.
- Значит, смог бы...
- Не хочу от тебя утаивать реальное положение дел, Петрович. - Гусалов
шмыгнул носом и заморгал ресницами. - С
этим будут проблемы. Поскольку Попов сказал, что любит всех девушек и все
девушки кажутся ему привлекательными.
Никаких особых примет он не назвал. Да это и нереально: ночь, снег, расстояние
примерно метров десять-пятнадцать. А то
и больше. Тут и маму родную не узнаешь.
- Ты говорил, что она пошла в сторону ночного магазина. Что говорят
продавцы?
- Ничего. Она туда не заходила.
- Растворилась в воздухе? - Леля иронически посмотрел на Гусалова.
- Зачем растворилась? Рядом с ночником - арка. Через арку и проходной
двор можно попасть на Школьную, а там
уж как угодно.
- Значит, девушка...
- Ну да. А "Ниссан" возле конторы простоял почти трое суток.
- И никому не намозолил глаза?
- Да там полно машин. Их и сейчас полно.
- Дибуновская... Дибуновская... - Леля задумался. - Вряд ли они гнали
бы машину с трупом в багажнике через весь
город. Кто у нас живет в районе Черной Речки, Старой Деревни и Комендантского?
- Ну привет, Петрович! - оскорбился Саня. - Так я же и живу. На
Планерной...
- Тебя и привлечем, как соучастника... Шутка. А вот на Ланском шоссе
проживает у нас Агнешка Сигизмундовна
Радзивилл, безутешная двоюродная сестра. Также в квартире прописана Эмма
Александровна Радзивилл, такая же
безутешная вдова.
- Ну, на девушку-то они вряд ли похожи... Тем более привлекательную.
- Ночь, снег, приличное расстояние, залитые водкой глаза...
- Ты это серьезно, Петрович? - неожиданно испугался Саня.
- Да нет. Просто есть еще одна маленькая деталь. Завещание Радзивилла.
По завещанию, единственными
наследниками банкира являются жена и сын. Плюс определенный пай, предназначенный
двоюродной сестре... А знаешь,
сколько, с вычетом всех налогов, составляет капитал покойного?
- Не вздумай сказать, - Саня прикрылся талмудом. - Хочешь, чтобы я всю
ночь не спал и проклинал родителей,
инженеров без штанов?
- Ладно. Пощажу твое самолюбие. И нервы заодно. А поскольку Радзивиллы
уже давно не живут вместе и
отношение у вдовы к покойному, мягко говоря, прохладное...
- Вот что я скажу тебе, Петрович, - перебил Лелю Гусалов. - Выглядит
все это не ахти, ты сам понимаешь. Ну не
станет вдова, даже безутешная, оставлять тельце у себя под носом и тем самым
навлекать на себя дополнительные
неприятности. Она, может, и не станет, а дружок ее...
Леля вспомнил спутника Радзивиллихи. Такой способен убить разве что
светлые надежды на вечную любовь.
- Ты еще ее ящерицу в этом обвини. И потом, Александр, не забывай, что
Радзивилл был не торгашом сосисками на
Сенной площади. Влиятельный финансист, один из экономических столпов, не побоюсь
этого слова, региона. А ты
пытаешься пристегнуть к нему самую обыкновенную бытовуху. И забываешь, что
Радзивилл вполне мог задевать чьи-то
интересы и мешать кому-то по-крупному.
- Петрович! Я же совсем не против. Я только за. Но уж больно странно
выглядит это убийство. Полуобнаженный
труп в багажнике. Столько заморочек с вывозом. Ну какой уважающий себя киллер
будет со всем этим мудохаться, ты сам
подумай!
Леля поднялся из-за стола и направился к буфетной стойке. И заказал
себе целый ворох еды. На ближайшие
двадцать минут работа челюстям обеспечена. С трудом дотащив поднос до столика,
Леля принялся выставлять тарелки на
стол. Саня, до этого внимательно следивший за манипуляциями старшего
следователя, оживился:
- Что, Петрович? Пришла на ум гениальная идея?
- Еще не знаю.
- Ладно тебе! Давай колись...
Все работающие с Леонидом Петровичем Лелей были осведомлены о его
несколько необычной умственной
деятельности: как только в голову следователю приходила мысль, способная дать
новый толчок делу, его начинал сжирать
нечеловеческий аппетит. Но справедливости ради нужно отметить, что светлые мысли
забредали в Лелину голову не всегда.
И поэтому на фигуру следователя потребление гигантских порций пищи никак не
влияло. Он до сих пор оставался сух и
строен, как гладильная доска.
- Лазурный берег, орхидеи, украшения под подушкой, казино, - задумчиво
произнес Леля, с трудом прожевывая
вчерашний лангет. - Он всегда умел ухаживать...
- Мечты о красивой жизни, Петрович? - Пользуясь моментом, Саня стянул с
тарелки бутерброд с колбасой. -
Напрасный труд.
- Он всегда умел ухаживать, ты понимаешь, Саня? Он таскал всех своих
баб на Лазурный берег! Как же я сразу не
сообразил! Частный визит, и Никольская мне что-то щебетала о периодичности
частных визитов. Вот что, Саня... Достань
мне список пассажиров, на чье имя были куплены билеты в самолете, которым должен
был лететь Радзивилл.
- Территория охвата?
- Все салоны, друг мой, все салоны. Представь, ты - свободный человек,
а значит, можешь позволить себе целый
гарем. У тебя масса денег...
- Твоими бы устами, Петрович...
- И ты возишь все свои увлечения во Францию. На Лазурный берег... Это у
тебя фишка такая.
- Дальше не продолжай, - взмолился Гусалов. - Иначе у меня родимец
приключится.
- Затем, - Леля заглотнул слишком большой кусок мяса и закашлялся. -
Радзивиллиха сообщила, что ее беспутный
муженек звонил ей накануне. Что, мол, уезжает и собирается навестить сына. И
секретарша подтвердила, что эта поездка во
Францию не была связана ни с какими деловыми встречами. Два-три дня максимум,
импровизированный уик-энд.
Следовательно, он вполне мог отправиться во Францию с девушкой. Логично?
- Логично-то логично... Но ведь секретарша Радзивилла сказала тебе, что
был заказан только один билет. Один! На
имя Радзивилла. - Трезвый Саня всегда выступал самым яростным Лелиным
оппонентом. - Логичнее было бы, если бы
секретарша заказала два билета: самому Радзивиллу и его спутнице. Корона бы с
головы не упала. Ты как думаешь?
- Не знаю. Может быть, ты и прав. Но все-таки узнай...
Аппетит исчез так же внезапно, как и появился, а это означало, что
счастливая полоса просветления закончилась.
Саня, будь он неладен, прав: почему бы Радзивиллу, если уж он решил отправиться
в вояж с дамой, сразу же не заказать два
билета?
- Эта баба в ресторане - наша единственная зацепка. Если мы ее найдем,
то сможем хотя бы проследить
дальнейший путь Радзивилла. После того, как он вышел из "Диких гусей" и сел в
машину. Вместе с ней, заметь. Какой
болван! - не удержавшись, Леля стукнул кулаком по столу.
- Ты о ком?
- О Радзивилле, черт бы его побрал. Что за детство? Отправлять
телохранителя и шастать по городу в гордом
одиночестве.
- Не совсем в одиночестве. Она его сопровождала, ты, же сам только что
сказал. А что, если эта девица и руки к
Радзивиллову черепу приложила?..
- Рискованный шаг. Она сидела в ресторане и совсем не пыталась спрятать
свое лицо. Она светилась там в
открытую.
- Свериться-то она светилась. А что мы поимели от дураков-официантов?
Ничего вразумительного они не сказали.
- Ну, она же не знала, что обслуга ничего вразумительного не скажет,
правда?
- Кто знает, - вздохнул Саня. - Но если тебе в кайф гонять сотрудника,
как зайца беспривязанного, тогда я займусь
аэропортом. Это дело получаса.
Саня поднялся из-за стола и направился к выходу. Дождавшись, пока
оперативник скроется из виду, Леля
последовал за ним, затем метнулся к себе в кабинет, повернул ключ в замке и
дрожащими руками достал из кармана
салфетку с номером Никольской. Отличный повод, чтобы позвонить: его звонок не
может вызвать подозрений.
Совершенные ноги Никольской качались в Лелином мозгу языками колоколов, а сами
колокола вызванивали музыкальный
рефрен из фильма "История любви". Только этого не хватало! Отдышавшись и вытерев
вспотевший лоб рукавом, Леля
набрал номер.
- Слушаю, - сразу же отозвалась манекенщица.
- Простите, пожалуйста, - выдавил из себя Леля - Это следователь вас
беспокоит. С которым вы сегодня виделись в
кафе. Леонид Петрович.
Легкая заминка на том конце провода насторожила Лелю: похоже, девица
отставила трубку, чтобы лишний раз
хихикнуть.
- Слушаю вас, Леонид Петрович, - подчеркнуто вежливый голос фотомодели
только укрепил Лелю в его
подозрениях.
- Это касается ваших поездок во Францию с Радзивиллом.
- Я была там с Радзивиллом только один раз, - сухо заметила фотомодель.
- Я понимаю... Вы не припомните, Радзивилл заказывал авиабилет и на
вас?
- А вы как думаете? Это была его идея, и он щедро эту идею оплачивал.
Или вы решили, что я сама буду покупать
себе билет?
- Понятно...
- Что еще вас интересует?
- Больше ничего. Спасибо за информацию, Ксения.
Леля положил трубку на рычаг и едва удержался от того, чтобы не
сплюнуть с досады. Глупый вопрос он задал
манекенщице. Глупее не придумаешь. Мужчина, увлеченный женщиной, просто обязан
взять на себя все расходы, это и
ежу понятно. А он в глазах этой надменной дряни выглядит хуже ежа, каким-то
гребенчатым тритоном, честное слово.
Как бы то ни было, но идти к Гатти Леля раздумал. Во всяком случае -
сейчас. Если уж эта желторотая девица
Никольская с легкостью указывала ему на его место, то что можно говорить о
прожженной бизнесвумен?
Девица из ресторана не давала покоя Леле. А может быть, девица была не
одна, а орудовала целая шайка из
представительниц модельного бизнеса. Одна в ресторане, вторая у офиса "Сплайн,
Ltd". Плюс Никольская, имеющая самое
непосредственное отношение к покойному. Кстати, о Никольской. Быть может, она
намекала на то, что кто-то из девочек
банкира сотрудничал с "Калипсо"? Но с этими хлипкими доводами к Гатти и соваться
нечего, может и послать куда
подальше. Хозяин - барин. Своя рука - владыка. И будешь ты, дорогой товарищ
Леля, лапу сосать.
Из мрачных размышлений Лелю вывел Саня Гуса-лов. Он так экспрессивно
рвался в закрытые двери кабинета, что
едва не сломал декоративную ручку. Круглая рожа Гусалова сияла, и Леля понял,
что кое-что выяснить ему все-таки
удалось.
- Ты чего закрылся, Петрович? - хохотнул Саня. - Мастурбируешь в
рабочее время? Смотри, эти модельки тебя до
добра не доведут.
- Я тоже это подозреваю, - буркнул Леля. - Ну, выкладывай.
- Значит, так. Как ты знаешь, гражданин Радзи-вилл Герман Юлианович
регистрацию не прошел. И в самолете,
естественно, не появился. А появился он в багажнике своей машины "НиссанПремьера"...
- Да ладно тебе, кот-баюн, давай по теме.
- По теме. Кроме вышеуказанного гражданина, регистрацию на рейс
авиакомпании "Эйр Франс" АР2657 не прошел
еще один человек. - Гусалов сделал трагическую паузу. - Метальников С. Н.
- Спартак? - несказанно удивился Леля.
- Именно! Спартак Нисанович Метальников" твой приятель. Я уже
созвонился с его женой. Она сказала, что
Спартак действительно собирался во Францию, но на пути в аэропорт какая-то курва
въехала ему в бочину. "Опелек" его
всмятку, только что купленный, два ребра поломано, плюс разрыв селезенки, так
что сам понимаешь, какая уж тут
Франция!
Спартак Метальников, работавший когда-то вместе с Лелей, несколько лет
назад ушел на вольные хлеба,
юрисконсультом в одну из фирм.
- "Опелек", говоришь? Богато Спартак зажил.
- Может, его и потрясем? - захохотал Гусалов. - Так что версия твоя
лопнула...
Лопнула не лопнула, а от Гатти ему не отвертеться, это точно...
Модельное агентство "Калипсо" находилось в самом чреве исторического
центра, недалеко от Невского, в скромной
подворотне на улице Марата. Леля решил внедриться в "Калипсо" без всякого
приглашения: он уже знал все уловки
жеманных дамочек, которые не желают сотрудничать со следственными органами. А
формального повода вызывать
Виолетту Сергеевну Гатти или кого-нибудь другого у Лели просто не было.
Адрес "Калипсо" затерялся в недрах управления еще с прошлого года,
когда на таможне попалась с наркотой
фотомодель Марина Бушнева. Впрочем, с тем же успехом "Калипсо" можно было
вычислить и по справочнику "Весь
Санкт-Петербург". Леля запасся только координатами, даже телефон брать не стал:
телефонные разговоры в подобного рода
деликатных делах противопоказаны.
Добравшись до Марата и прочесав улицу из конца в конец, Леля наткнулся
на скромную вывеску "КАЛИПСО".
ВХОД СО ДВОРА". Вот тебе и столп модельного бизнеса, черт возьми! Впрочем,
подворотня оказалась довольно
чистенькой и навеяла Леле мысли об итальянском дворике, в котором он никогда не
был.
Вывеска при входе была побогаче, да и выглядела стильно: никаких особых
излишеств переходного периода,
тяжелое серебро на белом, силуэт виноградной лозы. Очевидно, именно так
представляли создатели вывески общий фон
любовных отношений Одиссея и нимфы.
Демократичность агентства приятно удивила Лелю. Он толкнул податливую
дверь, отделанную суперсовременным
пластиком, и оказался внутри. И тут же попал в объятия охранника. Но даже
охранник в "Калипсо" был необычным:
парень, похожий на всех мифологических юношей сразу - от Адониса до Полидевка и
далее по списку. На поясе АдонисаПолидевка
болтался пистолет, выглядевший удивленным такой опасной близостью с
античным телом.
- Вам кого? - спросил у Лели охранник.
- Гатти. Виолетту Сергеевну. - Леля закатил глаза, на ходу придумывая
более или менее достоверный предлог для
посещения модельной дивы.
Но особых умственных усилий от него не потребовалось. И потертых
корочек старшего следователя - тоже.
- Второй этаж, третья дверь налево.
- Она у себя?
Охранник пожал плечами. Завидное равнодушие, граничащее с тупостью.
Небольшой холл был забит стильными скульптурами, стильными картинами,
стильным фонтанчиком с таким же
стильным бассейном. Леля мог поклясться, что в бассейне плавают такие же
стильные рыбки. Мурены, пираньи, морские
черти и электрические скаты. Кроме того, в холле пахло морем: очевидно, работал
кондиционер. А палас был такой
ослепительной чистоты, что Леля с трудом подавил в себе желание снять ботинки.
Он поднялся на второй этаж, в отличие
от холла выдержанный в строгом стиле публичного дома: экзотические деревца в
кадках, приглушенный свет, плакаты с
хорошенькими девушками на стенах. Справедливости ради нужно отметить, что все
девушки одеты, иногда даже чересчур
одеты - несколько плакатов были посвящены рекламе мехов.
Леля не удержался и заглянул в первую дверь.
Фотостудия.
Фотостудия кишела людьми, только навскидку Леля насчитал пятерых: две
умопомрачительные девушки на
подиуме, один осветитель возле умопомрачительных софитов, один фотограф за
умопомрачительным оборудованием и
одно худенькое существо на побегушках.
- Закройте дверь, болваны! - не поворачивая головы, заорал фотограф.
Подчиняясь окрику, Леля прикрыл дверь и побрел по коридору - в сторону
третьей по счету комнаты.
На искомой двери висела табличка "ГАТТИ". И больше ничего - ни имени,
ни должности: модельный аналог
Наполеона без всяких приставок. И тот же дизайн - тяжелое серебро на белом и
виноградная лоза. Леля робко повернул
ручку и оказался в небольшом предбаннике, заставленном креслами, диваном и
несколькими журнальными столиками. В
предбаннике никого не было. А из приоткрытой двери в кабинет доносилась музыка.
Ничего будоражащего аппендицит и
язву двенадцатиперстной кишки - мягкий джазовый саксофон.
Что ж, это знак свыше. Если Виолетта Гатти пребывает в хорошем
настроении, Леля сможет поговорить с ней и о
Чарли Паркере, и о Поле Десмонде. Главное - правильно построить беседу. Никаких
наездов, доброта и кротость молочного
поросенка. Глубоко вздохнув, Леля пересек водораздел, отделяющий кабинет от
предбанника.
- Добрый вечер, - сладко-фальшивым тоном начал он и тут же осекся.
У окна стояла девушка лет двадцати пяти. Ничего общего с Гатти у нее не
было. Взгляд Лели приклеился к
девушке, а Ксения Никольская, с недавнего времени стервятником терзавшая
отдельные части его тела, моментально
вылетела из головы.
Сказать, что девушка у окна была красива, значило не сказать ничего.
Она была совершенна. Мертвенный
медальный профиль, копна вьющихся стриженых волос, влажно мерцающий глаз и губы,
как будто вырезанные из
плотного темного картона.
- Простите, - голос Лели безнадежно заблудился где-то в области трахеи,
и его пришлось волоком тащить на
поверхность. - Мне нужна... Мне нужна Виолетта Сергеевна.
Девушка повернулась к Леле, и все ее смертельное совершенство
рассыпалось в прах. Но от этого она стала еще
привлекательней. Через всю правую щеку девушки шел чудовищный шрам. Впрочем,
взнузданный и укрощенный удачно
наложенным макияжем, он совсем не портил девушку, наоборот, придавал ей
необъяснимую прелесть. В этом шраме была
заключена странная притягательная сила - почти как в стриптизерше, которая
сбрасывает с себя последние крохи одежды.
Да, шрам был откровенен и взывал к такой же откровенности.
- Она сейчас придет, - сказала девушка, равнодушно скользнув по лицу
Лели.
- Простите... Простите меня, вы не Регина Бадер?
Девушка улыбнулась: конечно же, идиот, я - Регина Бадер, разве ты не
видишь, моя визитная карточка всегда при
мне.
- Да.
В этом "да" не было никакого приглашения к путешествию, в этом "да" не
было вообще ничего, и Леля растерялся.
Продолжать беседу, если она началась с такого похоронного "да", - бессмысленно.
- Мне нужна Виолетта Сергеевна.
- Она скоро придет.
- Я могу ее подождать?
- Ради бога.
Регина Бадер снова отвернулась к окну. Замечать такую блеклую личность,
как Леля, она считала ниже своего
достоинства. А в опустевшем черепе Лели бродили самые разные мысли. Попросить у
Бадер автограф? Попросить у Бадер
стакан воды? Попросить у Бадер руку и сердце? Последнее показалось Леле весьма
оригинальным, но он тотчас же подумал,
что далеко не одинок в этом своем желании. И еще одно желание снедало его: снова
увидеть шрам, перекочевавший на
теперь невидимую ему сторону лица Регины.
- Простите, - снова заканючил Леля.
И она снова повернула голову. И он снова увидел ее шрам. Счастливая
мысль обратить недостаток в достоинство и,
как победный стяг, пронести его по жизни, конечно же, принадлежала Виолетте
Гатти. Только человек, умудренный
жизненным опытом и не боящийся ничего, способен на такой кардинальный шаг.
- Вы из "Бумдидо"? По поводу интервью?
- Не совсем.
- Я могу вам помочь?
- Может быть. Меня интересует Ксения Никольская, - сказал Леля первое,
что пришло ему в голову. И соврал.
Регина Бадер - вот кто по-настоящему интересовал его.
- Ксения?
Слава богу, дело сдвинулось с мертвой точки.
- Она ведь работает в агентстве?
- Уже нет... Насколько я знаю.
- Ксения Никольская больше не работает в агентстве, - раздался за
спиной Лели сухой ломкий голос.
Леля обернулся.
Это была Виолетта Сергеевна Гатти собственной персоной. Виолетта
Сергеевна моментально разочаровала Лелю:
ничего демонического, ничего экстраординарного в ней не было. Самая обыкновенная
стертая фигурка, самое
обыкновенное стертое личико, похожее на кусок светлой пемзы, стертые губы,
брови, щеки. И глубоко посаженные глаза.
Волосы у Виолетты Сергеевны были активно рыжего цвета, а Леля еще с юности не
выносил рыжих. Сержант Критенко,
мрачный демон его армейской юности, был рыжим.
- Ксения Никольская больше не работает в агентстве, - еще раз повторила
Гатти и уставилась на Лелю жалким
подобием глаз. - Вы ко мне?
- Да. Мне необходимо получить кое-какие сведения.
- Регина, подожди в предбаннике, - сказала Виолетта Сергеевна властным
голосом и снова обратилась к Леле.
Не говоря ни слова, Регина покинула кабинет: во всей ее порывистой
фигуре, в диковатых и грациозных
движениях чувствовалась покорность. И не просто покорность, а восторженная
покорность. Этого было достаточно, чтобы
пробудить в Леле ревнивое неприятие Виолетты Сергеевны. Леля понимал, чем
вызвана эта покорность: Гатти бросила к
ногам девочки, у которой не было никаких шансов, весь мир.
- Слушаю вас, - официальным голосом произнесла Гатти, как только за
Региной Бадер захлопнулась дверь.
- Удивительно хороша, - невпопад сказал Леля. Он все еще не мог
отделаться от шрама на лице манекенщицы.
- Вы решили обсудить со мной именно это?
- Нет. Я совсем по другому поводу. - Леля вытащил из кармана корочки и
протянул их Гатти.
Директриса "Калипсо" внимательно изучила удостоверение и саркастически
выгнула губы.
- Слушаю вас, господин Леля.
Теперь пришел черед фотографии, выуженной из портмоне Радзивилла; эта
фотография была единственным
шансом Лели: если Гатти незнакома девушка со снимка, то разговаривать с ней
будет не о чем. Ну, не о конкурсе же
красоты 1994 года с Радзивиллом в жюри, в самом деле!
- Вам не знакома эта девушка? Гатти взяла протянутую фотографию и
мельком взглянула на нее.
- Это же Дарья Литвинова, - воскликнула она. - Господи, как дурно
снято! Свет не выставлен, ракурс ужасный.
Наши фотографы так снимают... Откровенная порнуха!
Откровенная порнуха. Замечательно. Отлично. Лучше и быть не может.
- А... как она у вас оказалась? - осторожно спросила Гатти.
...Закладка в соц.сетях
