Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...тельно потребует
Нинон, будет выглядеть слишком путаным. Нет, пусть грехопадение
останется за кадром...
Наталья вернулась в комнату.
И тотчас же опрокинула бутылку с остатками вина, все еще стоявшую на
полу. Денис по-прежнему спал, но даже во
сне делал все, чтобы не отпустить Наталью просто так. Даже Джава с его
изощренными восточными ласками не шел ни в
какое сравнение с Денисом. Вот с кем бы она хотела остаться надолго - быть
может, навсегда.
Невозможно уйти и страшно не уйти. Жаль, что всевидящее око Воронова не
дало ей на этот счет никаких
инструкций. Но, может быть, эта история еще будет иметь продолжение. Даже
наверняка, ведь она регулярно слышит его
голос в автоответчике. Интересно, позвонит ли он сегодня Дарье или нет? Если да
- все будет ясно, и она пополнит ряды
одноразовых шлюх. А если нет...
Если бы нет!
Ради исполнения этого скромного желания она готова повязать на себя все
мулине, которое только найдется в ее
коробке с иголками, нитками и пуговицами... Не смотреть на него, только не
смотреть, иначе ты никогда отсюда не уйдешь.
Наталья выскользнула в прихожую, прикрыла за собой дверь и включила
свет. Куртка Дениса висела рядом с ее
курткой. "Ее курткой", ха! До чего дошло - она уже провозглашает чужие вещи
своими. Наталья запустила руку во
внутренний карман: именно в недрах внутреннего кармана исчезла вчера его
записная книжка.
Она наткнулась на книжку сразу же. И сразу же нашла свой собственный
листок с телефоном, который вчера
презентовала Денису. Очень хорошо. Наталья сразу же успокоилась. А затем, сунув
ноги в ботинки, а руки-в рукава куртки,
тихонько открыла дверь и вышла на площадку.
Ботинки она зашнуровала уже в пустом лифте.
Несчастная Тума ее живьем съест, это точно.
Уже когда лифт остановился, Наталья вспомнила о визитке и вытащила ее
из кармана.
"МАРКЕЛОВ ДЕНИС ЕВГЕНЬЕВИЧ. СТУДИЯ КОМПЬЮТЕРНОЙ ГРАФИКИ "АВТОПИЛОТ". А
ниже шла
приписка: "Вы мне нравитесь".
Ровно в половине девятого утра Наталья уже трезвонила в дверь Нинон. А
до этого она успела добраться на
Васильевский, купить по дороге корм для Тумы и выслушать возмущенный собачий лай
у двери. Тума снизошла до
виляния хвостом, и это уже можно было считать прогрессом в их отношениях.
Утренняя прогулка заняла гораздо больше
времени, чем предполагала Наталья. Потаскав ее по окрестностям, Тума
настоятельно потребовала, чтобы Наталья
отстегнула поводок. Наталья подчинилась и допустила роковую ошибку: первым делом
Тума бросилась к ближайшей
помойке и вытащила оттуда задубевший и лишенный всякой гастрономической
привлекательности мосол. Затем наступила
очередь окрестных кошек и потерявших бдительность голубей. Тума успокоилась
только тогда, когда все враги были
повержены и загнаны на крыши и в подвалы.
- Господи, ну какая же ты дура, Тума, - причитала Наталья, потрясая
бесполезным поводком. - А еще живешь в
интеллигентном доме...
В окнах Воронова горел неяркий свет, и Наталья вдруг подумала о том,
что пропустила отведенные ей сорок пять
минут. И все из-за Дениса и "Дирижабля Нобиле". В любом другом случае она бы
никогда не простила себе этого. Но
вчера...
Вчера ей было хорошо.
Воронову, должно быть, тоже хорошо. Интересно, на каком сюжетном
повороте он сейчас находится? И прошла ли
сама Наталья этот поворот? Впрочем, в любовных отношениях персонажей Воронов ей
не помощник.
Нинон.
Нинон, вот кто сейчас ей нужен. Специалистка по бескомпромиссной борьбе
между мужчиной и женщиной. Вот
кому она сможет рассказать о Денисе.
Нинон встретила ее почти враждебно.
- Какого черта? - с порога спросила она.
- Уже половина девятого, - бодро начала Наталья - Напоишь подругу чаем?
- Я не одна...
- На секс втроем я не претендую. Только на чай. - Наталья загнала
подругу внутрь квартиры и не смогла удержаться
от вопроса. Совсем в духе Нинон. - Кто он?
- Не кто, а что. Бесполезная в хозяйстве вещь. Владик.
- Владик? - удивилась Наталья.
Владик, постылый бывший муж, который совсем недавно пытался скрасить ее
одиночество в "Гарбо"; Владик,
которого Нинон пыталась подложить ей в постель... Неисповедимы пути твои,
господи!
- Владик, а что?
- Ничего. Просто...
- Решили попробовать еще раз. Вдруг получится.
- Вдруг только дети получаются.
- Этот вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов. - Нинон сладко
зевнула, запахнула халат и поплыла на кухню.
Наталья двинулась за ней.
Поставив чайник на газ, Нинон села против Натальи и подперла подбородок
кулаком.
- Ну, а он кто? - спросила она.
- Не поняла?
- Тот, с которым ты сегодня трахалась? Пардон, была близка...
- С чего ты взяла? - Прозорливость Нинон показалась Наталье почти
мистической.
- Вижу.
- Нинон, тебе нужно вести программу "Про это", честное слово! Как ты
догадалась?
- А чего тут догадываться? Ты свою морду в зеркале лицезрела? В каждом
зрачке по отборному члену.
Стыд и срам. И потом, когда ты была у меня последний раз?
Последний раз Наталья выбиралась в Веселый поселок, когда в ее жизни
появился Джава.
- Сдаюсь!
- Ну, так что твой новый кекс?
- Собственно, это не мой кекс. Это кекс хозяйки квартиры.
- Какой еще хозяйки?
- Просыпайся, Нинон! Той самой квартиры, в которой я сейчас живу.
Собачьей квартиры, Нинон.
Вот теперь Нинон проснулась окончательно: она забегала по маленькой
кухне, норовя задеть крутыми бедрами
незамысловатую кухонную утварь.
- Ты с ума сошла! Ты все еще там?
- Все еще.
- Даже после того, как нашла эти дурацкие билеты и эти дурацкие
документы?! Даже после того, как этого банкира
убили?
- Ну, его же не в доме убили. И не на кухне зарезали, - резонно
заметила Наталья.
- Откуда ты знаешь?
- Я не могу бросить собаку.
- Хорошо, - Нинон прижала руки к груди. - Хорошо. Пусть хоть кто-то из
нас будет умнее. Тащи сюда свою собаку.
Замечательный выход. Нужно сказать об этом Воронову: пусть введет в
ткань повествования лучшую подругу -
наперсницу и дуэнью. С такими же мягкими, как у Нинон, хлебобулочными грудями.
- Ты хочешь сказать...
- Я хочу сказать, что, если это единственная причина, по которой ты
упорно не желаешь отказаться от этой
проклятой квартиры, тащи ее сюда!
- А что скажет Владик?
- А при чем здесь Владик? Если уж я бывшего муженька здесь поселила, с
его вонючими носками и вонючим
одеколоном, то собака особо воздух не испортит.
- Я подумаю. Это, конечно, очень любезно с твоей стороны. Но у собаки
может быть стресс.
- Ты бы лучше о себе позаботилась.
- Я забочусь.
- Я вижу. Где ты его подцепила?
- Он все время названивал, - честно призналась Наталья. - А потом
назначил встречу в кабаке.
- Кому? Тебе, что ли?
- Ей. Но поскольку она так и не появилась...
- То на встречу поплелась ты.
- Мне хотелось увидеть его. Не чужой ведь человек. - Рассказ о
манипуляциях с записной книжкой Наталья решила
опустить: детективам Нинон предпочитала любовные романы, а сложные ходы, если
это не касалось мужчин, утомляли ее.
- А как ты объяснила свое присутствие?
- Никак. Сделала вид, что я - случайный посетитель.
- Ну и?
- Мы переспали. Вот и все. Мне понравилось.
- Ты будешь гореть в аду.
- Может быть...
- Если этот кекс тебя при жизни не зажарит. Как, кстати, его зовут?
- Денис.
- Я не поняла. Он что, подбивал к тебе клинья?
- В общем, да, - призналась Наталья.
- Хорош. Безутешный молодой человек, ничего не скажешь. А что, если он
сам в этом замешан?
- В чем?
- В убийстве. Ведь хозяйка квартиры пропала, и это объективный факт, от
которого ты не можешь отмахнуться.
Хозяйка пропала, а ее нового любовника нашли убитым, если я правильно понимаю
ситуацию...
Наталья сжала виски пальцами: а что, если Нинон права и респектабельный
сотрудник компьютерной студии имеет
самое непосредственное отношение к исчезновению Дарьи Литвиновой? Все
преступления питает страсть: к кому-либо или
к чему-либо. А у Дениса поводов более чем достаточно...
- Не говори чуши. Он милейший парень.
- Ты, конечно, извини, но у тебя вместо мозгов гигиенические прокладки.
Привози собаку и выметайся оттуда.
Пока не поздно. Учти, если с тобой что-нибудь случится, я даже на опознание не
приеду.
- Ну, положим, на опознание ты приедешь. Никуда не денешься. Ладно,
поговорили. Я пойду.
- А чай?
- Передумала. Я просто хотела сказать... Мне было очень хорошо сегодня
ночью. Нинон грустно улыбнулась.
- Именно это меня и пугает, девочка моя. Именно это меня и пугает. Ты
крадешь все, что под руку попадется. Ты
воровка, Наталья. Клептоманка, ей-богу!
- Как ты думаешь, Нинон, как быстро можно забыть старую любовь? -
спросила Наталья. Неужели она надеется на
продолжение отношений с Денисом?
- А как быстро ты забыла Джаву? Не нужно жить чужой жизнью, Наташка...
Так можно и на чужую смерть
наступить. Нечаянно...
Нинон застыла посреди кухни, а потом метнулась к столу и что-то быстро
записала на листке отрывного календаря.
- Отлично! Цитата дня. Обязательно вставлю в какую-нибудь статью.
- Ты неисправима, Нинон!
- Вот что, душа моя. Сегодня я в свободном графике, работаю дома, так
что часам к четырем-пяти привози свою
злобную доберманиху. Только помни, что это - порыв, а порывы характеризуются
сиюминутностью.
- Я поняла. Ловлю момент.
...Ничего хорошего из визита к Нинон не вышло. Стоило тащиться на
другой конец города, чтобы выслушивать
проповеди сумасшедшей журналистки. Которая к тому же усомнилась в Денисе.
Конечно, Нинон в чем-то права. Нужно
уехать, залечь на дно, максимально абстрагироваться от квартиры, вообще
попытаться забыть о ней. И убедить себя в том,
что встреча с Денисом в "Дирижабле Нобиле" была случайной. Почему бы и нет,
огромная масса праздношатающихся
людей знакомится в барах, пьет шерри, опаздывает на метро и принимает
приглашение выпить коллекционного вина.
Ничего предосудительного, никакой предыстории, чистый лист, табула раза...
Единственное утешение во всей этой истории
- Тума наконец-то будет пристроена. Хотя бы на некоторое время. До выяснения,
так сказать, оперативной обстановки...
...Лифт снова не работал, и она потащилась на шестой этаж пешком. А
между третьим и четвертым этажами
столкнулась с Марголисом. Семен сиял, как хорошо надраенная пряжка офицерского
ремня, и, чудовищно перевирая
мелодию, насвистывал арию Хозе из "Кармен". Увидев Наталью, он широко раскинул
руки и заключил ее в объятия:
Наталья даже пикнуть не успела, как оказалась погребенной под массивной
головогрудью литагента.
- Рад видеть вас, спасительница мира! - промурлыкал Марголис.
- Как поживаете, Семен?
- Да как - перебиваюсь с хлеба на коньяк, вот и все дела. А вот вы
благотворно влияете на гения, Дашенька.
Строчит и строчит. Почти сутки от машинки не отходит. Даже от завтрака
отказался. Придется эту книгу посвятить вам.
- Я рада.
- Зайдите к нему. Я думаю, он тоже будет рад. С сожалением выпустив
Наталью из своих объятий, Марголис
помчался вниз.
- Зайдите к нему! - еще раз крикнул он, подняв голову к пролетам.
- Хорошо.
Почему бы не зайти, в самом деле?
Несколько мгновений потоптавшись у вороновской Двери, Наталья
решительно нажала на кнопку звонка. Воронов
открыл не сразу: целую минуту он злобно гремел замками. А когда дверь открылась,
еще минуту злобно разглядывал
Наталью.
- Подождите. Я сейчас повязку надену.
- Какую?
- Марлевую. По радиоточке передали, что в городе эпидемия гриппа.
Модифицированный вирус. Идет к нам с
Запада, как и все прочее дерьмо...
- Хорошо. Я подожду.
Наконец дверь распахнулась окончательно, и Воронов предстал перед ней в
марлевой повязке, над которой
сумрачным светом горели воспаленные от бессонной ночи глаза.
- Добрый день, - примирительно сказала она.
- Вы думаете, он добрый?
- Хотелось бы верить.
- Сильно в этом сомневаюсь.
- А что, произошло что-нибудь экстраординарное? - забеспокоилась
Наталья.
- Произошло.
- Что?!
- Войдите. Не будем стоять на сквозняке. - Воронов посторонился и
пропустил ее в квартиру. Но ни сесть, ни
раздеться не предложил. - Вы не пришли вчера вечером, ну, да бог с вами. Дело не
в вас, глаза бы мои вас не видели. Дело
не в вас, а в вашей героине. Ну, в той самой, которую я имел неосторожность
сделать главной.
- И что же с ней случилось?
- Идемте. Только снимите ботинки и хорошо вытрите ноги...
Когда она вошла в комнату, Воронов уже оседлал стул и хмуро смотрел на
нее, сжимая в руках несколько листков.
- Ну? - поощрила писателя Наталья.
- Я пошел на поводу у вас и у Семена, это правда. История показалась
мне интересной, и я за нее взялся. Изменил
себе, можно сказать. Наплевал на своего собственного героя, который никогда...
никогда, меня не подводил. А вы знаете,
что устроила ваша героиня? Она провела с ним ночь!
- Провела ночь? - До Натальи с трудом доходил смысл сказанного
Вороновым.
- Ну, переспала, как теперь выражаются...
- Да с кем же?
- Помните, мы говорили о том, что ей все время звонит бывший приятель
хозяйки квартиры. Что он настаивает на
встрече в каком-то кафе. Вы же сами это предложили...
- Да, я помню.
- Так вот, этой, с позволения сказать, даме полусвета просто не хватило
терпения. Она отправилась проследить за
ним в это кафе. Присмотреться. Продумать тактику поведения. А парень, который
действительно торчал в кафе, подсел к
ней.
- Почему?
- Какая разница, почему? Да потому, что свободных мест за столиками не
было, оставались только места у стойки.
А это самый верный способ столкнуть персонажей лицом к лицу, не вызывая никаких
подозрений: ни у них, ни у читателя.
И я их познакомил. Я заказал им по сто грамм коньяка и познакомил...
Марлевая повязка, перекроившая всю физиономию Воронова, показалась
Наталье белым флагом, который автор
всегда выбрасывает перед действительностью. И только несколькими мгновениями
позже до нее дошло, что именно хотел
сказать Воронов. Героиня будущей книги поступала точно так же, как поступила бы
и она сама... Да нет же, она сама и была
главной героиней. Воронов, чье наитие и вдохновение, похоже, не зависели от него
самого, развил ситуацию только потому,
что пошел за героиней. И принял все условия, которые она ему навязала. И может
быть, заглянул чуть дальше, чем она
сама... Но как можно было добиться такого пугающего совпадения событий? И -
главное - что будет дальше?
- Вы их познакомили?
- Ну да... Парень вдруг стал проявлять неожиданный интерес к соседке по
стойке, заказал ей выпивку. То да се, пара
комплиментов, "мне нравится разрез ваших глаз, мне нравится излом ваших губ,
почему я раньше вас здесь не видел" -
словом, весь набор соблазнителя.
- А она?
Воронов дернул себя за ухо.
- А она не очень-то сопротивлялась. И страницу с телефоном заготовила
заранее, и открыла ее вовремя. Ей, правда,
хватило ума сказать, что пропавшую девицу она не видела.
- Да?
- Иначе не разгрестись. За телефон парень зацепился сразу. Да вы
почитайте...
Воронов бросил ей на колени листы с отпечатанным текстом. "Ундервуд"
оказался самым отвратительным
инструментом, который только можно было представить: буква "и" пропечатывалась
скверно, "р", напротив, пробивала
бумагу насквозь, да и качество ленты оставляло желать лучшего. Кроме того,
Воронов забивал целые абзацы и тотчас же с
середины листа начинал новые. Описание кабака, в который попала героиня,
выглядело довольно поверхностным; ясно, что
Воронов предпочитает сумрачному эротическому великолепию ночных заведений свою
собственную кухню с пригоревшим
молоком на плите и остатками кукурузных хлопьев в миске. Но все остальное!.. Все
остальное было восхитительно и
абсолютно логично. Диалоги на грани фола (о, если бы она сама могла запастись
ими заранее!), двойные и тройные смыслы
в каждом повороте головы, в каждом случайном прикосновении. А сам объект
рокового влечения, меланхоличный яппи с
перстнем (!!!) на мизинце был убийственно похож на Дениса.
Описание постельной сцены Воронов целомудренно пропустил,
сосредоточившись на переживаниях героини. И
даже о презервативах чертов писатель не забыл! В сознании Натальиного книжного
двойника резиновое изделие
возвысилось до символа и вполне могло конкурировать с традиционными перчатками
злодея.
Будь осторожна, девочка, меланхоличный яппи не любит оставлять следов и
всегда уничтожает улики. Даже если
это его собственная сперма.
- Что скажете? - спросил Воронов, когда Наталья наконец закончила
чтение.
- Лихо, - только и смогла выговорить она. - Особенно то место, где
героиня пытается убедить себя в том, что он не
причастен к исчезновению. А он действительно не причастен, вы как думаете?
- Не знаю.
Спящий Денис, остатки вина в бокалах, поцелуй в висок, неповоротливый
грубый свитер, в котором она
запуталась; неповоротливый грубый свитер, в котором запутался он. И первые ласки
под разудалую оркестровую медь
"Андеграунда". Умопомрачительные сербы знают толк в духовых и струнных. А она
должна знать ответ.
- И все-таки?
- Вы знаете первое правило детектива?
- Нет.
- Сыщик ни при каких обстоятельствах не должен быть убийцей. Есть еще
несколько правил. Например:
романтический влюбленный вполне подходит на роль злодея.
- Вы думаете? - У Натальи упало сердце.
- Но со страстью в детективе, как и с прочими маньяческими фобиями,
нужно быть предельно осторожными.
Страсть способна на все, она не брезгует ничем, она постоянно нарушает правила,
а это лишает классическую схему
элегантности.
- Значит, он может что-то знать и просто удачно маскироваться? - не
унималась Наталья.
- Да подождите вы! Ни один человек не появляется в детективе случайно.
- Это я уже поняла...
- Так вот, он принимает сторону либо сыщика, либо злодея. Либо должен
просто озвучить какой-нибудь предмет,
обратить внимание на какое-то незначительное обстоятельство, произнести
проходную реплику, из которой можно будет
впоследствии высечь разгадку. Наконец, любое новое лицо - это потенциальный
преступник. В этом нет ничего
предосудительного. Все равно сыщик обнюхает каждого и вынесет свой вердикт. А
теперь возвратимся к нашим баранам.
Брошенный любовник, который постоянно звонит по телефону и не дает о себе
забыть, черт бы его подрал. Зачем он
появился?
Действительно, зачем? Только ли для того, чтобы коснуться кончиками
пальцев Натальиного лица? Только ли для
того, чтобы сообщить, что Литвинова работала фотомоделью?
- Так зачем? - Воронов уставился на Наталью.
- Ну, хотя бы затем, чтобы она узнала, что пропавшая была манекенщицей.
- Допустим. Я даже могу вставить это в текст. А что? Манекенщица -
прелестная профессия, прыгает по кроватям
состоятельных мужчин, у которых имеются такие же состоятельные тайны. Вы
молодец, - снизошел Воронов до похвалы. -
Принимается. Итак, он сообщает героине, что его бывшая девушка работала
фотомоделью. На каком-то из показов или
презентаций познакомилась с влиятельным банкиром и бросила несчастного с его
крошечной фирмой по продаже фильтров
для воды.
- Со студией компьютерной графики, - педантично поправила Наталья. - Он
занимается компьютерной графикой.
- Это не принципиально. Хотя... Хотя из компьютерной графики тоже можно
кое-что извлечь для сюжета. Если вы
не возражаете, я подумаю об этом.
- Я не возражаю.
- Хорошо, пусть он был не особенно разговорчив и сообщил героине только
это. Но зачем она поплелась с ним в
постель?
- Вы у меня спрашиваете? - Наталья покраснела, как будто ее застали за
использованием вибратора. - Вы же сами
это написали!
- Написал. Действительно. Но так пошла рука, понимаете? Вот, к примеру,
вы... Если бы вы оказались на месте
героини, вы бы переспали?
- Я?!
- Вы.
Бедный Воронов, последний форпост целибата, если бы ты только знал, что
я уже это сделала! И ни секунды об
этом не пожалела. И сейчас не жалею.
- Не знаю. Это зависит от многих обстоятельств. - Сейчас, сидя в
безопасной и патриархальной квартире Воронова,
она запоздало принялась анализировать вечер в "Дирижабле Нобиле". И
последовавшую за этим ночь. - Возможно, было
много выпито. Возможно, они понравились друг другу...
- Не забывайте, у него уже есть девушка.
- Была. Девушка - была. Разве вы не верите во внезапное влечение? В
неожиданно вспыхнувшую страсть?
- Страсть на уровне гениталий? - уточнил Воронов. - Для этого героиня
должна быть как минимум сексапильной.
Как максимум - Катрин Денев периода "Шербургских зонтиков". Не думаю, чтобы наша
девица из зачуханной коммуналки
соответствовала этой тарификации.
От крови, прилившей к вискам, Наталье едва не стало дурно. Воронов
нравился ей все меньше и меньше. И эта
дурацкая марлевая повязка на физиономии: он хочет защититься не только от
бактерий и дурацких гипотетических
вирусов. Он хочет защититься от реальной жизни, с ее потом, спермой, морщинами
под глазами, сбитыми коленями,
обкусанными ногтями. Да мало ли что ему еще не нравится... Пережаренное мясо,
например, если он вообще употребляет
мясо.
- Вы вегетарианец, Владимир Владимирович?
- Да. А какое это имеет отношение?..
- Думаю, вегетарианцам не стоит писать книги. Вкусовые ощущения
притупляются. Займитесь лучше
выращиванием шпината.
Спутанные волосы Воронова, которые всегда первыми реагировали на
неприятности, угрожающе поднялись и
затрещали. Он стянул с себя повязку и выдохнул искаженным от ярости ртом:
- Вон! Вы еще будете указывать, чем мне заниматься?! Вон из моей
квартиры, и забудьте сюда дорогу, хамка!..
- Ради бога.
Пятясь задом, Наталья выскочила из комнаты и, на ходу подхватив ботинки
и куртку, ухватилась за дверь. Чертовы
замки никак не хотели поддаваться, а прибегнуть к помощи оставшегося в кабинете
Воронова было совсем уж унизительно.
Он появился в прихожей, когда взмокшая от напряжения Наталья билась за
обретение свободы с последним по
счету - третьим - замком.
- Вы еще здесь? - холодно спросил Воронов.
- Не могу открыть ваши треклятые запоры!
- Отойдите.
Открыв замок, Воронов скептически оглядел Наталью: она так и не
удосужилась обуться.
- Что, бежите из обители беллетриста, на ходу теряя обувь?
- Ничего другого мне не остается.
- Я пришлю вам книгу.
- Обязательно сделайте ссылку на то, что сюжет принадлежит другому
человеку.
- Обсудите этот вопрос с моим литагентом. Всего доброго.
Дверь за Натальей глухо и бесповоротно захлопнулась.
- Дурак, - громко сказала она, поджимая моментально озябшие пальцы. -
Неврастеник. Пророк в мягкой обложке.
Теперь понятно, почему знающие себе цену женщины предпочитают жить с
кем угодно, только не с писателями.
Писатели капризны, как дети, тщеславны, редко моются, совсем не расчесываются,
мелочны и чересчур впечатлительны. А
если добавить к этому мизантропию, нетерпимость и стремление всех поучать...
Б-р-р... Даже общество диковатой доберманихи Тумы выглядит
предпочтительнее.
Она больше никогда не купит ни одной его книжки.
...Наталья по инерции спустилась вниз и застыла от неожиданности:
почтовый ящик квартиры № 48 был взломан -
самым варварским способом. Но версия о мелких хулиганах была отвергнута Натальей
сразу же; содержимое ящика не
пострадало: несколько светлых прямоугольников - счет за квартиру, счет за свет,
бумажка с междугородними переговорами
и плотный конверт с напечатанным на машинке текстом: "СПБ. В.О. БОЛЬШОЙ
ПРОСПЕКТ, 62/3, КВ. 48.
ЛИТВИНОВОЙ Д.А." - оказались нетронутыми. Наталья сразу же ухватилась за
конверт: место подробного адреса
отправителя занимала большая квадратная печать со смазанными реквизитами какойто
фирмы.
Двойная открытка, белое поле, тисненное золотом: "ПРИГЛАШЕНИЕ". Похоже,
ты всем нужна, Дарья. Ты всем
жизненно необходима.
Госпожу Литвинову Д.А. приглашали на открытие выставки новых
телекоммуникационных систем, компьютерных
технологий и средств связи. Мероприятие с последующим банкетом должно было
состояться шестнадцатого февраля, а сам
билет был выписан на два лица. Интересно, какое отношение имеет фотомодель Дарья
Литвинова к новым
телекоммуникационным системам?
Именно об этом размышляла Наталья, поднимаясь на шестой этаж. И уже
возле квартиры поняла, что сюрпризы не
кончились. Железная дверь была осквернена следами от чьей-то грязной обуви:
похоже, что бесчувственное железо долго
пинали. А под дверь была просунута записка. Писали наспех, не особенно заботясь
о каллиграфии: "Где ты пропадаешь,
черт возьми?! Денис".
Наталья едва удержалась на ногах.
Ночное приключение ничего не значит, с мыслью о небритом компьютерщике
можно расстаться навсегда. А сам он
не пересекся с Натальей только чудом. То-то была бы картинка!
И в то же время... В записке ничего не было сказано о безумной любви.
Она вдруг поймала себя на мысли: а что,
если он просто приходил забрать свои вещи? Такое ведь тоже нельзя исключать.
Нет, она просто обманывает сама себя...
Наталья пустила горячую воду, заправила ее тонко пахнущей пеной и, покоролевски
сбросив вещи прямо на пол
(откуда что взялось?), плюхнулась в ванну. Интересно, как долго продлятся ее
римские каникулы? Как долго она не будет
слышать гневное сопение соседей за дверью своей комнаты? Как долго она не будет
видеть их потускневшие от постоянной
борьбы за выживание лица? И старая гиена Ядвига Брониславовна, которая с
маниакальным упорством жарит на общей
кухне старое сало... Как долго Наталья безнаказанно будет открывать чужим ключом
чужую дверь? И когда вернется
Литвинова?
А если она не вернется? Наталья нырнула под воду и закрыла глаза. Если
она не вернется?
Ведь у паспортов, которые и сейчас лежат в литвиновском ярко-рыжем
рюкзаке, должна быть предыстория. Не
терпящий нюансов Воронов поместил пропавшую хозяйку Тумы в черно-белую систему
координат: "преступник-жертва".
И сделал Литвинову жертвой. А жертвы не возвращаются. И преступники не
возвращаются. Они заперты в этой своей
черно-белой системе координат, тут Воронов попал в точку. И это почти
виртуальная реальность.
И три тысячи долларов...
Жертве не нужны деньги. Де
...Закладка в соц.сетях
