Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...ньги нужны преступнику. Но сейчас они просто
лежат в рюкзаке и ждут своего часа.
Они притихли, они зависли в воздухе, они решили схорониться до лучших времен. А
если никто не придет за деньгами?
Если вообще никто не придет?
Почему бы ей не стать Хранительницей Квартиры? Не навсегда, только на
время...
Пора выбираться наружу, от недостатка воздуха сужаются сосуды и в
голову валом валят ленивые, черные,
преступные мысли!
Наталья с шумом выскочила из-под воды и отдышалась. В зеркальной панели
отразилось лицо мелкой
мошенницы: бегающие глазки, лживый разлет бровей, порочная линия губ и ноздри,
мечтающие заполучить всю эту
обширную территорию.
Если Дарья Литвинова не вернется... Сначала ей еще будут звонить и
присылать приглашения; будут возмущаться
на французском и взывать к совести на русском непечатном. С ней будут искать
встреч, ей будут назначать свидания, ей
будут сбрасывать письма по электронной почте и оставлять под дверью букеты. А
потом... Потом все это сойдет на нет -
люди так непостоянны, они ненавидят надменное молчание. И им плевать, чем
вызвано это молчание. Да и дом начнет
медленно умирать, если она, Наталья, не позаботится о нем.
Она позаботится.
Наталья тряхнула мокрыми волосами и уперлась лбом в холодное зеркало.
Это зеркало видело сначала Дарью
Литвинову и было снисходительно к ней. Теперь оно снисходительно к Наталье.
Зеркало всегда чем-то заполнено, меняются
только линии и силуэты, не более того. Сейчас она встанет, вытрется полотенцем
другой женщины, наденет халат другой
женщины и сунет ноги в тапочки другой женщины. Она вытянется на простынях другой
женщины, она покормит собаку
другой женщины, но никогда не станет другой женщиной.
Наталья грустно улыбнулась и щелкнула по носу свое собственное
отражение: ты никогда не станешь другой
женщиной. Ты никогда не станешь Дарьей Литвиновой.
Ты - нелегалка. И торчишь в подполье, несмотря на шестой этаж и наличие
лифта.
Вернувшись в комнату, Наталья устроилась в кресле перед компьютером. И
тотчас же почувствовала странное
беспокойство.
Фотографии.
Фотографии, вот что смущало ее. Денис, Дарья и
Тума, счастливая троица. Наталья взяла в руки фотографию и коснулась
лица Дениса.
- Вы будете очень удивлены, Дарья Анатольевна, но у нас, кажется,
появился общий мужчина. Жаль, что вы так
легко от него отказались. Непростительная ошибка. Он милый. Немного рассеянный в
постели, но это совсем его не
портит...
Может быть, стоит забыть о записке под дверью, позвонить в "Автопилот"
и поблагодарить Дениса за вино?
Но, поразмыслив, Наталья отказалась от этой затеи: что, если сотрудник
студии компьютерной графики пользуется
телефоном с определителем номера? Трудно представить все последствия ее звонка.
Лучше не рисковать и напомнить о себе
из какого-нибудь автомата на углу.
И как поживает таинственный Грим, этот черт из электронной табакерки?
Она включила компьютер и несколько минут наблюдала за безмятежной горой
черепов на мониторе. Странные всетаки
вкусы у фотомодели!..
В электронном почтовом ящике болталось только одно письмо. И это письмо
снова было от Грима.
"Почему молчишь? Что с Барсом?!"
Письмо пришло сегодня ночью, в 02.34, как раз в то самое время, когда
она лежала в постели с Денисом. Зануда
Воронов прав: между Дарьей и Гримом существуют довольно необычные отношения.
Скорее деловые, чем любовные. И оба
послания меньше всего похожи на ночные страхи влюбленного человека: Грим
трясется за свою шкуру, вот что он делает.
Наталья откинулась в кресле.
Необходимо только набрать электронный адрес и отправить трусоватому
Гриму письмо. Успокоительное,
обтекаемое, ни "да", ни "нет", без подписи в финале. Интересно, как выглядела бы
эта сцена у Воронова?
Текст письма был готов через десять минут. А еще через пять -
отправлен.
"Нужно встретиться. Завтра, в 19.13 у правого сфинкса напротив Академии
художеств".
19.13 - самое удобное время. Если этот хмырь работает, то к семи часам
он успеет из любой точки города. 19.13 -
самое точное время, оно поможет не спутать этого хмыря ни с кем другим. И правый
сфинкс напротив Академии художеств
- здесь они всегда встречались с Джавой; Джава находил себя похожим на них. Или,
во всяком случае, собирался прожить
столько же, потрясая выщербленным азиатским лицом перед вечностью.
В ожидании ответа Наталья залезла в интернетовские сайты информационных
агентств, потом переключилась на
электронные версии местной прессы - и снова нашла сообщения о Радзивилле. Первое
касалось непосредственно убийства и
слово в слово повторяло все то, что Наталья уже знала. Во втором сообщалось о
банке "Ирбис", которым долгие годы
руководил покойный. Статья начиналась с длинной и довольно пугающей фразы:
"Похоже, что после трагической гибели
управляющего банк "Ирбис" ждут большие потрясения и черная полоса в его истории
не заканчивается..."
Интересно, что это может значить?
Грим оказался оперативным малым: письмо от него пришло через полчаса и
состояло всего лишь из двух слов:
"Кто вы?"
Неожиданный поворот. Он мог согласиться на встречу, он мог отказаться
от встречи, но что значит "Кто вы?".
Отправляя ему письмо, она допустила какую-то ошибку. Но какую? Она никогда об
этом не узнает, если не ответит.
Немедленно.
"Подруга Дарьи. Необходимо встретиться. Это касается ее исчезновения".
Исчерпывающий ответ, простенько и со вкусом, виртуальный пинг-понг, где
не указана фирма, вбросившая шарик
в игру.
Интересно, ответит ли он на подобное интригующее откровение? И как он
смог догадаться о том, что письмо
отправила не сама Литвинова, а совершенно посторонняя женщина? В ее предложении,
сдобренном сфинксом и Академией
художеств, не было ничего противоестественного. Тогда что это - фантастическое
чутье загнанного в угол человека? Или он
настолько хорошо знает Литвинову, что малейшая неточность в последовательности
слов настораживает его? Даже Денис,
так, по его словам, любивший Дарью, не узнал ни одной ее вещи и никак не
прореагировал на "Черную магию". Именно
Дениса мстительный Воронов сделает убийцей, теперь она в этом не сомневается.
Грим собирался с мыслями почти час и наконец прислал еще одно послание:
"Хорошо. Сегодня вечером в 19.13. Проспект Металлистов, 113, квартира
3. Дверь будет открыта. Конец связи".
Конец так конец.
Наталья выключила компьютер и прикрыла глаза. Что значит "дверь будет
открыта"? И не захлопнется ли эта дверь
за ней навсегда? Воронов - вот кто мог бы сейчас помочь ей и разложить ситуацию
на мелкие и безопасные составляющие.
Но после утренней сцены Воронов потерян для нее безвозвратно.
Бессонная ночь давала знать о себе: глаза у Натальи слипались. Нужно
хоть немного поспать, чтобы к 19.13 прийти
в себя и отправиться на свидание с Гримом во всеоружии. Сейчас почти полдень, к
пяти она отправится с собакой к Нинон,
так что верных три с половиной часа на отдых после боя у нее есть.
Наталья вытянулась на кровати и попыталась изгнать из головы все мысли.
Пусть останется только Денис: он это
заслужил.
Но проклятая доберманиха вовсе не была солидарна с благостными мыслями
Натальи о сне и покое. Едва лишь
Наталья вытянулась на свежих черных простынях, найденных вчера в отделении для
белья, как в спальню просочилась
Тума с теннисным мячом в зубах. Мяч был изрядно погрызен и представлял собой
жалкое зрелище. Ткнувшись холодным
носом Наталье в лицо, Тума осторожно положила мяч на кровать и выжидательно
посмотрела на нее.
- Хочешь играть, черт бы тебя побрал? - совсем неласково спросила
Наталья. - Ты хочешь играть, а я хочу
выспаться. Давай считаться с интересами друг друга.
Но Тума вовсе не хотела считаться с интересами Натальи: переведя взгляд
с мяча на девушку, она коротко рыкнула.
Ничего хорошего этот рык не предвещал.
- Ну хорошо, - капитулировала Наталья. - Один раз. Только один.
Она взяла мяч и, размахнувшись, бросила его в стену. Мяч отскочил от
стены, и Тума с радостным визгом
бросилась за ним. Ухватив его зубами, доберманиха принесла его к кровати и снова
положила перед Натальей.
- Что, еще раз? Ну ладно.
Последующие десять минут Наталья, как могла, развлекала собаку, меняя
угол и силу броска. Тума проявляла
чудеса ловкости и изящества. Несколько раз мяч, так и не долетев до стены,
оказывался у нее в зубах. Идиллия. Какая
идиллия, черт возьми. Собака будет очередным номером в списке принявших ее
безоговорочно. Она пойдет следом за
дубленкой, сапогами, деловым костюмом, свитером, юбкой, еще одним свитером,
джинсами, ботинками и Денисом. Стоп.
Кажется, она забыла еще кое-кого.
Резиновую уточку из ванной. С печальным носом Барбры Стрейзанд.
Наталья, широко размахнувшись, бросила мяч в стену. И на этот раз Тума
не успела. Мяч с глухим стуком
отскочил от стены, запрыгал по полу и исчез под кроватью. Тума бросилась за ним,
но потерпела поражение: кровать была
слишком низкой, а мяч закатился слишком далеко.
- Что? - рассмеялась Наталья. - Лапы коротки? Учти, я помогать тебе не
буду.
Тума завыла в ответ: она все еще не оставляла попыток вытащить мяч. Но
когда возня и стенания собаки стали
невыносимыми, Наталья спустила ноги с кровати. Сейчас они оба выкатятся отсюда -
и доберманиха, и мяч.
- Достать? - весело спросила она. Тума затихла, склонила голову набок и
вывалила язык.
- Давай так: я достаю тебе твою игрушку, а ты оставляешь меня в покое.
Ровно на три с половиной часа. Устраивает
тебя такой расклад?
Тума коротко залаяла: устраивает.
Наталья протянула руку за мячом, и тотчас же ее рука наткнулась на
какой-то предмет. Пройдясь кончиками
пальцев по внешним границам предмета, она почти безошибочно определила: чемодан.
Или портфель. Или сумка.
Интересно, что он тут делает? Ведь все баулы Дарьи Литвиновой стоят там, где им
и положено стоять: в большом отделении
шкафа.
Спустя минуту "дипломат" (а это действительно оказался щегольской
мужской "дипломат" из свиной кожи) был
извлечен на свет божий. Его появление произвело странное впечатление на
доберманиху: собака завертелась волчком и
тихонько завыла. Но даже более чем неадекватная реакция собаки не остановила
Наталью. Сгорая от нетерпения, она
щелкнула замками и откинула верх.
"Дипломат" был почти пуст, если не считать...
Окровавленной, скомканной мужской рубашки с одиноко болтающейся
запонкой.
11 февраля
Леля
К встрече с Виолеттой Гатти, директором модельного агентства "Калипсо",
нужно было основательно
подготовиться. Тем более что собранные Саней Гусаловым и двумя молодыми
оперативниками данные, касающиеся Гатти
и ее агентства, впечатляли.
Так же, как и сама Гатти.
Совсем недавно ей исполнилось сорок пять, из них последние семь лет она
работала в модельном бизнесе. Именно
Виолетта Гатти диктовала условия игры на рынке фотомоделей, именно под ее крыло
страстно мечтали попасть и
честолюбивые старлетки из провинции, и опытные манекенщицы с хорошими
перспективами на Западе. "Калипсо" была
последней - и высшей - инстанцией, перевалочным пунктом, хорошо подготовленным
плацдармом для штурма самых
известных модельных домов. С "Калипсо" сотрудничали продвинутые фотографы,
клипмейкеры и эстрадные исполнители.
Девочки из "Калипсо" блистали на подиумах Москвы и Питера, стремительно матерели
и столь же стремительно
становились лицами торговых марок, фирм и журналов. И уезжали в Европу: Гатти не
была деспотична и всегда работала в
режиме наибольшего благоприятствования своим моделям. Ее авторитет был
непререкаем. Стоило ей выхватить ничем не
примечательную девушку из толпы и вплотную заняться ею, как через месяц,
максимум полтора эта девушка становилась
открытием любого показа. Вкус Гатти был безупречен, кроме того, она обладала
уникальной способностью очищать любое
понравившееся ей лицо от шелухи повседневности и делать его первозданно
прекрасным.
Существовала и еще одна черта, за которую директора "Калипсо" обожали
ее манекенщицы: она не боялась быть
экстравагантной. Именно Гатти впервые пригласила в свое агентство Регину Бадер,
девушку с чудовищным шрамом на
правой щеке. Гатти работала с Бадер несколько месяцев - она учила будущую
супермодель не стыдиться своего уродства,
наоборот, сделать его частью имиджа. Результат превзошел все ожидания: спустя
год Регина стала самой
высокооплачиваемой моделью "Калипсо", затем подписала выгодный контракт во
Франции. А месяц назад крупная
косметическая фирма сделала ее своим "лицом".
Об этом Леля прочел в интервью самой Бадер одному из модных журналов. О
Гатти модель говорила в
превосходных степенях и называла "крестной матерью". Впрочем, интервью так и
называлось: "ВСЕМ В СВОЕЙ ЖИЗНИ
Я ОБЯЗАНА "КАЛИПСО".
Были и другие интервью, заметки и развернутые статьи, менее
панегирические, но смысл их сводился к одному:
конкурентов у Виолетты Гатти и ее "Калипсо" нет.
Самым удивительным было то, что предыдущая жизнь Гатти отнюдь не
предполагала такой крутой вираж и такое
стремительное восхождение. В юности она серьезно занималась восточными
единоборствами, закончила Институт
физкультуры имени Лесгафта, некоторое время работала тренером, а в середине
восьмидесятых бросила работу по
специальности и устроилась официанткой на один из паромов, курсирующих между
тогдашним Ленинградом и столицами
Северной Европы.
После этого Гатти странным образом всплыла в агентстве "Интурист".
Именно от "Интуриста" она возила группы в
Италию, Францию и страны Бенилюкса. Леля не исключал, что частые посещения
цивилизованной Европы, для которой
слово "манекенщица" никогда не было матерным, и натолкнули Виолетту Гатти на
мысль о собственном агентстве.
Она начала чуть раньше, чем начали остальные: на полгода, может быть -
на год. Но этот временной люфт дал ей
неоспоримые преимущества - лучшие девушки были у нее. У нее они и остались.
Репутация Гатти была безупречна. Ни единого черного пятнышка, прямо
святая Екатерина Сиенская с крестом и
лилией, да и только. Общую благостную картину портил лишь один прошлогодний
инцидент. Одна из манекенщиц Гатти -
Марина Бушнева - была задержана пулковской таможней при попытке провоза героина.
Впрочем, масса изъятого наркотика
была незначительной, а сама девушка призналась, что вот уже год сидит на игле.
Гатти наняла лучших адвокатов, которые построили защиту на том, что
девушка только принимала зелье и совсем
не собиралась его продавать. От тюрьмы Марину Бушневу отмазали, но из агентства
она исчезла. И не появилась ни в
одном другом, хотя прошла курс лечения от наркомании.
Гатти умела быть жестокой, если дело касалось ее репутации.
Впрочем, отнюдь не репутация директора "Калипсо" волновала Лелю. Почему
роскошная стерва Ксения
Никольская намекнула ему на Гатти? И какое отношение имеет Радзивилл к агентству
"Калипсо"? Впрочем, с Никольской
все было более или менее ясно: некоторое время она проработала у Гатти, но ушла
из "Калипсо" с большим скандалом.
Справедливости ради нужно отметить, что Никольская была единственной, кто ушел.
Подоплеку скандала обе враждующие
стороны держали в тайне, что давало простор для самых разных версий - от
банальной дележки мужчины до отнюдь не
банальной дележки денег.
И все же имена Гатти и Радзивилла пересеклись. Один-единственный раз. В
1994 году оба они были в жюри одного
из многочисленных конкурсов красоты.
С этого можно было начинать.
Но перед тем, как отправиться в "Калипсо", Леля еще раз решил
поговорить с Никольской. Тем более что девушка
была не так проста, как хотела казаться: несколько лет назад она училась в
Московском физико-техническом институте и
ушла только с третьего курса. А по утверждению Сани Гусалова, МФТИ был одним из
самых серьезных институтов в
стране.
Когда Гусалов вывалил Леле сведения, касающиеся вздорной модели,
стойкая недоверчивая симпатия к
Никольской переросла в такое же стойкое недоверчивое уважение. Он уже слышал о
том, как влияет Московский физикотехнический
на нетвердые юношеские умы: сын Лелиного приятеля по юрфаку, имевший
неосторожность влезть в эту
математическую мышеловку, благополучно сошел с ума в самом конце второго курса.
Вместе с еще пятью такими же
счастливчиками с одного потока.
Но Ксения Никольская, похоже, только укрепила свои умственные
способности. И похоже, к этой девице стоит
приглядеться повнимательнее.
Чтобы не травмировать девушку повестками и вызовами в управление, Леля
решил встретиться с Никольской на
нейтральной территории. Никольская отнеслась к просьбе Лели по-взрослому,
кобениться не стала и назначила старшему
следователю встречу в кафе "Гейша" на Лиговке.
Леля пришел в "Гейшу" за полчаса до назначенного времени и сразу же
понял, что проклятая девка решила его
опустить. И указать ему, Леле, на его место в жизненной иерархии. Цены в "Гейше"
были запредельными, к тому же
практиковалась японская кухня, в которой Леля не смыслил ни уха ни рыла. Во всей
ситуации, оказался только один плюс -
Никольская не опоздала. Она как вихрь ворвалась в кафе и с ходу предупредила
Лелю, что у нее есть только полчаса: "У
меня съемки, так что по возможности конкретизируем беседу, дорогой мой!"
Не глядя на Лелю, Никольская заказала себе похлебку и рисовые пирожные.
И только потом обратилась к
следователю:
- А вы что будете?
Леля внутренне содрогнулся: любое из этих блюд| оставило бы его без
штанов.
- Я не голоден.
- Возьмите зашими, - не унималась она. - Это блюдо из рыбы. Вкус
незабываемый!
- Думаю, не стоит. Никольская перегнулась через стол, подмигнула Леле и
прошептала:
- Что, средств не хватает? Бросьте жаться. Я угощаю. Только этого не
хватало!
- Давайте перейдем к делу, - отбрил манекенщицу Леля. - И, как вы
выразились, конкретизируем беседу.
- Слушаю вас.
- Когда вы узнали о смерти Радзивилла?
- Когда вы мне об этом сообщили, - совершенно спокойно произнесла
Ксения и отправила в рот кусок пирожного.
- Как долго вы пробыли в Гамбурге?
- Это имеет какое-то отношение к убийству? - насторожилась Никольская.
- Четыре дня... С шестого по десятое
февраля, если быть совсем точной.
- Значит, третьего...
- Да бросьте вы, - Никольская сосредоточенно болтала в миске палочками.
- Третьего я была в городе... И вполне
могу быть причастной к убийству, вы это хотите сказать?
Леля почувствовал, что может взять реванш за блюдо под дурацким
названием "зашими".
- Убийство произошло между полуночью и нулем пятнадцатью четвертого
февраля. Мне бы очень хотелось знать,
что вы делали в это время.
- Спала.
- Разве фотомодели ложатся так рано?
- Если ложатся не одни, - Никольская показала Леле идеально ровные
рекламные зубы.
- Значит, во время убийства...
- Я находилась в постели с молодым человеком. Устраивает вас такой
вариант?
- И он может это засвидетельствовать?
- Сможет, когда вернется из Австрии. Он выехал туда по делам.
- Зачем же ждать, когда он вернется? Мы можем связаться с ним по
телефону.
Никольская закатила глаза и вздохнула:
- Играете в свои игры, господин следователь? Только меня этим не
запугать. Как говорится, "Рrobasti me , Domine,
et cognovisti".
Леля почувствовал тупой удар в затылок: именно эта изысканная латынь
сверкала на рукоятке кнута в комнате
Агнешки Радзивилл. Сверхъестественное совпадение!
- Что вы сказали?!
- Это латынь, дорогой мой! - Надо же, сколько презрения в голосе у
обворожительной стервы! - "Господи, ты
испытал меня и знаешь". В том плане, что плевать я хотела на все ваши
сомнительные угрозы и домыслы. Просто так вы
меня не возьмете, даже если алиби в моей постели и не ночевало.
А ночевал сластолюбец с австрийскими корнями, мысленно закончил Леля. А
она уверена в себе, эта соплюшкафотомодель.
Как может быть уверенным в себе невиновный человек. Или хорошо
подготовившийся преступник.
- Я не спрашиваю вас об алиби, - сразу же дал задний ход Леля. - Пока.
Лучше расскажите мне о двоюродной сестре
покойного.
- Об Агнешке? - несказанно удивилась Никольская. - Да я и видела-то ее
два раза в жизни - один при вечернем
освещении, а другой - при утреннем. И оба раза она была отвратительна.
- И все-таки... Вы кажетесь мне наблюдательным человеком. И неплохим
психологом.
- Льстите? Ну хорошо. "Ego me Christo sponsam tradidi".
- Снова латынь? - обреченно вздохнул Леля.
- Именно. "Я вверила себя Христу, как невеста".! Думаю, это и есть ее
жизненное кредо. А Христос,
соответственно, скрывается под псевдонимом "Радзивилл". Я понятно выражаюсь?
Куда уж понятнее! Примерно то же самое думал Леля, покидая глициниевую
келью эмигрантки из Трускавца.
- Корчит из себя святошу, а на самом деле сгорает от преступной страсти
к брату. Возможно даже, что умерщвляет
плоть... По ночам.
Леля, как зачарованный, следил за лицом Никольской: для фотомодели она
неприлично, непристойно, разнузданно
умна. И эта чертова латынь, которой она так свободно оперирует. Неужели и этому
учат в физико-техническом?
- Страшную картинку вы нарисовали, Ксения.
- Вы же сами просили меня рассказать, что я думаю по этому поводу. Я
ночевала у Германа только один раз, но
этого мне хватило, поверьте. Там просто невозможно находиться. Все заполнено
запахами ее любви и ненависти. Любви к
нему и ненависти ко всем остальным. Лично я физически это ощущала. Думаю, теперь
она успокоится. Мертвый Радзивилл
принадлежит ей безраздельно.
Принадлежать безраздельно - чем не мотив? Леля вздохнул.
- Как вы думаете, кто мог убить Радзивилла? - Самое время задать именно
этот вопрос.
- Я вовсе не хочу сказать, что это она.
- И все же?
- Вы у меня спрашиваете? - искренне удивилась Никольская. - Откуда я
могу знать? У людей, которые ворочают
такими деньгами, множество врагов.
- Это понятно. Но, видите ли, преступления подобного рода... Они
проходят по несколько иной схеме.
- Я не разбираюсь в этом.
- Я понимаю.
Никольская вынула из сумочки сигареты и закурила. И снова, как и в
первое их свидание, Леля поразился тому, как
элегантно она выпускает кольца.
- Вы занятная девушка.
- Поговорим об этом, когда вы будете находиться не при исполнении, -
отрезала Никольская.
Леля сник, но тотчас же снова взял себя в руки.
- Вы не знаете никого из близких знакомых Радзивилла? - наконец решился
спросить он. - Мир моделей довольно
узок, как мне представляется. А покойный банкир, судя по всему, предпочитал
именно моделей.
- Во-первых, мы не очень любим друг друга. Это правда. - Никольская
показывала чудеса откровенности. - А вовторых,
пообщайтесь с Гатти. Я говорила вам о ней.
- Но вы не сказали, что не так давно ушли из ее агентства и громко
хлопнули дверью.
- К смерти Радзивилла это не имеет никакого отношения. Скажем так: я
была не согласна с некоторыми методами
ее работы. Вот и все.
- Какими именно?
- Это допрос? Тогда пришлите мне повестку, - Никольская откровенно
издевалась над Лелей.
Конечно, он в состоянии прислать повестку и пригласить Никольскую в
управление, "к старшему следователю
Леле". И можно только представить, как изогнутся в презрительной улыбке ее губы.
Проклятая фамилия, тащится с ним по
жизни, путается под ногами, но ни потерять, ни выбросить ее невозможно.
- Вы хотите сказать... - Леля с трудом направил мысли в нужное русло. -
Вы хотите сказать, что кто-то из ваших
коллег мог...
- Поговорите с Виолеттой Сергеевной, - отрезала Никольская. - И всего
доброго. Мне действительно пора.
- Знаете что, Ксения... Вы позволите вас так называть?
- Как я могу не позволить? Ради бога.
- Вы кажетесь мне толковым человеком. И довольно трезвым.
- Если бы!..
- Вы не оставите мне номер Вашего сотового? Чтобы я мог с вами
связаться, так сказать, в любое интересующее
меня время.
- Вы меня удивляете. Что-что, а мой номер телефона вы наверняка знаете.
И откуда только такая деликатность у
работников правоохранительных органов?
Леля беспомощно улыбнулся: не всех работников правоохранительных
органов нужно стричь под одну гребенку.
- Ну хорошо, - снизошла манекенщица и что-то быстро написала на
салфетке. - Это мой сотовый. Но учтите, в
городе я еще три дня. Потом улетаю.
- Снова в Гамбург? - неожиданно спросил Леля.
- Да нет. В Лииц. Это Австрия. У меня там небольшой контракт. Ну, все.
Теперь мне действительно пора.
- Я провожу вас, - вырвалось у Лели, и даже он сам опешил от такого
экстравагантного предложения.
Никольская улыбнулась ему всем арсеналом безупречных зубов.
- Только до машины, дорогой мой!
Когда джип Никольской отъехал от "Гейши", Леля сплюнул себе под ноги.
Ни разу в жизни он не был еще в таком
унизительном положении. Но девчонка! Всего лишь двадцать три года, а такая
уверенность в себе. И такие психологические
характеристики. И такая латынь. И такие ноги, мать их... Такие ноги знают, что
делают. Такие ноги понимают, что красота -
скоропортящийся товар, такие ноги уже заработали себе на престижную иномарку и
заработают еще не на одну. Но почему
все-таки она ушла из агентства? Туманные намеки на некоторые методы работы
Гатти... Самое первое, что может прийти в
голову, - директор "Калипсо" поставляла своих девочек состоятельным людям, такое
практикуется. И именно на это
прозрачно намекала Никольская. Слишком уж прозрачно, черт возьми. А что, если
это просто месть? Самая немудреная
месть? Радзивилл мертв, и в подобной ситуации можно воспользоваться им как
поводом для сведения счетов. Но ноги,
мать их...
Ноги чертовой девки вызывали самые низменные желания. Почему именно
ноги - Леля так и не смог объяснить
себе. Никольская была неприлично хороша в принципе: копна светлых волос;
светлые, немного холодные глаза; губы,
похожие на лепестки какого-ни-будь северного цветка - нежные и торжествующие
одновременно. И все же, все же... От
этого лица исходила спокойная угроза, с ним нужно было быть осторожным. Ноги -
совсем другое дело. Ноги были
беззащитны, просто красивые ноги красивой женщины, от них не нужно было ждать
подвоха. Да, именно так. Да.
Леля пытался заставить с
...Закладка в соц.сетях
