Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...же те, которые она не заметила раньше. Теперь понятно, откуда Воронов
черпает антураж для своих романов.
Ну, конечно же!.. Из-за картины Буше были отравлены двое статистов в третьем
романе. Часы с облупленным козлоногим
сатиром, стоящие на комоде, показывали точное время убийства в пятом романе. В
вытертый ковер (бордовые маки на
темно-зеленом фоне) заворачивали жертву из шестого... О достоинствах торшерацапли
беседовали убитый и убийца на
первых страницах седьмого. И наконец легендарная ширма "Лао Цзы на буйволе
покидает пределы Китая". Она стояла в
комнате героя предпоследнего вороновского шедевра - серийного убийцы. И
вдохновляла его на кровавые подвиги.
Черт возьми, почему она не заметила всего этого раньше? А Воронов к
тому же и замечательный мастер детали,
она всегда это подозревала.
- Не соскучились? - голос Марголиса заставил Наталью вздрогнуть. - -
Вот и ваш боржоми.
- Поздно. Вы так долго отсутствовали, что я успела приложиться к
коньяку.
По лицу Воронова, вошедшего вслед за Марголисом, пробежала едва
заметная гримаса отвращения: что и
требовалось доказать - девица лишь прикидывалась трезвенницей, сейчас надерется
коньяку и вытащит из кармана
сигареты.
Сигаретный дым Воронов ненавидел.
- Вы позволите закурить? - спросила Наталья.
- Только на лестничной площадке. - Воронов был не очень-то любезен. -
Пассивный курильщик всегда страдает
больше, чем активный.
- Простите...
В комнате повисла неловкая тишина.
- Дарья - твоя старая поклонница, - решил исправить положение Марголис.
- Не правда ли, Дарья? И зачем только
она назвалась чужим именем? Теперь ее ежесекундно будут уличать во лжи, но
исправить ситуацию уже невозможно.
- Да, - покраснев, сказала Наталья. - Я ваша старая поклонница,
Владимир Владимирович.
- Можно просто Владимир. - Марголис сделал приглашающий жест рукой: -
Садитесь, Дашенька. Неплохой
коньяк, не правда ли?
- Неплохой...
Воронов фыркнул носом и демонстративно скрылся за ширмой. И ее ночной
визит сразу же стал выглядеть нелепо.
Так же нелепо, как и сам Семен Борисович, вынужденный вести светскую беседу с
совершенно посторонней женщиной.
- А чем вы занимаетесь, Даша? - лучшего вопроса и придумать невозможно.
- Я... Я работаю. В туристической фирме. За ширмой раздался грохот.
Видимо, это сообщение так поразило
Воронова, что он уронил стопку книг. Или горшок с резедой. Или пресс-папье.
Скорее всего - пресс-папье.
- Ты слышишь? Даша работает в туристической фирме! - повысил голос
литагент. - И наверняка может
проконсультировать тебя по некоторым вопросам.
- Счастлив за нее, - Воронов даже и не думал выходить из своего
укрытия.
- Пресс-папье, - тихо и совершенно машинально произнесла Наталья.
- Не понял? - Марголис вскинул брови.
- Пресс-папье. Кажется, Владимир... Владимир Владимирович уронил пресспапье?
Марголис крякнул и залпом осушил только что налитый коньяк.
- В самом деле, Володенька! Долго ты еще будешь там торчать и ронять
предметы? Между прочим, Дарья
утверждает, что это пресс-папье.
- Допустим. - Воронов показался из-за ширмы и растерянно дернул себя за
мочку уха. - У вас музыкальный слух,
девушка. Я действительно уронил пресс-папье.
Определенно, в нем что-то было, стоило только присмотреться: нескладная
фигура, нескладные конечности, даже
волосы были нескладными - всклокоченными и торчащими в разные стороны. Даже
оспинки на щеках не портили его,
наоборот - придавали некоторую таинственность.
- Совсем как в вашем четвертом романе, - сказала Наталья.
- Не понял...
- Пресс-папье времен Третьей республики, которым был убит коллекционер
Трахтенберг...
- Вы даже это помните? - Воронов посмотрел на Наталью с неподдельным
интересом, а Марголис отставил свой
коньяк.
Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и процитировала:
- "Малахитовое пресс-папье, светящееся изнутри ровным светом; с
прожилками, похожими на вены, в которых
застыла испуганная кровь... Как прихотлив и разнообразен мир орудий
преступления, и как богата бывает его флора и
фауна!.. И как часто благородные предметы служат самым низменным целям. В этом
нет ничего сверхъестественного, вещи
лишь старательно подражают людям, только и всего..."
Марголис не удержался и зааплодировал:
- Браво, Даша! Сразили наповал. За это стоит выпить!
Воронов устроился напротив, поднял стакан боржоми и посмотрел сквозь
него на Наталью.
- Во всяком случае, очень близко к оригиналу, - недоверчиво морщась,
сказал он. - Вы заучиваете наизусть все
романы?
- Нет. Только избранные места. И потом - я не заучиваю. Запоминаю с
одного прочтения. А ваши тексты вполне
можно предлагать профессиональным разведчикам для тренировки памяти.
- Вы полагаете?
- Слишком много причастных оборотов, а они не всякому под силу.
- Похоже, вы знаете, о чем говорите, - в устах Воронова это прозвучало
как "похоже, общаясь с вами, нужно
держать пистолет снятым с предохранителя".
- А вы сами никогда не пробовали писать, Дарья? - неожиданно спросил
Марголис.
- Нет, - это была истинная правда, хоть здесь повезло. - А почему вы
спросили?
- Просто так. Мне показалось, что такая умная, тонко чувствующая
девушка, - подвыпивший Марго-лис не жалел
красок, - вполне могла бы заняться беллетристикой. Тем более при ее профессии...
Объездили полмира, признавайтесь!..
Наталья благоразумно промолчала, но Марголис даже не заметил этого.
- Перенесете действие куда-нибудь в экзотическую страну. Страсти на
фоне лагуны, сцены обольщения на фоне
рододендронов. И "пальмовый вор", как единственный свидетель роковой близости
героев.
- Любовные романы не мой жанр.
- Тогда детектив, - с готовностью предложил Марголис - Сейчас все пишут
детективы. Или думают, что пишут.
Извини, Володенька, к присутствующим это не относится... Почему бы и вам не
влиться в стройные ряды, Даша? А я
выступлю в роли вашего литературного агента. Говорят, у меня неплохо получается.
- Боюсь, мне это не под силу, - наконец-то Наталье удалось
расслабиться. Или всему виной коньяк вкупе с пьяной
вишней? - Слишком много соискателей. Хотя один симпатичный сюжет у меня есть.
Еще какой симпатичный! Найденная в парке собака втянула ее в
неприятности, а возможно, и нечто большее, чем
неприятности. И хотя лепет Нинон еще требует дополнительной проверки, сам факт
подобного рокового совпадения имени
и фамилии погибшего отвратителен.
- Валяйте ваш сюжет, - вдруг равнодушно произнес Воронов. Пожалуй, чуть
более равнодушно, чем следовало бы.
- Не могу сказать, чтобы он был таким же изысканным, как убийство с
помощью пресс-папье.
- Валяйте не изысканный.
- Ну, хорошо. Начнем с того, что молодая женщина находит в скверике,
недалеко от своего дома, добермана Вернее,
доберманиху. Девочку.
- Девочка - это принципиально? - быстро спросил Воронов.
- Нет. Принципиально то, что на ошейнике указаны адрес и телефон
хозяев. Несколько дней женщина... Назовем ее
Натальей, - в этом месте Наталья снова внезапно покраснела. - Так вот, несколько
дней Наталья безуспешно звонит по
телефону, указанному на ошейнике. Но телефон не отвечает.
- Должно быть, она думает, что с телефоном что-то произошло, -
включился в игру Воронов. - Повреждение на
линии. Или отключили за неуплату.
- Да, примерно так она и думает. И после работы отправляется вместе с
собакой по адресу. Дверь, естественно,
оказывается закрытой.
- Естественно.
- Молодая женщина... Наталья... Она уже готова уйти, когда обнаруживает
в почтовом ящике с номером квартиры
письмо. Письмо она вскрывает...
- Вскрывать чужое письмо неэтично, - вклинился знаток издательских
требований и книжной конъюнктуры
Марголис. - И вряд ли прибавит симпатии героине.
- Она вскрывает конверт, потому что он никому не адресован.
- А в письме находит ключ от двери, - лениво процедил Воронов. - Ход
незатейливый, но хороший...
Наталья выразительно посмотрела на Воронова. А чего ты еще хотела,
голубушка? Недаром он считается одним из
самых сильных детективщиков в стране.
- Да, вы правы. Она находит ключ. И таким образом попадает в квартиру.
Собака счастлива: она вернулась к себе
домой. Героиня тоже - какое-то время.
- Подождите, я не понял. - Марголис вертел головой, переводя взгляд с
Воронова на Наталью. - Что это за письмо?
И как в нем оказался ключ?
- Ваша версия, Владимир Владимирович? - Наталье неожиданно стало
весело.
- Все, что угодно. Родственник, уехавший во внеурочное время. Или
бывший возлюбленный, который решил
порвать с опостылевшей любовницей. Очень уж она его в последнее время
раздражала, - желчно сказал Воронов.
- Отлично. Тогда я продолжаю. Она остается в квартире, которая очень ей
нравится. Она ищет для себя массу
оправданий.
- Собака. - Воронов откинулся на спинку кресла. - Ваша героиня -
Наталья... Кажется, так вы ее назвали... Она
мотивирует это тем, что за собакой нужно присматривать, пока не появились
хозяева. И лучше это делать в родной для
животного обстановке.
- Тухловато выглядит. - Ночи, проведенные с журналистками и
литературными критиками, не прошли для
Марголиса даром: теперь он находился в жесткой оппозиции к творцам. - Почему бы
ей не вернуться к себе домой? Вместе
с собакой...
- Ваша героиня замужем? - неожиданно спросил Воронов.
- Нет.
- И живет одна?
- Да.
- Жаль. Если бы она была замужем, то легко можно было бы объяснить это
тем, что муж страдает аллергией на
животных. Или кто-нибудь из домашних. Но, в конце концов, повод всегда можно
найти, даже самый невинный. Иногда
люди совершают эксцентричные поступки. Продолжайте, Даша.
Что-то неуловимо изменилось - и в комнате, и в самом Воронове. Угрюмые
складки на его лице разгладились,
ноздри завибрировали, а глаза стали излучать почти нестерпимый свет. Такса у
лисьей норы, да и только! Пожалуй, он стал
даже привлекательным. Очень привлекательным, совсем не к месту подумала Наталья.
- Продолжайте, - властно повторил Воронов.
- Она остается. И квартира, скажем так, завораживает ее.
- Квартира принадлежит женщине совсем другого социального статуса? -
уточнил Воронов. - В ней есть то, о чем
всегда мечтала героиня?
- Может быть... Может быть... А сама героиня, что вы о ней думаете,
Владимир Владимирович?
- Думаю... Думаю, ей около тридцати, и она одинока - идеальный вариант
для детектива. Привлекательность
поздней молодости еще не прошла, а кое-какой жизненный опыт появился. Не думаю,
что она обладает какими-нибудь
сверхвыдающимися способностями или экстраординарными качествами. Совершенно
усредненный человеческий тип.
- Именно так. - Наталья сразу же погрустнела: слова Воронова неожиданно
больно задели ее. - Именно так я и
думала.
- Не согласен! Как представитель заказчика не согласен! - Марголис
забарабанил пальцами по столу. - Что значит
"усредненный человеческий тип"? Кому интересно наблюдать за усредненным
человеческим типом?
- Ну как ты не понимаешь, Семен?! - Воронов вскочил и заходил по
комнате, нелепо загребая ногами. - Тем
интереснее будет следить за сюжетом, тем интереснее! Она будет вынуждена играть
по правилам квартиры, в которую
попала. Квартира втянет ее в какой-нибудь криминал. Я правильно вас понял, Даша?
Наталья неотрывно наблюдала за Вороновым, ставшим вдруг пророком,
прорицателем, всклокоченной пифией.
Она была близка к обмороку; коньяк - вот что ей сейчас поможет! Трясущимися
руками она плеснула себе коньяку и
залпом выпила.
- Интересно, в какой именно криминал? - спросил Марголис.
- Хорошо. Я продолжаю. В квартире она находит большую сумму денег в
валюте, просроченные билеты на имя
хозяйки и еще одногб человека. Мужчины. А также его заграничный паспорт...
- Куда? - перебил Наталью Воронов.
- В каком смысле - "куда"?
- Билеты. Она должна была улететь. Куда именно?
- Какая разница... Допустим, во Францию. И то не она, а мужчина,
обладатель второго паспорта. Ее билет был
железнодорожным, но тоже просроченным. И совсем не во Францию, а в Мурманск.
- Вот как? И какое место он выбрал во Франции?
- Я не думала над этим, - вовремя спохватилась Наталья; сюжет - пока
что это только сюжет, предложенный
писателю, не более того. - Допустим, на Лазурный берег. Ницца, Канны...
- И Монте-Карло под боком. Это может быть ниточкой.
- Ниточкой?
- Ну да. Монте-Карло, стиль "Веllе Epoque", казино. Не думали над тем,
чтобы сделать спутника пропавшей
профессиональным игроком?
- Нет.
- Жаль. За профессиональными игроками всегда интересно следить. К тому
же вы получаете дополнительную
версию, которая скорее всего будет опровергнута. Но ложный след необходим. А еще
лучше - сразу несколько. Если
хорошенько покопаться в квартире. Хотя и билет в Мурманск может быть ложным
следом. Чтобы далеко не ходить.
- В квартире явно никого не было последние несколько дней.
- Это ее не смущает?
- Смущает в какой-то мере. Особенно после того, как она узнает, что
владельца заграничного паспорта нашли
мертвым.
- Интересно, каким образом она это узнает? - тут же подал голос Семен
Борисович.
- Какая разница, Семен! - Воронов яростно потер подбородок. - Это
непринципиально... Узнает из сводки
криминальных новостей. Телевизионщики любят потчевать обывателя страшилками на
ночь глядя. Я прав, Дарья?
- Да.
- Что-то вы неважно выглядите, - первым спохватился Марголис. -
Побледнели.
- Ничего. Это просто коньяк. Мне не нужно было пить коньяк... -
пролепетала Наталья. - А в общем, вы правы.
Насчет криминальной хроники. Посыл верный.
Марголис налил в стакан воды и поднес его Наталье:
- Выпейте... И что было дальше?
- Дальше? Я не знаю... Быть может, ей стоит уйти? Убежать? Забыть обо
всем? - Наталья с надеждой посмотрела на
Воронова.
- Тогда вы погубите неплохой сюжет. Причем в самом его начале.
- Вы предлагаете ей остаться?
- Я ничего не предлагаю. Есть жанр, и он диктует определенный стиль
поведения героев. Вы ведь должны были
заметить, что все герои детективов, особенно так называемые "сыщики по
обстоятельствам", - все они чрезмерно
любопытны, суют свой нос во все щели и не пропускают ни одной мало-мальски
заслуживающей доверия версии. Они
одержимы идеей разгадать смерть людей, которых никогда не видели. Или видели
только мельком. Нормальный,
здравомыслящий человек не поступил бы так никогда.
- Вы думаете? - Для полного счастья Наталье не хватало только этого:
вороновской теории детектива в его же
собственном изложении.
- Уверен. Здравомыслящий человек предпочитает всем загадкам только
одну: загадку приготовления гноцци а-ля
романа.
- Это еще что такое? - удивился Марголис.
- Итальянские манные лепешки. Находка для язвенников. И главное - нужно
не забыть положить мускатный орех.
- Подождите, - перебила Воронова Наталья. - Значит, она должна
остаться?
- А вы сами бы остались? - спросил Воронов.
- Н-не знаю... Скорее всего, бежала бы без оглядки.
- Даже не попытавшись разобраться, что же произошло на самом деле? Вы
нарушаете правила жанра, которые сами
же создали.
- Интересно, каким образом я... каким образом героиня может во всем
разобраться?
- Ну, если она нашла паспорта и билеты, значит, наверняка осматривала
вещи...
- Ты хочешь сказать - рылась в шмотках хозяйки? - уточнил Марголис. -
Не очень-то хорошо все это выглядит.
- Ну, это же детектив, а не поучительные рассказы для детей Льва
Толстого! Она обязана рыться в шмотках, читать
записи в блокнотах, рассматривать фотографии и все такое прочее.
- А как насчет телефонных звонков? - спросила Наталья. - Она должна
отвечать на телефонные звонки?
- Нежелательно. И потом, телефон должен быть с автоответчиком. Если мы
условились, что это богатая квартира.
Пара-тройка таинственных звонков только усилит напряжение.
- Вы полагаете?
- Уверен в этом.
И тотчас же в кармане Натальи раздался надсадный писк сотового
телефона. Он прозвучал так неожиданно и
зловеще, что она вздрогнула. Марголис машинально сунул руку во внутренний карман
пиджака и извлек оттуда свой
собственный телефон.
- Извините. Моя наяда беспокоит. Оставил в постели без присмотра...
Марголис приложил телефон к уху, растерянно дунул в мембрану - звонок и
не думал утихать.
- Странно. Похоже, что это не мой телефон. И писатель, и литагент
воззрились на Наталью.
- Это мой, - пролепетала она, прижав руку к бедру, чтобы хоть как-то
заглушить проклятую трель.
- Тогда ответьте, - предложил Воронов.
- Нет, ничего. Не стоит обращать внимания...
Легко сказать - "не стоит обращать внимания", в то время когда дурацкий
звонок обладает убойной силой
будильника времен наркома Кагановича.
- Может быть, у вас конфиденциальный разговор? Не стесняйтесь, - не
унимался Воронов.
- Нет. Наверняка звонит мой бывший возлюбленный. Он обожает проделывать
такие штучки по ночам.
Марголис незаметно подмигнул Воронову: лови момент, коматозник, девушка
хороша собой, оригинальна и к тому
же свободна от постоя; такие комбинации встречаются не так уж часто. Спустя
несколько секунд телефон перестал звонить,
и Наталья почувствовала себя гораздо лучше.
- На чем мы остановились? - спросила она у Воронова.
- На телефонные звонки она отвечать не должна. Но отслеживать их
обязана.
- Зачем?
- Чтобы понять, что за человек была пропавшая хозяйка. И что с ней
могло произойти.
- Вы... вы предполагаете худшее? - непослушными губами спросила
Наталья.
- Все зависит от расклада. Если информация о погибшем мужчине верна, а
они незадолго до этого были вместе,
тогда одно из двух: она либо убийца, либо убитая, либо преступница, либо жертва.
Я склоняюсь к последнему.
- Вы думаете?
- Тут и думать нечего. Она не появляется у себя дома, все ее документы
мертвым грузом лежат в оставленной
сумке.
- В рюкзаке...
- Не имеет значения. И потом - собака.
- А что - собака? - насторожилась Наталья.
- С собакой нужно что-то решать. Ее появление в завязке истории - выше
всяких похвал. Собственно, она и есть
завязка. Но потом... Потом она будет только мешать. Пугаться под ногами. Собаку
нужно кормить, с ней нужно гулять, то
есть быть привязанной к дому. Героиня не может себе этого позволить.
- Лихо! - только и смогла вымолвить Наталья.
- Да нет здесь никакой лихости. Просто каноническая схема. Ваша собака
отыграет еще раз - в кульминации.
Почему она оказалась в парке?
- Об этом я не думала, - честно призналась Наталья. - Должно быть,
убежала от хозяйки. Потерялась...
- Ну, потерялась - это вряд ли. Попробуем добавить драматизма. Скажем,
хозяйка собаки ездит гулять с ней в
какой-нибудь лесопарк на краю города. За ней следят.
- Кто?!
- Ну откуда же я знаю - кто? Мы ведь пока набрасываем только начало
интриги. Так вот, за ней следят и ее
похищают. Собака остается не у дел. Дальнейшее предположить довольно просто. Пес
бегает по улицам, пока не
сталкивается с главной героиней. Ну, как? Правдоподобно выглядит?
- Супер! - Марголис и Наталья синхронно захлопали в ладоши и так же
синхронно произнесли: - А дальше что?
- Дальше? - Воронов задумался. - Дальше нужно думать. Но уже сейчас
необходимо что-то решать с собакой.
Собака не должна виснуть на сюжете мертвым грузом. Скажем, в отсутствие героини
в квартиру пропавшей хозяйки
проникают злоумышленники. Что-то в этой квартире есть, что-то, что им крайне
необходимо, - видеокассета, дискета,
запись в дневнике. Словом, любой источник информации, которым обладала
похищенная хозяйка.
Наталья почувствовала, как у нее заломило в висках. Сидящий против нее
лохматый беллетрист запросто
набрасывал черновой вариант судьбы - и Дарьи Литвиновой, и ее собственной.
- Вы думаете, что злоумышленники обязательно появятся?
- Желательно, чтобы появились. Они шерстят квартиру, а с собакой
поступают просто - убивают ее, только и всего.
И мы сразу же избавляемся от лишнего персонажа.
- Может быть, не стоит быть таким... э-э... кровожадным? - осторожно
заметил Марголис. - А если книга будет
написана и дело дойдет до экранизации? Мертвое животное - это, знаешь ли, совсем
неаппетитно.
- Дашь титр в финале: "Во время съемок ни одно животное не пострадало",
- отрезал Воронов.
- Нет. Я не согласна, - поддержала Марголиса Наталья. - Несколько
трупов - еще куда ни шло. Но мертвая собака -
это уже перебор.
- Как хотите. Другой вариант: она может на время отдать доберманиху
кому-нибудь из знакомых. У которых нет
аллергии, котов, морских свинок и маленьких детей. А напротив, есть загородный
дом или приличная квартира.
- Моя бы подошла, - предложил свои услуги Марголис. - Если, конечно, ты
введешь меня в сюжет как
благородного героя и потенциального возлюбленного героини.
- И не подумаю. Давайте оставим вариант Ромео и Джульетты, а также
Клинтона и Моники любовным романам. И
не будем портить стройную схему классического детектива. Вы согласны, Дарья?
- На что?
- На то, чтобы воплотить ваш замысел на бумаге?
Предложение было таким неожиданным, что Наталья даже не сразу поняла:
шутит Воронов или говорит серьезно.
Если судить по покрытым горячечным румянцем и разом обострившимся скулам - он не
шутит. Да и с его литагентом
начали происходить странные метаморфозы: аккуратная светская проплешина
Марголиса покрылась испариной, по иссинявыбритым
щекам катились крупные капли пота, а губы так и норовили сложиться в
мефистофельскую улыбку.
- Я не знаю...
- Соглашайтесь, Дашенька, - Марголис прижал руки к груди (и, должно
быть, завилял удачно упакованным в
бельишко сатанинским хвостом). - Соглашайтесь. Присутствовать при рождении
романа, стоять у его истоков - это, знаете
ли, дорогого стоит. А первый экземпляр - вам.
- Не пойдет, - неожиданно заупрямилась Наталья. - Это моя история. И
моя идея.
- Идеи носятся в воздухе, дорогая моя, - в голосе Марголиса появились
металлические нотки. - Неужели тоже
засядете за машинку?
- За компьютер. У меня компьютер, - еще одна маленькая нелепая ложь:
компьютер принадлежит ей точно так же,
как и свитер с юбкой. И сотовый в кармане.
- Компьютер, - задумчиво произнес в пространство Воронов. - Очень
хорошо. Наверняка и у пропавшей хозяйки
квартиры есть компьютер. И ваша... наша... героиня может влезть в этот
компьютер, порыться в электронной почте,
просмотреть папочки. И эти... как их... Как называется эта дрянь, Семен?
- Файлы, - подсказал Марголис.
- Именно. Наверняка обнаружит что-то интересное. Это мысль.
- Я согласна, - решилась Наталья. - Если вам нравится сюжет - ради
бога. Но у меня есть одно условие.
- Какое? - Марголис, прищурившись, осмотрел Наталью с головы до ног. -
Какое условие?
- Вы позволите мне принять участие в разработке?
На Марголиса она даже не взглянула. Реакция Воронова, вот что
интересовало ее. Конечно, он мог отказаться и без
всякого зазрения совести присвоить ее собственную историю. Идеи носятся в
воздухе, тут ушлый Семен Борисович прав. А
что касается армии дешевых беллетристов - они уже давно научились красть и
перелицовывать написанное до них. Но
Воронов! Воронов - не дешевый беллетрист, в нем есть стиль, а стиль предполагает
отсутствие вероломства. Нет, он не
будет тащить сюжет, как тащат апельсин с лотка.
- Вы позволите? - снова переспросила Наталья.
Марголис не удержался и захохотал.
- Что именно Володенька должен вам позволить?
- Принять участие в разработке... В обсуждении... - Господи, зачем ей
это нужно? Неужели только для того, чтобы
уподобиться "сыщикам по случаю", как называет их Воронов?
- Что скажешь, Володенька?
- Ну, не знаю...
- Я не буду вам мешать. Мне просто интересно, как вы повернете
ситуацию. Я ведь тоже могу подсказать чтонибудь.
А на авторство и фамилию на обложке я претендовать не буду. Обещаю.
- Она обещает! Ты слышишь, Володенька, она обещает! Почему бы тебе не
согласиться?
Глаза подвыпившего Марголиса затянулись плотоядной пленкой: отличный
ход, девочка, лучше и придумать
невозможно. Уж поверь мне, доступ к тщедушному тельцу писателя хотели получить
многие экзальтированные особы,
променявшие Жоржа Сименона на Владимира Воронова. Но еще никому из них не
удавалось заинтересовать его. А тебе
удалось, и к тому же таким изысканным способом.
- Ну хорошо, - сдался наконец Воронов. - Хорошо. Завтра с девяти
пятнадцати до десяти вечера.
С девяти до десяти вечера - в тот благословенный период, когда он
работал над книгами, - у Воронова был час
отдыха. Час отдыха включал в себя стакан кефира, прием таблеток и
сорокапятиминутную релаксацию на тахте. Теперь от
релаксации придется отказаться.
- Я буду... Завтра. С девяти пятнадцати до десяти.
- Не смею больше задерживать.
- Да... Я понимаю... Была рада познакомиться, Владимир... Владимир
Владимирович.
Наталья поднялась и направилась к двери. Впрочем, теперь это мало
интересовало Воронова. Для почетного
эскорта существует Марголис, он и проводит богатую мерзавку домой. Странно, но в
этой дряни с верхнего этажа есть свое
рациональное зерно. И сегодняшний вечер можно считать удачным. Он получил
отправную точку будущей книги, не
прилагая к этому никаких усилий. Это было то, что он так долго, так тщетно
искал. Жаль, что приходится быть обязанным
неожиданным просветлением совершенно постороннему человеку. Но и эти проблемы
легко утрясаются: несколько вечеров
- больше она при его хамской мизантропии не выдержит; пара-тройка озвученных
идей. Пара-тройка сюжетных поворотов -
ее собственных в том числе, - у любого, даже не самого симпатичного, человека
нельзя отнимать иллюзию причастности к
творчеству. Хитрая лиса Семен Борисович, не один раз полинявшая в предбанниках
многочисленных издательств, называет
это мастер-классом.
Мастер-класс так мастер-класс.
Но главное - почистить машинку, обновить запасы бумаги, приготовить
теплое белье и теплые носки. И закупить
продукты на две недели: раньше он из квартиры не выйдет.
И все.
И можно отчаливать.
Это только у Марголиса существует дурацкая теория, что люди пишут по
нескольким причинам: от скуки,
...Закладка в соц.сетях
