Жанр: Триллер
Час волка
...Майкл не мог опереться ногой на выступ, потому что тот продолжал
крошиться. Лицо у него покрылось потом, запястья и плечи уже сводило
судорогой. Упал еще один кусок кладки и, падая, ударился пониже о
стену.
- Боже мой, что это? - спросил второй офицер.- Что-то только что
упало, вон там.
- Где?
Ну, давай же, давай! - подумал Майкл про себя и мысленно обругал
себя за неуклюжесть. Он сумел носком правой ноги укрепиться на другом
маленьком уцелевшем кусочке выступа, который, к счастью, не обломился.
Его руки и плечи избавились от части нагрузки, но мелкие обломки
продолжали сыпаться вниз, камешки падали, ударяясь с тихими щелчками
о стену, отскакивая от каменных плит внизу.
- Вон там! Видите? Я точно слышал!
Еще несколько секунд - и двое офицеров перегнутся через ограждение,
глядя вверх, и увидят, как он болтается, пытаясь удержать равновесие.
Майкл скользнул правой ногой дальше, освободив место для левой
ноги на обломке, а затем, отжимаясь на напружиненных плечах, вытянулся
так, что его правая нога нашла твердую опору. Балкон Блока был рядом.
Он отцепился правой рукой, ухватился за балюстраду и рывком перенес
свое тело на прочную поверхность. Мгновение он отдыхал, тяжело
дыша, мускулы его плеч и предплечий медленно отходили.
- Все это проклятое место разваливается на части,- сказал первый
офицер.- Так же, как и Рейх, а? Черт возьми, я не удивлюсь, если балкон
под нами провалится.
Наступила тишина. Майкл услышал, как один из них нервно прокашлялся,
и следующим звуком был шум открывания и закрывания балконной
двери.
Майкл повернул ручку на застекленной двери и вошел в номер Блока.
Он уже знал, где в этом номере располагалась столовая, а также
кухня. Ему не стоило случайно забредать туда, потому что там мог оказаться
кто-нибудь из официантов или кухонного персонала. Он пересек
гостиную с высоким потолком, прошел мимо камина, обложенного черным
мрамором, над которым висел обязательный портрет Гитлера, и подошел к
закрытой двери. Он надавил на надраенную до блеска бронзовую ручку, и
дверь поддалась. В этой комнате света не было, но он видел достаточно
хорошо; полки с книгами, массивный дубовый стол, пара черных кожаных
кресел и диван. Это, должно быть, был кабинет Блока на время его проживания
в "Рейхкронене". Майкл закрыл за собой дверь, прошел по пушистому
персидскому ковру - наверное, украден из дома какого-нибудь
русского аристократа, мрачно подумал он - и подошел к столу. На нем
была лампа с зеленым абажуром, которую он включил, чтобы продолжить
свои поиски. На стене была большая, в рамке, фотография Блока, стоявшего
под каменной аркой. Позади него были деревянные строения за
кольцами колючей проволоки и кирпичная труба, из которой клубился
черный дым. На каменной арке была надпись: "Фалькенхаузен". Концлагерь
под Берлином, в котором Блок был начальником. Это был снимок человека,
гордившегося своим детищем.
Майкл переключил внимание на стол. Пресс-папье было чистым,
Блок, очевидно, был сама опрятность. Он подергал верхний ящик: заперт.
Точно так же и другие ящики. За столом стояло черное кожаное
кресло, в спинку которого была вделана серебряная эсэсовская эмблема,
а возле кресла, прислоненный к нему и к тумбе стола, стоял черный
портфель. Майкл поднял его. На портфеле были серебряные "молнии" СС и
готические инициалы "ДГБ". Он положил портфель на стол и, раскрыв замочки,
заглянул внутрь. Обнаружил папку и вытащил ее.
В папке лежали белые машинописные листы - официальные эсэсовские
материалы Блока - на которых были в основном только числа. Числа были
расположены столбиками, обозначавшими, видимо, суммы денег. Финансовые
документы, догадался Майкл. Рядом с числами стояли какие-то инициалы:
возможно, инициалы людей, сокращенные наименования предметов
или своего рода шифр. Во всяком случае, сейчас у него не было времени
их разгадывать. Общее впечатление было такое, что на что-то была истрачена
очень большая сумма денег, и Блок или его секретарь расписал
все расходы до единой немецкой марки.
В папке было еще что-то: квадратный коричневый конверт.
В нем было три черно-белых снимка, увидел Майкл, и он наклонился
над ними, заставляя себя рассмотреть их более внимательно.
На первой фотографии было лицо умершего. Точнее, то, что осталось
от его лица. Левая щека была превращена в отверстие с разорванными
в клочья краями, дыры были по всему лбу, нос прогнил до зияющей
дыры, и сквозь изодранные губы виднелись зубы. Еще дыры, каждая диаметром
около дюйма, были рассеяны по подбородку и на распоротом горле.
Все, что осталось от правого уха, было огрызком мяса, как будто
кто-то сжег его газовой горелкой. Глаза человека глядели пустым
взглядом, и Майклу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что
век не было. Внизу снимка, сразу же под изувеченным горлом трупа, была
черная дощечка. На ней было написано по-немецки мелом: "19/2/44,
испытательный образец 307, Скарпа".
На втором снимке был профиль чего-то, что могло быть женским лицом.
К черепу прилипла короткая прядка темных курчавых волос. Но
большая часть кожи отсутствовала, а раны были настолько уродливыми и
глубокими, что обнажились корни языка и носоглотка. Глаз превратился
в белую спекшуюся массу, как кусок свечного воска. Через изъязвленное
плечо шла черная дощечка: "22/2/44, испытательный образец 245, Скарпа".
Майкл на затылке ощутил покалывание холодного пота. Он взглянул
на третий снимок.
Было человеческое существо мужчиной, женщиной или ребенком, сказать
было трудно. От лица не осталось ничего, кроме сочившихся отверстий,
объединенных блестевшей тканью. В этих ужасных остатках зубы
были стиснуты, как будто сдерживая последний крик. Отверстия разъедали
глотку и плечи, и на дощечке было: "22/2/44, испытательный образец
359, Скарпа".
Скарпа, подумал Майкл. Норвежский остров, где у доктора Густава
Гильдебранда был второй дом. Очевидно, Гильдебранд развлекал гостей.
Майкл собрался духом и еще раз посмотрел на снимки. Испытательные образцы.
Безымянные номера. Вероятно, русские пленные. Но - Боже праведный!
- что могло нанести такие повреждения человеческой плоти? Даже
огнемет приносил более чистую смерть. Соляная кислота - единственное,
что пришло ему на ум, способное произвести такой ужас, однако
разодранные в клочья края тканей не наводили на мысль о сожжении ни
химикатами, ни огнем. Конечно, он не был специалистом по разъедающим
реагентам, но усомнился, что даже соляная кислота могла бы произвести
такой жуткий эффект. Испытательные образцы, думал он. Образцы для испытания
чего? Каких-то новых химических веществ, которые изобрел
Гильдебранд? Чего-то ужасного, что можно было испытывать только на
бесплодном острове вдали от побережья Норвегии? И какое это могло
иметь отношение к стальному кулаку и карикатуре на задыхавшегося Гитлера?
Вопросы без ответов. Но в одном Майкл Галатин был уверен: он
должен найти эти ответы до вторжения союзников, до которого оставалось
чуть больше месяца.
Он положил снимки обратно в конверт, потом вернул конверт и бумаги
в папку, а папку в портфель, застегнул портфель и поставил его
обратно точно на то же место, откуда взял. Он потратил еще несколько
минут, оглядывая кабинет, но ничто другое не вызвало у него интереса.
Затем он выключил лампу, прошел через комнату и направился к входной
двери. Он почти дошел до нее, когда услышал, как в скважину вставили
ключ. Он резко остановился, быстро повернулся и поспешно проскользнул
к балконным дверям. Он едва успел выскочить на балкон, как дверь отворилась.
Возбужденный девичий голос сказал: "О, это выглядит божественно!"
- Полковник обожает роскошь,- донесся грубый ответ. Дверь закрылась
и была опять заперта. Майкл стоял, прижавшись спиной к стене
замка, и кинул взгляд сквозь стеклянную панель двери. Бутц явно нашел
себе партнершу и затащил ее в номера Блока, пытаясь воодушевить ее на
то, чтобы она разделась. Следующим шагом, если Майкл что-нибудь понимал
в обольщении, будет вывести ее на балкон и сделать так, чтобы она
оперлась на ограждение и у нее захватило дух от красоты. В свете этого
здесь было далеко не лучшее место, чтобы укрыться.
Майкл быстро перелез через балюстраду на предательский с просветами
выступ. На ощупь найдя в камнях трещину, зацепился за нее пальцами
и двинулся назад тем же путем, каким пришел. Кладка трещала и
осыпалась под его тяжестью, но он перебрался через провалы и добрался
до балкона номеров Сэндлера. Уже стоя на балконе, он услышал, как за
его спиной девица сказала: "Тут так высоко, правда?"
Майкл открыл балконные двери и проскользнул в них, осторожно
прикрыв за собой. Номера были зеркальным отражением блоковских, только
камин был из красного камня, а картина над ним была другим видом
фюрера. Тут было тихо. Сэндлер, должно быть, еще бримстонил. Майкл
пошел к двери и увидел, что возле нее стояла клетка, в которой на насесте
сидел сокол. Клобучка на Блонди не было, темные глаза сокола
неподвижно уставились на Майкла.
- Привет, сучка,- сказал Майкл и громко побарабанил по клетке.
Сокол затрясся от злобы, взъерошив перья на загривке, и стал шипеть.-
Я могу съесть тебя и выплюнуть твои косточки на пол,- сказал Майкл.
Сокол нахохлился, тело у него затрепетало, как громоотвод в бурю.-
Ну, быть может, в следующий раз.- Он потянулся к дверной ручке.
Он услышал слабый, почти музыкальный звук "пин-н". Что-то щелкнуло.
Майкл обернулся к клетке с соколом и увидел противовес, спустившийся
с потолка. Застрекотала цепочка. Майкл понял, что зацепил
натянутую у двери струну, и времени на раздумье у него не осталось,
потому что противовес поднял дверцу клетки и золотистый сокол устремился
на него, раздирая когтями воздух.
Глава 9
В то время как Майкл балансировал на выступе на стене замка,
Эрих Блок вытирал выступившие на глазах от смеха слезы. На сцене в
представление включилась женщина-лилипут и громадный славянин, явный
скудоумный идиот из какой-то Богом забытой деревни. "Штуковина", однако,
была у него весьма значительной по размерам, и он ухмылялся
смеху нацистов, будто бы понимал, в чем заключалась шутка. Блок поглядел
на карманные часы; он пресытился безобразием, и в конце концов
все задницы, большие или маленькие, были одинаково хороши. Он склонился
к Чесне и тронул ее за колено жестом, далеко не отеческим.
- У вашего барона, должно быть, нет чувства юмора.
- Он себя нехорошо почувствовал,- и, уж если на то пошло, она
тоже не чувствовала себя хорошо. Лицо у нее устало от всех этих фальшивых
улыбок.
- Пойдемте, хватит этих представлений из пивнушек.- Он встал и
подхватил ее за локоть.- Я закажу вам бутылку шампанского в зале для
отдыха.
Чесне было слишком не по себе, чтобы суметь красиво уйти. Представление
было еще далеко от завершения - впереди были жестокие номера
с участием публики - но Бримстонский клуб был для нее ничем иным,
кроме как возможностью общения с людьми. Она позволила полковнику
Блоку сопроводить себя в зал для отдыха, думая, что в этот момент барон
мог быть уже в номерах Блока, поскольку не было никакой паники по
поводу сорвавшегося вниз тела. Человек этот - как бы его на самом деле
ни звали - был явно ненормальным, но он не прожил бы так долго при
его опасной профессии, если бы не был осторожен. Они уселись за столик,
и Блок заказал большую двухлитровую бутыль шампанского, затем
опять посмотрел на карманные часы и велел официанту принести на стол
телефон.
- Дела? - поинтересовалась Чесна.- В такой поздний час?
- Боюсь, что да.- Блок защелкнул часы и убрал их в опрятную и
хорошо сидящую на нем форму.- Я хочу услышать от вас все о бароне,
Чесна: где вы с ним познакомились, что вам о нем известно. Насколько
я помню, вы никогда не казались мне глупой женщиной.
- Глупой? - она вздернула брови.- Как это понимать?
- Эти герцоги, графы, бароны: все они - дешевка. Видишь их целыми
днями, как они разгуливают, разодетые как манекены в магазинах
одежды. Любой человек с хотя бы каплей аристократической крови прозакладывал
себя в последнее время как золото, хотя при этом он всего
лишь чугун. Здесь нельзя не промахнуться.- Он погрозил ей предупреждающе
пальцем. Подошел официант с телефоном и стал вставлять вилку в
соответствующую розетку.
- Гарри и я разговаривали вчера днем,- продолжал он.- Ему кажется,
что барон, быть может - как бы это сказать? - заинтересован в
чем-то еще, не только в любви.
Она ждала, чтобы он продолжил; сердце у нее забилось сильнее.
Тонкий нос Блока учуял запах.
- Вы сказали, что узнали барона совсем недавно, да? И уже собираетесь
выйти замуж? Ну, дайте-ка мне высказать свое мнение, Чесна;
вы красивая и богатая женщина с великолепной репутацией в Рейхе. Даже
Гитлеру нравятся ваши фильмы, а Бог свидетель, что самый любимый
предмет в фильмах, любимых фюрером,- это он сам. Вы когда-нибудь задумались
над возможностью того, что барон просто хочет жениться на
вас из-за ваших денег и влияния?
- Да, задумывалась,- сказала она. Отвечено слишком поспешно, подумала
она.- Барон любит меня ради меня самой.
- Но как вы можете быть в этом уверены, если не прошло достаточно
много времени? Ведь здесь не тот случай, когда вы можете вот-вот
исчезнуть с лица земли, так ведь? Почему бы не дождаться осени? - Он
взял телефонную трубку, Чесна смотрела, как он набирал номер, и почувствовала,
что кровь у нее стынет.
- Полковник Блок,- сказал он, представляясь оператору на связи.-
Медиков, пожалуйста.- Он опять заговорил с Чесной: - Три месяца. Кому
от этого станет хуже? Должен признаться, ни мне, ни Гарри этот человек
не нравится. У него худой и голодный вид. Есть в нем какая-то
фальш. Извините меня.- Он опять переключил свое внимание на телефон.-
Да, это Блок. Как прошла операция?.. Хорошо. Значит, он выправится?..
Достаточно, чтобы заговорить, да?.. И когда это может быть?.. Сутки -
это слишком долго! Самое большое двенадцать часов! - Он говорил в
трубку повелительным полковничьим голосом и подмигнул Чесне.- Слушайте
меня, Артур! Я хочу, чтобы Франкевиц...
Чесне показалось, что она громко охнула. Впрочем, она не была в
этом уверена. Ощущение было такое, будто горло у нее охватило стальной
лентой.
- Чтобы Франкевиц мог отвечать на вопросы не позже, чем через
двенадцать часов. Вы меня поняли? - Конец разговора. Он повесил трубку
и оттолкнул телефон, как будто тот был ему чем-то неприятен.-
Итак, мы беседовали о бароне. Подождите три месяца, и мы сможем узнать
о нем все, что только можно.- Он пожал плечами.- В конце концов,
это - моя профессия.
Чесна подумала, что сейчас закричит. Она испугалась, что могла
выглядеть сейчас бледной, как труп, но если Блок и заметил, он ничего
не сказал.
- А вот и шампанское! - Блок ждал, барабаня паучьими пальцами по
столу, пока официант наполнял бокалы.- Ваше здоровье! - произнес он
тост, и Чесне пришлось собрать все свое самообладание, чтобы не показать,
как у нее дрожит рука, когда она поднимала бокал.
В то время, как пузырьки шампанского щекотали у нее в носу, опустился
противовес, цепочка выполнила свое предназначение, дверь клетки
открылась, и Блонди вырвалась на Майкла Галатина.
Когти стали рвать воздух там, где секундой назад было его лицо,
потому что Майкл поднырнул, и Блонди по инерции перелетела через него.
Она перевернулась в полете, крылья ее били по воздуху, и устремилась
на него, тогда как он отскочил назад, защищая руками лицо. Майкл
сделал финт вправо, уклоняясь с волчьей быстротой, но когда Блонди
пронеслась мимо него, два когтя успели цапнуть его за правое плечу,
вырвав клочья из его черной одежды. Она опять развернулась, издала
яростный крик. Майкл отпрянул в сторону, лихорадочно высматривая, чем
защититься. Блонди описала в комнате крутой поворот, потом внезапно
рванулась в другом направлении и нацелилась ему в лицо, широко развернув
крылья.
Майкл резко плюхнулся на пол. Блонди промахнулась, пыталась остановиться,
протормозила по черному кожаному дивану, прорезав глубокие
полосы в телячьей коже. Майкл откатился, вскочил на ноги и увидел
перед собой открытую дверь: ванную с голубой плиткой. Он услышал за
собой трепетание золотых крыльев, ощутил когти, готовые вцепиться ему
в загривок, кинулся вперед, перевернувшись через голову, и через открытую
дверь влетел в ванную. Когда он обернулся, лежа на полу из голубой
плитки, то увидел, что Блонди уже развернулась и готовилась последовать
за ним. Он вцепился в край двери, резко захлопнул ее и получил
удовольствие от звука "фанн", когда сокол в нее врезался. Наступила
тишина.
Убился? - подумал Майкл. Или просто приходит в себя? Ответ пришел
через несколько секунд: шум неистово царапающих костей. Блонди
пыталась атаковать дверь.
Майкл встал и оглядел убранство своей тюрьмы. Здесь была раковина,
овальное зеркало, унитаз и узкий шкафчик. Ни окошка, ни другой
двери. Он осмотрел шкафчик, но ничего путного в нем не нашел. Блонди
все еще рвалась сюда, расцарапывая с противоположной стороны дверь
ванной. Чтобы выбраться из номеров Сэндлера, ему нужно выйти из этой
комнаты и миновать сокола. В любой момент Сэндлер может вернуться;
времени ждать, пока сокол устанет, не было, а шанс, что он потеряет к
нему интерес, был невелик. Майкл знал, что тот чувствует в нем волка
и это приводит его в бешенство. Сэндлер явно не доверял системе охраны
номеров "Рейхкронена"; тонкий провод, набрасываемый им на дверную
ручку перед уходом на ночь, был весьма неприятным сюрпризом для любопытствующих.
Охотник однажды - охотник всегда.
Майкл проклинал себя за недостаточную бдительность. Но в его сознании
все еще стояли те страшные снимки. Однако то, что он узнал сегодняшней
ночью, будет бессмысленно, если он не выберется отсюда.
Блонди опять атаковала дверь, ее ярость росла. Он взглянул на свое
отражение в зеркале и увидел разодранный по шву пиджак. Кусок сорочки
тоже был выдран, но кожа нигде не была задета. Майкл взялся обеими
руками за зеркало и вытащил его из крепления. Потом он повернул его
так, что зеркало смотрело от него. Он поднял зеркало на уровень лица,
как щит, и пошел к двери. Когти Блонди к этому времени, должно быть,
продрали ее уже на дюйм. Майкл, держа одной рукой зеркало, глубоко
вдохнул и другой рукой повернул ручку и распахнул дверь настежь.
Сокол закричал и отскочил. Он увидел в зеркале свое собственное
отражение. Майкл, защищая зеркалом лицо, осторожно продвигался спиной
в сторону балконных дверей. Он не мог пойти на риск столкнуться с
Сэндлером в коридоре; он должен вернуться в номера Чесны тем же путем,
каким выходил. Наверняка Бутц со своей драгоценной сейчас уже
перестали терять время попусту и ушли с балкона. Майкл услышал шипенье
мощных крыльев Блонди, летевшей к нему. Сокол на лету замер рядом
со своим зеркальным отражением и бешено ударил когтями в стекло.
Силой удара зеркало чуть не выбило из его рук, и он сильнее сжал края
зеркала своими пальцами. Блонди взлетела еще раз и еще раз ударила,
не по пальцам Майкла, а в яростном стремлении убить сокола, осмелившегося
вторгнуться на ее территорию. Когти снова проскрежетали по
стеклу. Блонди издала высокий клекот, пролетела круг по комнате и еще
раз атаковала зеркало, Майкл тем временем спиной продвигался к балкону.
На этот раз Блонди нанесла по зеркалу косой удар с силой, от которой
Майкл пошатнулся. Нога его зацепилась за ножку низенького кофейного
столика, он потерял равновесие и упал. Зеркало выскользнуло и
со звуком пистолетного выстрела вдребезги разбилось о камни.
Блонди взлетела под потолок, делая крутые повороты вокруг хрустальной
люстры. Майкл встал на колени; двери балкона были в двенадцати
футах. И тут Блонди завершила последний круг и ринулась на него,
расправив когти, чтобы вырвать незащищенные глаза.
Времени для размышлений не было. Сокол падал неуловимым для глаза
мазком смертоносного золота.
Он настиг его, распахнув крылья. Когти протянулись вниз, и загнутый
клюв уже собрался было вонзиться в нежные мерцавшие шары глаз.
Правая рука Майкла вскинулась вверх, он услышал, как шов под
мышкой лопнул. В следующий миг там, где был сокол, золотом взорвались
перья. Он почувствовал, как когти Блонди вонзились в его предплечье,
разрывая до тела пиджак и рубашку, и тут окровавленная изувеченная
птица кувырком летела прочь, как порванный листок, и ударилась и стену,
разбрасывая перья. Блонди осела на пол, пачкая его кровью. Окровавленная
масса, бывшая ловчей птицей, дернулась несколько раз и замерла.
Майкл поглядел на кисть своей руки. Поверх мощной волчьей когтистой
лапы дыбилась шерсть, а под кривыми когтями было мокро от крови
и внутренностей Блонди. Мышцы предплечья бугрились под рукавом, растягивая
швы. Шерсть дошла почти до плеча, и он чувствовал, как начало
ломить кости, менявшие форму.
Нет,- подумал он.- Только не здесь.
Он твердо стоял на человечьих ногах. Ему потребовался момент
полного сосредоточения, чтобы остановить превращение, пока оно еще не
возобладало над ним, потому что запах крови и ярость разжигали его
кровь. Кривые когти убрались, причинив небольшую колющую боль. Шерсть
сошла, и кожа от этого у него зачесалась. И тут все закончилось, и он
опять стал человеком, за исключением острого звериного привкуса во
рту.
Он поспешил на балкон. Бутц с девушкой уже скрылись в номерах
Блока. Майкл пожалел, что теперь уже нельзя скрыть его следы, сделанного
не воротишь; он перелез через ограждение балкона, встал на выступ
и дошел до юго-восточного угла, где спустился на этаж ниже по
резным каменным лицам химер и геометрическим фигурам. Еще минут через
восемь-девять он ступил на балкон номеров Чесны и вошел внутрь, закрыв
за собой балконные двери.
Только теперь он почувствовал, что можно перевести дыхание. Но
где же Чесна? Все еще на сборище Бримстонского клуба, конечно. Возможно,
ему тоже следовало еще разок появиться, но только не в разодранном
соколом смокинге. Он прошел в ванную и вычистил все следы
крови из-под ногтей на правой руке, потом переоделся в свежую белую
сорочку и надел темно-серый костюм с лацканами из черного бархата. Он
снова надел прежний белый галстук-бабочку, поскольку на нем кровавых
пятен не оказалось. Туфли у него поцарапались, но ничего, сойдет. Он
быстро огляделся в зеркале, чтобы убедиться, что не пропустил нигде
красного пятнышка или золотистого перышка, а затем покинул номера и
спустился на лифте в фойе.
Собрание членов Бримстонского клуба явно уже закончилось, потому
что фойе кишело нацистскими офицерами и их подругами. Из хорошо промытых
пивом глоток вырывался хохот. Майкл поискал в толпе Чесну и почувствовал,
как чья-то рука легла ему на плечо.
Он обернулся и оказался лицом к лицу с Гарри Сэндлером.
- Я разыскивал вас. Повсюду,- сказал Сэндлер. Глаза у него были
красные, рот влажный и слегка раскрытый.- Куда вы уходили? - Пиво довершило
то, что начало вино.
- Погулять,- ответил Майкл.- Я почувствовал себя не совсем хорошо.
Вы не видели Чесну?
- Да, она тоже искала вас. Просила меня помочь. Хорошее было
представление, правда?
- Так где же Чесна? - повторил Майкл и высвободился из-под руки
Сэндлера.
- Последний раз я видел ее во дворе. Там.- Он кивнул в сторону
выхода.- Она думала, что вы решили уехать назад домой и пособирать
немного тюльпаны. Пойдемте, я приведу вас к ней.- Сэндлер жестом показал
ему следовать за ними, и охотник на крупную дичь пошел, пошатываясь
и качаясь, через фойе.
Майкл заколебался. Сэндлер остановился.- Пойдемте же, барон. Она
ищет своего любимого мальчика.
Он пошел за Сэндлером сквозь толпу к выходу из "Рейхкронена".
Как выйти из ситуации с распотрошенным соколом, он не знал. Но Чесна
- умная, очаровательная женщина; она что-нибудь придумает. Он был
рад тому, что Мышонок не видел того ужасного "представления", потому
что от него у маленького человечка могли бы разрушиться последние иллюзии.
Одно было Майклу совершенно ясно: им нужно найти то, над чем
работал Густав Гильдебранд. И если возможно, им нужно попасть на
Скарпу. Но Норвегия так далеко от Берлина, и в Берлине еще так много
опасностей. Майкл спустился за Сэндлером по ступенькам, на которых
охотник чуть не потерял равновесие и не свернул себе шею, что очень
способствовало бы выполнению той задачи, которую Майкл собрался очень
скоро выполнить. Они перешли через двор, где на камнях скопились дождевые
лужи.
- Где она? - спросил Майкл, шагая за Сэндлером.
- Туда.- Он показал в сторону темной полосы реки.- Там сад. Может,
вы мне расскажете, что за цветы в нем. Хорошо?
Майкл уловил что-то в голосе этого человека. Жесткость сквозь
пьяное бормотание. Его шаги замедлились. Ему пришло в голову, что
Сэндлер сейчас пошел быстрее, не пошатываясь на неровных каменных
плитах. Сэндлер был не так пьян, как притворялся. Так что все это
значит?..
Сэндлер сказал: - А вот и он,- спокойным, трезвым голосом. Из-за
обломков обвалившейся каменной стены выступил человек. На нем был
длинный серый плащ, на руках черные перчатки.
Позади Майкла послышались звуки: подошвы сапог, скребущие по
камню. Майкл повернулся и увидел еще одного человека в сером плаще,
почти сразу за собой. Человек сделал два длинных шага, и рука, уже
занесенная, обрушилась на него. Кастет, зажатый в руке, ударил Майкла
сбоку по голове и сбил его на колени.
- Быстрее,- торопил Сэндлер.- Берите его, черт возьми.
Подкатил черный автомобиль. Майкл, оглушенный болью, услышал,
как открылась дверца. Нет, не дверца. Что-то более тяжелое. Крышка
багажника? Его подняли, и его стоптанные туфли проволочились по камню.
Его тело обмякло; вс
...Закладка в соц.сетях
