Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
... - Послушай, Регина, - Леля взял девушку за руку. - Я встречался с
Никольской...
- Ты делаешь мне признание?
- Да нет же, господи, ты не так поняла... Я встречался с Никольской и
показывал ей фотографии Дарьи. Но она
сделала вид, что не узнала Литвинову. Сказала, что никогда не видела этой
девушки. Как ты думаешь, почему она солгала?
- Это та самая фотография, которую вы нашли у банкира?
- Да. Но откуда ты знаешь?
- Вета рассказала мне о ней. Ты хранишь ее в нагрудном кармане, правда?
- Уже нет, - рассмеялся Леля.
- Правда?
- И все же... Ты ведь знаешь Никольскую, Регина. Чем это можно
объяснить?
- Возможно, ей была неприятна сама фотография. - Регина замялась,
подбирая слова. - Потому что она тоже была
близка с банкиром.
- Как ты думаешь, почему она обрезана? - неожиданно спросил Леля.
- Кто?
- Фотография... Обычно такие огрызки с групповых снимков не дарят
возлюбленным. Бадер наморщила лоб и
закусила губу.
- Я не знаю, милый... Я правда не знаю.
- А что за роман был у Никольской с Радзивиллом? - сменил тему Леля. -
Который до сих пор заставляет ее... м-м...
быть не совсем адекватной?
- Ну хорошо, я расскажу... Я была посвящена в эту историю с Германом. И
застала самое ее начало, можешь себе
представить. Они прилетели во Францию на несколько дней, и Ксюша приезжала ко
мне в Безансон. Тогда она была в
восторге от Германа. А спустя совсем короткое время позвонила мне и сказала, что
он подонок. И что она ушла от него. В
подробности особенно не вдавалась. А я не стала настаивать. Теперь я думаю, что
это как-то связано с коллекцией плеток в
этом его доме.
Лицо Регины вдруг исказилось, а ноздри затрепетали от ненависти. Леля
притих, жадно разглядывая лицо
девушки: ты прекрасна и в гневе, любовь моя!
- А что произошло между Никольской и Гатти? - вздохнув, спросил он.
Будь проклята сыщицкая доля, которая
отрывает его от созерцания любимой.
- Это не имеет никакого отношения к делу, и мне не хотелось бы... Я уже
говорила тебе - я на стороне Веты. Хотя и
Ксюшу я не осуждаю...
- Она выступила против порядков в "Калипсо"? Потребовала прибавки к
жалованью? Подняла бунт на корабле?
Регина улыбнулась, протянула руку через стол и взъерошила ему волосы.
- Будем считать, что так, дорогой мой Шерлок Холмс. И давай закроем
тему.
Тема была благополучно закрыта, но что-то все равно тревожило Лелю.
Латынь Никольской - вот что не выходило у
него из головы. И что было первично, а что вторично - ее беглое цитирование
библейских изречений или надпись на кнуте в
комнате Агнешки Радзи-вилл? И кому принадлежал этот кнут, и в честь кого была
выгравирована эта надпись? От самой
Агнешки ничего нельзя было добиться. Она перешла совсем уж на дремучий польскоукраинский,
бросала трубки и не
желала никого видеть. Следующим шагом вполне может быть самоубийство на могиле
банкира. Такое развитие событий
Леля тоже допускал. А пока она не сделала этого, расследование движется по
унылому кругу с массой улик и двумя
трупами, которым остается только обвинять друг друга. От самой очевидной версии
"она сама его убила, а героин убил ее"
Леля отбрыкивался руками и ногами: цены бы этой версии не было, будь в
альпинистской связке Литвиновой и Радзивилла
кто-то еще. Но этот "кто-то" отсутствовал напрочь.
Больше всего Лелю интересовала записная книжка покойной. Но, судя по
всему, Литвинова уже давно ею не
пользовалась. И к тому же была весьма неразборчива в связях. Во всяком случае -
еще года два назад (именно к этому
времени относилось большинство записей).
Он изучил книжку вдоль и поперек, и вся она была заполнена телефонами,
именами и фамилиями мертвых,
уехавших за рубеж или благополучно севших на длительные сроки мужчин. В
большинстве случаев. Некоторые из этих
фамилий были знакомы Леле. А с обладателем фамилии Кирсанов Леля в свое время
столкнулся непосредственно.
Кирсанов был философичным хакером, продвинутому героину предпочитал
марочку-другую старого доброго ЛСД
и в свое время потряс Питер дерзким скачи-ванием денег со счетов нескольких
коммерческих банков. На следствии, а потом
и на суде Кирсанов умело разыграл сумасшедшего последователя синкретической
секты "Вечный священный орден
Херувимов и Серафимов". И под именем "баба-аладура" - "отца молящихся" - читал
конвою и секретаршам суда проповеди
и обещал божью благодать всем, кто примкнет к нему. Кирсанова отправили в
психушку, из которой он вышел через
полгода, чтобы покончить с собой в своей запущенной квартире на Пряжке. Его
похоронили в прошлом ноябре.
У Кирсанова было много последователей - и среди употребляющих
концептуальный ЛСД престарелых хиппи"системников",
и среди совсем молодой поросли хакеров-экстремистов, любителей
"чистого искусства". Вот только в каком
контексте кирсановский телефон мог появиться в записной книжке Литвиновой - Леля
не знал. И где искать точки
соприкосновения между покойной Литвиновой и покойным Кирсановым - тоже.
В записной книжке была и еще одна интересующая Лелю фамилия - "Машков".
О Всеволоде Машкове он впервые услышал от Регины и постарался собрать о
нем всю имеющуюся информацию.
Машков был управляющим банком средней руки, который оказался погребен под
руинами финансового кризиса. После
этого Машков выехал в Прагу, где у него была недвижимость, но затем его следы
терялись. На запрос, посланный в Прагу,
пришел ответ, что гражданин России Машков Всеволод Илларионович в настоящее
время на территории Чехии не
проживает. Но самым интересным оказалось то, что в середине девяностых Машков,
перед тем как уйти на повышение,
работал в одном из филиалов радзивилловского "Ирбиса".
В связи с этим была в очередной раз приглашена на беседу Эмма
Александровна Радзивилл. Она-то и поведала
Леле, что покойный муж на какое-то время приблизил к себе способного молодого
клерка, он даже был вхож в их дом, но
потом наступило внезапное охлаждение.
Еще бы не охлаждение, цинично подумал Леля, в упор разглядывая хищную
физиономию вдовы. Должно быть, ты
так щекотала парня своими усиками, что он бежал без оглядки. От тебя и от твоей
поганой ящерицы.
Как бы то ни было, но найти Машкова не представлялось возможным, а
возбуждать против него дело и совершать
телодвижения в сторону Интерпола не было никаких оснований. Но в жиденькой
колоде Лели оставалось еще две карты,
значение которых ему предстояло определить. Не исключено, что они окажутся
шестерками и Леля проиграет партию.
А если наоборот?
Еще во время обыска в заднем кармане джинсов Литвиновой, которые лежали
на полке в шкафу, была найдена
визитка: "Маркелов Денис Евгеньевич. Студия компьютерной графики "Автопилот".
Второй неожиданностью стала начинка компьютера покойной. Из нее выудили
большое количество программ,
которые с полным основанием можно было бы назвать хакерскими. Хорошенькая (что
само по себе предполагает
ограниченное число извилин) модель, которая балуется на досуге взломом серверов,
- этого Леля и в страшном сне
представить не мог. Но самое большое потрясение ждало его, когда ящик
электронной почты покойной с соответствующей
санкции был вскрыт. Его распечатка легла на стол Леле, и он даже присвистнул:
судя по всему, в драме появляется новое
действующее лицо. Последние несколько писем, пришедшие от имени Грима, были
присланы уже после шестого февраля -
то есть уже после смерти Литвиновой. И на эти письма отвечали. Во всяком случае,
это было понятно из текста самой
переписки:
"Ответь, черт возьми, иначе я буду думать, что тебя уже нет в живых!"
"Почему молчишь? Что с Барсом?"
"Кто вы?"
"Хорошо. Сегодня вечером в 19.13. Проспект Металлистов, 113, квартира
3. Дверь будет открыта. Конец связи".
Этот односторонний обмен репликами говорил только об одном - первые два
письма были адресованы самой
Литвиновой. Три других - совершенно неизвестному человеку, который имел доступ к
компьютеру Литвиновой и
соответственно к ее квартире. Вот тут-то и всплывал загадочный гусаловский
доберман. Вернее - доберманиха. Значит, Саня
не бредил, когда пытался убедить его, что в квартире заперта собака. И,
возможно, кто-то еще.
Кроме того, коротенькие строчки посланий по-настоящему встревожили
Лелю. Что значит - "я буду думать, что
тебя нет в живых"? Это отсылало Лелю к сведениям, добытым Саней Гусаловым в
Пудости. Литвинова приобрела взрослую
собаку только потому, что чего-то боялась.
И кто такой Барс? Имя? Кличка?
Если литвиновский доберман был кобелем, то его могли бы звать Барс. Но
у Литвиновой была сука. По кличке
Тума.
И потом... Это Леля уяснил еще из уроков зоологии, которую обожал: у
снежного барса есть второе название -
ирбис. "Ирбис" - именно такое название носил радзивилловский банк. Это сочетание
букв огнем горело в душе Лели и
мельницей вертелось в мозгу. Пора навестить проспект Металлистов, 113, кв. 3.
Тем более что дверь открыта...
В квартире № 3 по проспекту Металлистов, ИЗ проживал нигде не
работающий инвалид Базилевич Антон
Антонович, 1967 года рождения. Это были все данные, которые удалось выудить в
паспортном столе. Леля отправился на
встречу один, тем более что ждать какого-то подвоха от инвалида не приходилось.
Базилевич жил в зачумленной пятиэтажке, на первом этаже, окнами во
двор. Уже подходя к подъезду Базилевича,
Леля влез в собачье дерьмо, долго очищал ботинок и потому появился перед дверью
квартиры № 3 в самом отвратительном
расположении духа.
Дверь оказалась запертой - совсем не в духе располагающего к себе
электронного послания.
Леля долго жал на кнопку звонка, пока наконец не услышал за дверью
встревоженный голос:
- Кто там?
- Мне нужен Базилевич Антон Антонович, - кротким голосом произнес Леля
и сунул руку в карман за
удостоверением.
Дверь квартиры распахнулась.
- Я Базилевич. Антон Антонович. С кем имею честь?
Перед Лелей предстал человек, сидящий в инвалидном кресле. Впрочем, все
это Леля заметил только потом. Его
поразило лицо Базилевича - лицо благородного разбойника: высокий пологий лоб,
сильно развитые надбровные дуги,
широко расставленные глаза. Картину дополнял римский нос с красиво вырезанными,
чувственными ноздрями и жесткая
линия рта. О черные как смоль волосы, должно быть, сломался не один гребень, а
лицо обрамляла такая же черная,
аккуратно постриженная борода.
- Старший следователь Леля Леонид Петрович, управление вну... - начал
Леля, но Базилевич даже не дослушал его.
Да и корочки смотреть не стал. Он склонил голову набок и грустно улыбнулся.
- Нечто подобное я ожидал увидеть. Прошу.
Ловко развернувшись на коляске, Базилевич покатил в глубь квартиры.
Леля направился за ним.
Если лицом хозяин квартиры походил на благородного разбойника, то его
жилище можно было с полным
основанием назвать обителью интеллектуала. Небольшая двухкомнатная квартирка
была заставлена книгами: книги стояли
на самодельных полках в коридоре, на самодельных полках в крошечной кухне, и
Леля ни секунды не сомневался, что такая
же картина царит в никогда им не виденных ванной и туалете.
- Сюда! Проходите сюда! - раздался голос Базиле-вича из комнаты. - И
прихватите еще одну чашку на кухне.
На кухне царил идеальный порядок, и Леля без труда нашел вымытые чашки,
которые висели на специальной
деревянной перекладине. Он выбрал одну из них - с символической надписью "Даша"
на боку. Имя было заключено в
разломленное пополам сердце.
В самый раз.
Вместе с чашкой Леля двинулся в комнату.
Под самым потолком над рабочим столом Базилевича висел огромный
воздушный змей - улыбающаяся рыба с
синими глазами и такой же синей чешуей. На столе стоял компьютер, и сейчас по
экрану монитора сновала бегущая строка:
"РАБОТАТЬ, ЧАРЛИ!" Стол был завален журналами, тетрадями, какими-то платами. И
книгами.
На столе стояла фотография Литвиновой.
Фотографии Литвиновой преследовали его: вот и эта была похожа на все
остальные.
Базилевич нажал на кнопку чайника и приветливым голосом спросил:
- Вам чай или кофе?
- Кофе, пожалуйста, - сказал Леля и поставил на журнальный столик,
втиснутый между большим столом и креслом,
чашку.
Едва взглянув на чашку с надписью, Базилевич нахмурился, но ничего не
сказал.
- Две ложки сахара, - добавил Леля. - Люблю сладкий... А что это за
надпись у вас на мониторе? "Работать, Чарли!"?
- Это значит - работать... Чарли Чаплин держал специального человека,
которому очень хорошо платил - только за
то, чтобы каждое утро он будил режиссера именно этой фразой.
- Мораль? - спросил Леля.
- Мораль? Работай в поте лица, только это принесет тебе независимость и
славу. Но вы ведь не для этого сюда
пришли, правда?
- Да, - Леля получил свой кофе и аккуратно отхлебнул из чашки. И кивнул
на фотографию Литвиновой: - Ваша
знакомая?
- Да. Знакомая, - Базилевич оказался скуп на слова, хотя любовно
подобранная рамка говорила об обратном.
- Боюсь, у меня для вас малоутешительные новости...
Кресло под Базилевичем угрожающе скрипнуло. Он непроизвольно
придвинулся к Леле и нагнул лоб.
- Дарья? - спросил он.
- Да. Она умерла от передозировки героина. Еще четвертого февраля.
Чашка, которую до этого мгновения держал в руках Базилевич, упала и
разбилась.
- Героин? - беспомощно прошептал Базилевич и приподнял брови. - И при
чем здесь героин? И что значит -
умерла?
- Ваша знакомая была наркоманкой со стажем. Это подтвердило вскрытие.
Все необходимые свидетельства у нас на
руках.
- И вы верите в несчастный случай? Вы думаете, что она просто умерла?
Что ее не убили?!
Железобетонная уверенность Базилевича в том, что Литвинова не умерла
естественной смертью, в общем и целом
находила поддержку у Лели: он не мог не думать об этом, иначе все слишком легко
выходило, и никто ни за что не отвечал.
Но сейчас он неожиданно почувствовал глухое раздражение к парню.
- Ее не убили, если вы имеете в виду постороннее вмешательство. Ее
действительно погубил героин.
Передозировка. Мы получили заключение экспертов.
- И вы в это верите? - снова забубнил инвалид, стараясь унять дрожь в
голосе.
- Послушайте, Антон Антонович, - попытался утихомирить инвалида Леля, -
наш разговор развивается по странной
парадигме, вы не находите?
Умное слово "парадигма", слетевшее с уст "старшего следователя Лели
Леонида Петровича, управление вну...",
произвело на Базилевича сильное впечатление.
- Вы думаете, что по странной? - присмирев, спросил он.
- Думаю. Мы знакомы с вами пять минут, не больше, я ничего не знаю о
вас, да и вы не знаете, для чего пришел я...
И вы с маниакальным упорством твердите, что Дарью Литвинову должны были убить.
Не хотите верить фактам. И если уж
вы так уверены в насильственной смерти или возможности насильственной смерти, то
почему не обратились в милицию
сразу же, а дождались моего визита?
- Да. Вы правы, - Базилевич поднял руки, защищаясь. - Я готов вас
выслушать.
- И готовы мне все рассказать?
Он снова нагнул лоб, но так ничего и не ответил.
- Сначала о вас, - деловито сказал Леля.
- А что - обо мне?
- Вы давно в коляске?
- Восемь лет. В юности занимался дельтапланеризмом, неудачно
приземлился. Пытался заниматься по системе
Дикуля, надеялся встать, но как видите...
- А сейчас?
- И сейчас надеюсь. Но вы ведь не за этим сюда пришли? Чтобы
выслушивать мои истории... Правда?
- Правда. Расскажите мне о том, как познакомились с Литвиновой.
- О! Это старая история...
- Насколько старая?
- Мы знакомы года два... Да. Познакомились через Интернет.
- Служба знакомств? - спросил Леля.
- Не совсем. Познакомились в одном из чатов, перебросились парой
реплик, понравились друг другу, обменялись
мэйлами, и покатило.
- Куда покатило?
- Я ведь профессиональный программист. Она тогда только начинала
работать на компьютере, ей было все
интересно. Приехала ко мне. Так мы с ней познакомились вживую.
- Она часто к вам приезжала?
- Нет. Да этого и не требовалось. Мы прекрасно общались в Интернете...
- Виртуальный роман?
- Не совсем. - Базилевич надолго замолк.
Воспользовавшись паузой, Леля достал распечатку компьютерной переписки
и положил ее перед программистом.
- Узнаете?
- Оперативно! Да. Это мои сообщения.
- Мне бы хотелось получить комментарий по этому поводу.
- Она... она действительно погибла?
- Да.
- Хорошо. Я расскажу. Я расскажу все, что знаю. - Базилевич ловко
подъехал к столу, взял с него сигаретницу,
раскрыл и предложил Леле: - Курите. Кубинские, очень хорошие. Сворачиваются
вручную... Мне друзья привозят.
- У меня свои...
Базилевич достал сигарету необычного кофейного цвета, щелкнул
зажигалкой и затянулся.
- Значит, так. Иногда Дарья баловалась взломами.
- Взломами?
- Знаете, что такое хакеры?
- Ну, в общем, да...
- Она, конечно, не была хакером в классическом смысле слова. Хакерство
- это такая же философия, почтовый
сервер и все прочее. Для неспециалиста это будет утомительно. Коротко - можно
входить в Интернет и не используя
телефон.
- Понятно. И что же было дальше?
- Дальше? - Базилевич взял новую сигарету. - Она объявилась два месяца
назад. Сказала, что влипла в историю.
Что ей угрожает опасность. Она даже завела себе собаку. Кажется, добермана.
- А в чем была опасность, она вам не поведала?
- В подробности она не вдавалась. Я понял, что она попала в клинч с
одной очень серьезной фирмой. Дурацкая
случайность. Ей удалось скачать компромат на какого-то крупного человека, главу
холдинга, что ли... Возможно, они
работали еще в паре с Кирсановым, но тот неожиданно завернул боты. Неожиданно
для всех. Вы понимаете?
- И?
- Она сунулась было с этой информацией к конкурентам. Но... Короче,
воспользоваться ею они то ли не успели, то
ли сама Дарья заартачилась. А потом происходит слияние этих фирм, большая фирма
поглощает меньшую, и Дарья с ее
информацией становится неудобной фигурой. То есть... То есть, как если бы я
знал, что вы убили человека...
- Интересный поворот, - улыбнулся Леля.
- Это к примеру... Так вот, если бы я знал, что вы убили человека, и
пришел к вам напрямую. И начал
шантажировать. И при этом понятия не имел, чем закончится дело. Вы могли бы
заплатить мне отступные, а могли бы и
убить меня. Если бы я запросил слишком дорого.
- Значит, она боялась, что ее уберут? Базилевич вздохнул и коснулся
пальцами фотографии на столе.
- Не знаю. Может быть... А может быть, ее не устроила сумма, которую ей
предлагали. И она искала другого
покупателя. И ей важно было продержаться, пока этот покупатель не найдется.
- И какого рода информацией она обладала?
- Не знаю.
- Ну хотя бы приблизительно, что это было? - Леля растянул губы в
кривой иронической ухмылке. - Номера счетов
за границей? Номера счетов, по которым прокачивались деньги? Названия подставных
фирм?
- Я не знаю, - пожал плечами Базилевич. - В подробности она не
вдавалась.
- Ну, хорошо. А кто такой Барс?
- Барс? - Базилевич сделал удивленное лицо.
- Вот, читайте, - и Леля поднес к глазами благородного разговорчивого
разбойника текст. - "Почему молчишь? Что
с Барсом?"
- Ах, это... Так она называла одного своего нового ухажера. Делала при
этом таинственное лицо и улыбалась.
Говорила, что он довольно влиятельный человек. Похоже, именно ему она хотела
предложить информацию. И к тому же
совместить приятное с полезным. Он ей понравился.
- Понятно, - выслушивать очередную версию о сексуальных предпочтениях
Дарьи Литвиновой ему не хотелось. - А
откуда такая нетерпимость, Антон Антонович, - "если не появишься в течение двух
дней"?
- Думаю, она была с ним близка, но не совсем доверяла. Она сама писала
мне об этом. У нее параллельно был и еще
какой-то парень. Знаете, я путаюсь в ее связях... Последний раз она приехала ко
мне... Ну-ка, подвиньтесь, пожалуйста...
Базилевич придвинул к себе перекидной календарь и перелистал страницы
гибкими пальцами.
- Ага. Последний раз она была у меня в самом конце января... Тридцать
первого числа. Сказала, что уезжает. И что
перед самым отъездом обязательно объявится. Но так и не объявилась.
- Куда она собиралась уехать?
Глаза Базилевича заметались, перескакивая с предмета на предмет, и
наконец ухватились за пуговицы Лелиного
пиджака.
- Я не знаю...
- Ну, хорошо. Значит, вы запаниковали?
- Она сказала, что никому нельзя верить, а особенно - любовнику, с
которым спишь в одной постели. Особенно
любовнику, связанному с большими деньгами. Который режет сферы влияния, как
пирог... И если с ней что-нибудь
случится, то я должен кое-что сделать...
- Кое-что?
- Покажите мне ваше удостоверение, - попросил Базилевич.
Неожиданный поворот. В самом начале разговора, у двери, он даже не
дослушал Лелино скромное церемонное
представление. А теперь требует документы и готов изучать их под лупой. Но Леля
не стал впадать в негодование и
документы все-таки протянул.
Он не выпускал удостоверение из рук (золотое правило следователя!),
пока Базилевич разглядывал его со всех
сторон, пытался поднести к глазам и помять края. Особое внимание инвалид уделил
печатям, отметкам о продлении и
подписям.
- Теперь вы читаете текст справа налево? - мягко поинтересовался Леля.
- Уже прочел, - Базилевич вздохнул.
- Остались довольны?
- Нет. Боюсь, что моя информация не в вашей компетенции.
От такой наглости Леля опешил.
- А в чьей же? Или вам нужно, чтобы перед вами строем прошли
следователи Генеральной прокуратуры? В боевом
порядке и со знаменем?
- Может быть.
Еще несколько мгновений - и они начнут откровенно хамить друг другу.
Почувствовав это, Леля благоразумно
замолчал. К тому же у него еще оставались кое-какие козыри на руках.
- Ладно. Оставим пока эту тему. Я бы хотел, чтобы вы ответили еще на
несколько интересующих следствие
вопросов.
- Какое следствие? - тотчас же насторожился Базилевич. - Следствие всетаки
ведется?
- Это касается дальнейшей вашей переписки. Последних трех сообщений.
Насколько я понял, вы получили
предложение о встрече. От кого?
- Я не знаю, - честно признался Базилевич.
- Вы даже не знаете, с кем собирались встречаться? Этот человек не
представился?
- Наполовину.
- Что значит - "наполовину"?
- Она послала письмо с компьютера Дарьи. Написала, что нужно
встретиться. И назначила место и время-у
Академии художеств, после семи. Не помню точно, когда это было. Несколько дней
назад. Когда я раскрывал "входящие",
то думал - слава богу, Дарья наконец-то объявилась. Но это была не Дарья.
- Как вы узнали?
- Разве вы не поняли? Она назначила мне встречу. Мне! Встречу! -
Базилевич расхохотался, запрокинув голову, и
похлопал руками по коленям. - Честное слово! Последние несколько месяцев я даже
из квартиры не выбираюсь. Дарья
знала об этом, потому что знала меня. Она сама приезжала. А человек, который
прислал мне письмо, этого не знал.
- И вы написали ему - "Кто вы?".
- Да.
- И какой же пришел ответ?
- Женщина. Это была женщина. Она прислала сообщение в том духе, что "ее
подруга. Необходимо встретиться. Это
касается Дарьи". Я, естественно, поверил. Не мог не поверить. Если уж она в
ящике - наверняка знает пароль. А пароль для
входа ей могла дать только Дарья. Я пригласил ее сюда. А пришли вы. И сегодня
уже 13 февраля...
- То есть... Вы хотите сказать, что она сама настаивала на встрече, но
так и не появилась?
- Да. Именно это я и хочу сказать.
- И больше она никак не проявлялась?
- Нет. Если честно, я немного струхнул, хотя это и не в моих правилах.
- Как она назвала себя?
Базилевич пожал плечами.
- Я же говорил - подруга Дарьи.
- И никакого имени?
- Никакого.
- А вообще... Литвинова когда-нибудь говорила вам о своей работе? Своих
подругах?
- Ну, кое-что о работе... Но это мало интересовало меня. Да и ее в
последнее время тоже. А что касается подруг...
Она как-то упоминала пару имен... В том контексте, что все они - карьеристки и
стервы. И что гореть на производстве -
верный способ заработать фригидность. И что фригидность вообще профессиональное
заболевание работающих женщин.
Она была забавная, Дарья.
Глаза Базилевича увлажнились, и Леля перевел дух. Слава богу, хоть
какое-то проявление чувств! До последнего
момента инвалид демонстрировал завидное спокойствие. Даже известие о смерти
Литвиновой не особо выбило его из
колеи. Что совсем уж странно, учитывая портретик на столе и такую - почти
материнскую - заботу о Литвиновой в письмах.
- А вы знали, что она употребляет наркотики?
- Мы не говорили на эти темы. Но я догадывался.
- И никогда не пытались повлиять на нее как близкий друг?
- Нет. Наркотики - это одна из разновидностей веры. А я - веротерпимый
человек.
- Ну что ж, - Леля готов был подняться. - Спасибо, если вы были
откровенны. Думаю, что сведения, которые вы
сообщили, помогут следствию.
Бюрократическая ложь! Все то, что с ходу и весьма охотно выложил
Базилевич, вряд ли могло продвинуть
следствие в ту или другую сторону. Он всего лишь добавил некоторые оттенки,
некоторые краски, некоторые нюансы к
психологическому портрету Дарьи Литвиновой. Не очень симпатичному, нужно
сказать: нимфоманка, стяжательница,
азартный игрок в свою собственную и чужую жизни. Романтическая связь с Германом
Радзивиллом на глазах
трансформируется в самую обыкновенную сделку. По заключении которой люди
чокаются фужерами с шампанским и
обнюхивают друг друга на предмет соития. Ничего больше.
- Значит, следствие все-таки идет? - голос Базилевича вывел Лелю из
грустной задумчивости.
- Да. Но это не касается смерти Литвиновой. Здесь как раз все более или
менее ясно. Некоторое время назад был
убит один известный банкир, с которым ваша подруга, по всей видимости, была
знакома. Его звали Герман Юлианович
Радзивилл. И он руководил довольно влиятельным банком "Ирбис". Вам это название
ничего не напоминает?
Если бы у Базилевича была еще одна кружка, то он бы разбил ее снова: во
всяком случае, именно так показалось
Леле. Инвалид надолго замолчал, прищурился и запустил пальцы в бород
...Закладка в соц.сетях
