Жанр: Триллер
Час волка
...В то время как Бутц продвигался, пригибаясь, по
узкому проходу через центральный отсек, Эрих Блок вынул "Люгер" и
сделал два выстрела в голову правого стрелка, потом точно так же разворотил
череп левому стрелку. Он занялся тем, чтобы расположить их
тела в прямоугольных амбразурах так, чтобы кровь их стекала по бортам
самолета и они были бы хорошо видны снаружи.
Все должно выглядеть достоверно, подумал он.
В кабине ван Хофен отпустил тормоза и начал катиться по взлетной
полосе к месту начала разбега. Там они опять остановились, пока командир
и второй пилот проверяли показания приборов. В бомбовом отсеке,
располагавшемся позади них, Бутц занимался своей частью дела:
снимал резиновые предохранительные головки с носовых взрывателей
двадцати четырех темно-зеленых бомб и осторожно поворачивал гаечным
ключом каждый взрыватель на четверть витка резьбы, чтобы взвести их.
Завершив свою финальную работу, Блок покинул "Стальной Кулак" и
отошел, поджидая Бутца, к краю взлетной полосы. Великолепно разукрашенный
самолет вибрировал, как стрела, которую вот-вот запустят в полет.
Когда карнаген расползется по улицам Лондона, слухи о бедствиях
дойдут до командования той армады, которая сейчас у берегов Нормандии,
а затем просочатся к солдатам. К наступлению ночи начнется массовая
паника и бегство. О, какая слава для Рейха! Сам фюрер будет восторженно
танцевать.
У Блока перехватило глотку. "Дорнье" приземлялся.
И что хуже всего, этот идиот-летчик мчался по взлетной полосе
прямо на "Стальной Кулак"!
Блок выбежал перед Б-17, безумно размахивая руками. "Дорнье",
сжигая резину, когда сработали его тормоза, сбавил скорость, но все
еще катился, занимая собой взлетную полосу.
- Убирайся с дороги, идиот! - орал Блок и снова вынул свой "Люгер".-
Дурак проклятый, убирайся с полосы!
Позади него моторы "Стального Кулака" набирали обороты до громового
рева. Фуражка Блока, крутясь, улетела с головы и попала в один
из винтов, где была изодрана в прах. Воздух казался колеблющимся,
контуры размывались маслянистым теплом, пока моторы Б-17 набирали
мощность. Блок выставил "Люгер" на вытянутой руке, поскольку "Дорнье"
катил прямо на него. Этот летчик явно был сумасшедшим! Немец он или
нет, этого человека нужно заставить съехать с полосы. Сквозь лобовое
стекло "Дорнье" он увидел, что у второго пилота волосы золотые.
У летчика была борода. Он узнал оба лица: Чесна ван Дорн и человек,
бывший с ней и бароном. Он не представлял, как они сюда попали,
но знал, зачем они оказались здесь, а этого допустить было нельзя.
С яростным криком он стал палить из "Люгера". От первой пули
стекло перед лицом Чесны треснуло. Вторая срикошетила от фюзеляжа, а
третья пробила стекло и попала Лазареву в ключицу. Русский вскрикнул
от боли, осколки стекла отлетели к Майклу, сидевшему в задней части
кабины. Пока Блок продолжал стрелять по лобовому стеклу, Майкл дотянулся
до рукоятки входного люка и повернул ее, спрыгнул на покрытие
взлетной полосы и побежал из-под крыла "Дорнье" к полковнику Блоку, в
то время как винты ночного истребителя и Б-17 вздымали ревевшие ураганы.
Он налетел на него прежде, чем Блок понял, что он уже здесь.
Блок разинул рот, попытался выстрелить Майклу в лицо, но Майкл схватил
его за запястье и вывернул ствол "Люгера" как раз в тот момент,
когда вылетела пуля. Они стали бороться между винтами. Блок попытался
запустить пальцы в глаза Майкла. Майкл кулаком ударил Блока в подбородок,
отчего голова Блока откинулась назад. Блок все еще держал "Люгер",
но Майкл все еще удерживал запястье полковника. Блок яростно
дернулся всем своим весом, пытаясь бросить Майкла на винт "Дорнье",
но тот разгадал движение за секунду до того, как оно было совершено,
и был готов ему воспротивиться. Блок выкрикнул какое-то ругательство,
потонувшее в шуме моторов, и нанес удар ребром ладони свободной руки
Майклу по носу. Майкл смог увернуться от основной силы удара, но удар
скользяще задел по голове и частично оглушил его. Однако он не отпустил
запястье Блока и заворачивал его руку в локте назад, пытаясь
сломать ее. Палец Блока на курке свело от боли, и из "Люгера" вылетели
еще две пули. Они пробили один из обтекателей мотора Б-17, почти
над его головой, и из отверстий пошел дым от загоревшегося масла.
Майкл и Блок дрались между винтами, ветер завывал вокруг них, угрожая
затянуть обоих во вращающиеся лопасти. В кабине Б-17 ван Хофен увидел
дым от горящего в одном из четырех моторов масла. Он отпустил тормоза,
и самолет стал крениться вперед. Бутц, все еще работавший в бомбовом
отсеке, поднял взгляд, потому что понял, что они начинают
взлет, и взревел:
- Что, черт возьми, вы делаете?
Блок локтем ударил Майкла в подбородок и рывком высвободил "Люгер".
Он навел его, чтобы размозжить голову фальшивому барону, и победно
ухмыльнулся. Это была его последняя ухмылка, мимолетный триумф.
Потому что в следующую секунду Майкл мощным броском кинулся вперед,
ухватил Блока за колени и дернул его вверх и назад. Пуля из "Люгера"
прошла мимо спины Майкла, но лопасти винта "Стального Кулака"
ударили в цель.
Они разрезали Эриха Блока сверху до пояса на красные лоскуты из
крови и костей, в то время как Майкл, стиснув ноги, прижался под винтами
к бетонному покрытию. Глаз не успел моргнуть, как от Блока не
осталось ничего, кроме ног и запачкавшей бетон кровавой дымки. Звякнули
серебряные зубы, и на этом все закончилось.
Майкл перекатился под винтами, а лишившиеся тела ноги Блока все
еще дергались там, где лежали. Ван Хофен в кабине бомбардировщика
свернул "Стальной Кулак" с взлетной полосы на траву, чтобы обойти
"Дорнье", и когда он огибал черный ночной истребитель, то не заметил
фигуру, бежавшую вслед за ним.
Бомбардировщик набирал скорость, снова заходя на взлетную полосу.
Майкл Галатин догнал его, просунул руки за окровавленное тело,
перегнувшееся через переборку из прямоугольной амбразуры пулеметного
гнезда, и сомкнул пальцы вокруг ствола пулемета. В следующую секунду
Б-17 чуть пригнулся вперед, и Майкл оттолкнулся ногами и ввернул свое
тело в самолет, плечом отодвинув в сторону мертвеца.
"Стальной Кулак" докатился до конца взлетной полосы и задрал
нос. Его колеса оторвались от земли, и ван Хофен повернул самолет,
один из моторов которого оставлял за собой спираль черного дыма, в
сторону Англии.
Спустя две минуты за ним последовал "Дорнье". За штурвал села
Чесна, потому что Лазарев зажимал рукой сломанную ключицу и боролся с
обмороком. Она посмотрела на указатели топлива; стрелки спустились
ниже красных черточек и мигали предупредительные лампочки обоих
крыльевых баков. Она вела самолет по дымному следу, а ветер свистел
сквозь трещины в стекле перед ее лицом.
Б-17 забрался почти на пять сотен футов прежде чем выровнялся
над серым проливом. В центральной секции, продуваемой ветром, хлеставшим
сквозь пулеметные гнезда, Майкл выглянул посмотреть на дымившийся
мотор. Винт перестал вращаться, из-под почерневшего обтекателя
выскакивали мелкие брызги огня. Такое повреждение не остановит
"Стальной Кулак"; более того, оно делало маскарад еще убедительнее.
Он обыскал мертвецов, ища оружие, но ничего не нашел. Когда он перестал
шарить и встал, то почувствовал, что Б-17 увеличил скорость,
раздался шум и что-то пролетело мимо пулеметного гнезда на правом
борту.
Майкл вгляделся. Это был "Дорнье". Чесна сделал круг на высоте
около пятисот футов над ними. Стреляй! - подумал он. Сбей гада! Но
она не стреляла, и он понял, почему. Она боялась убить его. Если
"Стальной Кулак" должен быть остановлен, то сделать это следует ему.
Ему придется убить, если это будет нужно, командира и второго
пилота голыми руками. Каждая проходившая секунда приближала их все
ближе к Англии. Он огляделся в поисках оружия. Пулеметы были заряжены
пулеметными лентами, но они были наглухо привинчены к своим подставкам.
В проходах самолета ничего не было, если не считать красного огнетушителя.
Он собирался уже идти вперед, как через раму увидел еще один самолет.
Нет, еще два. Они пикировали на "Дорнье". Кровь у него застыла.
Это были британские истребители "Спитфайр", и когда они открыли
огонь по Чесне, он увидел яркие оранжевые полосы трассирующих пуль.
Разработанная Блоком маскировка удалась, летчики "Спитфайров" думали,
что защищают поврежденную американскую "крепость".
В "Дорнье" Чесна резко бросила самолет в сторону, и очередь
трассирующих прошла мимо. Она покачала крыльями и помигала посадочными
огнями, но, конечно, "Спитфайры" не отвернули. Они подходили, чтобы
сбить. Чесна почувствовала, как самолет тряхнуло, и услышала, что
пули прошили правое крыло. И тут сигналы тревоги звучать перестали, и
это означало, что топливо кончилось. Она пикировала на море, на хвосте
за ней шел "Спитфайр". Он послал поток пуль в фюзеляж "Дорнье", и
они рикошетили от металлических шпангоутов самолета как потоки града.
"Дорнье" почти долетел до воды. Она сказала Лазареву: "Держись",- и
вывернула штурвал назад, чтобы поднять нос за мгновение до того, как
самолет врежется в водную поверхность. Произошел костодробительный
удар, ремень сиденья врезался в тело Чесны, в то время как саму ее
бросило вперед. Она головой ударилась о штурвал, почти лишившись сознания,
и ощутила во рту вкус крови от прикушенного языка. "Дорнье"
был на плаву, "Спитфайры" покружили над их головами, а потом полетели
за "крепостью".
Меткая стрельба, мрачно подумала она.
Лазарев отстегнулся от сиденья, пока Чесна отцеплялась от своего.
Вода заливала кабину. Чесна встала, в ребрах у нее ныла пульсирующая
боль, и пробралась назад, где хранился спасательный плот. Люк
для покидания самолета был рядом, и они с Лазаревым вдвоем с трудом
открыли его.
Майкл увидел, как на водной глади пролива раскрылся оранжевый
спасательный плот. Британский эсминец уже шел в сторону тонувшего
"Дорнье". Два "Спитфайра" покружили над "Стальным Кулаком", потом заняли
места по его бокам, чуть сзади. Эскортируют нас домой, подумал
Майкл. Он просунулся сквозь правую раму на свистевший ветер и бешено
замахал руками. "Спитфайр" с его стороны в знак приветствия покачал
крыльями. Проклятье! - рассвирепел Майкл, забираясь обратно. Он почуял
запах крови и увидел ее на своих совершенно вымазанных руках. Она
текла из трупа, который был частично высунут из самолета. Кровь лилась
по борту бомбардировщика.
Он опять высунулся, измазал ладони побольше кровью и нарисовал
на оливково-зеленом металле нацистскую свастику.
От "Спитфайров" реакции не было. Они держались на прежних местах.
Безнадежно. Майкл знал, что ему остается одно.
Он нашел предохранитель на пулемете правого борта, сбросил его и
для пробы навел пулемет на медленно летевший "Спитфайр", потом нажал
на гашетку.
Пули пробили дыры вдоль борта самолета. Майкл увидел изумленное
выражение на лице летчика, уставившегося прямо на него. Он снова навел
пулемет и продолжил стрельбу, и спустя мгновение мотор "Спитфайра"
извергнул дым и пламя. Самолет заскользил вниз и в сторону, еще
пока управляемый летчиком, но уже направляясь хлебнуть водицы.
Извини, старина, подумал Майкл.
Он перешел к противоположной раме и начал стрельбу из другого
пулемета, но второй "Спитфайр" сделал "свечку" кверху, его летчик заметил,
что случилось с его напарником. Майкл сделал несколько выстрелов,
чтобы подкрепить свою репутацию, но пули, к несчастью, прошли
совсем далеко.
- Что это за проклятый шум? - закричал в кабине ван Хофен.
Он поглядел на Шредера, затем на Бутца, чье лицо было бледным от
реального смертельного риска их полета к Лондону.
- Звуки вроде бы одного из наших пулеметов! - Ван Хофен поглядел
сквозь стекло и с ужасом открыл рот, когда увидел горящий "Спитфайр",
снижавшийся к морю. Второй "Спитфайр" жужжал над ними как рассерженная
оса.
Бутц знал, что полковник убил стрелков. Это было частью плана,
хотя пулеметы были готовы к боевым действиям, чтобы заманить экипаж
верой в то, что они могут остаться в живых, когда пересекут пролив.
Так кто же был там, сзади, и орудовал пулеметами?
Бутц вышел из кабины, прошел через бомбовый отсек, где карнаген
уже был приведен в боевую готовность.
Майкл продолжал стрелять, в то время как "Спитфайр" кружил над
ними. Пулемет ходуном ходил в его руках. И тут он добился того, чего
хотел: засверкал пулемет на крыле "Спитфайра". Пули защелкали по борту
"Стального Кулака" и осыпали Майкла искрами. Он ответил огнем,
когда британский самолет сделал быстрый разворот. Тот теперь был
разъярен, уже готовый сначала стрелять, а потом запрашивать у командования
разрешение.
Майкл услышал стук подковок по металлу.
Он глянул влево и увидел Бутца, надвигавшегося на него по проходу.
Огромный человек внезапно остановился, на лице его появилась судорожная
гримаса удивления и ярости при виде Майкла, орудовавшего пулеметом,
а затем он двинулся дальше, со смертельной угрозой во взгляде.
Майкл свернул пулемет влево, чтобы пристрелить его, но ствол
звякнул по обрамлению окошка и дальше не двинулся.
Бутц устремился вперед быстрее. Он поспешил пнуть ногой, и прежде
чем Майкл был готов защищаться, огромный сапог ударил его в живот,
отчего он полетел спиной вдоль прохода. Он упал и прокатился, потеряв
дыхание.
"Спитфайр" выпустил еще одну заградительную очередь. А когда
Бутц настиг Майкла, пули из пулемета пробили обшивку "Стального Кулака"
и зарикошетили около них. Майкл пнул большого человека по правому
колену. Бутц взвыл от боли и отпрянул назад, в то время как ван Хофен
направил "Стальной Кулак" в некрутое пике, чтобы уйти от рассвирепевшего
летчика "Спитфайра". Бутц упал, схватившись за колено, а Майкл,
раскрыв рот, глубоко вдохнул.
При следующем заходе "Спитфайр" пустил очередь в бомбовый отсек
"Стального Кулака". Одна из пуль отскочила от металлического лонжерона
и, скользнув, ударила по взрывателю начиненной карнагеном бомбы.
Взрыватель зашипел, отделение стало наполняться дымом.
Пока Бутц пытался подняться, Майкл нанес ему апперкот в подбородок,
отчего его голова откинулась назад. Но Бутц был силен как буйвол,
и в следующую секунду он выправился и ударил Майкла головой, оба
свалились на переборку с металлическими ребрами. Майкл обоими кулаками
как молотком стукнул по стриженному черепу Бутца, а Бутц повторно
ударил Майкла по животу. Пули "Спитфайра" пробили перегородку рядом с
ними осыпав их оранжевыми искрами. "Стальной Кулак" затрясся, мотор
на правом крыле задымился.
Ван Хофен в кабине выровнял самолет на высоте тысячи футов.
"Спитфайр" продолжал время от времени строчить, с явным намерением
сбить их. Шредер закричал:
- Там! - и показал.
Стал виден подернутый дымкой земной массив Англии, но теперь задымился
и начал останавливаться третий мотор. Ван Хофен прибавил обороты,
давая бомбардировщику всю мощность, какая у него имелась.
"Стальной Кулак" летел к Англии на скорости двести миль в час, в его
фарватере змеились белой пеной волны пролива.
Майкл получил удар кулаком сбоку по челюсти, а коленом Бутц ударил
его в пах. Когда Майкл скорчился, Бутц схватил его за глотку и
поднял, ударив головой о металлическую перегородку сверху. Оцепеневший
Майкл понял, что нужно превратиться, но не мог сосредоточить на
этом свои мысли. Его подняло еще раз и опять ударило головой о металл.
Когда Бутц стал поднимать его третий раз, Майкл головой ударил
Бутца в лицо, и нос у того хрустнул. Бутц отпустил его раньше, чем
Майкл подготовился к следующему нападению. Затем пнул его по ребрам.
Майкл увернулся от пинка, приняв основную силу удара плечом, и воздух
с шипением вышел сквозь его стиснутые зубы.
"Спитфайр" шел навстречу "Стальному Кулаку". Сверкнули пулеметы
на крыльях, и в следующий момент кабина наполнилась витавшими в воздухе
осколками стекла и пламенем. Ван Хофен свалился вперед, грудь
его была пробита несколькими пулями, а Шредер задергался в кресле с
простреленной рукой. Взорвался один из моторов "Стального Кулака",
разбрасывая осколки, пронизывавшие кабину. Бомбометатель закричал,
ослепленный металлическими осколками. Самолет снизился к волнам, пламя
лизало разбитую кабину и правое крыло.
Бутц, захромав, двинулся к Майклу, который отчаянно пытался
стряхнуть оцепенение, вызванное болью. Нагнувшись, Бутц ухватил его
за воротник и поднял, затем ударил кулаком в лицо. Майкл ударился
спиной о перегородку, кровь наполнила его рот. Бутц опять отвел руку
назад, чтобы кулаком расплюснуть лицо Майкла.
До того как удар был нанесен, Майкл рывком повернулся в сторону,
и руки его наткнулись на красный баллон огнетушителя. Он сорвал его с
ремня и с поворотом ударил им, когда кулак Бутца бил в его лицо. Кулак
попал по баллону, и костяшки хрустнули, как спички. Майкл баллоном,
как стенобитным тараном, ударил Бутца в живот. Воздух с шумом
вышел из легких нациста, а Майкл ударом кверху разбил ему подбородок.
Он с радостью услышал хруст сломанной челюсти. Бутц, глаза которого
остекленели от боли, а губа оказалась рассечена до кости, боролся с
Майклом за обладание баллоном. В бок Майклу ударило коленом, и, когда
он свалился на колени, Бутц выкрутил баллон из его рук.
Бутц поднял огнетушитель, намереваясь размозжить им голову Майкла,
Майкл напрягся и приготовился кинуться на него, прежде чем баллон
ударит его.
Сквозь свист ветра Майкл услышал татаканье пулеметов "Спитфайра".
Огненные строчки прошили борт самолета и срикошетили от перегородки.
Он увидел три дыры, каждая размером с кулак, раскрывшиеся на
груди Бутца. В следующий момент пуля звякнула по огнетушителю, и тот
взорвался, грохнув, как миниатюрная бомба.
Майкл бросился навзничь, в то время как куски металла застучали
со все сторон. За перегородкой шипела химическая пена. Он поднял
взгляд и увидел стоявшего там Бутца, который держался одной рукой за
подставку.
Другая рука Бутца лежала в нескольких футах от него, кисть все
еще дергалась. Он смотрел на нее, моргая в тупом изумлении. Затем отцепился
от подставки и, шатаясь, двинулся к своей руке.
Когда Бутц пошел, из разверстой в его боку раны стали вываливаться
кишки. В ране блестели куски красного металла, а одежда его
была забрызгана химической пеной. Еще одна рваная рана была у него
сбоку на шее, кровь била из разорванной вены, как розовый фонтан. С
каждым шагом Бутц ослабевал. Он остановился, уставившись на свою руку
и кисть, а потом повернул голову, чтобы посмотреть на Майкла.
Он стоял уже почти мертвый; Майкл встал, подошел к нему и повалил
его одним пальцем.
Бутц рухнул и замер.
Майкл почувствовал, что вот-вот упадет в обморок, но один взгляд
в иллюминатор и сознание того, что до моря меньше трехсот футов, прояснили
его мозг. Он переступил через страшные остатки Бутца и пошел к
кабине.
В бомбовом отсеке он с ужасом отпрянул, ощутив дым и шипенье.
Одна из бомб с карнагеном готова была вот-вот сдетонировать. Он проскочил
дальше, наткнувшись на штурмана, отчаянно пытавшегося вести
самолет, потому что командир лежал мертвым, а второй пилот был серьезно
ранен. "Стальной Кулак" непрерывно снижался, над ним кружил
"Спитфайр". Побережье Англии было менее чем в семи милях. Майкл приказал
напуганному штурману:
- Сажайте здесь. Ну.
Человек неумело взялся за штурвал, заглушил моторы и попытался
удержать нос кверху, в то время как "Стальной Кулак", а теперь, по
сути, исковерканная птица, снизился еще на сотню футов. Майкл ухватился
за кресло командира. "Стальной Кулак" упал, удивительно мягко
войдя плугом в воду пролива, истратив наконец свою энергию.
Волны плескались о крылья. Майкл не стал ждать штурмана. Он пробежал
через бомбовой отсек назад, в середину самолета, и отомкнул
входную дверь. Времени искать спасательный жилет не было, да он и сомневался,
что тот остался целым после такого обстрела. Он выпрыгнул в
холодную воду пролива и как можно быстрее поплыл от самолета.
"Спитфайр" подлетел ниже, скользя над поверхностью воды, прошел
над Майклом и направился в сторону зеленеющей вдалеке земли.
Майкл продолжал плыть, желая как можно быстрее увеличить расстояние
между собой и "крепостью". Он услышал, как зашипела вода о нагретый
металл, когда самолет начал погружаться. Возможно, штурман выбрался,
но может быть, и нет. Майкл не стал задерживаться. Соленая
вода щипала раны и не давала потерять сознание. Гребок за гребком он
отдалялся от самолета. Когда он отплыл на заметное расстояние, то услышал
шипение и бульканье и, оглянувшись, увидел, что самолет хвостом
вниз уходил под воду. Нос его задрался, и на нем Майкл увидел нарисованного
Франкевицем карикатурного Гитлера, стиснутого в Стальном Кулаке.
Если рыбы могли бы быть ценителями искусства, у них был бы
праздник.
"Стальной Кулак" стал исчезать, быстро погружаясь, потому что
вода вливалась через центральные пулеметные гнезда. Через мгновение
он исчез, и на взбаламученной поверхности появлялись и лопались большие
воздушные пузыри. Майкл отвернулся и поплыл к берегу. Он терял
силы, он чувствовал, что ему не хотелось бороться. Еще не все, говорил
он себе. Еще один гребок. Еще один, а затем следующий. Плавание
брассом давалось ему явно труднее, чем собачий стиль.
Он услышал пыхтение мотора. К нему направлялась патрульная лодка,
на носу два человека с винтовками. На флагштоке развевался британский
вымпел.
Наконец он будет дома.
Они подобрали его, завернули в одеяло и дали чашку чая, крепкого,
как волчья моча. Потом не отводили от него дула винтовок до тех
пор, пока не добрались до берега и не сдали его властям. Лодка была
уже в миле от бухты, когда Майкл услышал приглушенный расстоянием
взрыв. Он оглянулся и увидел, как огромный гейзер взлетел над поверхностью
воды. На дне пролива Па-де-Кале в бомбовом отсеке взорвалась
одна или несколько бомб с карнагеном. Гейзер опал, вода на мгновение
покрылась волнами, и на этом все закончилось.
Но нет, пожалуй не все.
Майкл ступил на причал, позади которого была деревня, и стал высматривать
в проливе британский эсминец, который, как ему было известно,
должен был скоро прибыть. Он отряхнулся, и с его волос и одежды
полетели капли воды. Он ощущал себя переполненным счастьем, даже стоя
под дулами винтовок внутренних войск.
Он ощущал себя настолько счастливым, что испытывал сильное желание
завыть.
Часть 11. Непредвиденные обстоятельства
Глава 1
Глаза были в красных ободках, а лицо белым как мел. Это был плохой
признак.
- Боюсь, ничего из этого не получилось,- сказал Мартин Борман.
Он прокашлялся.- Доктор Гильдебранд мертв и... план, мне кажется, не
принес плодов.
Он ждал, не будет ли прибавлено еще что-нибудь, руки его были
стиснуты в кулаки на поверхности стола. Со стены позади него сурово
смотрел Фридрих Великий.
- Нам... не кажется, что самолет долетел до Лондона,- продолжал
Борман. Он с неудовольствием глянул на другого человека, сидевшего в
комнате, седовласого с прямой спиной фельдмаршала.- То есть, нужно
сказать, что у нас нет свидетельств, что карнаген доставлен к цели.
Тот ничего не сказал. На его виске ровно билась жилка. В позолоченной
оконной раме было видно, как на Берлин ложатся сумерки 6 июня.
На другой стене были прикреплены карты Нормандии, показывавшие побережья,
которые мир скоро узнает под кодовыми названиями Ута, Омаха,
Золото, Юно и Меч. На этих картах повсюду были нарисованы красные
стрелки, направленные вглубь материка, и черные стрелки, отмечавшие
отступление. "О, изменники!" - подумал он, поглядев на них.- "Немецкие
войска!"
- План окончился провалом,- сказал Борман.- По... непредвиденным
обстоятельствам.
- Нет, не поэтому,- тихим спокойным голосом сказал Гитлер.- Потому,
что кто-то недостаточно сильно верил в него. Кому-то не хватило
нужной силы воли. Приведите ко мне Блока.- Голос его стал более резким.-
Полковник Эрих Блок. Вот кого я желаю видеть. Немедленно!
- Полковника Блока с нами больше нет.
- Изменник! - Гитлер почти встал за столом.- Что он сделал? Сбежал
и отдался первому же британскому солдату, которого увидел?
- Полковник Блок мертв.
- Да, я тоже бы покончил самоубийством, если бы испортил дело
так, как он! - Гитлер встал. Лицо его покраснело и выглядело увлажнившимся.-
Мне бы следовало знать, что нельзя поручать ему ничего ответственного!
Он был неудачником, притворявшимся удачливым. Мир полон
такими!
Боюсь, что полна ими в основном Германия,- сказал фельдмаршал
про себя.
- Когда я думаю про время и деньги, затраченные на этот план,
меня трясет лихорадка! - Гитлер вышел из-за стола.- Итак, Блок распорядился
собственной жизнью, так? Как же это произошло? Таблетки или
пистолет?
- Э...- Борман чуть не сказал - пропеллер. Но сказать фюреру,
что произошло на самом деле, воистину значило открыть банку с червями.
Тут и немецкое Сопротивление, эти вонючие свиньи, и тайные агенты,
каким-то образом уничтожившие весь карнаген. И неприлично выглядевшее
дело Чесны ван Дорн тоже. Нет, нет! Самое лучшее оставить рассказ
таким, каким его поведали: армия бомбардировщиков разбомбила на
острове Скарпа склад топлива и боеприпасов, от взрыва которых были
уничтожены химические реагенты. Фюреру в эти тревожные времена есть
еще о чем беспокоиться, не только о действительности.- Пистолет,- ответил
он.
- Ну, это сэкономило нам пулю, так ведь? Но все это время и усилия
потеряны напрасно! За такие деньги можно было изобрести пушку для
стрельбы по солнцу! Но нет, нет - Блок и его заговорщики должны были
отговорить меня от этого! Я - слишком доверчив, вот в чем проблема!
Мартин, я думаю, что, в конце
Закладка в соц.сетях
