Жанр: Триллер
Дикие карты 02. Козырные тузы
Джордж Мартин
Козырные тузы
Дикие карты 02.
OCR Денис http://mysuli.aldebaran.ru
"Редактор Джордж Р. Р. Мартин. Дикие карты. Книга 2. Козырные тузы": Эксмо, Домино; Москва; 2005
ISBN 5-699-12843-3
Оригинал: George Martin, "Aces High"
Перевод: И. Тетерина, Л. Шабад
Аннотация
Сорок лет миновало с тех пор, как на Земле разразилась страшная планетарная
катастрофа, и мир снова балансирует на краю пропасти. Полуразумное гигантское существо
из глубин Вселенной, заключив союз с создателями смертельного вируса, замыслило
уничтожить все живое на планете. И, как это ни парадоксально, у него есть помощники на
Земле, последователи древнего культа, которые из поколения в поколение передают легенду о
грядущем пришествии в наш мир космического зла. Казалось бы, планета обречена. Однако
доктор Тахион, инопланетный ученый, тот самый, что четыре десятилетия назад в одиночку
попытался помешать распространению вируса, поднимает на борьбу его жертвы - тузов,
наделенных невообразимыми способностями...
Джордж Р. Р. Мартин (редактор)
Козырные тузы
Чипу Уайдермену, Джиму Муру, Гейл Герстнер-Миллер и Пэррису, тайным тузам, без
которых дикая карта могла бы так и остаться неразыгранной
Льюис Шайнер
Адские медяки
"Pennies from Hell"
Их было, наверное, с дюжину. Фортунато не взялся бы утверждать наверняка, поскольку
они не стояли на месте, а пытались взять его в кольцо. У двоих-троих в руках поблескивали
ножи, остальные были вооружены спиленными бильярдными киями, автомобильными
антеннами - всем, что можно пустить в ход в драке. Джинсы, черные кожанки, длинные,
зализанные назад волосы - как минимум трое из них подходили под расплывчатое описание,
которое дала ему Кристалис.
- Я ищу некоего Гизмо, - сказал туз.
Они хотели оттеснить его с моста, но пока что не решались перейти к мерам физического
воздействия. Слева от него выложенная брусчаткой дорожка уходила наверх, к музею
Клойстерс. В парке было безлюдно - уже две недели, с тех самых пор, как им завладели
уличные банды подростков.
- Эй, Гизмо, - проговорил один из них. - Что скажешь?
Значит, вот он каков - с тонкими губами и налитыми кровью глазами. Фортунато впился
взглядом в ближайшего к нему парня.
- Убирайся, - велел он. Парень попятился; вид у него был нерешительный. Фортунато
перевел взгляд на следующего. - К тебе тоже относится. Проваливай.
Этот оказался слабее; он развернулся и побежал.
Больше Фортунато ничего не успел. Острие кия устремилось ему в голову. Фортунато
замедлил течение времени, перехватил кий и вышиб им из руки одного из нападавших нож. Он
сделал вдох, и время снова побежало с обычной скоростью.
Теперь все явно занервничали.
- Уходите, - приказал он, и еще трое побежали прочь, включая и того, которого назвали
Гизмо, - парень рванул вниз по склону, ко входу на станцию метро "193-я улица". Фортунато
швырнул кий в обладателя еще одной финки и бросился вдогонку.
Они мчались под гору. Туз чувствовал, что начинает выдыхаться, и решился на выброс
энергии, который оторвал его от земли и понес вперед по воздуху. Парнишка перед ним
споткнулся и полетел кувырком. В позвоночнике у него что-то хрустнуло, обе его ноги
конвульсивно дернулись. Через миг он был мертв.
- О господи! - выдохнул Фортунато, отряхивая с одежды пожухлую октябрьскую
листву.
Полиция усилила патрулирование вокруг парка, хотя внутрь заходить не решалась.
Однажды они уже пытались выбить ребятишек оттуда, и это стоило жизни двум полицейским.
На следующий же день подростки вернулись обратно. Но патрульные следили за обстановкой и
неминуемо должны были вмешаться и обнаружить тело.
Он обшарил карманы парня и нашел то, что искал, - медную монетку размером с
пятицентовик, бурую, как подсыхающая кровь. Десять лет Кристалис и еще несколько человек
караулили, не появится ли что-нибудь подобное, и вот прошлой ночью она увидела, как этот
парнишка обронил монетку у нее в "Хрустальном дворце".
При нем не оказалось ни бумажника, ни чего-либо другого, на что стоило бы обратить
внимание. Фортунато зажал монету в кулаке и поспешил ко входу в метро.
- Да, я ее помню, - кивнул Хирам, держа монету уголком салфетки. - Давненько это
было.
- В шестьдесят девятом, - уточнил Фортунато. - Десять лет назад.
Хирам кивнул и прокашлялся. И без всякой магии было видно, что толстяку очень не по
себе. Черная рубаха без пуговиц и кожаная куртка Фортунато не вполне соответствовали
принятому в этом заведении стилю одежды. "Козырные тузы" смотрели на город с вершины
Эмпайр-стейт-билдинг, и цены здесь столь же впечатляли, как и открывавшийся из панорамных
окон вид.
К тому же он захватил с собой свое последнее приобретение, смуглую блондинку по
имени Каролина, ночь с которой стоила пять сотен. Маленькая, но не хрупкая, с детским
личиком и вполне развитым телом, эта девушка будила совершенно определенные чувства. На
ней были обтягивающие джинсы и розовая шелковая блузка, на которой не мешало бы
застегнуть пару пуговок. Стоило ей пошевелиться, как Хирам начинал беспокойно ерзать. Его
смущение явно доставляло ей немалое удовольствие.
- Дело в том, что в прошлый раз я показывал тебе не эту монетку. Это другая.
- Поразительно. Просто не верится, что тебе попались целых две, и обе в таком хорошем
состоянии.
- Думаю, ты смело можешь выражаться без обиняков. Я нашел ее у парня из одной из
тех банд, которые наводнили Клойстерс. Она болталась у него в кармане. Первая попала ко мне
от одного сопляка, который баловался оккультизмом.
Ему до сих пор было трудно об этом говорить. Тот парень убил трех его гейш: изрезал на
куски в каких-то своих темных целях, которые Фортунато до сих пор так и не смог понять. Он
продолжил жить своей жизнью, обучал своих женщин искусству любви, постигал
тантрическую силу, которой наделил его вирус дикой карты, но в остальном вел себя тише
воды ниже травы. Когда же это начинало ему надоедать, он проводил день или неделю, пытаясь
раскрутить какую-нибудь зацепку из тех, что оставил после себя убийца. Монету. Последнее
слово, которое он сказал, - "Тиамат". Еле уловимый след чьего-то присутствия, который
Фортунато почувствовал на чердаке у мертвого мальчишки, но так и не смог распознать.
- Ты хочешь сказать, что в них есть нечто сверхъестественное? - спросил Хирам и
метнул взгляд на Каролину, которая томно потягивалась в кресле.
- Я просто хочу, чтобы ты еще разок взглянул на нее.
- Ладно, - кивнул Хирам. Обедающая публика вокруг них позвякивала вилками и
бокалами и переговаривалась - так негромко, что голоса напоминали журчание далекого
ручейка. - Как я наверняка уже говорил, эта монета очень похожа на американский цент
чеканки тысяча семьсот девяносто четвертого года, вышедший из-под кустарного пресса. Их
могли украсть из какого-нибудь музея, нумизматической лавки или из частной... - Он умолк.
- М-м-м. Ты только взгляни на это.
Он протянул монету и ткнул в нее пухлым пальцем, не касаясь, однако, поверхности.
- Видишь, вот здесь, в самом низу этого венка? Здесь должна быть дуга. Но на этой
монете она похожа на черт знает что.
Фортунато пригляделся к монете, и на какую-то долю секунды ему показалось, будто он
падает. Листья венка превратились в щупальца, кончик ленты раздвоился, словно клюв, дуга
стала бесформенной плотью, кишащей множеством глаз. Фортунато уже видел такое прежде -
в книге по шумерской мифологии. Подпись под рисунком гласила: "Тиамат".
- Тебе нехорошо? - забеспокоилась Каролина.
- Все в порядке. Продолжай, - велел он Хираму.
- Чутье подсказывает мне, что это подделка. Но кому надо подделывать монету
достоинством в один цент? И почему фальшивомонетчик не позаботился о том, чтобы
состарить ее хотя бы самую малость? Словно только вчера отчеканили.
- Не вчера, если это чем-то тебе поможет. Аура обеих говорит о том, что ими долго
пользовались. Я бы сказал, им самое меньше лет сто, а то и под двести.
Хирам стиснул пальцы.
- Единственное, чем могу помочь, - это порекомендовать тебе одну женщину, которая
разбирается в этих делах получше моего. Ее зовут Эйлин Картер. Она заведует небольшим
музеем на Лонг-Айленде. Мы с ней одно время... гм, общались. На тему нумизматики. Она даже
написала пару книжиц по оккультной истории нашей округи. Он записал в блокнотике адрес и
аккуратно вырвал листок. Фортунато взял бумажку и поднялся.
- Спасибо тебе.
- Послушай, как думаешь... - Он облизал губы. - Думаешь, обычному человеку
безопасно хранить у себя такое?
- Например, в коллекции? - спросила Каролина.
Хирам опустил глаза.
- Конечно, когда ты разберешься с ними. Я заплачу.
- Когда с этой историей будет покончено, - пообещал Фортунато, - ты сможешь
забрать их себе.
Эйлин Картер было хорошо за тридцать, и в ее каштановых волосах уже кое-где
пробивалась седина. Она взглянула на Фортунато сквозь стекла очков в прямоугольной оправе,
потом перевела глаза на Каролину. И улыбнулась.
Фортунато проводил с женщинами большую часть жизни. Каролина при всей своей
красоте была особой неуверенной в себе и ревнивой, сидела то на одной диете, то на другой и
неумеренно пользовалась косметикой. С Эйлин все обстояло совершенно по-другому.
Появление в ее кабинете ослепительно красивой Каролины, похоже, вызвало у нее лишь легкое
изумление. Что же до Фортунато - полунегра-полуяпонца в кожаной куртке и с непомерно
раздутым благодаря вирусу дикой карты лбом, - то она словно бы и не находила в нем ничего
необычного.
- Вы принесли монету? - спросила она.
Говоря с ним, Эйлин Картер смотрела прямо ему в глаза. Ему давно приелись женщины с
внешностью моделей. У этой же был нос с горбинкой, веснушки и примерно с дюжину лишних
фунтов. Но больше всего ему понравились ее глаза. Зеленые и блестящие, с маленькими
лучиками морщинок в уголках.
Он положил монету на стол, и женщина склонилась над ней, пальцем поправила на
переносице очки. На ней была зеленая фланелевая рубаха, вырез которой, насколько Фортунато
смог разглядеть, также усеивали веснушки. От ее волос приятно пахло шампунем.
- Можно узнать, откуда она у вас?
- Долго рассказывать. Я - друг Хирама Уорчестера. Если нужно, он может поручиться
за меня.
- Этого мне достаточно. Что именно вас интересует?
- Хирам сказал, не исключено, что это подделка.
- Секундочку. - Эйлин вынула со стеллажа у себя за спиной какую-то книгу. Двигалась
она порывисто и полностью отдавала себя тому делу, которым была занята в данный момент.
Она раскрыла книгу и полистала страницы. - Вот, нашла.
Несколько секунд женщина внимательно разглядывала обратную сторону монеты,
покусывая при этом нижнюю губу. Губы у нее были аккуратные, четко очерченные и очень
подвижные. Он вдруг поймал себя на том, что гадает - а каковы они на вкус?
- Вот она, - проговорила Эйлин. - Да, это подделка. Ее называют центом Бэлзама. Как
здесь написано, в честь Черного Джона Бэлзама. Он отчеканил их в Катскилльских горах где-то
на рубеже девятнадцатого столетия. - Она взглянула на Фортунато. - Похоже, это имя мне
знакомо, только понятия не имею откуда.
- Черный Джон?
Она пожала плечами и снова улыбнулась.
- Можно мне оставить ее у себя? Всего на несколько дней. Может быть, мне удастся
выяснить что-нибудь еще.
- Хорошо.
Из ее кабинета был слышен шум океана, и от этого все происходящее казалось чуточку
менее зловещим, чем на самом деле. Он дал ей свою визитку - ту, где было указано только его
имя и телефон. Когда они выходили, Эйлин Картер улыбнулась и помахала Каролине, но та
словно и не заметила.
Потом, уже в поезде, Каролина спросила:
- Тебе ведь страшно хочется с ней переспать, верно?
Фортунато улыбнулся и ничего не ответил.
- Боже ж ты мой! - в ее голосе явно проступил хьюстонский акцент. Фортунато уже и
не помнил, когда слышал его в последний раз. - С этой старой коровой!
У него хватило ума не препираться с ней. Его реакция действительно оказалась чрезмерно
острой, туз сознавал это. Отчасти она объяснялась действием феромонов, особой химией
сексуальности, которую он научился распознавать задолго до того, как изучил ее научную
подоплеку. Но в присутствии этой незнакомой, в сущности, женщины Фортунато вдруг
почувствовал себя очень легко, а с тех пор, как дикая карта преобразила его, такое случалось
нечасто. Она, похоже, не испытала совершенно никакой неловкости.
"Хватит, - сказал он себе. - Ты ведешь себя, словно мальчишка".
Каролина, которая уже успела овладеть собой, положила руку ему на бедро.
- Дай мне только добраться до дома, - пообещала она, - а там уж я найду способ
заставить тебя выбросить ее из головы.
- Фортунато?
Он перехватил трубку левой рукой и бросил взгляд на часы. Было девять утра.
- Угу.
- Это Эйлин Картер. На прошлой неделе вы оставили у меня монету.
Он уселся в постели - всю сонливость с него как рукой сняло. Каролина перевернулась
на другой бок и накрыла голову подушкой.
- Да, я помню. Ну, удалось что-нибудь узнать?
- Похоже, я напала на след. Как вы смотрите на то, чтобы проехаться за город?
Она заехала за ним на своем "фольксвагене", и они отправились в Шендейкен, небольшой
городишко в Катскилльских горах. Он оделся как можно проще, в джинсы, темную рубаху и
старую спортивную куртку. Но ни своего происхождения, ни отпечатка, который наложил на
него вирус, он, разумеется, скрыть не мог.
Они остановились на асфальтированной площадке перед белой дощатой церквушкой и не
успели выйти из машины, как дверь церкви открылась. На пороге появилась пожилая женщина
в дешевом трикотажном костюме; голову она повязала шарфом. Она несколько раз с ног до
головы смерила Фортунато взглядом, но в конце концов все же подала ему руку.
- Эми Фэйрборн. Вы, должно быть, те самые люди из города.
Эйлин представилась, и женщина кивнула.
- Могила там, - махнула она рукой.
Надгробие представляло собой строгую прямоугольную мраморную плиту,
расположенную за белой кладбищенской оградой поодаль от остальных могил. Надпись над
ней гласила: "Джон Джозеф Бэлзам. Скончался в 1809 году. Да сгноит Господь его душу".
Ветер запутался в складках куртки Фортунато, донес до него слабый аромат духов Эйлин.
- Темная это история, - начала Эми Фэйрборн. - Теперь уж никто и не разберет, где
там правда, а где - вымысел. Бэлзама все считали колдуном, и жил он на отшибе от остальных,
в горах. Впервые о нем в наших краях услышали году в тысяча семьсот девяностом. Никто не
знает, откуда он здесь взялся, говорят только, что откуда-то из Европы. Старая песня. Чужак, да
еще и живет особняком, вот его и винят во всех смертных грехах. Коровы кислым молоком
подоились или выкидыш у кого случился - все он виноват.
Фортунато кивнул. Сейчас он сам чувствовал себя чужаком - а еще обнаженным,
уязвимым. Повсюду, куда ни глянь, виднелись только деревья и горы, лишь справа от него на
вершине холма, словно древняя цитадель, возвышалась старая церковь. Природа, по его
мнению, была хороша лишь тогда, когда существовала в виде островка в центре города.
- Однажды вдруг невесть куда пропала дочь кингстонского шерифа, - продолжала
Фэйрборн. - Это случилось в начале августа тысяча восемьсот девятого года. Как раз в ту
пору, когда празднуют Ламмас. Шериф собрал мужчин, они вломились в дом к Бэлзаму и
обнаружили девушку, раздетую и распростертую на алтаре. - Женщина сверкнула зубами. -
Так рассказывают. Бэлзама застукали в каком-то чудном наряде и в маске. С ножом размером с
вашу руку. Как пить дать собирался ее прирезать.
- Что за наряд? - спросил Фортунато.
- Монашеская сутана. И песья маска - как говорят. В общем, остальное можете сами
представить. Его вздернули, дом подожгли, землю засыпали солью, а дорогу, что вела к дому,
перегородили засекой.
Фортунато вытащил из кармана монету; другая так и осталась у Эйлин.
- Ее, если я не ошибаюсь, называют центом Бэлзама. Вам что-нибудь об этом известно?
- Да, у меня самой дома таких штуки три или четыре. Время от времени их вымывает из
могилы дождем. Что в землю ушло, то когда-нибудь наверх да выйдет, как говаривал мой муж.
А он здешнего народу немало схоронил.
- Эти монеты похоронили вместе с ним? - уточнил Фортунато.
- Все, что нашли. Когда поджигали дом, в подполе их целый бочонок отыскался. Видите,
какие красные? Говорят, от высокого содержания железа или что-то в этом роде. А тогда
болтали, будто бы он добавлял в медь человечью кровь. Как бы там ни было, монеты из
конторы шерифа пропали. Большая часть народу считала, что это жена Бэлзама с ребеночком
их увели да и были таковы.
- У него была семья? - спросила Эйлин.
- Их мало кто видел, но да, у него была жена, и сын тоже. Когда Бэлзама повесили, они
сбежали в город. Так, во всяком случае, говорят.
На обратном пути ему удалось немного разговорить Эйлин, и женщина рассказала ему
кое-что о себе. Родилась она на Манхэттене, в конце шестидесятых получила степень бакалавра
изобразительных искусств в Колумбийском университете, пробовала себя в общественной
деятельности и социальной работе, но забросила это занятие - со стандартным набором жалоб.
- Система никогда не изменялась достаточно быстро для меня. И я, если можно так
выразиться, сбежала в историю. Понимаете? Когда занимаешься историей, лучше видишь,
откуда что берется.
- Но почему вы выбрали именно оккультную историю?
- Я не верю во все эти штучки, если вы это имели в виду. Вы смеетесь? Почему вы
смеетесь надо мной?
- Потом объясню. Продолжайте.
- Это просто вызов. Обычные историки не принимают такие вещи всерьез. Работы там
непаханый край, множеством интереснейших явлений никто так толком и не занимался. Орден
ассасинов, Каббала, Дэвид Хоум, Кроули. - Она бросила на него взгляд. - Да сколько же
можно? Расскажите мне, что здесь такого смешного?
- Вы не задали ни единого вопроса обо мне. Это очень мило с вашей стороны. Но вы
должны знать, что у меня вирус. Дикая карта.
- Я вижу.
- Он наделил меня огромной силой. Астральная проекция, телепатия, обостренное
сознание. Но единственный способ управлять этой силой, заставить ее служить мне -
тантрическая магия. Это как-то связано с активизацией энергетического потока в
позвоночнике...
- С кундалини.
- Да.
- Вы говорите о настоящей тантрической магии. Интромиссия. Менструальная кровь. Ну
и все прочее в том же духе.
- Верно. Это все, что касается дикой карты.
- А есть и еще что-то?
- Да. То, чем я зарабатываю на жизнь. Я - сутенер. Сводник. Я держу контору девочек
по вызову, которые берут за ночь по тысяче долларов. Вы еще не испугались?
- Нет. Разве что самую малость. - Она бросила на него еще один взгляд искоса. -
Наверное, это прозвучит глупо. Вы как-то не вяжетесь у меня с образом сводника.
- Мне не очень нравится это название. Хотя я и не пытаюсь откреститься от него. Мои
женщины не обычные проститутки. Моя мать - японка, она учит их искусству гейши. У
многих из них есть степень доктора философии. Ни одна не принимает наркотики, а если
какой-то из них надоедает такая жизнь, то она переходит на другую должность в нашей
организации.
- В вашем изложении это выглядит весьма высокоморально.
Она была готова осудить его, но Фортунато не собирался позволить себе отступить.
- Нет, - покачал он головой. - Вы же читали Кроули. Он не признавал обычную
мораль, и я тоже ее не признаю. "Делай, что пожелаешь, вот единственный Закон". Чем больше
я узнаю, тем тверже прихожу к выводу, что в ней, в одной этой фразе, заключено все. Она - и
угроза, и обещание.
- Зачем вы говорите мне все это?
- Потому что вы нравитесь мне, меня тянет к вам, а это может обернуться не слишком
удачным стечением обстоятельств для вас. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
Она сжала руль обеими руками и уставилась на дорогу.
- Я в состоянии позаботиться о себе.
"Надо было держать рот на замке", - выругал он себя, хотя и знал, что это не так. Лучше
пусть она уйдет сейчас, пока он не влип окончательно.
Несколько минут спустя Эйлин нарушила молчание.
- Не знаю, стоит ли рассказывать вам это или нет. Я показала эти монеты разным людям.
В магазинах оккультной литературы, лавках магических принадлежностей... и прочих местах. В
мискатонском книжном магазине я наткнулась на одного человека по имени Кларк. Похоже,
монета по-настоящему его заинтересовала.
- Что вы ему сказали?
- Что она досталась мне от отца и мне стало любопытно. Он начал задавать мне вопросы,
занимаюсь ли я оккультизмом, случались ли в моей жизни сверхъестественные события, ну и
так далее в том же духе. Мне не составило труда рассказать ему то, что он хотел услышать.
- И?
- И он предложил свести меня с кое-какими людьми. - Через несколько секунд она
добавила: - Что-то вы опять примолкли.
- Я считаю, что вам не стоит туда идти. Это опасно. Вы лично можете сколько угодно не
верить в оккультизм. Дело в том, что дикая карта все изменила. Человеческие мечты и
верования теперь могут обернуться реальностью. И причинить вам зло. Даже убить.
Эйлин покачала головой.
- Я всю жизнь слышу одну и ту же песню. Но не вижу ни одного тому доказательства.
Можете спорить хоть всю дорогу, но я не изменю своего мнения. Пока я не увижу все своими
глазами, не поверю.
- Ловлю на слове.
Фортунато выпустил свое астральное тело из физической оболочки и вылетел перед
машиной. Он встал на дороге и обрел видимый облик в тот самый миг, когда машина врезалась
в него. Сквозь лобовое стекло он увидел, как расширились глаза женщины. С соседнего сиденья
бессмысленно таращилось на него его собственное физическое тело. Эйлин закричала,
взвизгнули тормоза, и он нырнул обратно в свою оболочку. Их несло прямо на деревья, и
Фортунато резко выкрутил руль, чтобы не въехать в них. Машина заглохла и выкатилась на
обочину.
- Что... что...
- Прошу прощения.
Похоже, сила его убеждения оставляла желать лучшего.
- Это же вы были на дороге!
Она все так же сжимала руль, и руки у нее тряслись.
- Это была простая... демонстрация.
- Демонстрация? Да вы напугали меня до полусмерти!
- Я еще ничего не сделал. Понимаете? Мы имеем дело с каким-то культом, которому
несколько сотен лет и в котором приносят людей в жертву, это как минимум. А может быть, и
еще что-нибудь похлеще. Куда как похлеще. Я не готов отвечать за последствия, если вы
влезете в это дело.
Эйлин завела мотор и вывернула на дорогу. Лишь четверть часа спустя, когда они ехали
по шоссе "1-87", она сказала:
- Получается, вы теперь не совсем человек, да? Раз смогли так меня напугать. Хотя и
говорите, что я вам небезразлична. Именно об этом вы и пытались меня предупредить.
- Да, - кивнул он.
Голос у нее изменился, стал каким-то более отстраненным. Он ждал, не скажет ли она
что-нибудь еще, но женщина лишь кивнула и вставила в стереосистему кассету с Моцартом.
После этого между ними все будет кончено. Однако через неделю Эйлин Картер
позвонила ему и предложила пообедать в "Козырных тузах".
Фортунато уже ждал за столом, когда она вошла. Он знал, что она никогда не сможет
выглядеть как манекенщица или одна из его гейш. Но с одобрением отметил, что свои
достоинства женщина подала наиболее выигрышным образом: на ней была серая фланелевая
юбка, белая хлопчатобумажная блузка, темно-синий кардиган, а в волосах - широкий
черепаховый обруч. Почти никакой косметики: она лишь подкрасила ресницы да слегка
тронула губы блеском.
Он поднялся, чтобы отодвинуть для нее стул, и едва не врезался в Хирама. Повисла
неловкая пауза. В конце концов Эйлин протянула руку, и Хирам склонился над ней, задержался
в таком положении - чуть дольше, чем следовало бы, - и удалился. Секунду-другую
Фортунато смотрел ему вслед. Он надеялся услышать что-нибудь о Хираме, но она не приняла
его намек.
- Очень рад вас видеть, - проговорил он.
- И я тоже.
- Несмотря на то... на то, что случилось в прошлый раз?
- Следует ли мне расценивать это как извинение?
- Нет, хотя я искренне об этом сожалею. Я сожалею, что втянул вас в эту историю и о
том, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я сожалею, что каждый раз, когда мы
видимся, между нами стоит это отвратительное дело.
- Я тоже.
- И я боюсь за вас. Я ввязался во что-то, с чем никогда прежде не сталкивался. Это все
эта... эта шайка, секта, культ - называйте ее как хотите. И я ничего не могу узнать о ней.
Официант принес меню и воду в хрустальных бокалах. Фортунато кивком отпустил его.
- Я встречался с Кларком, - продолжил он. - Задал ему кое-какие вопросы, упомянул
Тиамат, но в ответ получил лишь бессмысленный взгляд. И он не притворялся. Я заглянул в его
голову. - Он перевел дыхание. - Он не помнил о вас.
- Но это невозможно. - Эйлин покачала головой. - Вы вот так сидите и рассуждаете о
том, как прочитали его мысли. Должно быть, это какое-то недоразумение, вот и все. Вы точно
уверены?
Фортунато отчетливо различал ее ауру. Она говорила правду.
- Я точно уверен.
- Я виделась с Кларком вчера вечером и могу поклясться, что он помнил меня. Он отвел
меня на встречу с группой людей. Они - члены какого-то культа, или общества, или как его
еще можно назвать. Эти монеты - что-то вроде опознавательного знака.
- Вы узнали их имена, адреса или что-нибудь еще?
Отрицательный жест.
- Я узнала бы их в лицо. Одного из них называли Романом. Очень красивый, даже
чересчур, если вы понимаете, что я имею в виду. Другой был совершенно ничем не
примечательным. Гарри, если я правильно помню.
- У этой группы есть название?
- Они о нем не упоминали. - Эйлин пробежала взглядом меню: вернулся официант. -
Медальоны из телятины, пожалуй. И бокал шабли.
Фортунато заказал салат-коктейль и пиво "Бекс".
- Но зато я узнала кое-что другое, - продолжала она. - Я все пытаюсь выйти на след
жены и сына Бэлзама. Ну, они могли бы дать зацепки к тому, чтобы распутать эту историю.
Сначала я попробовала прибегнуть к стандартным детективным приемам, отыскать записи о
рождении, смерти и заключении брака. Безрезультатно. Тогда я решила поискать среди
оккультистов. Знаете журнал "Абрамелино
...Поділитися у соцмережах
