Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...ец Воронов. - Только предупреждаю.
Развлекать тебя не буду. И еще эта поклонница...
Все настроение мне изгадила.
- Разберемся... Жди.
В постели Марголиса лежала очаровательная критикесса из модного издания
"Лабиринт-К", легкомысленно
принявшая его предложение "просмотреть библиографию В. В. Воронова". Просмотр не
то чтобы затянулся, но перешел в
несколько иную плоскость и свелся к просмотру частей тела Семена и критикессы.
Подобное времяпро.вождение тоже
входило в перечень услуг Марголиса-литагента, составляло часть гонорара и
именовалось "trahus vulgaris". Или - "трах
обыкновенный". Таким нехитрым и совершенно беспроигрышным способом Марголис
заставил всю журналистскую элиту
(во всяком случае - женскую ее половину) читать Воронова. И - самое главное -
писать о нем. Но, честное слово, Воронов
того стоил. Да и сам Семен был свято убежден в гениальности подопечного.
Вечерний звонок Воронова переполошил Марголиса: впервые записной
девственник заговорил о женщине, да еще
каким тоном! Нетерпимость, презрение, полузадушенная больным желудком ярость и
ничем не объяснимое негодование. И
все это на фоне затяжного творческого кризиса, лишающего и его, Марголиса,
законных тридцати процентов от гонорара!
Нужно действовать.
Слезать с критикессы не хотелось (особенно после того, как после
первого оргазма она подтвердила свое желание
написать о Воронове пространное эссе), но игра стоила свеч. Марголис вернулся в
спальню, чтобы забрать одежду.
- Что-нибудь случилось? - просила критикесса, с ревнивым любопытством
наблюдая за Марголисом.
- Случилось. Звонил Воронов. Нужно срочно ехать к нему.
- Может быть, поедем вместе? Я бы начала собирать материал сразу же.
Марголис, неудачно сунувший ногу в штанину, едва не упал.
- Исключено.
- Что так?
- Я не успел тебе сказать! У него болезнь Содоку. Подцепил где-то в
Юго-Восточной Азии. - Немного легенды не
помешает, это только укрепит нимб таинственности над головой Воронова.
- А что это за болезнь? - критикесса даже приподнялась на локте.
Самая тривиальная болезнь от укуса крыс с последующим воспалением
лимфоузлов. Призрак этой болезни
преследовал Воронова и являлся ему в предутренних снах. Именно поэтому раз в два
месяца в вороновской квартире
появлялась бригада мужеподобных работниц санэпидстанции с профилактической
дезинфекцией.
- Кошмарная. Лихорадка, галлюцинации сродни героиновым... Словом, весь
букет. Ты меня дождешься, девочка?
- Не знаю, - критикесса кокетливо поправила бретельку комбинации.
- Это не займет много времени. Несколько уколов, компрессы - и все
будет в порядке.
...Марголис оказался на Большом проспекте через полчаса, а вот с
квартирой № 48, расположенной на последнем -
шестом - этаже, пришлось повозиться. Дерзкая кокотка (именно такой она
рисовалась Марго-лису после телефонного
разговора с Вороновым) ни в какую не хотела открывать ему дверь. Из квартиры
доносился только надсадный собачий лай.
А голос "кокотки" и вовсе разочаровал: не было в нем никакой победительной
уверенности, так, робкая домработница,
запершаяся на все замки в отсутствие хозяев, - вот и все. И все же Марголис был
настойчив. Не моргнув глазом, он
выдержал пассаж о милиции и даже намекнул, что сам имеет к ней отношение (это
была чистая правда-у Марголиса по
долгу службы было несколько знакомых в правоохранительном ведомстве). Но и это
не произвело на даму никакого
впечатления. Похоже, в далекой юности она подверглась нападению маньяка в лифте
и теперь со всеми незнакомцами
держала ухо востро. И все же после десятиминутной осады замок щелкнул, дверная
цепочка натянулась, и дверь
приоткрылась.
- Что-то случилось? - Не такая уж она и смазливая, во всяком случае, не
в его, Марголиса, вкусе: под тридцатник,
миловидное личико провинциальной швеи; высокие скулы можно считать даже
симпатичными, а вот веки тяжеловаты. И
никакого особенного sexy во взгляде. Только рот хорош безоговорочно. Похожа
скорее на брошенную мать-одиночку, чем
на проститутку. Да еще высокооплачиваемую.
На сканирование объекта ушло семь секунд, после чего Марголис произнес
заранее заготовленную первую
реплику:
- Случилось.
По лицу девушки пробежала тень беспокойства. Она испугалась, но
испугалась как-то целенаправленно, как будто
знала, чего именно пугаться. Этот спонтанный страх вдруг придал несколько
размытому лицу девушки необъяснимую
прелесть и законченность.
Не так-то ты уж и не прав, Володенька!
- Как вас зовут? - сказал Марголис и вооружился самой обворожительной
из своих улыбок: в работе только губы,
клыки не обнажены.
- А... какое это имеет значение? - она снова испугалась.
- Никакого, но... Вот мои документы, чтобы между нами не было никакой
недоговоренности.
Марголис сунул в дверную щель билет члена Союза писателей. И тоненькую
папку с последним договором
Воронова.
- И что? Чем я могу быть вам полезна, Семен... э-э... Борисович?
- Не мне. Дело в том, что я - литературный агент писателя Воронова. И
мне хотелось бы поговорить с вами об
одном довольно необычном предложении...
Дверь мгновенно захлопнулась, послышался звон снимаемой цепочки, и
Марголис был впущен в прихожую. Из-за
закрытой двери раздавался лай. А фигурка у нее ничего, груди явно не хватает, а
в общем - ничего, ничего.
- Вы меня разыгрываете, - покраснев, сказала девушка. - Как вы можете
быть агентом Воронова?
- Волею судеб, дорогая моя, волею судеб. И тем не менее это правда. Вы
же видели договор... Я даже могу
предъявить вам самого писателя. Если вы, конечно, согласитесь.
- Я?! Соглашусь ли я?
- Вы ведь собираете его книги, насколько я понимаю.
- А... Откуда вы знаете?
- Мне положено. Я ведь его литагент. Так как, знакомимся с мастером
детектива?
- Я не понимаю... Этого быть не может... Разве он живет не в Москве?
Вот она и пришла, расплата за три года верной службы Воронову.
Экзальтированные барышни принимают
болезненного писателишку за небожителя, Синдбада-морехода и Ваньку-Каина в одном
лице.
- Нет. Он живет не в Москве. И не в Нью-Йорке. И даже не в райских
кущах. Он живет под вами, дорогая барышня.
И вы, кажется, сегодня залили его. Я прав?
Девушка непонимающе смотрела на Марголиса.
- Вы шутите?
- Нисколько. Мы можем связаться с кем угодно - я имею в виду
литературных функционеров, - и они вам все
подтвердят. Владимир Воронов действительно живет здесь.
- Вы хотите сказать, что мужчина, который приходил ко мне...
- Он и есть. Владимир Владимирович Воронов. А я - его правая рука.
В зрачках девушки мелькнула едва уловимая тень разочарования. Марголис
шумно вздохнул: как же я тебя
понимаю, детка, он совсем не эротический идеал...
- И что же вы хотите от меня? - Похоже, он ее недооценил: девушка легко
справилась с разочарованием и теперь
внимательно разглядывала Марголиса.
- Участия.
- В каком смысле?
- Видите ли... Я могу быть с вами откровенным?
- Попробуйте.
- Вы ему понравились.
Это было смелое предположение, но Марголис знал, что говорит. Если его
и выгнали в свое время с факультета
психологии, то отнюдь не за профнепригодность - не стоило соблазнять дочь
декана, только и всего. А эта милашка чем-то
задела Воронова, тут и к гадалке ходить не надо.
- Я?!
- Ну да. И он хотел бы с вами познакомиться. Я, кстати, тоже. Как вас
зовут?
- Дарья.
- Очень хорошо. Дарья. Его любимое имя. Вы спуститесь к нам? Минут
через двадцать-двадцать пять?
- Я... Я не знаю.
- Да или нет? Я обещаю, ничего с вами не случится.
- Не знаю. Да.
- Вот и отлично. Ждем.
Она заглотнула наживку, Марголис это видел. Любая бы заглотнула. Баба -
вот чего не хватает Воронову, вот
откуда все творческие кризисы. Лишенные выхода сперматозоиды безнаказанно
шастают по всему воронежскому телу,
устраивают заторы в башке, перекрывают спокойное течение мыслей и - от нечего
делать - посягают на святая святых:
умение стряпать детективы.
Марголис еще раз улыбнулся девушке Дарье и ретировался из квартиры.
9 февраля
Наталья
Странный человек по имени Семен Борисович Марголис ушел, а Наталья все
еще стояла в прихожей с прозрачной
папкой в руках.
Бред.
Сначала появляется жалкий тип в шлепанцах на босу ногу, представляется
соседом снизу и заявляет, что она залила
его. В это еще можно поверить, особенно если учесть, что всю квартиру заволокло
паром, а в ванной - воды по щиколотку.
Но когда спустя полтора часа приходит еще один тип, сует документы,
представляется литагентом ее любимого писателя и
предлагает познакомиться... С тем самым деятелем в шлепанцах...
Бред.
И почему она назвалась Дарьей? Кто тянул ее за язык? Или, примерив на
себя чужую квартиру, она захотела
примерить и чужую жизнь? Нинон права: нужно бежать отсюда, а черные доберманы до
добра не доводят.
Она машинально вытащила из папки договор, оставленный Марголисом. Это
действительно был издательский
договор.
"ЗАО "Издательство..." в лице Генерального директора..."
Наталья прочитала строчку ниже:
"...и Воронов Владимир Владимирович через доверенное лицо - Марголиса
Семена Борисовича, действующего на
основании доверенности от..."
"...именуемый в дальнейшем Автор..."
Автор.
Но почему она назвала себя Дарьей?
И Воронов... Боже мой, как глупо она себя вела! Еще и книгу
предложила... Вот уж воистину, никогда не
заговаривайте с незнакомцами, еще неизвестно, что может скрываться за стираной
ковбойкой и жалкими волосками на
щиколотках. Но она не виновата - на обложках книг никаких портретов не
публиковалось. Никогда. И никаких
телевизионных интервью Воронов не давал. Никогда. Она не виновата. Сколько
времени дал ей литагент? Двадцать пять
минут. Этот литагент, с располагающей к себе акульей улыбкой, почему она ему
поверила? А почему десятилетние
школьницы верят дядям, которые подкатывают к ним на улице с вопросом: "Девочка,
хочешь сниматься в кино?" Не всегда
такие истории заканчиваются хорошо, но это, кажется, не тот случай. И договор,
который она держит в руках... Наталья
метнулась в комнату и схватила телефон.
- Нинон! - она даже не дала подруге произнести дежурное "слушаю". -
Нинон! Ты сейчас умрешь...
Реакция Нинон на подобное заявление была довольно странной.
- Это ты сейчас умрешь. Ты уже дома, я надеюсь?
- Нет, пока нет. Но ты представить себе не можешь!..
- Господи, ты должна поскорее уйти оттуда! Включи телевизор.
- Зачем?
- Криминальная хроника по питерскому каналу, она и сейчас идет. Обзор
преступлений за неделю. Ты говорила о
каком-то Радзивилле? Фамилия редкая, и я запомнила... И про три тысячи трупов я
удачно пошутила...
Наталья была слишком занята своими мыслями, чтобы обратить внимание на
взволнованный щебет Нинон.
- При чем здесь питерский канал? - рассеянно спросила она.
- Включай и перезвони мне сразу же! Обязательно! Нинон самым хамским
образом бросила трубку. Интересно, с
каких это пор журнальная сирена и певица подростковой free love стала
интересоваться криминалом? Наталья взяла
телевизионный пульт и нажала кнопку. Давно пора было это сделать: огромный
плоский телевизор на стене выдал
шикарную картинку. Когда-нибудь она тоже заведет себе такой же... Когда-нибудь в
другой жизни с преуспевающим
мужем...
По питерскому каналу шла реклама опилочного чая, по всем остальным -
бесконечные ток-шоу. Бесцельно
пощелкав кнопками, Наталья остановилась на МТУ и задумалась: поход в квартиру
этажом ниже выглядит авантюрой, но
всегда можно подстраховаться. Сунуть, например, в карман сотовый телефон - на
всякий случай. Если дела примут
нежелательный оборот (писатели и их агенты - живые люди, а приглашение провести
остаток вечера в обществе двух
мужчин можно расценивать как угодно), то всегда можно скрыться в ванной или в
туалете и призвать на помощь
компетентные органы. Наталья прошлась по комнате и тут же устыдилась подобных
мыслей. Писатель, который сделал
последние два года ее жизни не такими тоскливыми, который подарил ей пятнадцать
изящных загадок, из которых она
разгадала только три... Даже Джава в лучшие месяцы их жизни ревновал ее к книгам
Воронова, а это чего-нибудь да стоит...
Надевать вечернее платье глупо, это может быть неправильно истолковано.
А вот что-то нейтральное подойдет -
длинная юбка и глухой свитер под горло, традиционная форма любительниц
традиционного неспешного детектива. В
котором количество подозреваемых соответствует количеству ножевых ранений,
нанесенных жертве... Но почему же она
назвала себя Дарьей?..
Должно быть, Дарья Литвинова тоже любила традиционный детектив: в
запасах ее одежды нашлись и юбка, и
свитер. Переодевшись и все-таки сунув в карман сотовый телефон (с номером "02" и
службой спасения она погорячилась,
но телефон придаст ей солидности в глазах писателя), Наталья отправилась к
Воронову. Двадцать пять минут, отпущенные
ей на сборы Марголисом, прошли.
9 февраля
Воронов
- Ну, и где твои ампулы? - подозрительно спросил Воронов у Марголиса,
как только тот переступил порог
квартиры.
Идея столь позднего визита литагента не понравилась ему с самого
начала: нужно быть последним дураком, чтобы
поверить в существование метандростенолона в ампулах. Метандростенолон всегда
выпускается в таблетках по 0, 001 и 0,
005 грамма. И это так же незыблемо, как и стабильность доллара, как и цветение
вишни на горе Фудзияма. Наверняка
хитрый Марголис придумал какую-нибудь комбинацию, за три года можно было изучить
его повадки.
Марголис потряс целлофановым пакетом, в котором что-то призывно
звякнуло.
- Вот они.
- Что-то великоваты для ампул.
- В самый раз.
Он плечом отстранил Воронова и попытался было проникнуть в комнату.
- Ботинки! - выдохнул Воронов. - Ботинки сними! Нанесешь мне микробов.
Сколько я могу говорить об этом?
- А ты повесь табличку, - хохотнул Марголис, но ботинки все-таки снял.
Через три минуты на столе в комнате были выставлены бутылка
шампанского, бутылка коньяка и фрукты.
Последней Марголис извлек из пакета коробку конфет. Воронов со все возрастающим
любопытством следил за
манипуляциями своего агента, но на ассорти "Петербург вечерний" сломался.
- Это как понимать?
- У нас сегодня небольшая вечеринка.
- С каких это пряников?
- Тебе нужно развлечься, иначе от кризиса не избавиться. А поскольку на
дискотеки ты не ходишь, казино не
посещаешь и богемные вечеринки игнорируешь, придется все устраивать на дому. И
радуйся, что у тебя есть такой друг, как
я.
- Что именно будем устраивать? Дискотеку, казино или богемную
вечеринку?
- Ну-у... Скажем, богемная вечеринка с элементами дискотеки.
- Отлично, - Воронов сел в кресло против стола, уставленного элементами
богемной вечеринки. - Дискотека. Ты и
я. И что мы будем исполнять? Краковяк? Самбу? Или аргентинское танго, не дай-то
бог?
Марголис надорвал зубами целлофан на конфетной коробке.
- Вкусные конфетки. Пьяная вишня и пьяный чернослив. Угощайся,
Володенька.
- Не буду. Подозреваю у себя диабет.
- Вот как? - Марголис даже не удивился. - Ты сдал анализы?
- Нет. Но некоторые симптомы совпадают. Сухость во рту и постоянная
жажда. Я сверялся со справочниками... Так
что жри сам.
Марголис сунул конфету в рот и растянул губы в улыбке.
- Забыл тебя предупредить... У нас сегодня будут гости. Гостья.
Очаровательная девушка и твоя поклонница.
- Рояль в кустах? Ну-ну... Вот ты и будешь ее развлекать. А я спать
пойду.
Это была обычная вороновская тактика. Несколько раз Марголис приводил к
нему готовых на все почитательниц
таланта. Почитательницы готовились к подобной встрече заранее, брили ноги и
подмышки, покупали псевдофранцузское
белье на вещевых рынках и псевдофранцузскую косметику в ларьках у метро. Но все
заканчивалось одним и тем же: через
пятнадцать минут после знакомства Воронов уходил спать в маленькую комнату. А
еще через час поклонницы Воронова
оказывались в койке с его литагентом.
- Когда-нибудь ты обязательно нарвешься на венерическую болезнь, Семен,
- обычно говорил в таких случаях
Воронов.
- Нужно же как-то исправлять впечатление о знаменитом писателе, -
обычно парировал в таких случаях Марголис.
- И потом, какая, к черту, венерическая болезнь? Все они - добропорядочные
любительницы детективов, только и всего.
- Любительницы детективов всегда мыслят категориями "преступник -
жертва". А быть жертвой я не хочу...
...Вот и сейчас ситуация грозила съехать на накатанную колею. Если,
конечно, девушка не перестанет вызывать у
Воронова отрицательные эмоции. Тогда есть надежда на нестандартное развитие
отношений. Марголис взглянул на часы:
двадцать пять минут прошло, пора бы ей и появиться, этой Дарье с шестого этажа.
Едва он успел подумать об этом, как раздался звонок.
- Это она, - провозгласил Марголис. - Откроешь?
- Ты пригласил - ты и открывай.
Хрустнув коленными суставами (чертово отложение солей, перед
журналистками неудобно, честное слово!),
Марголис поднялся и направился к двери.
Девушка пришла. Уже хорошо. Свитер и юбка, должно быть, стоят дорого,
гораздо дороже, чем она сама, - во
всяком случае, именно об этом говорят ее испуганно поднятые плечи.
- Проходите, Дарья, - Марголис был сама любезность.
- Спасибо, - сказала девушка, но так и осталась стоять на месте.
Марголису пришлось приложить некоторые усилия, чтобы загнать испуганную
овцу с верхнего этажа в вольер
комнаты. И, конечно же, Воронов в своем репертуаре: сидит в кресле, забросив
ногу на ногу, и постукивает драным
шлепанцем.
- Познакомься, Володя. Это Дарья.
- Уже виделись. - Шлепанец с ноги Воронова неожиданно упал, но он даже
не обратил на это внимания. - Можете
пройти в ванную и посмотреть, что вы там натворили.
- Простите еще раз, - девушка покраснела.
- Ну, не будем омрачать нашу встречу коммунальными склоками, - призвал
обе стороны Марголис и ухватился за
бокалы. - Что вы предпочитаете, Дарья? Коньяк, шампанское?..
- Минеральную воду, - промямлила пристыженная девушка. - Боржоми.
Марголис не удержался и подмигнул Воронову. Вечер обещает быть! Во
всяком случае, сам Воронов не пьет
ничего, кроме боржоми, и такое трогательное совпадение вкусов не может оставить
его равнодушным.
- Пойду принесу, - Воронов встал и нащупал ногой шлепанец. - Ты не
поможешь мне, Семен?
- Тару дотащить?
- Именно...
Марголис извинительно развел руками и поплелся за Вороновым. Сейчас
начнется: оспинки на щеке Воронова
побелели - первый признак скрытого гнева. За этим обычно следуют громы и молнии.
Марголис не ошибся.
Едва выйдя на кухню, Воронов плотно закрыл за собой дверь и набросился
на своего литагента:
- Что это за гиньоль, я тебя спрашиваю?
- Почему же гиньоль? Скорее театр классицизма: единство места, времени
и действия. Накал страстей, чувства в их
первозданном виде, включая гипертрофированную ненависть на почве протечки
потолка.
- Вот именно! - Воронов не удержался и заорал: - Вот именно!
- Тише! - взмолился Семен. - Девушка услышит. Неудобно...
- А удобно тащить первых попавшихся девок ко мне в дом?
- Ничего страшного... Потом сделаешь дезинфекцию. Если захочешь, - не к
месту сострил Марголис. - Хотел как
лучше. Хотел тебя развлечь. Поговорите о творчестве, послушаешь мнение народных
низов. Да, в конце концов, просто
пофлиртуешь, развеешься, нельзя же быть таким мизантропом!
- Это ты ей сказал? - Воронов достал из упаковки несколько бутылок
минеральной воды.
- Что именно?
- Про боржоми?
- И не думал. Определенно, это она сама. Определенно.
9 февраля - 10 февраля
Наталья
Определенно, ее разыгрывают.
Наталья присела на краешек кресла и осмотрелась. Все ее представления о
писателе и обители писателя пошли
прахом. Самая обыкновенная комната, никакого намека на то, что здесь создаются
детективы.
И никаких эксклюзивных вещей, призванных стимулировать творчество: ни
кресла-качалки, ни коллекции
колокольчиков, ни кальяна, ни ятаганов на стене, ни медвежьей шкуры на полу, ни
даже скудных образцов огнестрельного
оружия.
Старенький "Ундервуд" на голом столе. Нетронутая пачка бумаги, Большой
энциклопедический словарь и
потрепанный разговорник Сольмана - вот и все соседи "Ундервуда".
Облупленный книжный шкаф, вытертый ковер (безвкусные бордовые маки на
темно-зеленом фоне). Тахта,
покрытая пледом; комод в одном углу и торшер, стилизованный под китайскую цаплю,
- в другом. Громоздкая полинявшая
ширма "Лао Цзы* на буйволе покидает пределы Китая"... Колченогий журнальный
столик, два кресла, две картины на стене
- написанные маслом жанровые сценки. Пастораль в стиле позднего Буше* и
индустриальный пейзаж в стиле раннего
*Лао Цзы - автор трактата "Дао дэ цзин", канонического сочинения
даосизма.
* Франсуа Буше (1703-1770) - французский художник, представитель
рококо.
Нисского1. Заброшенный мебельный склад - и тот выглядел бы лучше.
И вообще - ничего выдающегося.
Наталья подошла к книжному шкафу и пробежалась глазами по корешкам:
странный набор книг - медицинские
справочники и атласы. В воздухе висит едва уловимый запах лекарств -
послеоперационный бокс, да и только. Загадочные
хозяева даже не думали возвращаться, и это становилось просто неприличным. Чтобы
хоть как-то развлечь себя, Наталья
вытащила из коробки конфету и, воровски оглядываясь на дверь, сунула ее в рот.
Ого, пьяная вишня, любимое лакомство Нинон. Вот кто искренне
порадовался бы вечеру!
Кстати, о Нинон.
Она даже не позвонила ей, увлекшись выбором оперения. Стоило ли так
напрягаться, чтобы сидеть сейчас в
полном одиночестве и слушать недовольный гул голосов, который доносится из
кухни? Интересно, о какой криминальной
хронике лепетала Нинон? Кажется, это связано с фамилией Радзивилл. Сунув еще
одну конфету в рот, а руку в карман
юбки, она достала сотовый телефон Дарьи Литвиновой и набрала номер Нинон.
- Ну, рассказывай, - шепотом потребовала Наталья, как только Нинон
сняла трубку.
- А почему ты говоришь шепотом? - сразу же насторожилась Нинон.
- Потому что... Ладно, долго объяснять. Что ты там лепетала о
криминале?
- Ты видела хронику?
- Реклама чая, вот и все, что я видела. "Друзьям предлагают лучшее"...
- Очень актуальный тезис. Его убили.
- Кого?
- Ты же сама назвала мне его фамилию по телефону. Очень экзотическую...
Так вот, цитирую близко к тексту: тело
Германа Радзивилла, крупного питерского банкира, было найдено в багажнике
собственного автомобиля, - замогильным
голосом произнесла Нинон. - Труп не показали. Очевидно, пощадили нервы
телезрителей... Только машину - какая-то
крутая банкирская иномарка.
- Я не понимаю, - только и смогла выговорить Наталья.
- А чего тут понимать? Ты же зачитывала мне паспортные данные...
Радзивилл Г.Ю., если память мне не
изменяет... Правильно?
- Ну и что... Мало ли...
- Мало, - отрезала впечатлительная Нинон. - Таких фамилий мало. Такие
фамилии - большая редкость. Я же
предупреждала тебя: черные доберманы до добра не доводят. Ты слышишь меня?!
Почему ты молчишь?
- Что я могу сказать? Может быть, это не имеет никакого отношения...
- Никакого! - Нинон фыркнула. - Кроме того, что в доме, в котором ты
сейчас находишься, лежит паспорт убитого
человека. И все. И больше ничего!
Наталья почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Нинон права, и
нечего упрямиться: с самого начала вся
история выглядела скверно, и нужно быть слепой, чтобы не заметить этого. Вполне
объяснимое желание хотя бы несколько
дней отдохнуть от коммуналки может обернуться большой бедой. Если уже не
обернулось. Сначала она, как привязанная,
пошла за чужой собакой по кличке Тума. Потом оказалась в чужой квартире. И не
самым законным образом. Потом
появились эти двое. Один - выдающий себя за писателя. И другой - выдающий себя
за литагента. И она попалась на удочку,
явилась сюда на ночь глядя... Единственная правда во всем этом - одна: она
действительно залила квартиру снизу. И больше
ничего.
Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.
Наталья оглянулась по сторонам в поисках телефона и только секундой
позже поняла, что звонит ее собственный,
сотовый телефон. Вернее, телефон Дарьи Литвиновой. Только этого не хватало!
Зуммер был так настойчив, что Наталья с
трудом подавила в себе желание включить кнопку приема. Она и так сделала слишком
много ошибок, не нужно допускать
еще одной. Кто-то хочет поговорить с Дарьей. Дарьей Литвиновой, но отнюдь не
Натальей Широковой. И, может быть,
сообщить ей что-то важное. Или убедиться в том, что ей ничто не угрожает.
Или убедиться в том, что она мертва.
Последняя, так неожиданно пришедшая мысль едва не сбила ее с ног. Но, с
другой стороны, если человек, который
назвал себя Семеном Борисовичем Марголисом, прав и она действительно находится в
гостях у известного автора
детективов, то ничего другого ей на ум прийти не могло. Пятнадцать книг -
довольно внушительный багаж. И если все они
были написаны здесь, а слово в конечном итоге материально... Наверняка отблеск
придуманных преступлений лежит на
всех вещах в этой комнате. Стоит взглянуть на нее по-новому. Пожалуй, рюмка
коньяка - коньяк подгонит застоявшуюся
кровь и разбудит воображение.
Она плеснула себе терпкой жидкости в приготовленный бокал и поднялась.
Книжный шкаф был заполнен не только справочниками по фармацевтике.
"Криминалистика" и "Судебная
психиатрия", "Уголовный кодекс", пятитомник Кони и странная вещица в дальнем
углу шкафа: кусок прозрачного
минерала, стилизованный под раскрытую книгу. Единое целое со страницами книги
составляла лупа, выполненная из того
же минерала. А к ее основанию крепилась крохотная гравированная табличка с
вязью: "ВЛАДИМИРУ ВОРОНОВУ ЗА
ЛУЧШЕЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ В ДЕТЕКТИВНОМ ЖАНРЕ. МОСКВА. ЯНВАРЬ 199... ГОДА". Год она
так и не разглядела.
Очевидно, какая-то литературная премия. И совершенно очевидно, что она
попала в гости к писателю.
Наталья еще раз пристально осмотрела комнату.
Вещи, поначалу напуганные появлением в доме посторонней женщины,
успокоились и снова зажили своей
жизнью. Да
...Закладка в соц.сетях
