Жанр: Триллер
Час волка
...а, снова привыкая опираться ногами о твердую землю. Моторы
"Юнкерса" парили и потрескивали.
Пока Майкл и Чесна разгружали свои вещи, рядом с "Юнкерсом" притормозил
потрепанный, выкрашенный в белое грузовик. Несколько человек
соскочили с него и стали раскатывать огромный белый брезент. Ими руководил
рыжебородый мужчина, назвавший себя Хёрксом, он сам помогал
грузить рюкзаки, автоматы, боеприпасы и гранаты в грузовик. Пока
Хёркс занимался этим, другие люди трудились над тем, что закрывали
"Юнкерс" брезентом.
- Мы чуть не грохнулись! - сказал Лазарев Хёрксу, сжимая рукой
заячью лапку.- Этот ураган чуть не оторвал нам крылья!
Хёркс озадаченно посмотрел на него.
- Какой ураган? Сейчас же весна.
Потом вернулся к работе, Лазарев растерянно замер, снег набивался
ему в бороду.
Послышался скрип и хлопки лопающихся болтов. Майкл и Чесна повернулись
к самолету, а Лазарев от ужаса раскрыл рот. Почерневший от
огня левый мотор в несколько секунд оторвался от своего крепления,
затем лопнули последние несколько болтов, и весь мотор грохнулся на
землю.
- Приветствуем вас в Норвегии,- сказал Хёркс.- Поторапливайтесь!
- перекрикивая вой пронзительного ветра, крикнул он другим мужчинам.
Мужчины заработали быстрее, перекинув через "Юнкерс" белые веревки
и затягивая затем ими брезент. Потом, когда прибывшие на самолете
и норвежцы забрались в грузовик, Хёркс сел за руль и повез их от
посадочной полосы в сторону побережья, двадцать пять к юго-западу.
Солнце уже серебрило на востоке небо, когда они ехали по узким
грязным улочкам Юскедаля. Это был рыбацкий поселок, дома которого были
построены из серых бревен и камней. Из труб вились тонкие струйки
дыма, Майкл ощущал ароматы крепкого кофе и жирного бекона. Внизу, где
скалы подступали к серо-голубому морю, на предрассветной приливной
волне покачивалась маленькая флотилия лодок, снаряженных сетями и готовых
приступить к лову. Пара тощих собак лаяла и тявкала почти под
колесами грузовика, и Майкл то тут, то там замечал фигуры, следившие
за ними сквозь полуприкрытые ставни.
Чесна локтем толкнула его в бок и показала на гавань. Большая
летающая лодка "блом-унд-фосс" со свастикой на хвосте скользила по
гладкой водной поверхности ярдах в двухстах от берега. Она сделала
два медленных круга вокруг рыбацкой флотилии, потом, взлетев, набрала
высоту и исчезла в низко плывущих облаках. Нацистские хозяева наблюдают.
Хёркс остановил грузовик перед каменным домом.
- Вы слезайте здесь,- сказал он Майклу, Чесне и Лазареву.- Мы
позаботимся о вашем грузе.
Ни Чесне, ни Майклу вовсе не хотелось доверять оружие и боеприпасы
человеку, которого они не знали, но они не хотели идти на тот
риск, что оружие может быть найдено, если поселок будут обыскивать
люди из экипажа летающей лодки. Они с неохотой сошли с грузовика.
- Вы заходите туда,- Хёркс показал им на дом. Двери его блестели
от шеллака высушенных шкурок тюленьих бельков.- Отдыхайте. Ешьте.
Ждите.- Он надавил на газ и порулил дальше по грязи.
Майкл открыл дверь и вошел. Волосы ему причесал маленький водопад
серебряных колокольчиков, свисающих с притолоки, зазвеневших весело,
как в канун Рождества. Колокольчики прошлись и по волосам Чесны
и погладили щетинистую макушку Лазарева. Внутри дома было мрачно,
пахло рыбой и высохшей тиной. По стенам были развешаны сети и кое-где
на гвоздях висели вырезанные из журналов картинки. В глубине чугунной
печки мерцал слабый огонь.
- Эй! - позвал Майкл.- Есть здесь кто-нибудь?
Заскрипели пружины. На старом коричневом диване лежала большая
куча грязной одежды, куча эта зашевелилась и, когда вновь прибывшие
уставились на нее, села, проминая диван.
- Боже мой! - по-немецки выдохнул Лазарев.- Что это?
Чем бы оно ни было, оно потянулось за бутылкой водки, стоявшей
на полу рядом с собой. Большая смуглая рука вынула откупорила бутылку,
подняла ее, и послышались звуки булькания жидкости. Затем отрыжки.
Куча попыталась встать и, поднявшись, оказалась значительно выше
шести футов.
- Пожалуйте! - Голос был хриплый и пьяный. Женский голос.- Пожалуйте!
- Она подошла к ним, в красноватые отблески печки. Доски пола
под ней жалобно скрипели, и Майкл удивился, что они вообще ее держали.
В этой женщине было, должно быть, не менее двухсот пятидесяти
фунтов веса и, вероятно, шесть футов и два дюйма роста. Она приблизилась
к ним, колышущийся передвигающийся холм.- Пожалуйте! - сказала
она еще раз, пьяным заплетающимся языком. Широкое морщинистое лицо
ощерилось в улыбке, демонстрируя рот, в котором торчало лишь три зуба.
У нее были светло-голубые глаза миндалевидной эскимосской формы,
кожа медно-коричневого цвета и гладкие прямые волосы, остриженные
будто бы по горшку, бронзово-рыжеватого цвета: смесь, как понял
Майкл, эскимосских и нордических генов, боровшихся между собой за
преобладание. Она явно была очень необычной женщиной, и стояла с ухмылкой,
завернувшись в складки разноцветного одеяла. Майкл решил, что
ей около сорока лет или даже больше, судя по морщинам и седине в рыжих
волосах.
Она предложила им бутылку водки.
- Пожалуйте? - спросила она, в одной ноздре у нее торчала золотая
булавка.
- Пожалуем! - сказал Лазарев, принимая бутылку из ее рук, и
глотнул огненной жидкости. Он задержал дыхание, потом уважительно
энергично выдохнул и хлебнул еще раз.
Майкл поспешил высвободить бутылку из его пальцев и вернуть ее
женщине, которая облизнула горлышко и тоже сделала глоток.
- Как вас зовут? - спросила Чесна по-немецки. Женщина покачала
головой.- Ваше имя? - испытала она свои познания в норвежском, который
знала очень слабо. Затем прижала руку к своей груди.- Чесна.- Показала
на Майкла.- Майкл.- Потом на довольного русского.- Лазарев.
- А! - радостно закивала женщина. Она показала между своих массивных
бедер.- Китти! - сказала она.- Пожалуйте!
- Мужчина на ней, однако, будет иметь чертовские сложности,-
глубокомысленно заключил Лазарев.
Хижина была хоть и не совсем чистой, но зато теплой. Майкл снял
с себя парку и повесил на крючок на стене, в то время как Чесна продолжала
попытки общения с огромной, изрядно подвыпившей эскинордкой.
Все, что ей пока удалось понять, это то, что эта женщина живет здесь
и что у нее есть еще много бутылок водки.
Дверь открылась, зазвенели колокольчики, Хёркс прикрыл ее за собой.
- Ну! - сказал он, стащив с себя шубу.- Вижу, вы уже познакомились
с Китти!
Китти ухмыльнулась, допила бутылку и с шумом повалилась на диван.
- Она несколько не в ладах с мебелью,- как бы извиняясь заметил
Хёркс,- но довольно мила. Кто из вас старший?
- Я старшая,- сказала Чесна.
- Хорошо.
Хёркс стал разговаривать с Китти на певучем диалекте, который
для Майкла звучал смесью ворчаний и причмокиваний. Китти кивала, ухмылка
у нее исчезла и она стала рассматривать Чесну.
- Я сказал ей, кто вы,- сказал Хёркс.- Она говорит, что ожидала
вас.
- Ожидала? - Чесна потрясла головой.- Не понимаю.
- Китти берется доставить вас на остров Скарпа,- пояснил Хёркс.
Он залез в шкафчик и вытащил оттуда коробку с песочным печеньем.
- Что? - Чесна посмотрела на женщину, которая закрыла глаза и
улыбалась, пустая бутылка лежала у нее на животе.- Она... она же пьяница!
- Разве? В такое время всем нам приходится выпивать.- Он взял со
стола побитый кофейник, потряс его, чтобы взболтать жидкость, затем
поставил на печку.- Китти знает море и знает остров Скарпу. А я ничего
не понимаю в лодках. Я даже не умею плавать. Что, впрочем, вам тоже
не пригодится, если вы столкнетесь с миной.
- Значит, вы говорите, что если мы хотим попасть на Скарпу, то
должны доверить ей свои жизни?
- Именно так,- сказал Хёркс.
- Скарпа! - глаза Китти открылись. Голос стал низким, горловым
рычанием.- Скарпа плохо! Патуу! - Она сплюнула на пол.- Нацистские
парни! Патуу! - Еще один плевок шмякнулся на грязный пол.
- У Китти,- продолжал Хёркс,- есть здесь своя лодка. Она была
лучшей рыбачкой на сотню миль вокруг. Она говорит, что раньше могла
слышать, как поют рыбы, и когда выучила их песни, то стала сама петь
им, и они тогда плыли в ее сети тоннами.
- Поющие рыбы меня не интересуют,- холодно сказала Чесна.- Меня
интересуют патрульные катера, прожекторы и мины.
- О, Китти хорошо знает, где они.- Он снял с крючков оловянные
чашки.- Китти раньше жила на острове Скарпа, до того, как пришли нацисты.
Она, ее муж и шестеро их сыновей.
Раздалось звяканье отброшенной в сторону пустой бутылки. Она
упала в углу, рядом с тремя другими. Китти зарыла руку в одеяло на
диване и вытащила ее, сжимая новую бутылку. Остатками зубов она ее
откупорила, прильнула к горлышку и отпила.
- Что случилось с ее семьей? - спросил Майкл.
- Нацисты... скажем так... рекрутировали их помогать строить эту
чертову химическую фабрику. Они забрали из деревни Китти всех годных
для этого людей. И, конечно, саму Китти, потому что она сильна, как
лошадь. Затем они построили еще и аэродром, и тогда стали самолетами
привозить туда рабов. В общем, почти всех, кто там работал, нацисты
казнили. Китти тоже получила две пули. Иногда, когда погода становится
действительно морозной, эти пули ее беспокоят.- Он потрогал кофейник.-
Боюсь, что кофе придется пить черным. Сливки и сахар у нас закончились.-
Он стал наливать им кофе; оно было густым и грязным.-
Китти лежала с пулями три или четыре дня. Она точно не знает, сколько
именно. А когда поняла, что не умерла, то поднялась и нашла весельную
лодку. Я познакомился с ней в сорок втором году, когда мое судно ушло
на дно с торпедой в брюхе. Я был тогда моряком в торговом флоте и, по
милости Божьей, оказался на плоту.- Он передал первую чашку Чесне,
затем предложил ей печенье.
- А что нацисты сделали тогда с телами? Почему она осталась жива?
- Чесна взяла чашку и печенье.
Хёркс стал спрашивать Китти с помощью того же языка ворчаний и
причмокиваний. Китти отвечала тихим пьяным голосом.
- Они бросили их волкам,- сказал Хёркс. Он предложил коробку с
печеньем Майклу.- Печенье?
Оттуда же, откуда он доставал кофе и печенье, Хёркс извлек корзинку
с вяленой жилистой бараниной, которая лишь Майклу показалась
вкусной, а Чесна и Лазарев есть ее не смогли.
- Вечером у нас будет вкусное мясо в горшке,- пообещал Хёркс.- С
жиром, луком и картофелем. Очень вкусно, с солью и перцем.
- Я не могу есть жир! - сказал Лазарев, сбрасывая с плеч свою
парку и садясь за стол, где перед ним стояла чашка кофе. Его передернуло.-
Мне он всегда кажется похожим на блевотину.- Он потянулся за
чашкой.- Нет, я лучше поем просто лук с картошкой.
Позади него произошло какое-то движение, очень быстрое. Он увидел
блеск лезвия, и на него навалилась громада туши Китти, как обвал
в шахте.
- Не шевелись! - крикнул Хёркс, и тут лезвие ножа ударило в
стол, прежде чем Майкл или Чесна успели прийти русскому на помощь.
Нож для снятия шкур с тюленей, с выгнутым лезвием, воткнулся в
ободранную столешницу, между растопыренными указательным и средним
пальцами Лазарева. Он не попал по пальцам, но Лазарев отдернул руки к
груди и взвыл, как кот, которому наступили на хвост.
За его воплем последовал визгливый грубый пьяный смеха. Китти
выдернула нож из столешницы и прошлась по комнате в веселом танце,
похожем на неуклюжую и страшную карусель.
- Да она сумасшедшая! - рассвирепел Лазарев, осматривая свои
пальцы.- Совсем придурочная.
- Ох, простите, забыл предупредить,- извинился Хёркс после того,
как Китти спрятала нож в ножны и опять завалилась на диван.- Когда
она напивается, то часто развлекается такой игрой. Но она всегда промахивается.
Вернее, почти всегда.- Он поднял свою левую руку; часть
пальца была обрезана до косточки.
- Ну так, ради Бога, отберите у нее этот нож! - закричал Лазарев,
но Китти уже закуталась в одеяла и глотками пила водку.
Майкл и Чесна спрятали руки в карманах своих парашютных костюмов.
- Нам важно как можно скорее попасть на Скарпу,- сказал Майкл.-
Когда мы сможем двигаться дальше?
Хёркс передал вопрос Китти. Китти на мгновение задумалась, нахмурив
брови. Затем встала и, переваливаясь с ноги на ногу, вышла наружу.
Когда она вернулась, ноги стали покрыты грязью, то ухмыльнулась
и ответила.
- Завтра ночью,- перевел Хёркс.- Она говорит, что сегодня ночью
будет ветер, а вслед за ним придет туман.
- К завтрашней ночи я превращусь в ледышку,- Лазарев держал руки
в карманах, пока Китти не вернулась на диван, и тогда осмелился вынуть
их и продолжить есть.- Знаете,- оживился он, когда Китти захрапела,-
есть еще кое-что, над чем нам следует подумать. Если мы попадем
на тот остров, сделаем все, что ваши героические умы предполагают
сделать, и выберемся оттуда живыми, то что же дальше? Вы, возможно,
заметили, что наш "Юнкерс" приказал долго жить. Я не смогу поставить
мотор назад даже с подъемным краном. Все крепления просто прогнили.
Итак, как мы отсюда выберемся?
Это был не единственным из тех вопросов, над которыми Майкл еще
не задумывался. Он глянул на Чесну и увидел, что у нее тоже нет на
него ответа.
- Я так и предполагал, что вы этого не знаете,- тихо сказал Лазарев.
Но Майкл не мог позволить, чтобы эта проблема сейчас отравляла
его мысли. Сначала нужно попасть на Скарпу и разобраться с доктором
Гильдебрандом, а уж потом они найдут выход из этого положения. Надо
надеяться. Норвегия - не самое приятное место для летнего отпуска,
особенно если при этом за тобой охотятся нацисты.
Хёркс отобрал у Китти бутылку с водкой и пустил ее по кругу.
Майкл позволил себе один жадный глоток, а затем растянулся на полу и,
засунув руки в карманы, уснул почти в ту же минуту.
Глава 5
Лодка Китти скользила в тумане, мотор мягко тарахтел. Вода с шипеньем
расступалась перед фигурой на ее носу, деревянной химерой с
трезубцем, а потайной фонарь освещал внутренность рулевой рубки смутным
зеленым светом.
Руки Китти, широкие и грубые, на штурвале казались маленькими.
Майкл стоял рядом с ней, всматриваясь сквозь заливаемое брызгами
стекло. Большую часть дня она была пьяна, но как только солнце начало
садиться, отставила водку и умыла лицо ледяной водой. Сейчас, в два
часа ночи девятнадцатого мая, через три часа после того как сорокафутовое,
истрепанное непогодой старое суденышко было стащено на воду,
Китти, стоя в рулевой рубке, была молчалива и угрюма; ни следа не осталось
от ухмыляющейся пьяной женщины, приветствовавшей их в Юскедале.
Теперь она была страшно деловита.
Она оказалась права насчет ветра, который будет в ночь на семнадцатое.
С гор и в самом деле сорвался свирепый ветер и выл над Юскедалем
до рассвета, но дома были построены с расчетом на такие капризы
погоды, и никакого ущерба, кроме потрепанных нервов, буря не
причинила.
Китти оказалась права и насчет тумана, который накрыл Юскедаль и
залив, укутав все в белую тишину. Как она могла управлять лодкой в
таком супе, он не знал, но очень часто она настороженно поднимала голову
и, казалось, вслушивалась, наверняка не к пению рыб, а к звукам
самой воды, говоря ей что-то, чего Майкл понять был не силах. Время
от времени она потихоньку покручивала штурвал, мягкими толчками, как
ребенка.
Вдруг Китти неожиданно протянула руку и схватила Майкла за парку,
притянула к себе и указала на что-то. Хотя он и кивал, но ничего,
кроме тумана не видел. Она удовлетворенно проворчала, отпустила его и
стала поворачивать лодку в ту сторону.
Когда они грузились в Юскедале, у причала произошло нечто странное.
Майкл чуть не натолкнулся на лицо Китти, обнюхивавшей его грудь.
Она обнюхала его лицо и волосы, потом выпрямилась и уставилась на него
голубыми нордическими глазами. Она чует во мне волка, подумал
Майкл. Китти заговорила с Хёрксом, который перевел ее слова для Майкла.
- Она хочет знать, из какой вы страны?
- Я родился в России,- сказал Майкл.
Она опять заговорила через Хёркса, указывая на Лазарева.
- От него воняет, как от русских. У вас запах как у норвежца.
- Почту за комплимент,- ответил Майкл.
Но Китти приблизилась к нему вплотную, неотрывно уставилась ему
в глаза. Майкл не отводил взгляда. Она опять заговорила, в этот раз
почти шепотом.- Китти говорит, что вы какой-то другой,- перевел
Хёркс.- Она думает, что вы - роковой человек. Для нее это - высшая
похвала.
- Скажите ей, что я благодарю ее.
Хёркс передал. Китти кивнула и скрылась в рулевой рубке.
Роковой человек,- думал Майкл стоя рядом с ней, пока она вела
все дальше и дальше в туман. Он надеялся, что роковым он будет для
нацистов, а не для Чесны и Лазарева, и остров Скарпа не станет их могилой.
Хёркс остался в Юскедале, принципиально не путешествующий по
воде с тех пор, как подлодка торпедировала грузовое судно, на котором
он плыл. Лазарев тоже был не морской волк, но, к счастью, вода была
спокойной, а продвижение лодки ровным, так что Лазарев всего лишь два
раза перевешивался через борт. Возможно, это было из-за нервов, а
возможно, от рыбьей вони, которой пропахла лодка.
В рулевую рубку вошла Чесна, капюшон ее парки был натянут на голову,
а руки - в черных шерстяных варежках. Китти продолжала смотреть
прямо перед собой, направляя лодку к точке, которую другие видеть не
могли. Чесна предложила Майклу попить крепкого черного кофе из термоса,
который они взяли с собой, он согласился.
- Как там Лазарев? - спросил Майкл.
- По крайней мере, в сознании,- ответила она. Лазарев лежал в
тесном маленьком кубрике, который, как заметил Майкл, был даже меньше,
чем конура в Фалькенхаузене. Чесна всмотрелась в туман.- Где мы?
- Если бы я знал! Хотя Китти, вроде бы, знает, и мне кажется,
что этого достаточна.- Он возвратил термос Чесне. Китти повернула
штурвал на несколько градусов вправо, а затем усилила рычание мотора.-
Иди! - сказала, обращаясь к нему, Китти и показала вперед. Она
явно хотела, чтобы Майкл проследил за чем-то. Он взял фонарик, у которого
был ржавый металлический корпус, и вышел из рулевой рубки.
Чесна последовала за ним.
Майкла встал над фигурой на носу лодки и посветил фонариком. В
луче света плыли клочья тумана. Лодку сносило, волны лизали борт. На
палубе послышался топот сапог.- Эй! - окликнул их Лазарев, голос у
него был напряженным, как натянутая проволока.- Что с моторами? Мы
тонем?
- Не волнуйся,- сказал Майкл. Лазарев двинулся к ним, не отрывая
руку от заржавленного рейлинга. Майкл медленно сделал полукруг фонарем
справ налево и обратно.- Что вы ищете? - зашептал Лазарев.- Землю?
- Майкл покачал головой, хотя на самом деле и сам не имел представления
об этом. И тут луч фонаря высветил еле заметный, плохо различимый
предмет недалеко от правого борта. Он похож был на торчащую
сгнившую сваю, облепленную зеленой плесенью. Китти тоже увидела это и
повела лодку в его сторону.
В следующий момент все они увидели его, вероятно яснее, чем хотелось
бы.
Волна от лодки окатила одинокую сваю и унесла часть плесени.
Пред их глазами предстал скелет, привязанный к этой свае и погруженный
по грудь в воду. На черепе еще оставались клочья кожи и седых волос.
На дважды обвившей его шею петле из толстого провода держалась
металлическая пластина с выцветшими словами на немецком:
"ВНИМАНИЕ! ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН!"
В свете фонаря маленькие красные крабы копошились в глазницах
скелета и высовывались между сломанными зубами.
Китти повернула штурвал. Лодка продрейфовала мимо страшного знака
и оставила его во тьме. Она снова запустила мотор, приглушив его
до слабого рокота. Менее чем в двадцати ярдах от скелета и сваи луч
фонаря выхватил плавающий серый шар, покрытый водорослями и мрачными
остриями.
- Это мина,- воскликнул Лазарев.- Мина! - крикнул он в рубку и
показал: - Бу-бум!
Китти и сама знала, что это такое. Она сделала поворот влево, и
мина ушла в кильватер лодки. В животе у Майкла заныло. Чесна нагнулась
вперед, вцепилась в левый рейлинг, а Лазарев высматривал мины по
правому борту.- Вон одна! - указала Чесна. Та качнулась и лениво повернулась,
усеянная ракушками. Лодка проскользнула мимо нее. Майкл
засек следующую, почти прямо перед носом. Лазарев пробрался назад в
рубку и вернулся с еще одним фонарем. Китти продолжала вести лодку,
медленно, ровно скользя, уклоняясь от мин, которые появлялись теперь
уже с обоих бортов. Лазарев думал, что борода у него поседеет, когда
смотрел, как обросшую водорослями мину несло на гребне волны почти
прямо на них.
- Поворачивай, черт побери! Поворачивай! - орал он, показывая
налево. Лодка повиновалась, но Лазарев услышал, как мина царапнула по
корпусу, словно мел по классной доске. Он съежился, ожидая взрыва, но
мина скрывалась в их кильватере, они продолжали движение.
Последняя мина прошла у них по правому борту, а потом они уже не
встречались. Китти тихо постучала по стеклу, и когда они посмотрели в
ее сторону, приложила палец к губам, а потом провела им по горлу.
Смысл был ясен.
Через несколько минут сквозь туман пробился луч прожектора, метавшийся
вправо и влево на вершине маяка на острове Скарпа. Сам остров
был все еще не виден, но вскоре Майкл мог слышать медленный ровный
шум ударов, похожих на биение огромного сердца. Шум тяжелого оборудования,
работающего на химической фабрике. Он выключил фонарь, это
же сделал Лазарев. Они уже приближались к берегу. Китти повернула
лодку, держа ее за пределами радиуса действие прожектора. Она выключила
мотор, и лодка пошла по волнам неслышным шепотом. Майкл и Чесна
услышали другой, более мощный мотор, рокотавший где-то в тумане. Патрульная
лодка, кружившая возле острова. Шум стал отдаляться и постепенно
стих, и Китти осторожно дала газ. Луч прожектора скользнул в
опасной близости от них. Майкл увидел сквозь мглу сверкание россыпи
мелких огней, похожей на гирлянды, и смутные очертания огромной дымовой
трубы, скрывающейся туманом. Теперь удары, похожие на биение огромного
сердца стали громче, и Майкл разглядел смутные силуэты зданий.
Китти вела их вдоль неровной береговой линии острова Скарпа.
Вскоре огни и шум оборудования остались позади, Китти повернула лодку
в маленькую серповидной формы бухту.
Китти знала эту бухту и подвела их прямо к раскрашенным остаткам
волнолома, выключила мотор, позволив лодке плыть по инерции к основанию
пирса. Майкл включил свет и увидел прямо перед ними облепленный
ракушками причал. Сгнивший нос давно затонувшей лодки торчал из воды,
как странное рыло.
Из рулевой рубки вышла Китти. Она прокричала что-то, что звучало
примерно как: "Копахэу тинг! Тимешо!", показала рукой на причал, и
Майкл спрыгнул с лодки на площадку из скрипевших прогнивших досок.
Чесна бросила ему канат, которым он привязал лодку к свае. Второй канат,
брошенный Китти, завершил это дело. Они прибыли.
Чесна, Майкл и Лазарев проверили свои автоматы и повесили их на
плечо. Их запасы - порции сырой воды, сушеного мяса, бруски шоколада,
обоймы патронов и связки гранат по четыре - были в рюкзаках. Майкл, в
свой предыдущий осмотр их запасов, заметил также нечто, завернутое в
маленький пакетик из вощеной бумаги: капсулы цианида, похожие на те,
что он положил себе в рот на крыше парижской Оперы. Тогда они ему не
пригодились, и скорее он умрет от пули, чем примет их здесь, на Скарпе.
Взяв весь свой груз, они последовали за Китти по древним ступенькам
в безжизненную деревню. Она шла впереди, светя фонарем, который
забрала у Лазарева, луч его высвечивал натоптанную тропинку и дома,
покрытые налетом от влажного морского воздуха, белым, как пепел.
У многих домов крыши провалились, окна были без стекол, и все же совсем
мертвой деревня не была. Майкл везде ощущал их запах и знал, что
они были где-то поблизости.
- Пожалуйте! - сказала Китти и рукой показала им на один из все
еще крепких домов. Было ли это строение ее домом, Майкл не знал, но
пока что это станет их домом. Когда они прошли через дверь, фонарь
Китти развеял сумрак и высветил двух тощих волков, один рыжий, другой
серый. Серый в одно мгновение прыгнул в открытое окно и исчез, а рыжий
крутился перед вторгшимися людьми и скалил зубы.
Майкл услышал, как клацнул отведенный затвор. Он схватил Лазарева
за руку раньше, чем русский успел выстрелить, и сказал:
- Нет.
Волк спиной попятился к окну, держа голову кверху, глаза его горели
огнем. Затем он резко повернулся и выпрыгнул из дома через оконный
проем.
Лазарев выдохнул долго сдерживаемый им воздух.
- Ну, видали этих? Да они разорвут нас на куски! Почему, черт
возьми, ты не дал мне выстрелить?
- Потому,- спокойно сказал Майкл,- что автоматная очередь обязательно
приведет сюда нацистов, они появятся здесь почти так же скоро,
как ты успеешь вставить новый магазин. Волки тебя здесь не тронут.
- Нацисты - худые парни,- сказала Китти, посветив фонарем вокруг.-
Волки - не так худо. Парни-нацисты убивают, волк ест тех, кто
мертвый.- Она пожала массивными плечами.
Этот дом, с волчьими следами на полу, будет их штабом. Вполне
вероятно, рассудил Майкл, что немецкие солдаты, охраняющие химическую
фабрику Гильдебранда, так же боятся волков, как Лазарев, и потому не
наведываются сюда. Майкл выждал, пока все распаковали свои вещи, и
сказал: - Я хочу прогуляться, чуток разведать. Вернусь, как только
смогу.
- Я с тобой.- Чесна стала опять надевать свой рюкзак.
- Нет. Один я смогу передвигаться быстрее. Ты жди здесь.
- Я приехала с тобой не...
- Спорить,- закончил за нее Майкл.- Не для того мы здесь. Я хочу
подобраться как можно поближе к фабрике и оглядеться. Для этого лучше
один разведчик, чем двое или трое. Правильно?
Чесна колебалась, но его голос был тверд, и он сверлил ее глазами.-
Хорошо,- согласилась она.- Но, ради Бога, пос
...Закладка в соц.сетях
