Жанр: Триллер
Дикие карты 02. Козырные тузы
...кружево.
- Не падай духом, старый друг.
- Как же не падать? Ты ему не соперник.
- Ты несправедлив ко мне. К тому же ты сам обучал меня.
- И его тоже; и готов повторить еще раз: ты ему не соперник.
- Так нужно.
Тон Тахиона свидетельствовал о том, что разговор закончен; а он сам устремил властный
взгляд куда-то поверх головы старого слуги, который прилаживал латный нарукавник к его
правому предплечью.
Аста истерически хихикнула, когда в зал внесли шкатулку с канифолью и Тахион
принялся тщательно натирать подошвы носков. Женщина поспешно прикрыла рот ладошкой и
затихла.
Тахион вышел в центр помещения, несколько раз поднял и опустил шпагу, чтобы
приспособиться к ее весу и дать мышцам время вспомнить былые навыки, которыми он
давным-давно не пользовался. Он не винил Асту в несерьезности. Любому современному
человеку весь этот архаический ритуал и архаическое оружие показались бы нелепыми, в
особенности у столь развитой расы. Но пристрастие такисиан к холодному оружию имело под
собой веские основания. У них было атомное и лазерное оружие, но для поединка внутри
живого корабля орудие длина которого не превышала расстояния вытянутой руки, подходило
куда больше. Беспорядочная пальба ракетами или когерентно-световое орудие могли серьезно
повредить звездолет. Кроме того, такисиане всегда питали слабость к театральным эффектам.
Стрелять из пистолета мог научиться почти любой дурак. Фехтование же было истинным
искусством.
Забб подошел к нему и проговорил вполголоса:
- Долгие годы я ждал этой минуты.
- Рад, что могу услужить. Жестоко было бы отказывать тебе в столь долгожданном
событии.
Их шпаги сверкнули в кратком приветствии и скрестились со стальным звоном.
Том не был специалистом по части тонкостей фехтования, но видел, что эта схватка не
имеет практически ничего общего с олимпийскими фехтовальными турнирами, которые
показывали по телевизору. Темп был тот же самый, но в этих двоих, сошедшихся не на жизнь, а
на смерть, чувствовалась пугающая неумолимость. Их глаза были прикованы друг к другу,
топот босых ног по корабельному полу составлял странный контраст с прерывистым дыханием
Тахиона.
Его спутники не сводили с него глаз: Глюкс с видом отчаявшегося бассет-хаунда, Аста -
то и дело облизывая пересохшие губы кончиком язычка. Том медленно повернул голову и
взглянул на черный шар, лежавший на полке всего в нескольких футах от него. Он мысленно
потянулся к нему, напрягся так, что на лбу и над верхней губой у него выступил пот, - и
ощутил лишь бескрайнюю зияющую пустоту. Шар даже не шелохнулся.
Глюкс простонал, и Том повернулся обратно как раз вовремя, чтобы увидеть, как острие
клинка Забба чиркнуло Таха по плечу. На белой ткани вспухла красная полоса. Tax отступил -
скорее поспешно, нежели грациозно - и едва успел парировать коварный удар кузена. Глюкс,
чьи водянисто-голубые глаза за толстыми линзами очков казались безумными, бросился вперед
и прыгнул Заббу на плечи. Такисианин выругался, потянулся за спину и рывком отшвырнул
хиппи через весь зал. Оглушенный Глюкс лежал на светящейся палубе и хватал ртом воздух,
как выброшенная на песок рыба. Несколько охранников Забба отволокли его обратно и бросили
на пол между Астой и Томом.
- Я не могу, я просто не могу, - отчаянно прошептал Том.
- Слюнтяй паршивый, - отчеканила Аста и, развернувшись к нему спиной, принялась
наблюдать за возобновившейся дуэлью.
Tax яростно моргал, пытаясь очистить глаза от едкого пота. Каждый вдох отдавался в
легких жгучей болью, а мышцы руки, сжимавшей шпагу, как будто лизали крохотные язычки
пламени.
Внимательней, внимательней!
Клинок, несущийся на него так быстро, что казался расплывчатым пятном. Он парировал
резким ударом, и без того напряженные мышцы отозвались дрожью. Ответный удар - но не
клинком, нет. Сознанием. Часть щита поплыла, заколыхалась. Он сделал выпад, ударил, и Забб
пошатнулся под его ментальным напором. И ударил в ответ. Corps a corps . Дыхание Забба
обжигало его лицо, их клинки безнадежно сплелись. Tax напрягся, пытаясь отбросить Забба, но
силы были неравны. Его разум - серая непроницаемая стена. Нет, не вполне!
Tax дернулся в сторону, уклоняясь от коварного удара в пах, прыгнул обратно и сделал
подсечку. Их клинки скрестились, описали круг - но кузен оказался слишком стремителен.
Забб отбил его шпагу и ответил молниеносным ударом - и ментальным залпом. Барьеры
Тахиона выдержали.
В глазах начинало плыть. Силы иссякали. Дыхания не хватало.
"Черепаха!"
Он сделал безумный, отчаянный выпад, Забб почти пренебрежительно отмахнулся от
него. Прежняя улыбка играла на его губах, на лбу выступило всего несколько капелек пота. Он
опустил ресницы, прикрывая глаза, и бросился в атаку. Tax понял, что все это время Забб
только играл с ним, и к горлу подкатила тошнота.
- Ну что, ты согласишься, что мы теперь квиты, дражайший кузен? - прошептал его
мучитель. - Ну разумеется, куда же ты денешься. Только это тебе не поможет. Я обещал убить
тебя, и я это сделаю.
Слишком выбившийся из дыхания, чтобы ответить на эту насмешку, Тахион только
мотнул головой - скорее для того, чтобы стряхнуть пот, чем в попытке отрицать это
утверждение. Из последних сил он нанес ментальный удар, отраженный защитой Забба, а
потом, словно по волшебству, увидел брешь. Он сделал выпад, и его клинок со скрежетом
скользнул по шпаге Забба. Тот молниеносным ударом отбил его шпагу и продолжил движение.
Острие устремилось в сердце.
Обманный выпад. Ловушка для неосторожных. Смерть!
Он готов был поручиться, что где-то уже видел все это: и затрепетавшие на миг ноздри, и
сардоническую полуухмылку. Да это же точь-в-точь Стив Брудер, когда он расплющивал руку
Тома. "Скотина!" - бросил он Заббу, и тут сила захлестнула его, зазвенела в пальцах рук и ног.
Он потянулся - и...
Клинок стремительно несся прямо в сердце, потом вдруг словно по волшебству дрогнул.
Совсем едва, но этого оказалось достаточно. Тахион вскинул свою шпагу и парировал удар.
Перед ним открылось множество целей. Сердце, живот, плечо? Тахион закусил губу, и на
один миг безумного торжества ему захотелось вонзить острие глубоко-глубоко в это
ненавистное тело. Он сделал выпад, и на одно нескончаемое леденящее мгновение их глаза
встретились. Шпага дернулась в его руке, и рукоять со всего размаху врезалась Заббу в
подбородок - с таким звуком колун врубается в полено. Клинок Забба звякнул об пол, и он
рухнул ничком. Секунду Tax потрясенно смотрел на свою шпагу, потом отбросил ее и
опустился на колени рядом с кузеном. Он осторожно перевернул его на спину и сжал бывшего
врага в объятиях.
- Вот видишь, я не смог этого сделать, - прошептал он и изумился тому, что глаза вдруг
защипало. - Я знаю, ты предпочел бы, чтобы я убил тебя, но я не смог. И несмотря на все,
чему нас учили, смерть не лучше бесчестья.
Том стоял, сжимая кулаки, и упивался волнами возбуждения и радости,
прокатывавшимися по всему его телу. Он смог! Да, он приложил такое усилие, которым можно
было бы сдвинуть с места бульдозер, а шпага Забба отклонилась всего на волосок. Но этого
оказалось достаточно! Тахион остался в живых - по сути, победил, - и все благодаря Тому.
Черепаха небрежно повернулся к инопланетному прибору. Черный шар просвистел по воздуху
и с восхитительным шлепком приземлился прямо ему в руки.
- Эй, Тахи, нам пора! - крикнул он, и его круглые щеки вспыхнули от волнения.
Тахион осторожно уложил Забба на пол и подскочил к своим друзьям. Ни один из его
родственников не шелохнулся.
Том с неуклюжим полупоклоном передал ему прибор. Тахион благодарно склонил голову.
- Молодчина, Черепаха. Я знал, что у тебя все получится.
Он взглянул на Бенаф'сай, отвесил ей изящный поклон, подмигнул и приказал шару
перенести их домой.
Они словно очутились в сердце вихря пустоты. Их окружали леденящий холод и
кромешная тьма, а Тахиону, который усилием мысли удерживал всех четверых в сфере
действия сингулярного переместителя, казалось, что его сознание рвется на части.
"Во имя предков, - взмолился он. - Пусть мы хотя бы приземлимся на сушу".
Тахион лежал на земле, черный шар выкатился из его бесчувственных пальцев. Глюкс
сидел на корточках в канаве, держась за голову, и только повторял:
- Ух ты!
Тома несколько раз вырвало: его возмущенный желудок пытался определить, где во
времени и пространстве он теперь обитает. Вокруг творилось нечто невообразимое: люди
кричали, окна с треском распахивались, машины гудели и останавливались, а их пассажиры
высовывались из окошек и глазели на сцену у обочины. Том протер ладонями глаза, взглянул
на Тахиона и быстро опустился рядом с ним на колени. Кровь медленными толчками вытекала
из длинной раны на руке такисианина, сочилась из ноздрей, а лицо его было пугающе бледным.
Дыхание еле трепетало, и Том прижался ухом к его груди. Сердце билось слабо и
неравномерно.
- Эй, дружище, он оклемается? - пробормотал Глюкс.
- Не знаю. - Том вскинул глаза и обвел взглядом кольцо черных лиц. - Кто-нибудь,
вызовите врача.
- Вот черт, да они просто выскочили из ниоткуда.
- Телепортировались. Думаете, они тузы или кто?
- Врача, зовите врача! - рявкнул какой-то полный мужчина.
Аста медленно отделилась от круга зевак и принялась незаметно оглядываться в поисках
черного шара. Его разглядывала пара ребятишек, и она подошла к ним.
- Отдайте его мне. Даю каждому по пять долларов.
- Пять долларов! Обалдеть! Это же просто шар для боулинга, да еще и без дырок. Зачем
он вам?
- Секрет, - сказала она шутливо и вытащила из сумки бумажник. Обмен был быстро
произведен, и она спрятала инопланетный прибор.
Вой сирен возвестил о приезде полиции и "скорой помощи". Тахиона загрузили в машину,
и Том полез следом за ним.
- Эй, а где та штуковина?
Аста раскрыла рот, захлопала ресницами и снова закрыла рот.
- Хм, не знаю. - Она огляделась вокруг, как будто ждала, что шар вот-вот появится в
воздухе. - Наверное, кто-нибудь из толпы подобрал.
- Эй, приятель, ты хочешь, чтобы твоего друга отвезли в больницу или нет? -
прикрикнул один из медиков.
- Ладно... поищи его, - велел Том и запрыгнул в машину.
Аста с выражением преувеличенной любезности помахала вслед уезжающей "скорой".
- О, непременно.
Кин будет очень доволен.
Покачивая бедрами, она двинулась по улице в поисках ближайшей станции метро.
Замок со скрежетом открылся, и Тахион толкнул маленькую боковую дверцу, ведущую в
здание склада. Глюкс и Черепаха вошли следом за ним в гулкую тьму, и Глюкс пробормотал
что-то невнятное при виде корабля, стоящего в центре огромного пустого здания. Янтарные и
бледно-лиловые огоньки в остриях выступов слабо помаргивали в темноте; со всех сторон к
кораблю тянулись спиральные завихрения пыли: он бесшумно собирал крошечные частицы и
перерабатывал их в топливо. Он пел одну из множества героических баллад, которые
составляли столь большую часть корабельной культуры, но с появлением Таха песня
оборвалась. Музыка, разумеется, была неслышной для людей.
"Малютка", - телепатически обратился он к кораблю.
"Мой повелитель. Мы улетаем?" - спросил тот с трогательной надеждой.
"Нет, не сегодня. Открой, пожалуйста".
"С тобой люди. Они тоже могут войти?"
"Да. Это Капитан Глюкс, а это Черепаха. Они мне как братья. Почитай их".
"Да, Тисианн. Я хотел бы узнать ваши имена".
"Они тебя не слышат. Как и большинство их сородичей, они лишены ментальной силы".
"Печально".
Но Тахиона, который уже вел друзей в свой личный салон, терзала сейчас боль другой
печали. Воспоминания - неужели он до сих пор помнил все с такой ясностью? - о том дне,
когда отец привел его выбрать себе корабль.
Он устроился среди подушек ложа и приказал:
"Поиск и контакт".
"Там будут другие лорды?"
"Да".
"И один мой сородич?" - спросил "Малютка" с той же трогательной надеждой.
"Да".
Секунды тянулись, как минуты, Тахион уютно расположился на своем ложе, Глюкс,
словно заполошная несушка, пристроился на диванчике, а Том нервно покачивался на носках
ног.
Стена замерцала, появилось лицо Бенаф'сай. Корабль усилил его телепатические
способности, и связь была установлена.
"Тисианн".
"Кибр, ты ждала моего зова?"
"Ну разумеется. Я же знаю тебя..."
"С пеленок. Я помню".
"Ты удивил меня, Тисианн. Мне кажется, пребывание на Земле сказалось на тебе
благотворно".
"Оно многому меня научило, - поправил он сухо. - Как хорошему, так и дурному. -
Tax замолчал, поиграл пышным кружевным жабо под подбородком. - Ну что, мы
по-прежнему будем на ножах?"
"Нет, дитя. Можешь оставаться среди своих неотесанных землян. Поражение Забба
положило всему конец. Он больше не может надеяться обрести власть. Ты должен был убить
его. - Тахион лишь покачал головой. Бенаф'сай хмуро оглядела собственные руки, поправила
кольца. - Значит, мы расстаемся. Жаль, что у нас не осталось ни одного образца, но
эксперимент увенчался несомненным успехом, и Бейконур будет рад получить наши данные.
Этот успех станет спасением для нашей семьи".
"Да", - глухо ответил Тахион.
"Я буду присылать корабль каждые десять лет, чтобы знать, как ты. Когда будешь готов
вернуться, мы с радостью примем тебя обратно. Прощай, Тис".
"Прощай", - прошептал он.
- Ну? - спросил Том.
- Они оставят нас в покое.
- Я ужасно рад, что ты, того, не улетишь.
- И я тоже, - проговорил он, но как-то не слишком уверенно, и грустно посмотрел на
светящуюся стену, как будто пытался вызвать изображение бабки обратно.
Большая теплая рука с короткими пухлыми пальцами крепко сжала его плечо. Через
секунду Глюкс взял его вторую руку, и Тахион просто сидел молча, купаясь в волнах любви и
сочувствия, которые исходили от обоих людей, и пытался заглушить тоску по дому.
- Да, жизнь, дружище, она, того, отличная штука.
- Почему ты не убил его? - спросил Том.
Tax пошевелился и взглянул в карие глаза друга.
- Потому что мне хочется верить, что он еще может измениться.
Пальцы Тома сжались сильнее.
- Поверь в это.
Виктор Милан
Не без помощи друзей
"With a Little Help From His Friends"
"ОПАЛЬНЫЙ УЧЕНЫЙ ЗВЕРСКИ УБИТ В СВОЕЙ ЛАБОРАТОРИИ", - сообщал
заголовок.
- Видели бы вы, что пишут в "Дейли ньюс", - пожаловалась она.
- Милая девушка, - Тахион брезгливо отодвинул растрепанную "Нью-Йорк тайме" и
откинулся назад на своем вращающемся стуле, - я не полицейский. Я - врач.
Она нахмурилась и откашлялась, негромко и нервно.
- Вас считают отцом и покровителем Джокертауна. Если вы не вмешаетесь, ни в чем не
повинного джокера посадят за убийство.
Теперь настала его очередь хмуриться. Он зацепился высоким каблуком сапога за
металлический край стола.
- У вас есть доказательства? Если есть, вам прямая дорога к адвокату этого бедолаги.
- Нет. У меня нет доказательств.
Он вытащил из вазы, которая стояла у его локтя, желтый нарцисс, покрутил его перед
носом.
- Интересно. Вы настолько проницательны, что решили сыграть на моем чувстве вины.
Девушка улыбнулась в ответ, отрицательно махнула рукой - со стремительностью
лесного зверька, почти украдкой, но при этом слегка чопорно. Тахион неожиданно подумал о
том, как сильно он врос корнями в этот мир; сначала его посетительница показалась ему
болезненно худой, и лишь сейчас он понял, насколько близко девушка подошла к хрупкому и
блеклому такисианскому идеалу красоты. Почти альбиноска, кожа бледная, как бумага,
светлые, практически бесцветные волосы, совсем прозрачные голубые глаза. Одежда, по его
мнению, довольно невыразительная: персикового цвета строгий костюм, простая белая блузка;
на шее висела цепочка, такая же бледная и тонкая, как ее волосы.
- Это моя работа, доктор, и вам об этом отлично известно. Мне по должности положено
знать, что происходит в Джокертауне.
Сара Моргенштерн считалась в "Вашингтон пост" экспертом по тузам с тех самых пор,
как десять лет назад освещала джокертаунское восстание, за что удостоилась номинации на
Пулитцеровскую премию.
Он ничего не ответил. Девушка опустила глаза.
- Клецка никогда бы этого не сделал, такой тихоня просто не смог бы никого убить. Он
ведь умственно отсталый, понимаете?
- Я знаю.
- Он живет с джокером по имени Глянец на Элдридж-стрит. Глянец присматривает за
ним.
- И он невиновен.
- Как дитя. Ну, в семьдесят шестом его арестовали за нападение на полицейского. Но
тогда было... совершенно другое дело. Он... тогда это просто носилось в воздухе. - Казалось,
Сара хотела что-то добавить, но потом передумала.
- Это точно. - Тахион склонил голову. - Похоже, вас это задело не на шутку.
- Я не могу видеть, как обижают Клецку. Он напуган и ничего не понимает. Я просто не
могу сохранять обычную журналистскую объективность.
- А полиция? Почему вы не обратитесь к ним?
- Им нужен подозреваемый.
- Но ваша газета? Она имеет вес.
Сара откинула за спину бесцветные волосы.
- Доктор, я могу написать разгромную статью. Возможно, нью-йоркские газеты
поддержат тему. Не исключено, что заинтересуется даже "Сиксти минутс" . Пройдет волна
общественных протестов, и правосудие восторжествует. А он все это время будет сидеть в
тюрьме Тумс, доктор. Ребенок, одинокий и напуганный. Вы представляете себе, каково это -
быть несправедливо обвиненным, незаслуженно лишиться свободы?
- Да. Представляю.
Она закусила губу.
- Я забыла. Простите.
- Ничего страшного.
Тахион наклонился вперед.
- Я занятой человек, милая девушка. На мне держится целая клиника. Я продолжаю
попытки убедить власти, что если мы отразили первое вторжение Прародительницы Роя, то это
еще не значит, что она просто улетит обратно. Может быть, сейчас она готовится к новому, еще
более ужасному нападению. - Он вздохнул. - Ладно. Думаю, я должен этим заняться.
- Вы поможете?
- Помогу.
- Слава богу.
Tax поднялся, обошел стол и встал рядом с ней. Девушка чуть запрокинула голову,
забавно приоткрыла губы, и у него появилось впечатление, что Сара пытается быть
соблазнительной, не вполне представляя, как это делается.
Что она затеяла? Не в его правилах было отвергать приглашение, исходившее от столь
привлекательной женщины, но за ее поведением крылось что-то непонятное, и это
настораживало Тахиона, воспитанного в такисианских традициях кровной мести. Не то чтобы
он чуял угрозу, скорее - какую-то тайну, а для представителя его касты это само по себе было
угрожающим.
Подчиняясь внезапному порыву и раздосадованный тем, что девушка предлагает ему себя,
но так, что принять это предложение совершенно невозможно, такисианин протянул руку к
вырезу ее блузки и вытащил оттуда цепочку. Показался простенький серебряный медальон с
выгравированными на нем инициалами "А. У.". Сара попыталась прикрыть его ладонью, но он
с кошачьим проворством раскрыл створки.
Внутри оказалась фотография девочки, совсем юной, не старше тринадцати лет. Волосы у
нее были соломенного цвета, лицо пухлее, ухмылка заносчивей, но во всем остальном ее
сходство с Сарой Моргенштерн было неоспоримо.
- Это ваша дочь?
- Моя... моя сестра.
- С инициалами "А. У."?
- Моргенштерн - фамилия моего бывшего мужа. Я не стала менять ее после развода. -
Она отвернулась чуть в сторону: колени крепко сжаты, плечи сгорблены. - Ее звали Андреа.
Андреа Уитмен.
- Звали?
- Она умерла.
Его гостья стремительно поднялась.
- Простите.
- Это было очень давно.
- Дядя Тахи! Дядя Тахи!
Едва он ступил на порог лавчонки "Космическая Тыква" ("Пища для тела, разума и духа")
на улице Фиц-Джеймса О'Брайена на границе Джокертауна и Вилледж, как белокурая девочка
ткнулась ему в ноги и оплела их, словно водоросль. Он со смехом наклонился и сгреб ребенка в
охапку.
- А что ты мне принес, дядя Тахи?
Он порылся в кармане пальто, вытащил оттуда карамельку.
- Только не говори папе, что это я тебе дал.
Она с торжественной серьезностью закивала.
Тахион понес ее внутрь, в дружескую суматоху, внутри у него все сжималось.
Невозможно поверить, что эта хорошенькая девятилетняя девочка была умственно отсталой,
обреченной вечно оставаться на уровне четырехлетки.
С Клецкой - тридцатилетней громадиной более чем двухметрового роста, почти
сферической массой белесой плоти - ему почему-то было легче. Безволосый, с
расплывшимися чертами лица и слезящимися глазами-изюминами, он не помнил никакого
другого имени, кроме своего жестокого прозвища. Клецка был перепуган и скучал по мистеру
Глянцу и мистеру Бенсону, продавцу газет, который жил этажом ниже, он хотел трансформер,
который Глянец купил ему совсем незадолго до того, как пришли те люди и забрали его. Он
хотел домой, прочь от этих чужих злых людей, которые тыкали в него пальцами и дразнили его,
и был так трогательно благодарен Тахиону за то, что тот пришел проведать его. Когда
такисианин уходил из грязно-зеленой комнаты свиданий тюрьмы Тумс, великан цеплялся за его
руку и рыдал, как дитя.
Тахион тоже расплакался, но потом, когда Клецка уже не мог его видеть.
Но Клецка был явным джокером, жертвой вируса дикой карты, который занес в этот мир
собственный клан Тахиона. Детка Медоуз физически была прелестным ребенком, самим
совершенством даже по суровым канонам благородных семейств Ильказамов, Алаа или
Калимантари, и обладала более кротким характером, чем любая из дочерей Такиса. И все же
она была искалечена не меньше Клецки и по суровым меркам родины Тахиона считалась
ничуть не меньшим уродом - и, как и он, была бы безжалостно уничтожена.
Он огляделся по сторонам. Парочка секретарш у окна клевала свой запоздалый обед под
охраной щербатой деревянной фигурки индейца с ящичком сигар под мышкой.
- Где твой папа?
Ее рот был занят карамелькой, и она махнула головой в сторону лавки.
- На что это ты пялишься, приятель? - осведомился чей-то голос.
Tax захлопал глазами и только сейчас заметил крепкую молодую женщину в
перепачканной серой трикотажной рубашке с эмблемой нью-йоркского городского
университета, стоявшую за стеклянной витриной с деликатесами.
- Прошу прощения?
- Послушай, ты, шовинист проклятый, знаю я вас. Хватит пялиться.
Тахион запоздало вспомнил подменяющую друг друга парочку служащих Марка Медоуза.
- Э-э... Бренда, я не ошибся? - Воинственный кивок. - Послушайте, Бренда, уверяю
вас, я вовсе не хотел на вас смотреть.
- Ой, брось. Я не какая-нибудь жеманница вроде Соколицы и совсем не в твоем вкусе. Я
из тех женщин, на которых мужики вроде тебя даже не смотрят.
Она провела рукой по жесткому ежику рыжеватых волос, которые у корней были чайного
цвета, и фыркнула.
- Док!
На пороге лавки выросла знакомая долговязая фигура.
- Марк, до чего же я рад тебя видеть, - с чувством проговорил Тахион. Он поцеловал
Детку в лоб, взъерошил заплетенные в косичку волосы и осторожно опустил девочку на
грязный линолеум. - Беги поиграй, малышка. Я хочу поговорить с твоим отцом.
Она упорхнула.
- Найдется минутка, Марк?
- Ну конечно! Для тебя - всегда найдется, дружище.
Пара подростков в кожаных куртках и со стоящими торчком волосами странно затихли
среди курительных принадлежностей и старых плакатов, но Медоузу была чужда
подозрительность. Он кивнул на столик у дальней стены, прихватил чайник и пару кружек и
присоединился к нему - расхлябанной походкой, слегка покачивая головой на ходу. На нем
была давным-давно вышедшая из моды розовая рубаха, кожаная жилетка с бахромой и пара
широченных выцветших клешей. Светлые, до плеч волосы стягивал плетеный кожаный
ремешок.
- Чем могу помочь, дружище? - спросил Марк, и его глаза за стеклами очков в тонкой
оправе радостно засияли.
Тахион поставил локти на стол и поджал губы, глядя, как Марк разливает чай.
- Джокера по имени Клецка арестовали за убийство. Ко мне пришла одна молоденькая
журналисточка, которая утверждает, что он невиновен. - Доктор перевел дух. - Я сам тоже в
это верю. Он очень тихий, несмотря на свои великанские размеры, отталкивающий вид и
метачеловеческую силу. Он... он умственно отсталый.
Такисианин немного подождал, чувствуя, как бешено колотится сердце, но Марк сказал
лишь:
- Тогда, дружище, выходит, его просто кто-то подставил. Почему легавые говорят, что
это он?
"Легавые" прозвучало вполне нейтрально.
- Убитый - доктор Уорнер Фред Уоррен кропал статейки по популярной астрономии -
это еще мягко сказано - в разные желтые издания. Ну, например, в прошлом году он написал
статью, которая называлась: "СПИД принесла комета Когоутека?"
Марк поморщился. Он был не какой-нибудь обычный хиппи, презирающий науку или не
доверяющий ей. И потом, он пришел в движение поздно, когда все в Бэйэриа уже утратили веру
во "Власть цветов" и переметнулись к Сталину.
- Последнее предсказание доктора Уоррена гласило, что Земле грозит столкновение с
астероидом, которое положит конец всей жизни на планете - или по меньшей мере
цивилизации в том смысле, в каком мы ее понимаем. Это заявление вызвало бурную полемику
- просто удивительно, какое значение вы, земляне, придаете таким глупостям. Полиция
предполагает, что Клецка услышал, как его друзья говорят об этом, перепугался и однажды
ночью проник в лабораторию ученого и там избил до смерти. Это было на прошлой неделе.
Марк негромко присвистнул.
- Улики есть?
- Трое свидетелей. - Tax помолчал. - Один из них уверенно опознал в Клецке
человека, которого он видел выходящим из дома Уоррена в ночь преступления.
Марк отмахнулся.
- Не проблема. Мы вытащим его из тюряги, дружище.
Тахион открыл рот, потом закрыл. Наконец он сказал:
- Нам нужно знать, что еще они подшили к делу. Полиция не горит желанием делиться
этими сведениями. Мне практически велели не совать нос не в свое дело!
Голубые глаза Марка исчезли из поля зрения Тахиона. Он отпил из своей чашки. Чай
оказался терпким и бодрящим, с привкусом мяты.
- Я знаю, как тебе помочь ему. У Клецки, того, есть адвокат?
- Только тот, которого предоставляет государство.
- Почему бы тебе не связаться с ним и не предложить свои услуги в качестве
добровольного медэксперта?
- Превосходная мысль. - Он вопросительно взглянул на друга, склонив голову, как
любопытная птица. - Как т
...Поділитися у соцмережах
