Жанр: Боевик
Смерть на кончике хвоста
...овольно удачно постригся, выбрил
подбородок, а затрапезную ковбойку
сменил на шикарный свитер. К тому же на руке у Воронова болтался серебряный
браслет, что дополняло образ богемного
писателя.
"Вполне-вполне, - со злостью подумал Леля, - даже твоя некрасивость
вдруг стала выглядеть стильной. Такой же
стильной, как знаменитый семейный галстук из Пловдива". Не хватало еще, чтобы
этот хмырь вскружил голову его
единственной племяннице.
- Он здесь? - прерывающимся шепотом спросила у Лели Симочка.
- Да.
- Я сейчас умру... Где он?
- Столик в углу с правой стороны. Симочка сразу же приклеилась к
Воронову жадными глазами. И с трудом
перевела дух.
- Какой красивый... Я не могу... Я в обмороке упаду... У меня ноги не
слушаются...
- Не будь дурой, Симка! Он ждет. Леля едва дотащил пошедшую красными
пятнами племянницу до столика. Но
представление героев оказалось скомканным: Воронов что-то шептал, вяло пожимая
руку Симочки, та в ответ что-то
булькала, оба покраснели, неловко устроились за столом и уставились друг на
друга.
- Так я заказываю ужин? - решил разрядить обстановку Леля.
- Да-да, конечно, - испуганно поддержал его Воронов. - Я и сам думал,
но пусть дама выбирает...
Спустя двадцать минут они наконец-то застучали вилками и принялись
обмениваться незначительными
репликами: "Я обожаю ваши книги, Владимир Владимирович!", "Я польщен...", "Ваш
герой, он такой интеллектуал... а
только интеллект имеет право на мужество и сексуальность...", "Это неожиданный
взгляд на вещи, особенно для такой
юной особы, как вы..."
У Лели сразу же свело скулы от подобного чириканья, и он откинулся на
стуле. И погрузился в свои собственные
мысли.
Вместо того чтобы пообедать в "Ватсоне" с Региной, он вынужден
надзирать за племянницей и полоумным
писателем. С другой стороны - сам виноват: Регина хотела поехать с ним, но
дурацкая ревность - даже к этому
литературному пигмею, о господи! - заставила Лелю мягко отказать. Впрочем, он
нашел довольно убедительные
аргументы:
- Это не моя встреча, девочка, пойми... Если появишься ты, Симка совсем
стушуется, да и писатель будет смотреть
только на тебя.
- Ты думаешь?
- Конечно. Все всегда смотрят только на тебя.
Спорить с очевидным Регина не стала.
Мысли Лели плавно перетекли к Денису Евгеньевичу Маркелову, сотруднику
студии компьютерной графики
"Автопилот". Встреча с Маркеловым насторожила Лелю, но так и не добавила ничего
нового в расследование дела.
Визитка с реквизитами студии компьютерной графики, найденная в кармане
джинсов, отлично стыковалась со
всем тем, что рассказал о Литвиновой Базилевич. А приписка "Вы мне нравитесь"
отсылала его к характеристикам, данным
покойной манекенщице Региной и самой Гатти. Интересно, кого именно нашла в лице
Дениса Маркелова Дарья?
Сподвижника по компьютерным взломам или пылкого влюбленного?
Чтобы получить ответы хотя бы на часть вопросов, Леля решил встретиться
с Маркеловым на нейтральной
территории. Он вообще предпочитал без надобности не тягать людей в управление,
справедливо полагая, что казенная
обстановка не способствует развязыванию языков.
Студия "Автопилот" располагалась на Бармалеевой улице, и Маркелов
назначил ему встречу неподалеку, на
людном Чкаловском, у бара "Царская охота". Немедленно.
Маркелов так и сказал - "немедленно". Едва лишь Леля представился и
сообщил, что звонит по поводу Дарьи
Литвиновой. Если, конечно, господину Маркелову о чем-нибудь говорит это имя.
Имя говорило. И после непродолжительного молчания таинственный Маркелов
выдохнул в трубку:
- С ней что-нибудь случилось?
- Как вам сказать, - Леля избегал разговоров о смерти по телефону. -
Если вы не возражаете, нам необходимо
встретиться. Когда мы сможем поговорить?
- Немедленно. Я должен куда-то подъехать?
- Вы же на работе... Я сам могу подъехать.
- Тогда на Чкаловском, у "Царской охоты". Знаете это заведение?
В "Царской охоте" несколько лет назад Леля задушевно беседовал с
гражданином Гнедковым Николаем
Ивановичем о дзэн-буддизме. Впоследствии Гнедков оказался серийным убийцей и
педофилом-растлителем по кличке
Гнида.
- Буду через сорок минут.
- Что все-таки произошло?
- При встрече.
...Когда Леля подъехал к "Царской охоте", Маркелов уже отирался у
входа.
Это был симпатичный молодой человек с довольно стандартным лицом
дамского угодника: трехдневная щетина,
отважный нос ковбоя "Мальборо" и резко очерченные губы. Леля тотчас же вспомнил
несколько помятую физиономию
покойного Радзивилла.
Что ж, Литвинова действительно была либо всеядной нимфоманкой, либо
расчетливой и умной стервой. Но и та, и
другая вполне могли убить, психологии это не противоречило.
- Вы Маркелов? - спросил Леля у молодого человека.
- Да. А вы, судя по всему...
- Меня зовут Леонид Петрович. Давайте зайдем, выпьем кофейку,
успокоимся...
- Что произошло с Дарьей? - Лицо Маркелова страдальчески сморщилось.
- Вы близко знакомы?
- Близко? Да мы жили вместе! До самого последнего времени... Пока...
Пока не появился этот...
Неожиданный поворот. А паренек, похоже, не на шутку взволнован. Еще,
чего доброго, начнет душевный стриптиз
прямо на улице! Леля увлек Маркелова в помещение, а спустя несколько минут под
бесконечного, как коровья жвачка,
Филиппа Киркорова они уже пили кофе.
- Мне очень неприятно сообщать это вам, Денис Евгеньевич... Но Дарьи
Литвиновой больше нет в живых...
Подбородок Маркелова задрожал, а глаза остекленели. Пауза длилась
несколько трагических минут, и только потом
он прошептал:
- Что? Что вы сказали?!
- К сожалению...
- Нет... Как это произошло?
- Вы говорили, что жили вместе.
- Да. У нее... Она сама на этом настояла... А потом появился этот
чертов банкир. Не так давно, может быть, в
январе... Вернее, я узнал об этом в январе... Она должна была уехать с ним кудато.
Сама сказала мне, что уезжает якобы на
съемки, но я чувствовал, что это просто предлог, не более.
- Значит, банкир.
- Ну да.
- Она не упоминала его имени?
- Подождите... Она называла его Германом. Знаете, мне плевать, как бы
его ни звали.
- Вы стали выяснять отношения? - спросил Леля. - Поссорились с ней?
- Вы просто не знаете Дашу. С ней невозможно выяснять отношения. Он
как-то позвонил среди ночи... Ему было
наплевать, что Дарья живет не одна. Что у нее есть мужчина.
- А вы?
- Я вспылил. Собрался и ушел, даже зубную щетку оставил. И бритвенные
принадлежности... Думал, она позвонит,
мы ведь любили друг друга... Во всяком случае, она говорила мне об этом, и я так
думал.
Интересное кино.
Леля нахмурился. Никаких зубных щеток и бритвенных принадлежностей в
квартире Литвиновой найдено не было.
Впрочем, это ничего не значит: уязвленная женщина, а тем более женщина, которая
твердо решила встречаться с другим
мужчиной, вполне могла выбросить все это добро на помойку.
- И что потом? - спросил Леля.
- Я просто голову потерял. Вернулся к ней и оставил ключ от ее квартиры
в почтовом ящике. Хотел отрезать все раз
и навсегда. Уехал в Москву, по делам, потом вернулся... Пытался связаться с
ней... Но это не получилось, понимаете? -
Маркелов опустил ресницы и дернул кадыком. - Стал ей названивать... Я понимаю,
это слабость, но... Наговорил ей
глупостей на автоответчик.
Еще одно интересное кино. Прямо неделя интересных фильмов в рамках
месячника дружбы между свидетелями и
вещественными доказательствами. У Литвиновой действительно был автоответчик, но
кассетница в нем была пустой. Ктото
вынул ее, и это наверняка не хозяйка. Хозяйка к тому времени уже была мертва.
А если на кассете был записан важный
телефонный звонок?..
- Понятно. Но дело в том, что кассеты с пленкой в автоответчике мы не
нашли, - честно признался Леля. Это
известие озадачило Маркелова.
- И ключа в почтовом ящике - тоже, - добил молодого человека
следователь. - И сам ящик был разбит.
- Правда? - Маркелов растерянно улыбнулся, но тотчас же взял себя в
руки. - Я не знаю... Куда же он мог деться?
- Расскажите о ее друзьях.
- О друзьях?
- Приходил же к вам кто-нибудь в гости?
- Знаете, - очень осторожно подбирая слова, произнес Маркелов, - Дарья
при своей красоте была очень закрытым
человеком. Несколько раз я видел ее подругу - кажется, ее звали Ксения...
Никольская. Все понятно. Вездесущая и
многорукая, как бог Шива-Ардханаришвара, бывшая студентка МФТИ и нынешняя
преуспевающая модельная стерва.
- Ксения Никольская? - уточнил Леля.
- Может быть... Да, Никольская. Я вспомнил... А потом, если честно, я
устал от того, что ей постоянно звонили
какие-то мужики... Я понимаю, работа и все прочее. Она клялась, что давно
порвала со всеми. Но они все равно звонили.
Особенно надоедал какой-то тип. Кажется, он звонил даже из-за границы. Точно.
Дарьи не было дома, я взял трубку, и
телефонистка сказала: "Ответьте Зальцбургу". Да, Зальцбургу, я хорошо запомнил.
А звонивший представился
Всеволодом... Ненавижу их всех!
Маркелов, не удержавшись, стукнул кулаком по столу, ложечка в кофейной
чашке испуганно вздрогнула, а Леля
почувствовал к парню невольное сочувствие. Да что там сочувствие! Он готов был
немедленно встать под яростные знамена
Маркелова и промаршировать в его колоннах по центральной части города. Если
подумать, он находится точно в такой же
ситуации, что и несчастный Денис. Вот только Регина не в пример тоньше и
деликатнее Литвиновой, она уважает его право
на любовь единую и неделимую, но что будет дальше?
- Как она умерла?
Рассказывать про грязный шприц, валяющийся возле кресла, Леля не стал,
он уважал романтические чувства
бывшего возлюбленного Литвиновой.
- Она умерла от передозировки. В Ольгине. Вы знали, что она увлекалась
наркотиками?
Маркелов вытащил ложку из кофе, согнул и разогнул ее.
- Мне не хотелось бы говорить на эту тему. Я пытался бороться, и она
обещала мне. Она говорила, что справится
сама. Значит, этот гад увез ее в Ольгино и там...
- Вы говорите о банкире, который ухаживал за ней последнее время?
- О ком же еще! Сволочь! Подонок!
- Дело в том, что его тоже нет в живых.
- Слава богу, - вырвалось у Маркелова. - Собаке собачья смерть.
Ксения Никольская была гораздо сдержаннее в чувствах. И тем не менее...
Похоже, прежде чем умереть,
плейбойчик Радзивилл успел восстановить против себя немногочисленных близких
людей Литвиновой.
- Дело в том, что они были не вместе. Тело покойного банкира нашли в
Питере.
- Какая разница...
Для тебя и правда никакой. В глазах Маркелова стояли самые настоящие
слезы - симпатичный парень этот
компьютерщик! Жаль только, что не с той девушкой связался.
- Вы правы. Скажите, а компьютер на квартире у Литвиновой? Это ваш
компьютер? По лицу Маркелова пробежала
тень.
- Не совсем. У Дарьи и раньше был компьютер, я просто заменил монитор,
добавил памяти, ну и всякие
комплектующие по мелочи...
- Она хорошо разбиралась в компьютерах?
- Она умела работать. Проводила за ним целые часы. Ей нравились
компьютерные игры - из тех, что поумнее.
Всякие там мистические бродилки, квесты.
- И больше ничего?
- Я не понимаю, о чем вы хотите меня спросить?
- Ну, скажем, не занималась ли она хакерством на любительском уровне?
- Дарья? Не знаю... Во всяком случае, мы об этом никогда не говорили.
Но то, что она все схватывала на лету и
могла составить довольно сложную программу, - это правда.
- Понятно. А Тума давно потерялась? - неожиданно спросил Леля.
- Не понял?
- Тума. Собака.
- Собака? Вы имеете в виду доберманиху?
- Ее.
- Нет, - Маркелов обхватил рукой подбородок. - Ее ведь Дарья совсем
недавно купила. Уже взрослую. Не
прижилась, наверное... Мне она сразу не понравилась. Трусливая какая-то, никаких
бойцовских качеств.
- А почему она купила ее? Можно ведь было завести щенка.
- Дарья всегда была непредсказуемой. А щенок - это масса неудобств.
Может быть, хотела оградить себя от хлопот,
от грязи в квартире... Она была помешана на чистоте.
Это уж точно, так помешана, что, отправившись в Ольгино, вылизала в
квартире все, вплоть до отпечатков пальцев.
- А вам не показалось, что она в последнее время чего-то боялась?
- Чего она могла бояться, если с ней все время был я? - самоуверенно
заявил молодой человек.
- Естественно.
- Правда, последние две недели я днюю и ночую на работе. Мы сейчас
делаем компьютерную графику к фильму.
Вообще, если честно, у нее были проблемы... с психикой... Думаю, на почве
злоупотребления наркотиками. Отсюда были все
ее мании, неконтролируемые приступы страха. Это было очень тяжело, поверьте...
- А после отъезда Литвиновой вы не приходили к ней в квартиру?
- Я оставил ключи, я говорил вам. Потом я звонил... - осторожно
подбирая слова, сказал Маркелов. Опять про
звонки!
- И даже назначал ей встречи. Но она никак на это не прореагировала.
Разве я мог знать... - Маркелов снова
шмыгнул носом. - Где она сейчас?
- Вы имеете в виду тру... тело? - по-мясницки брякнул Леля. - Оно пока
еще в морге.
- А... можно забрать его? У меня есть деньги... Я поеду...
Ты смотри, как растет очередь из желающих зарыть Литвинову в родную
землю!
- Я понимаю ваши чувства! Но дело в том, что этим уже занимается
агентство, в котором работала Литвинова.
"Калипсо".
- "Калипсо"? - Маркелов нервно рассмеялся. - "Калипсо" и старая сука
Виолетта Сергеевна Гатти? И они еще
смеют...
- Что-то не так? - вкрадчиво поинтересовался Леля.
- Да это же они ее убили! И эта дрянь в первых рядах. Она не давала ей
работы, вставляла палки в колеса, губила
Дарьину репутацию... А теперь льет крокодиловы слезы.
Бедный, слепой, как крот, как летучая мышь, как двоякодышащая рыба
протоптер, пораженная глаукомой, Денис
Маркелов! Он видел только то, что хотел видеть. А в таком сомнительном вопросе,
как репутация Дарьи Литвиновой, Леля
больше склонен был доверять Виолетте Гатти, Никольской и Регине.
- Ну, успокойтесь, Денис Евгеньевич! Я понимаю ваши чувства. Кстати,
как давно вы познакомились с
Литвиновой?
- В прошлом году... В начале декабря. На презентации наших фильмов в
Доме кино.
А в январе уже вовсю жил в ее квартире. Завидная оперативность.
- Это была любовь с первого взгляда. Страсть, - хмуро пояснил Маркелов.
Это-то как раз можно не объяснять. Сам Леля находился сейчас в точно
такой же ситуации. Его отношения с
Региной, совершившие поразительный по филигранности вертикальный взлет, застыли
на точке кипения. И не собирались
развиваться ни в какую из сторон. Леля молил бога, чтобы это состояние
продлилось как можно дольше.
- Я понимаю вас, Денис Евгеньевич.
- Мы даже по-настоящему не успели узнать друг друга. Она очень много
для меня значила, поверьте.
- Я верю.
- Я бы хотел забрать тело... Думаю, я имею на это больше прав, чем эта
гадина Гатти.
- Я постараюсь вам помочь.
- Хорошо, что вы нашли меня, - Маркелов вздохнул. - А ведь могли бы и
не найти. И тогда бы я ничего не узнал.
Или узнал гораздо позже... Как вам удалось?
Леля достал из кармана пиджака визитку Маркелова с припиской "Вы мне
нравитесь". Маркелов повертел ее в
руках и надолго задумался.
- Узнаете? - спросил его Леля. - Да...
- Мы нашли ее в вещах Литвиновой. - Леля кивнул на приписку. - Должно
быть, у вас было романтическое
знакомство.
- Да. Романтическое.
- Не смею больше вас задерживать, Денис Евгеньевич. И хотя наше
знакомство произошло не при таких
романтических обстоятельствах... Вот, возьмите, - Леля протянул Маркелову свой
номер телефона. - Свяжитесь со мной, и
я сообщу вам дополнительные сведения. О Литвиновой.
- Спасибо.
Они вместе вышли из "Царской охоты" и пожали друг другу руки. Маркелов
побрел в сторону Бармалее-вой, и
Леля еще долго смотрел ему вслед. Симпатичный парень. Симпатичный, хотя и
остаются вопросы. Но они касаются даже не
самого Маркелова, а квартиры.
Маркелов утверждает, что некоторое время жил там, а когда ушел -
оставил некоторые из своих вещей. Но их
обнаружить не удалось. Так же как и ключа в почтовом ящике, хотя он должен был
бы (опять же по уверениям Маркелова)
находиться там. Если, конечно, его никто не вытащил. И кассета автоответчика...
И собака.
Собака, вот что смущало Лелю по-настоящему. Он склонен был верить Сане
Гусалову, что тот слышал собачий лай
за дверью: до этого Саня ни разу не давал ему повода уличить себя в слуховых или
каких-либо иных галлюцинациях. Но
ведь не собака же вынула ключ из ящика, ворвалась в квартиру, достала кассету из
автоответчика, подбрила станком
Маркелова шерсть на животе и затем выбросила его в мусорное ведро!
А что, если Денис Маркелов врет?
Если они на пару с Литвиновой проворачивали те делишки, о которых
говорил ему инвалид Базилевич? А потом
они на пару убрали банкира (если верить обслуге "Диких гусей", Литвинова сделала
один звонок из ресторана) и...
На этом "и" полет следственной фантазии Лели благополучно заканчивался.
И всему виной коттедж Радзивилла. Литвинова умерла от передозировки,
имея на руках билет в Мурманск.
Банальный несчастный случай, подтвержденный вскрытием. Рубаха, найденная в ее
квартире, принадлежит Радзивиллу.
Охранник фирмы Каралуп и его приятель Попов видели, что машину Радзивилла к
офису подогнала именно девушка.
Все указывает на Литвинову, но подобную операцию вряд ли можно было бы
провести без сообщников. А Денис
Маркелов - идеальный кандидат в эти самые сообщники, если учесть к тому же его
специальность. И, по-хорошему, раз уж
с Литвиновой случился такой конфуз, он должен был залечь на дно. Но он даже не
подумал этого сделать. Напротив, почти
целый час убеждал Лелю в том, что близок с Литвиновой и все последнее время
проводил с ней. Никакой логики....
Никакой. Кроме логики влюбленного мужчины.
... - Ты будешь десерт? - вывел его из задумчивости голос Серафимы.
- А что, уже десерт?
Племянница посмотрела на дядю испепеляющим взглядом. Негодяй, злодей,
бесчувственный тип, как ты можешь
витать в облаках, когда напротив нас сидит САМ ВЛАДИМИР ВОРОНОВ!!!
- Пожалуй, - проблеял Леля и уставился на писателя.
- Так на чем мы остановились, Сима? - спросил у племянницы
раскочегарившийся Воронов.
- Я тоже думаю, что мифологические имена играют с людьми злые шутки, -
с апломбом заявила Серафима, и Леля
едва не сполз под стол от такой многозначительности.
- Это и есть так называемая мерзость мифологии, - поддержал Серафиму
Воронов.
- Даже у дяди Лени в каком-нибудь деле всегда фигурирует какая-нибудь
фирма с каким-нибудь мифологическим
именем.
Это была самая обыкновенная Симкина уловка. Симкин конек. Безнаказанный
способ пустить пыль в глаза. Она
обожала мифы. Все мифы - от Греции до ацтеков, всех богов и всех богинь - от
Аматэрасу до Парвати. А вставить это в
разговор, особенно с человеком, от которого ты без ума, было делом техники. И
Воронов оценил эту технику по
достоинству.
- Например, "Калипсо", - он подмигнул Леле, а Серафима сосредоточилась
на тарелке с шоколадным пудингом.
После нескольких секунд молчания она вдруг выдала:
- "Та, что скрывает".
- Что вы имеете в виду, Сима? - вздрогнул Воронов.
- Калипсо - в переводе с древнегреческого: "та, что скрывает". Нимфа, у
которой семь лет прожил Одиссей.
- Удивительное совпадение, не правда ли? - через голову Серафимы
спросил у Лели Воронов. - Вас нужно
приглашать в консультанты по мифологии, Сима.
- Если вы когда-нибудь захотите написать что-то такое... - Глаза у
Лелиной племянницы подернулись
восторженной пленкой.
- Я обязательно позову вас... Вы удивительная. Пальцы Серафимы ухватили
ложку, а Воронов закончил:
- А ваш дядя, судя по всему, пребывает не в настроении.
- У него проблемы на работе, - вывалила простодушная Серафима.
- Это потому, - улыбнулся Воронов, - что он не усвоил одного правила:
вычисление преступников - это чистая
математика. Можно раскрыть преступление, не выходя из комнаты. Нужно только,
чтобы были заданы начальные
параметры поиска.
Это был вызов, и Леля попытался от него уклониться. И отклонился, если
бы не назойливая Серафима, которая
прошептала:
- Как это делает ваш Кривуля, правда?
- Чушь, - взвился Леля. Обожаемая Симка - Симка, для которой он всегда
делал все возможное и Даже водил в
детстве на елку во Дворец культуры милиции, - сейчас откровенно сдавала его. -
Это сказки, уважаемый Владимир
Владимирович.
- Почему же сказки? Все поддается математическому анализу, - возразил
Воронов, а Симка захлопала в ладоши.
- Бред. Изощренными преступления сделала литература. В обыденной жизни
все гораздо проще.
- А в вашем последнем случае? - задал коварный вопрос Воронов.
- Да, дядя Леня! - поддержала его Симка. - В твоем последнем случае?!
Теперь они оба загоняли объевшегося "ватсоновских" фирменных кнедликоврогликов
и потерявшего
бдительность Лелю в мышеловку.
- Если вы расскажете мне все обстоятельства дела, - нанес удар Воронов,
- я через несколько дней, а то и раньше
смогу назвать вам имена преступников. Или в крайнем случае составить
приблизительную картину преступления.
- Дядя Леня! - мелко затряслась Серафима. - Пожалуйста...
- Это составляет служебную тайну.
- Я же не прошу вас называть имена. Мне достаточно только схемы. И
набора вещественных доказательств. Даже
психологические характеристики неважны.
Лицо Серафимы просительно сморщилось, а загеленные волосы встали дыбом.
- Ну, я прошу тебя... Пожалуйста...
И Леля сдался. Понизив голос до трагического шепота и делая пропуски на
месте имен, он попытался быть
максимально объективным. Он рассказал о Радзивилле; о Литвиновой, найденной
мертвой за городом со шприцем под
ногами (на этом месте безжалостная Серафима цинично хмыкнула); об инвалиде
Базилевиче с кубинскими сигаретамисамокрутками
и портретом на столе; о несчастном влюбленном Маркелове (на этом
месте сентиментальная Серафима
уронила слезинку в шоколадный пудинг); о кавалерийских усах Радзивиллихи и двух
ее пресмыкающихся (на этом месте
брезгливая Серафима поморщилась).
Он не забыл упомянуть о трогательной дружбе девушек-манекенщиц, о
вяжущей крючком Тамаре Александровне
Кучеренко, о рыжей Виолетте Гатти, о неистовой Агнешке Радзивилл и о направлении
к наркологу, которое лежало в
сумочке покойной Литвиновой. И о садомазохистском инвентаре Радзивилла. А потом
Леля сосредоточился на уликах: он
веером раскинул их перед обалдевшими слушателями и по просьбе Воронова
достаточно подробно описал их: от рубашки
покойного, запонки в багажнике, двух ключей в "бардачке" до обрезанной
фотографии и перочинного ножа, которым
предположительно могло быть совершено убийство. И о письме Литвиновой,
отпечатанном на принтере...
И даже о призраке собаки, о "летучем голландце" по имени Тума он не
забыл упомянуть.
И, странное дело, так неохотно начав, он увлекся рассказом, плотины
были прорваны, шлюзы открыты, и, когда
история подошла к концу, Леля вдруг сам пожалел об этом конце.
- Что скажете? - переведя дух, спросил он у Воронова.
- Блестяще. Идеальная канва.
- И кто же убийца?
- Убийцей был таксист, - вспомнила Симочка старый анекдот.
- Приблизительно, - неожиданно согласился Воронов. - Тем более что речь
идет не об одном убийстве, а о двух.
- К счастью, убийство было одно. Вы плохо слушали, - подначил Воронова
Леля.
- Дядя Леня! - тут же осадила его Серафима.
- Но самое интересное во всей этой истории даже не убийца, а свидетели,
- заметил Воронов.
- Свидетели?
- Хорошо отлаженный механизм. Отличный струнный оркестр, и каждый
играет свою часть партитуры. - Воронов
впал в философский тон. - Скажите, в вашей практике часто встречалось, чтобы
свидетели так идеально подходили друг
другу, так дополняли друг друга, чтобы не было ни малейшей неточности в
показаниях?
- Иногда, - уклонился от прямого ответа Воронов.
- Все дело в свидетелях, дорогой мой детектив. Кто-то из них должен
получить другое имя. И перейти на другую
сторону.
Хорошо завуалированная туманная глупость. Леля поморщился. А Воронов
продолжил:
- И зачем оставлять в квартире рубаху? И что с деньгами?
- Деньги самые настоящие. Были извлечены из сейфа Радзивилла.
Экспертиза нашла на них следы пребывания в
сейфе.
- Вы полагаете, она сама взяла их?
- Не знаю. Но не исключаю такой возможности. Я даже думаю, что это была
всего лишь небольшая часть денег.
- Ее хотели надуть, она обиделась и порешила обидчика? - Воронов
улыбнулся.
- Учитывая характер увлечений покойного - все может быть. Теперь вам
достаточно информации? Готовы
выстроить схему, не выходя из комнаты?
- Мне понадобится несколько дней.
- До следующего понедельника успеете? - Леля решил показать дуреплемяннице
всю никчемность дуракаписателя.
- Понедельник, двадцатое.
- Думаю, да. Если не возникнут форсмажорные обстоятельства.
- Какие же?
- Если вы не найдете преступника раньше меня.
Это вряд ли, подумал Леля, но вслух так ничего и не сказал.
Серафима уже который раз за вечер захлопала в ладоши: прямо не кабачок,
а Мариинский театр какой-то в дни
премьеры, ей-богу. Но Симочку нисколько не смущал мрачный оскал любимого дяди
Лени. Она обворожительно
улыбнулась обоим и ангельским голоском произнесла:
- Значит, в следующий понедельник, в три часа, здесь же. Идет?
- Идет, - поддержал ее Воронов.
Вся оставшаяся церемония не заняла больше десяти минут: Леля и Воронов
совместно заплатили по счету, затем
Воронов подписал Серафиме свою последнюю книгу и поцеловал руку на прощание.
А уже устроившись в такси, Леля обнаружил слезы под узкими очками
племянницы.
- Ну, что случилось, Симка?
- Ты злой, Ленчик, - Серафима называла дядю Леню Ленчиком лишь в минуты
отчаянной и безысходной дерзости.
- Ты отвратительно себя вел. Хорошо, что Воронов благородный человек...
Она открыла книгу и уткнулась в дарственную надпись: "Великолепной и
тонкой Симочке, знатоку мифологии, от
скромного автора. С наилучшими пожеланиями. Рад нашему знакомству. Владимир
Воронов".
Синтез Джин Сиберг и фильма "Ма
...Закладка в соц.сетях
