Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
... - Это имеет отношение к делу, которое я сейчас расследую. Значит,
девушку зовут Дарья Литвинова. И что вы
можете сказать о ней?
- Вам сегодня положительно не везет, господин Леля. Литвинова не
работает у нас, так же как и Никольская.
- И как давно?
- Недавно, - Гатти явно не хотелось вдаваться в подробности.
- Мне бы хотелось поговорить об этом поподробнее.
- Что-нибудь произошло? - запоздало спросила она.
- Пока не знаю, - честно признался Леля. - Но все может быть.
- Что конкретно вас интересует?
- Все.
Гатти прошлась по кабинету и выглянула в предбанник.
- Приготовь нам кофе, Регина. Интересно было бы посмотреть на этого
ангела Благовещения, рассовывающего
кофе и сахар по чашкам.
- Итак? - Гатти уселась за стол в сосредоточенной позе слушательницы
мантр и последовательницы учения бога
Вишну.
- Вы говорите, что она у вас больше не работает.
- Это правда. Мы разорвали договор в одностороннем порядке.
- И что же произошло?
- Она сорвала контракт. И уже не первый. Поставила уважаемое и
респектабельное агентство в дурацкую ситуацию.
Не прилетела к месту съемок, хотя все условия были оговорены заранее.
- Поподробнее, пожалуйста, - оживился Леля.
- Шестого февраля ее ждали во Франции. А она изволила не полететь.
Опять Франция!
- Почему?
- Откуда же я знаю - почему? Финт. Прихоть взбалмошной девчонки. Это
происходит не первый раз, должна вам
заметить. Она сорвала два контракта в Финляндии в прошлом году. Она, видите ли,
влюбилась. Потом была договоренность
с "Магу Кау". То же самое. Теперь Франция. Отвратительно.
- Вы пробовали с ней связаться?
- Бесполезно. Она либо отключает телефон, либо исчезает из города. А
когда возвращается - слезы, стенания,
страшные клятвы. Только что землю не ест. Парней ей хватает на два месяца
максимум. После этого они становятся ей
неинтересны. И появляются другие.
- Завидный темперамент.
- Еще бы. Я столько раз обещала себе, что расторгну с ней договор...
- И?
- Я очень трепетно отношусь к своим девочкам и считаю себя
ответственной за их судьбу.
Похоже, Гатти изначально настраивалась на интервью с журналистом
таинственного издания "Бумдидо", и теперь
ее сложно было свернуть в другую колею.
- И все-таки расторгли?
- Да. Она не полетела во Францию. Она вообще пропала. Мы получили
весьма гневный факс от французской
стороны, поверьте.
- И вас не смутило, что эта... Литвинова вот так запросто исчезла?
- Я же говорила вам. Это происходит не первый раз. И не последний. Не
стоит беспокоиться. Она обязательно
объявится.
- А если не объявится? - осторожно спросил Леля.
- Это значит, что она умерла от любви к какому-нибудь шейху из
Эмиратов, - рассмеялась Гатти. - Но почему
Дарья заинтересовала такое серьезное ведомство, как ваше?
- Вам знаком Герман Юлианович Радзивилл? По лицу Гатти пробежала тень.
- Я слышала, что с ним произошло, - ушла от прямого ответа она. - Но
при чем здесь Дарья Литвинова?
- Фотография, которую я вам показал, была найдена в бумажнике
покойного.
- Не удивительно, - пожевав губами, сказала Гатти. - Преуспевающие
бизнесмены были ее специальностью.
- А с самим Радзивиллом вы не сталкивались?
- Всего лишь один раз, да и то весьма поверхностно, - нехотя призналась
Гатти. - Мы были членами жюри одного
из конкурсов красоты в девяносто четвертом. У нас разные сферы и разные точки
приложения.
А вот здесь позвольте вам не поверить, уважаемый кусок пемзы. Насчет
разных сфер и разных точек приложения.
Радзивилл обожал молодых манекенщиц, а с вашего конвейера модели сходят, как
городские сайки по рублю девяносто
пять штука.
Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге возникла Регина Бадер с
подносом в руках. Кофе, сливки, сахар и два
крошечных пирожных, как апофеоз сдержанного ленча.
- Спасибо, милая, - поблагодарила Регину Гатти, и девушка, застенчиво
улыбнувшись, вышла. - Угощайтесь,
господин... Леля.
- Благодарю.
- Забавная у вас фамилия, - все-таки не удержалась Гатти.
- Самая обыкновенная, - отрезал Леля.
- Неплохой псевдоним для девушки, работающей на подиуме.
- Вернемся к Литвиновой. - Леля решил не упускать такой счастливый
случай. - Мне нужен ее адрес и телефон.
- Конечно. Пейте кофе, а я пока приготовлю вам все, что нужно.
Через минуту Леля уже записывал координаты Литвиновой, а еще через три
минуты допил свой кофе. Беседа
исчерпана, статисты свободны.
- Вы говорили о том, что Радзивилл и Литвинова были знакомы? - не
удержалась Гатти.
- Есть некоторые основания так полагать. Вы же не станете носить в
бумажнике фотографию незнакомого
человека...
- Пожалуй, нет.
Отставив кофе, Гатти заходила по комнате.
- Господи, только этого не хватало. В прошлом году Марина с двумя
несчастными граммами героина. Теперь
фотография Литвиновой в бумажнике убитого. Вы мне так всю клиентуру распугаете.
А у меня еще и школа манекенщиц...
- Да не волнуйтесь вы так, Виолетта Сергеевна. Фотография - еще не
криминал. Мало ли как она могла там
оказаться...
- Да, я понимаю. Держите меня в курсе, господин Леля.
Что-что, а держать в курсе мы тебя будем. Ничего не утаим.
- И вы тоже. Если Литвинова счастливым образом объявится.
- Непременно.
Гатти поднялась, давая понять, что аудиенция закончена. И Леля самым
неожиданным для себя образом впал в
минор. Сейчас он уйдет, и у него не будет больше повода столкнуться лицом к лицу
с Региной Бадер и ее прирученным
шрамом.
- Говорят, вы вдрызг разругались с Ксенией Никольской? - цепляясь
зубами за последнюю возможность остаться
здесь хоть на минуту, сказал Леля.
- Вам и это известно?
- Дошли слухи.
- Думаю, это не должно волновать правоохранительные органы. - Он всетаки
сумел подгадить директрисе
настроение. - Это, так сказать, цеховые разборки. Всего доброго, господин Леля.
- Всего хорошего. Приятно было с вами познакомиться, Виолетта
Сергеевна. Искренне надеюсь больше не
встречаться с вами. По такому прискорбному поводу...
- Я тоже, - Виолетта протянула Леле руку.
И тут произошло нечто странное: альковная обстановка "Калипсо" сыграла
с Лелей злую шутку. Он неловко
согнулся в полупоклоне и попытался поцеловать Гатти руку. Директриса, не
ожидавшая от милицейской ищейки такой
галантности, оказалась совершенно не готовой к этому. И протянутая для делового
пожатия рука больно стукнула Лелю по
носу.
Общая неловкость длилась несколько секунд и была прервана тихим смехом.
Смеялась Регина Бадер, невесть как
оказавшаяся за их спинами.
- Простите, - процедила Гатти, и смех тотчас же прекратился.
- Это вы меня простите...
Но было уже поздно. Из носа Лели потекла тоненькая струйка крови. Нос
всегда был его слабым местом. Он
несколько раз подводил старшего следователя в ответственных ситуациях. Вот и
теперь: перед ним стояла Гатти, за его
спиной смеялась Бадер, а по подбородку текла унизительная светлая кровь.
- Боже мой, у вас кровь! - бесцветным голосом сказала Виолетта.
- Ничего. Это сейчас пройдет...
- Мне так неловко.
- Да все в порядке.
- Сейчас. Регина, помоги, пожалуйста.... Смочи какую-нибудь ткань...
Смочи платок...
С той же покорностью Бадер выскользнула из кабинета, а Гатти усадила
беспомощного Леонида Петровича в
кресло.
- Поднимите голову, - тоном, не терпящим возражений, приказала она.
- Ничего-ничего.
- Поднимите... Вы запачкали пиджак.
- Ничего.
В кабинет вернулась Регина, держа в руках мокрый платок.
- Клади ему на переносицу, - скомандовала Гатти.
Мягкие пальцы Бадер коснулись Лелиного лба: прикосновение длилось всего
несколько мгновений, но у
следователя заломило в висках. Он готов был умереть от потери крови, только бы
ощущать на коже тепло ее рук.
- Вот так, - удовлетворенно заметила Гатти. - Через несколько минут все
пройдет.
Но проклятый нос и здесь подвел Лелю: кровотечение прекратилось так же
внезапно, как и началось. Симулировать
его дальше не представлялось возможным.
- Еще несколько вопросов, если вы позволите, - не опуская запрокинутой
головы, сказал Леля.
- Я у вас в долгу. Спрашивайте.
- Как долго работала у вас Литвинова?
- Лет пять.
- А как она у вас появилась? Гатти села в кресло против следователя и
задумалась.
- Ну, как появляются девушки. Существует школа манекенщиц, существует
кастинг. Мне она сразу понравилась. В
ней было что-то необычное, какая-то трагическая тайна. И я не ошиблась... Она
оказалась сиротой, приехала в Петербург
откуда-то из Мурманской области. Знаете, что она мне заявила при нашей первой
встрече?
- Что?
- Она сказала: "Если вы не возьмете меня в агентство, я пойду на
панель". Вот так. А девушке было всего
девятнадцать...
- Завидная целеустремленность, - только и смог выговорить Леля.
- И склонность к шантажу, добавлю я.
- Вы поддались?
- А что мне оставалось делать? Тем более что у нее были великолепные
данные. Этакая стервинка, червоточинка в
нутре. А такие вещи ценятся даже больше, чем безупречность формы. Правда, теперь
я склоняюсь к мысли, что лучше бы ей
было отправиться на панель. Уж там бы она была на месте.
- Лестная характеристика.
- Что поделать. Ну как, вам лучше?
- Да, спасибо.
Злоупотреблять вниманием гостеприимной хозяйки "Калипсо" Леле не
хотелось. Он поднялся, воровато сунул
мокрый платок Регины Бадер в карман и - теперь уже без всяких задних мыслей -
пожал протянутую руку Гатти.
- Держите меня в курсе, - снова повторила она.
- Непременно.
- Регина, проводи.
Такого королевского жеста Леля даже ожидать не мог.
Девушка пожала плечами и двинулась следом за Лелей. Выйдя в коридор,
Леля сразу же увлек манекенщицу к
ближайшей кадке с крошечной масличной пальмой.
- Всего лишь несколько слов, Регина.
Бадер сочувственно улыбнулась, и шрам, ятаганом занесшийся над бедной
Лелиной головой, повторил ее улыбку.
- Это касается Литвиновой, - быстро произнес Леля, чтобы избежать
двусмысленностей. Раз уж девушка с фото
таинственным образом материализовалась и обрела имя и фамилию, стоит
использовать этот факт на всю катушку.
- Я бы не хотела это обсуждать. Тем более что вы получили исчерпывающую
информацию от Виолетты Сергеевны.
- И все-таки... То, что сказала Гатти, - это, так сказать, взгляд
королевы на подданных.
- А вас интересует мнение толпы?
- Ну, зачем же... - Назвать Бадер человеком из толпы было невозможно. -
Меня интересует мнение коллеги по
ремеслу.
- Я уже давно не работаю в России. Последние несколько лет я живу в
Европе.
Еще бы! Никаких сомнений, что ты живешь в Европе.
- А здесь вы...
- Здесь я в отпуске. Люблю приезжать в родной город, знаете ли.
- И навещать старых друзей.
- Виолетта больше, чем друг, - Бадер неожиданно продемонстрировала
скрытый темперамент великомученицы.
Виолетта - это крестная мать и Пигмалион в одном лице, и прочая
патетическая лабуда для многочисленных
интервью.
- Я понимаю. И все-таки вернемся к Литвиновой. Вы начинали вместе?
- Да. Мы начинали вместе. Пять лет назад.
- И что вы можете сказать о ней?
- Она не годится для модельного бизнеса.
- Вот как?
- Модельный бизнес предполагает полное самоотречение. Я бы сказала -
аскезу.
Неожиданный взгляд на вещи. И как только столь совершенный рот может
произносить такие пугающие слова?
- Неожиданный взгляд на вещи, - продублировал свои мысли Леля.
- Ничего неожиданного или экстраординарного нет. Это такая же работа,
как и всякая другая. И для того, чтобы
достичь вершин, нужно сосредоточиться только на ней. Все остальное - побоку. Это
кодекс.
Надо же, какая внутренняя убежденность! Леля нисколько бы не удивился,
если бы узнал, что в свободное от
подиумов и съемок время Бадер истязает худосочную плоть хлыстами и плетьми со
свинчаткой. С латинской надписью на
рукоятке.
- А Литвинова, значит, его нарушала?
- Да нет. Она просто никогда его не придерживалась. Бизнес был для нее
не целью, а средством. А это неправильно,
поверьте мне.
- Средством?
- Для достижения ее собственных целей.
- И какие же цели она преследовала? Бадер вздохнула и затянула старую
волынку:
- Мне бы не хотелось это обсуждать.
- Мужчины? - прозорливо заметил Леля.
- Можно сказать и так.
- Она искала подходящую партию?
- Не знаю... Она была одинока и рассчитывала только на себя. Кто может
осудить ее за это?
- А вы? - Вопрос выскочил из Лели неожиданно, как таракан из хлебницы,
но он уже не мог остановиться. - Вы
одиноки?
- Я не одинока, - высокомерно сказала Бадер, на ходу безжалостно
отрубая хвост смутному Лелиному чувству.
Ну, конечно, ты не одинока. У тебя есть контракты, работа за границей,
кормилица Виолетта, чувство собственного
достоинства и, наконец, твой собственный эротический шрам. И целый короб
зажиточных поклонников - от известных
модельеров до убеленных сединами владельцев виноградников на юге Франции. И
мрачных фермеров на севере Англии.
- Я понимаю.
- Скажите, а что произошло? - Впервые за время их беседы Бадер
перестала читать Леле Нагорную проповедь, и в
ее голосе прорезалось простое человеческое любопытство.
- Если вы примете мое приглашение на чашку кофе, я, пожалуй, расскажу
вам кое-что. - Лживый рот, вступивший
в сговор с помутневшим рассудком, судя по всему, решил окончательно добить Лелю.
Но на то, что он пренебрегает своими
профессиональными обязанностями, ему было совершенно наплевать.
И Бадер оценила это наплевательское отношение.
- Хорошо, - секунду подумав, сказала она. - Вы подождете меня?
Подождет ли он?! Да Леля был готов ждать до второго пришествия!
- Я только возьму сумочку. И попрощаюсь с Виолеттой. Встретимся внизу.
Через секунду Регина скрылась в кабинете Гатти, а Леля все еще стоял
посреди коридора, оглушенный и
очарованный. Они встретятся внизу, и он угостит кофе самую красивую девушку на
свете! Но... Есть только одно "но".
Рассказа Лели хватит на несколько минут, не больше. А что он будет делать потом?
Изображать из себя крутого сыщика,
рука об руку идущего по жизни с Интерполом? Непримиримого борца с организованной
преступностью? Украшенного
шрамами ветерана правоохранительных органов? Да плевать ей на это, красавице
Регине Бадер, у нее есть свой собственный
шрам. А ничего другого Леля предложить не может. Даже жонглирования тремя
яблоками сорта "ранет зимний"...
Леля спустился на первый этаж и пристроился рядом с АдонисомПолидевком,
скучающим за разглядыванием
страниц каталога "ОТТО".
- Не пыльная работенка, а? - спросил Леля у охранника.
- Интересуетесь?
- Восхищаюсь.
Адонис-Полидевк закрыл каталог и уставился на Лелю.
- Симпатичное заведение, - поощрил охранника Леля. - Масса хорошеньких
женщин.
- Масса, нужно сказать, критическая, - с готовностью отозвался тот. -
Привыкаешь. Они здесь табунами бегают. И
все на одно лицо.
- Так уж и на одно?
- Ну, на одну фигуру. Вешалки для платьев. - Адонис-Полидевк
продемонстрировал неожиданную для своих лет и
античной фигуры философичность. - Вечером ляжешь спать, а они в глазах рябят.
Заснуть невозможно.
- Снотворное не помогает?
- Нет. Единственное утешение - найти девочку пострашнее. Душа отдыхает,
честное слово.
- А красавицы, значит, не устраивают?
- Красавиц не должно быть много. Вы же халву целыми днями есть не
будете?
- Не буду.
- То же самое.
Леля развалился в мягком кресле и прикрыл глаза: Регина Бадер, вот кто
никогда не сможет приесться. Роскошный
шрам на щеке будет постоянно теребить душу...
Из состояния глубокой задумчивости его вывел голос Бадер:
- Я готова. Идемте?
Скромное длинное пальто, легкий шарф, непокрытая голова: в Регине не
было ничего от вызывающей роскоши
Ксении Никольской. И все же, все же... Безжалостно забытая Никольская по
сравнению с Региной показалась следователю
деревенской выскочкой.
В Бадер было главное - стиль и ничего не знающая о себе естественная
красота. Должно быть, подобная
естественность приходит с долгими годами работы над собой. От Бадер за версту
несло другой жизнью - не настоящей, но и
не рекламной тоже. Она занимала свою собственную нишу.
Леля поднялся.
Если привстать на цыпочки или подложить несколько пар стелек в
ботинки... Если самой Регине сойти, как с
пьедестала, со своих каблуков... Возможно, тогда они уравняются в росте. Но это
не имеет никакого значения. Рядом с такой
девушкой ничто не имеет значения. И пока он будет пастись неподалеку от
манекенщицы, на него никто и внимания не
обратит.
Он последовал за Бадер к выходу, осторожно шурша рукой во внутреннем
кармане пальто. Три сотенные бумажки
и мелочь. На кофе - даже самый дорогой - хватит.
Леля был готов к тому, что на улице их встретит какая-нибудь
навороченная иномарка, в крайнем случае - средней
руки внедорожник. Но Регина оказалась владелицей красного двухдверного
"Фольксвагена" спортивной модели. Весьма
скромно, если судить по тому, с какими агентствами она сотрудничает и какие
деньги зарабатывает.
- Это машина Виолетты, - пояснила Бадер. - Пользуюсь, когда приезжаю в
Питер.
- У вас, я смотрю, очень доверительные отношения.
- Очень. Куда мы поедем?
Скромница Бадер сама предлагала ему выбрать забегаловку, в отличие от
Ксении Никольской. И, в отличие от
Ксении Никольской, она тактична, черт возьми. Понимает, что какую-нибудь
мексиканскую кухню и марьячи
низкооплачиваемому следователю-бюджетнику не потянуть.
- Есть здесь одно местечко. Недалеко от Пяти Углов...
- Тогда вперед.
- Вперед.
Леле стало неожиданно легко. Мертвый Радзивилл, мертвым грузом висевший
на нем, Саня Гусалов, придуркиугонщики
Маклак и Рябоконь и даже любимая племянница Симочка - все это отошло на
второй план. Впрочем, Симочке он
все же отсалютовал: у Пяти Углов находилась ее любимая кафешка "Доктор Ватсон",
знаменитая тем, что там иногда
выступала суперпопулярная шоу-группа с тем же названием и изредка собиралась
секция детектива местного Союза
писателей. Симочка, несмотря на юный возраст, таскалась в "Доктор Ватсон"
регулярно, особенно в те дни, когда там
заседала пресловутая секция. Она свято верила, что рано или поздно секцию почтит
своим вниманием САМ ВОРОНОВ.
Она была убеждена, что Воронов проживает в Питере: иначе и быть не может, все
его книги связаны именно с СанктПетербургом.
Но Воронов так ни разу и не объявился, а кофе в "Докторе Ватсоне"
готовили весьма приличный.
- Это здесь, - сказал Леля, когда в лобовом стекле появилась вывеска
кафе.
Регина лихо припарковалась у самого входа. Через несколько мгновений
они уже входили в двери заведения.
В "Докторе Ватсоне" стоял дымный полумрак, а над столиками столбом
взвивался неясный гул голосов. Но как
только Леля и его спутница вошли в кафе, гул моментально смолк и головы
посетителей повернулись в сторону вновь
прибывших.
Даже приезд английской королевы в сопровождении звезд экрана, шоубизнеса
и австралийских аборигенов
произвел бы на них меньшее впечатление.
Черт возьми, девушка была слишком хороша. Слишком хороша для этого
кафе, этого города и этой страны. Да и
всех других стран тоже. Леля с сожалением подумал: ничто рядом с ней не
выдерживает никакой критики. Попытаться
добиться благосклонности у такой девушки все равно что попытаться добиться
благосклонности у камней Стоунхенджа, а
переспать с ней (и какие только крамольные мысли не лезут к нему в голову!)...
Переспать с ней - все равно что переспать с
мелким морским песком лагуны: все равно уйдет сквозь пальцы.
Леля усадил девушку за единственный свободный столик и направился к
стойке.
- Два кофе.
- А даме? - спросил бармен, вытягивая шею в сторону Регины.
- И даме.
- Может быть, что-нибудь еще?
- Больше ничего не надо.
- Я подам.
Это было что-то новенькое. Леля неоднократно бывал в "Докторе Ватсоне",
и до сих пор здесь процветало кондовое
социалистическое самообслуживание.
Он вернулся к столику и присел напротив Регины.
- Ну, - сказала она, - а где же обещанный кофе?
- Сейчас принесут.
- Очень хорошо. Ну что, расскажете мне, что произошло?.. - Она
вопросительно посмотрела на Лелю.
- Леонид.
- Леонид. Очень хорошо. А меня зовут Регина. - Она с удовольствием
рассмеялась. - Впрочем, это вы уже знаете.
К столику подскочил бармен. Но, кроме двух чашек кофе, на подносе у
него стояли две рюмки коньяка. Очевидно,
коньяк шел сверх программы.
- От нашего заведения, - придушенным голосом сообщил бармен. - Приятно,
что такая красивая девушка... Мы
польщены.
- Спасибо, - Регина была сама доброжелательность. - Я тронута.
Бармен, казалось, даже не думал уходить. Он отирался рядом со столиком,
безуспешно пожирая манекенщицу
глазами. Ситуация явно выходила из-под контроля, и это не понравилось Леле.
- Вы разве не слышали? Девушка поблагодарила. Что-нибудь еще?
- Ничего...
- Вы свободны. Если что-нибудь понадобится, мы вас позовем.
Бармен нехотя пошел к стойке, а Регина снова засмеялась.
- Ловко у вас получилось, Леонид.
- Я вам сочувствую...
- Мне? - Она положила локти на стол и пристально посмотрела на Лелю. -
Интересно.
- Постоянное внимание, иногда такое вот... навязчивое... Глупые
реплики, сальные глаза. Не устаете?
- Устаю. Но пока я не устала и не свалилась с ног окончательно, давайте
вашу историю, Леонид.
- При одном условии.
- Каком?
- Вы расскажете мне все, что знаете о Литвиновой. Девушка нахмурилась,
и между бровей у нее залегла
трогательная беззащитная морщинка.
- Какого рода информации вы от меня ждете?
- Понятия не имею, - честно признался Леля. - Я вообще не знаю, стоит
ли связывать имена Литвиновой и
покойного банкира.
- Покойного банкира? - Морщинка между бровями Бадер стала глубже.
- Радзивилл, Герман Юлианович... Банк "Ирбис".
- Да-да... Вета что-то говорила мне.
- Вета?
- Виолетта Сергеевна... Так что произошло с банкиром?
Глаза девушки были так внимательны, совершенные ноздри слегка
подрагивали. Ее снедало любопытство, и
удовлетворить это любопытство мог только он, Леля. Звездный час, с которым не
сравнится даже присвоение очередного
звания и вручение ценных подарков по случаю Дня милиции.
- Если вы читали газеты и смотрели телевизор...
- Я не читаю газет и не смотрю телевизор. Вета сказала мне, что его
убили.
- Да. Что еще сказала вам Гатти?
- Больше ничего. Да и вспомнила она об этом вскользь.
- Понятно.
- Это было заказное убийство?
- Все может быть. Его нашли в багажнике собственного автомобиля.
Совершенно случайно.
- Кошмар, - прошептала Регина. Впрочем, в глазах ее не было ни ужаса,
ни сочувствия, только веселое удивление. -
И никаких следов?
- Мы разрабатываем несколько версий. - Леля постарался произнести это
как можно солиднее.
- А при чем здесь Литвинова? - быстро спросила Бадер.
- Видите ли, Регина. Последний раз его видели живым в ресторане "Дикие
гуси". За несколько часов до смерти.
Банкир был там не один. А в обществе молодой очаровательной девушки. По
клятвенным уверениям метрдотеля и
официантов, она подозрительно смахивала на фотомодель.
- Вот как? У нее это было выжжено на лбу аршинными буквами? Или
фотомоделям с некоторых пор ставят
клеймо? - Регина явно подтрунивала над своим шрамом и над Лелей заодно.
- Да нет... Просто, по уверениям персонала ресторана, банкир
неоднократно обедал там с девушкамиманекенщицами.
Он вообще ими увлекался. Да и его жена это подтвердила. Одну из
этих девушек вы должны знать.
- Кого именно?
- Ксению Никольскую.
- Ксюшу? - Регина улыбнулась.
- Да. Дело в том, что некоторое время назад она... скажем так... была
близка с покойным, - Леля сдал Никольскую
без всякого зазрения совести. - Кстати, вы не знаете, что произошло между
Никольской и Гатти?
Лицо фотомодели моментально подобралось, а шрам на щеке заледенел.
- Не знаю... А если бы и знала... Что бы там ни произошло, я всегда
буду на стороне Веты.
Это и коню понятно. Можешь не продолжать, девочка.
- Я не хотел вас задеть, Регина.
- Ничего. Вы нисколько меня не задели. А что, Дарья в чем-то
подозревается?
- Пока ни в чем. Но мы сегодня же свяжемся с ней. - Леля перегнулся
через стол. - Честно говоря, мы ее даже не
искали. И вообще...
И вообще он услышал о ее существовании полчаса назад.
- И уже вовсю допрашиваете свидетелей? - Бадер вспомнила наконец об
остывшем кофе и отпила глоток. -
Завидная оперативность.
- Стараемся. Расскажите мне о ней, Регина.
- Да нечего рассказывать... Мы никогда не были особенно близки. Разве
что в первый год. Тогда мы пробивались
вместе: я, Дарья и Ксюша. А потом каждая пошла своим путем. Ксения вовсю
снимается в клипах, насколько я знаю. У нее
благодатная фактура женщины, которая всегда бросает мужчину.
- Я это заметил.
- Вот видите. А если бы не было несчастной любви и брошенных любовников
как основной темы произведений
шоу-бизнес скорчился бы и умер в муках.
- Вы правы, - Леля не отрываясь смотрел на лицо манекенщицы и
чувствовал, как его собственное сердце корчится
и умирает в муках.
- Ксюша создана для роли стервы...
- А вы?
- Не знаю... У меня совершенно другая психология. Ксюша всегда
осознавала свою красоту и научилась ладить с
ней. А я... Я никогда не была красивой... Все детство и часть юности я провела в
четырех стенах, я боялась выйти даже за
батоном и пакетом молока. Это уже потом появилась Вета и вдохнула в меня жизнь.
Вы понимаете?
Леля осторожно накрыл ладонью руку Бадер. А она даже и не подумала
отодвинуться.
- Вы... Вы самая удивительная девушка, которую я встречал... Честное
слово!
- Я вам верю.
- Коньяк? - оживился Леля. - Вы не пьете коньяк. За счет заведения,
между прочим. Его владельцы думают о вас
так же, как и я. Уж бармен точно.
- Я за рулем. Так что коньяк придется пить вам. А что касается Дарьи.
Она могла бы многого добиться как модель,
если бы... Если бы не ее постоянные любовные приключения. Она была одержима
мужчинами.
- Разве это плохо?
- Нет. Но... Я неправильно выразилась. Она их коллекционировала. Она
могла увлечься р
...Закладка в соц.сетях
