Жанр: Триллер
Час волка
...Нет, не одно. Двое. Имя пришло
к нему, и он раскрыл пасть, чтобы выкрикнуть его, но вышедший крик
был груб и свиреп и не имел смысла. Он отряхнул тяжести, привязанные
проволокой к его задним лапам, и побежал искать отсюда дорогу.
Он нашел свой собственный след. Трое чудовищ с бледными страшными
лицами увидели его, и одно из них завопило от страха - даже волку
была понятна эта эмоция. Другая фигура подняла палку, и из нее выскочил
огонь. Майкл увернулся, горячий воздух поднял шерсть на его загривке,
и побежал.
Собственный запах привел к дыре под оградой. Почему здесь есть
другой человеческий запах? - недоумевал он. Запах этот тоже был ему
знаком: кому он принадлежал? Но лес манил его, обещая безопасность.
Он был тяжело ранен. Ему нужен отдых. Место, чтобы свернуться и зализывать
раны.
Он прополз под оградой и, не оглядываясь на мир, с которым расставался,
нырнул в объятья леса.
Глава 8
Рыжая волчица подошла обнюхать его, в то время как он лежал,
свернувшись, в каменной нише. Он вылизывал свою раненую лапу. Череп
его разламывался от ужасной боли, которая то прибывала, то убывала, и
зрение его время от времени затуманивалось. Но он увидел ее, даже в
голубоватом свете сумерек. Она стояла на камне в семидесяти футах над
ним и смотрела, как он страдал. Через некоторое время к ней присоединился
темно-бурый волк, а затем седой, одноглазый. Эти другие два
волка пришли и ушли, но рыжая самка оставалась наблюдать.
Спустя какое-то время, но сколько именно - он не знал, потому
что время превратилось в сон, он почуял человеческую вонь. Их четверо,
подумалось ему. Может быть, больше. Проходили мимо его укрытия.
Через мгновение он услышал, как они шаркали сапогами по камням. Они
ходили, выискивая...
Выискивая что? - спросил он себя. Пищу? Кров? Он не знал, но люди,
белотелые чудовища, испугали его, и он решил держаться от них подальше.
От лихорадочного сна его пробудил взрыв. Он с тоскою в глазах
уставился на пламя, поднимавшееся в темноте. Лодка, подумал он. Они
нашли ее внизу, в бухте. Но затем эта догадка, проскользнувшая в его
сознании, озадачила его. Как он мог знать об этом? - недоумевал он.
Как он мог знать, что там была лодка, и какой мог быть прок волку от
той лодки?
Любопытство заставило его встать и медленно, пересиливая боль,
спуститься по камням в бухту. Рыжая волчица последовала за ним сбоку,
а с другой стороны был небольшой светло-бурый волк, который нервно
тявкал всю дорогу вниз, к деревне. Волчий город, подумал он, когда
посмотрел на дома. Хорошее название для места, потому что он чуял
здесь что-то свое. За волнорезом трещал костер, сквозь дым прошли фигуры
людей. Он встал возле угла каменного дома, следя за тем, как чудовища
бродили по земле. Один из них окликнул другого.
- Есть какие-нибудь его следы, Тиссен?
- Нет, сержант,- ответил ему другой.- Никаких следов! Зато мы
нашли группу диверсантов и очень большую женщину. Вон там,- показал
он.
- Ну, если он попытается спрятаться здесь, проклятые волки сами
с ним разберутся! - Сержант с группой людей зашагал в одну сторону,
Тиссен - в другую.
О ком они разговаривают? - подумал он, в то время как пламя порождало
отблески в его зеленых глазах. И... почему он понимает их
язык? Это была загадка, которую нужно разгадать, но потом, когда прекратится
пульсирующая боль в голове. Сейчас ему нужна была вода и место
для сна. Он полакал из лужицы натаявшей из снега воды, потом выбрал
наугад дом и вошел в него через открытую дверь. Он улегся в углу,
свернувшись, чтобы было теплее, положил морду на лапы и закрыл
глаза.
Через некоторое время его разбудил скрип половицы. Он поглядел
на мерцание фонаря и услышал, как голос сказал:
- Господи, ну и изодрали же его в драке!
Он встал, хвостом к стене, и оскалил клыки на пришельцев, сердце
у него от страха бешено колотилось.
- Спокойно, спокойно,- прошептало ему чудовище.
- Пусти в него пулю, Лангер! - сказало второе.
- Нет, не стоит. Я не хочу, чтобы раненый волк вцепился мне в
глотку.- Лангер попятился, и через несколько секунд то же сделал и
человек с фонарем.- Его здесь нет! - крикнул Лангер кому-то еще снаружи.-
И, по-моему, здесь вокруг слишком много волков. Я ухожу.
Черный волк с запекшейся на голове кровью снова свернулся в углу
и заснул.
Он увидел странный сон. Тело у него изменялось, становилось белым
и чудовищным. Его лапы, клыки и шкура из гладкой черной шерсти
исчезали. Голый, он уползал в мир ужасов. И был готов вот-вот встать
на свои толстые белые ноги - бездумное действие. Этот кошмар потряс
его чувства.
Серый рассвет и голод. Они соединились воедино. Он поднялся и
двинулся на поиски пищи. Голова у него все еще болела, но теперь уже
не так сильно. Мышцы его сильно ныли, шаги были неуверенные. Но он
будет жить, если найдет мясо. Он ощутил запах смерти; поблизости были
убитые, где-то прямо в волчьем городе.
Запах привел его в другой дом, и там он нашел их.
Трупы четырех человек. Один принадлежал очень крупной женщине с
рыжими волосами. Остальные трое были мужчинами в черной одежде, лица
залиты кровью. Он сел на задние лапы и стал рассматривать их. Женщина,
тело которой было пробито не менее чем десятком пуль, руками стискивала
горло одного из мужчин. Другой мужчина валялся в углу, как
поломанная кукла, рот его был открыт в последнем вздохе. Третий лежал
на спине около перевернутого ножками вверх стола, в его сердце был
воткнут нож с ручкой из резной кости.
Черный волк уставился на этот нож. Он где-то видел его раньше.
Где-то. Он видел, как в кино, человеческую руку на столе и лезвие
этого ножа, воткнувшееся между ее пальцев. Это была тайна, слишком
глубокая для него, и он решил ее не тревожить.
Он начал с мужчины, свернувшегося в углу. Лицевые мышцы были
мягкими, язык тоже. Он пировал, когда учуял запах другого волка, а
затем раздалось низкое предупреждающее рычание. Он развернулся, морда
вся в крови, но темно-бурый волк был уже в воздухе, атакуя его с выпущенными
когтями.
Черный волк крутнулся в сторону, но лапы были еще нетвердыми и
он не устоял, перелетев через перевернутый стол. Бурый зверь, чуть не
промахнувшись, вцепился своими мощными челюстями ему в переднюю лапу.
Другой волк, янтарно-рыжего оттенка, запрыгнул в окно и вцепился оскаленными
клыками в спину черного волка.
Он знал, что смерть неизбежна. Раз они поймали его, они разорвут
его в клочья. Они были для него чужаками, как и он для них, и он
знал, что это - бой за территорию. Он щелкнул зубами на янтарного
волка - молодую самку - с такой свирепостью, что она соскочила со
спины. Но бурого рослого самца напугать было не так легко; мелькнули
когти, и на боку черного волка показались красные полосы. Щелкали
клыки, волки делали выпады вперед и уклонялись от врага, как на фехтовании.
Оба волка сталкивались грудь к груди, неистово пытаясь одолеть
другого.
Он не упустил шанс и разодрал бурому волку левое ухо. Зверь
взвыл и отскочил, уклоняясь, в сторону, а затем снова подскочил,
разъяренный, с жаждой убийства в глазах. Их тела столкнулись снова с
такой силой, что у обоих вышибло дух. Они свирепо дрались, каждый
старался ухватить другого за глотку, пока они сцеплялись то тут, то
там по всей комнате, вытанцовывая смертельные па когтей и клыков.
Покрытое бурой шерстью мускулистое плечо врезалось в его голову
справа, ослепив его новой болью. Он взвыл, высоким дрожащим лаем, и
свалился в углу на спину. В легких у него хрипело и он фыркал кровью.
Бурый волк, оскалившийся от возбуждения боя, собрался прыгнуть к нему,
чтобы завершить дело.
Хриплый горловой лай остановил бурого волка в момент полной готовности
к атаке.
В дверях дома появилась рыжая самка. Сразу за ней вошел одноглазый
седой старый самец. Самка метнулась вперед, толкнула бурого в
бок. Лизнула ему окровавленное ухо, потом плечом оттеснила его в сторону.
Черный волк ждал, мускулы его дрожали. Опять дико разболелась
голова. Он хотел дать им понять, что не собирается без борьбы отдать
свою жизнь; он прорычал - эквивалент человеческого "давай же!" - горловым
хрипом, от которого уши рыжей самки насторожились. Она села на
задние лапы и рассматривала его, возможно с проблеском уважения в
глазах после того, как черный волк заявил о своем намерении выжить.
Она долго смотрела на него. Старик, седой, и бурый самец лизали
ей шерсть. Небольшой светло-бурый самец вошел и нервно стал тявкать
возле нее, пока она не усмирила его ударом лапы по морде. Потом повернулась,
королевским движением, и, легко щелкнув хвостом, подошла к
проткнутому ножом трупу и стала разрывать его.
Пять волков, подумал он. Это число оказалось для него тревожным.
Оно было черным числом, и от него пахло пожаром. Пять. Внутренним
взором он видел побережье и солдат, пытающихся высадиться на берег.
Над ними маячила неясная тень огромного ворона, неотвратимо летевшего
на запад. У ворона были стеклянные глаза, а на клюве его были фальшивые
царапины. Нет, нет, дошло до него. Буквы. И какой-то рисунок.
Стальной...
Его отвлек сильный запах крови и свежего мяса. Другие наедались.
Рыжая самка подняла голову и заворчала на него. Это означало: здесь
хватит на всех.
Он ел, и тайны уплыли прочь. Но когда бурый самец и янтарная
самка стали раздирать огромный рыжеволосый труп на полу, его передернуло
и он вышел наружу, где его безжалостно вывернуло наизнанку.
Этой ночью появились звезды. Остальные волки запели, животы у
них были раздуты. Он присоединился к ним - вначале только пробуя голос,
потому что не знал их мелодий, потом в полную силу, когда они
приняли его пение и включили его в свои голоса. Теперь он был одним
из них, хотя бурый волк все еще рычал и презрительно фыркал на него.
Наступил рассвет другого дня, прошел еще день. Время было всего
лишь фикцией, выдумкой. Оно не имело смысла здесь, во чреве волчьего
города. Он придумал другим волкам имена: Золотистая, рыжая самка -
вожак, которая была старше, чем казалась; Крысолов, темно-бурый самец,
чье главное удовольствие заключалось в охоте на грызунов по домам;
Одноглазый, великолепный певец; Шавка, помесь волка с дворняжкой
и не совсем в своем уме; и Янтарная, мечтательница, часами сидевшая,
созерцая, на задних лапах. И как он скоро узнал, четыре волчонка Янтарной
от Крысолова.
Однажды ночью случился короткий снегопад. Среди снежинок танцевала
Янтарная, она щелкала по ним зубами, а Крысолов и Шавка кругами
носились вокруг нее. Снежинки таяли сразу же, как только касались
теплой земли. Это был знак того, что лето уже подступает.
На следующее утро он сидел на камнях, в то время как Золотистая
оказала ему честь, слизывая запекшуюся кровь с его раны на голове.
Это был разговор языком, и он означал, что он может залезть на нее.
Желание уже бродило в нем: у нее был такой красивый хвост. И, когда
он поднялся, чтобы доставить ей радость, то услышал гудение моторов.
Он поднял глаза. В воздух поднимался огромный ворон. Нет, не ворон,
понял он. У воронов не бывает моторов. Самолет, с огромным размахом
крыльев. От поднимавшегося в утреннем серебристом воздухе самолета
его плоть напряглась. Это была страшная вещь, и когда она повернула
к югу, он издал тихий, стонущий звук, шедший из глубины глотки.
Его надо остановить! В его брюхе смертельный груз! Его надо остановить!
Он посмотрел на Золотистую и увидел, что она не понимает. Почему
она не понимает? Почему только он понимает? Он вывертом поднялся с
камней и помчался вниз к бухте, в то время как транспортный самолет
стал удаляться. Он вскарабкался на волнолом, и стоял там, стеная, пока
самолет не исчез из вида.
Я подвел, думал он. Но подвел именно потому, что допустил, чтобы
у него болела голова, из-за чего он был вынужден позволить событиям
идти так, как они шли.
Но его по-прежнему неотступно преследовали ночные кошмары, и от
них невозможно было избавиться. В этих кошмарах он был человеком.
Подростком, не ведающим правды жизни. Он бежал по полю, усеянному
желтыми цветками, и в руке у него была зажата леска. На конце той лески,
плывя по небу, белый змей танцевал и крутился в восходящих потоках
воздуха. Самка человека окликала его по имени, которое он не мог
точно разобрать. И в тот момент, когда он следил за змеем, взлетающим
все выше и выше, на него упала тень ворона со стеклянными глазами, и
один из его крутящихся пропеллеров размолотил змея на тысячи кусочков,
которые унесло прочь, как пыль. Самолет был оливкового цвета и
испещрен пулевыми отверстиями. Когда оборванная леска упала на землю,
с ней упал и туман. Он обволок его, и ему пришлось вдохнуть этот туман.
Плоть его начала таять, отваливаться кровавыми ошметками, он повалился
на колени, в то время как на его руках и ладонях появлялись
дыры. Женщина, когда-то красивая, шла, спотыкаясь, по полю в его сторону,
и, когда она добралась до него и раскинула руки, он увидел кровоточащую
пустоту там, где было ее лицо...
В ослепительном дневном свете реальности он сидел на причале и
разглядывал обгоревший корпус лодки. Пять, подумал он. Что было связано
с этим числом? Что так пугало его?
Проходили дни, в которых были ритуалы питания, сна и согревания
на теплевшем солнце. Трупы, костлявые, обглоданные, отдали последние
куски пищи. Он лежал на животе и разглядывал нож, торчащий из клетки
костей. У него было кривое лезвие. Он видел этот нож где-то в другом
месте. Воткнувшийся между двумя человеческими пальцами. Игра Китти,-
подумал он. Да, но кто такая Китти?
Самолет, зеленый металл которого весь в оспинах нарисованных отверстий.
Лицо человека с серебряными зубами: лицо Дьявола. Город с
большими часами на башне и широкой рекой, извилисто текущей в море.
Красивая женщина с белыми волосами и золотисто-карими глазами. Пять
дробь шесть. Пять дробь шесть. И все это - призраки. Голова болела.
Он - волк; что он об этом знает и что значат для него такие вещи?
Нож манил его. Он потянулся к нему, в то время как Золотистая с
ленивым интересом следила за ним. Его лапа коснулась ручки. Конечно,
он не мог вытащить нож. Что заставило его поверить, что он может сделать
это?
Он почему-то стал обращать внимание на восходы и закаты солнца и
течение дней. Он заметил, что дни удлинялись. Пять шестых. Чем бы это
ни было, оно быстро приближалось, и мысль эта заставляла его вздрагивать
и стонать. Он перестал петь с другими, потому что в душе его не
было песни. Пять шесть овладели его умом и не давали ему покоя. С запавшими
глазами он встретил новый рассвет и пошел рассматривать нож в
обглоданном скелете, как будто тот был остатком утерянного мира.
Пять шестых стали почти живыми. Он даже мог ощущать их, приближающихся,
становящихся все ближе. И не было способа замедлить их приближение,
и осознание этого терзало его душу. Но почему же это не
волновало больше никого? Почему он был единственным, кто страдал от
этого?
Потому что он был другой, дошло до него. Откуда он пришел? Чьи
соски он сосал? Как он попал сюда, в волчий город, если пять шестых
приближались с каждом вдохом, который он делал?
Он был с Золотистой, гревшейся под теплым ветерком около волнолома,
в небесах сверкали звезды, и тут они услышали, как наверху,
среди камней, Шавка протяжно заливисто залаял. Никому из них этот
звук не понравился: в нем была тревога. Потом Шавка быстро тявкнул
несколько раз, передавая предупреждение волчьему городу. А затем Золотистая
и черный волк тревожно перевернулись на бок, услышав шум,
который заставил Шавку завизжать от боли. Звуки стрельбы. Золотистая
знала только, что это означает смерть. Черный волк знал, что это были
звуки стрельбы из автомата "Шмайсер".
Визг Шавки прервался сразу же, как только прогремела еще одна
очередь. Крысолов подхватил тревогу, а Янтарная передала ее дальше.
Черный волк и Золотистая пробежали в глубину волчьего города - и скоро
уловили ненавистный запах людей. Их было четверо, спускавшихся со
скал в деревню и светивших перед собой фонарями. Они стреляли по всему,
что двигалось или казалось им двигающимся. Черный волк уловил еще
один запах и узнал его: шнапс. По крайней мере один из них, а вероятно
и все остальные, были пьяны.
Еще через мгновение он услышал их заплетающиеся голоса:
- Я сделаю для тебя, Ганс, волчью шубу! Да, сделаю! Я сделаю тебе
самую чертовски красивую шубу, какую ты когда-нибудь видел!
- Нет, не сделаешь! Ты будешь делать ее только для себя, сукин
сын!
Послышался грубый хохот. В стену дома ударила очередь.
- Давайте-ка, выходите, вы, мохнатое говно! Давайте-ка поиграем!
- Я хочу большого! Тот, на камнях, маленький, из него не выйдет
даже порядочная шапка!
Они убили Шавку. Пьяные немцы с автоматами, охотившиеся на волков
просто от скуки. Черный волк понимал это, сам того не осознавая.
Четверо солдат из гарнизона, которые охраняли химическую фабрику.
Призраки зашевелились в его сознании; они двигались, и спящие воспоминания
начинали пробуждаться. Голову ломило - но не от боли, а от
яркости воспоминаний. Стальной Кулак. Летающая крепость. Пять дробь
шесть.
Пятое число шестого месяца, дошло до него. Пятое июня. День Икс.
Он - волк. Разве не так? Конечно! У него черная шерсть, и клыки,
и когти. Он - волк, а охотники почти рядом с ним и Золотистой.
Луч полоснул позади них, потом вернулся. Они попались в его конус.
- Погляди-ка на тех двоих! Черт, какие шубы! Черная и рыжая!
Застучал автомат, пули прочертили по земле линию рядом с Золотистой.
Она испугалась, повернулась и помчалась прочь. Черный волк летел
за ней. Она вбежала в дом, где лежали скелеты.
- Не упусти их, Ганс! Из них получатся хорошие шубы!
Солдаты тоже бежали быстро, насколько позволяли их нетвердые от
выпитого алкоголя ноги.
- Они там, внутри! В этом доме!
Золотистая вжалась спиной в стену, в глазах ее стоял ужас. Черный
волк чувствовал снаружи запах солдат.
- Обходи с тыла! - закричал один из них.- Мы их запрем между нами!
Золотистая прыгнула на окно, но в это мгновение пули врезались в
раму, полетели щепки. Она отскочила обратно на пол, крутясь безумным
рыжим вихрем. Черный волк метнулся было через дверь наружу, но его
ослепил луч фонаря, и он попятился, а пули пробили дыры в стене над
его головой.
- Теперь мы их поймали! - прохрипел голос.- Макс, зайди туда и
выбей их оттуда!
- Ну, нет, я туда не полезу! Иди сам!
- Ах, ты, трусливый говнюк! Хорошо, я пойду туда! Эрвин, ты и
Иоган - следите за окнами.
Раздался щелчок. Черный волк знал, что это в автомат вставлен
новый магазин.
- Я иду!
Золотистая опять попыталась выбраться через окно. Щепки укололи
ее, когда раздался еще один выстрел, и она спрыгнула назад с кровью
на морде.
- Да прекратите стрелять! - приказал хрипящий голос.- Я сам
возьму их обоих! - Солдат зашагал к дому, светя фонарем, в его крови
горело навеянное шнапсом мужество.
Черный волк знал, что он и Золотистая обречены. Пути для бегства
не было. Через мгновение солдат будет в дверях, и его фонарь выдаст
их. Пути убежать не было, а что могут сделать клыки и когти против
четырех человек с автоматами?
Он посмотрел на нож.
Лапой коснулся ручки.
~Не подведи меня,~ подумал он. Это сказал когда-то Виктор, очень
давно.
Когти его попытались сомкнуться на ручке. Свет от фонаря солдата
был уже почти в комнате.
Виктор. Мышонок. Чесна. Лазарев. Блок. Имена и лица кружились в
мозгу черного волка, как искры, летящие от костра.
Майкл Галатин.
Я - не волк, подумал он, когда вспышка воспоминаний появилась в
его мозгу. Я...
Его лапа вдруг изменилась. Появились полоски белой кожи. Черная
шерсть уползала, а кости и сухожилия перестраивались с влажным щекотливым
похрустыванием.
Пальцы его сомкнулись на ручке ножа и выдернули его из скелета.
Золотистая изумленно заворчала, будто у нее вдруг сперло дыхание.
Солдат ступил на порог.
- Теперь я покажу тебе, кто твой хозяин! - сказал он и оглянулся
на Макса.- Видишь? Нужно быть смелым человеком, чтобы войти в волчье
логово!
- Ну, сделай еще пару шагов, трус! - съязвил Макс.
Солдат ткнул луч света в комнату. Он увидел скелеты и рыжего
волка. Ха! Зверь дрожал. А где черный подонок? Он сделал еще два шага,
автомат был готов вышибить волку мозги.
Когда солдат вошел внутрь, Майкл выскользнул из своего укрытия
рядом с дверью и вонзил изогнутый нож Китти в горло человека изо всех
сил, какие только у него оставались.
Немец, захлебнувшись кровью, выпустил "Шмайсер" и фонарь, чтобы
схватиться за пробитое горло. Майкл подхватил автомат, уперся ногой в
живот человека и вытолкнул его спиной наружу через дверь. Потом выстрелил
по фонарю другого человека, раздался вскрик - пули пробили
плоть.
- Что это было? Кто кричал? - встрепенулся один из людей на отдалении.-
Макс? Ганс?
Майкл вышел из дверей, коленные суставы у него болели, а позвоночник
тянуло, встал возле угла дома и прицелился чуть выше двух фонариков.
Один из них помигал ему. Он выпустил по немцам очередь. Оба
фонарика лопнули, а тела скрючились.
Наконец наступила тишина.
Позади себя Майкл услышал какой-то шорох. Он обернулся. Изо всех
его пор выступил липкий пот.
Там стояла Золотистая, всего в нескольких футах. Она уставилась
на него, тело ее замерло. Затем она оскалила клыки, зарычала и убежала
во тьму.
Майкл понял. Он не принадлежал к ее миру.
Теперь он знал, кто он и что должен делать. Транспортный самолет,
как было видно, уже увез бомбы с карнагеном, но на поле стояли
другие - ночные истребители. Каждый из мог летать на тысячу миль. Если
они смогут точно определить, где же спрятан в ангаре Стальной Кулак
и...
И если еще не слишком поздно. Какое же сегодня число? Он не
знал, как это можно определить. Он поспешно стал подбирать одежду,
которая бы ему подходила, из той, что была на этих четверых мертвецах.
Ему пришлось надеть рубашку и куртку с одного солдата, брюки с
другого, а сапоги с третьего. Вся одежда была влажной от крови, и с
этим поделать ничего было нельзя. Он набил карманы магазинами с патронами.
На земле лежала шерстяная фуражка, незапятнанная кровью. Он
надел ее, и пальцы наткнулись на шрам и засохший струп на правой стороне
головы. На миллиметр глубже - и пуля разнесла бы ему череп.
Майкл повесил автомат на плечо и двинулся по дороге к каменистому
склону. Пятое июня, подумал он. Прошло ли оно уже? Сколько дней и
ночей пробыл он здесь, веря в то, что он - волк? Для него пока еще
все по-прежнему было как во сне. Он ускорил шаг. Первым делом нужно
было попасть на фабрику, вторым - в тюрьму, освободить Чесну и Лазарева.
Тогда он узнает, подвел он или нет, и лежат ли из-за этого искалеченные
тела на улицах Лондона.
Позади он услышал вой, изменяющееся в тоне завывание. Голос Золотистой.
Он не оглянулся.
На двух ногах он брел навстречу судьбе.
Они сделали слабую попытку засыпать яму, которую он вырыл под
оградой, но, очевидно, лопаты их были ленивыми. Ему потребовалось несколько
минут, чтобы выбросить из нее рыхлую землю, и он пробрался
под оградой. Похожий на сердцебиение стук на фабрики продолжался, над
головой на надземных переходах светились лампочки. Он прошел по аллеям,
выбирая дорогу к краю летного поля, где была тюрьма. Из-за угла
вышел солдат и направился к нему.
- Эй! Сигареты есть? - спросил человек.
- Конечно.- Майкл подпустил его поближе и сунул руку в карман за
сигаретами, которых там не было.- Сколько времени?
Немец посмотрел на наручные часы.
- Двенадцать сорок две.- Он посмотрел на Майкла и нахмурился.-
Тебе необходимо побриться. Если капитан увидит тебя таким, он даст
тебе...- Он заметил кровь и дырки от пуль, прошивших куртку. Майкл
увидел, как глаза его расширились.
Он ударил немца концом приклада в живот, потом треснул его по
голове и оттащил тело к куче пустых бочек из-под смазки. Снял часы,
засунул тело в бочку и накрыл крышкой. Потом опять двинулся в путь,
почти бегом. Сорок две минуты после полуночи, думал он. Но какого
числа?
Вход в здание тюрьмы не охранялся, но один солдат сидел за барьером
прямо в дверях, задрав сапоги кверху, глаза его были закрыты.
Майкл вышиб из-под его ног стул, шмякнул солдата головой об стену, и
тот вернулся обратно в страну сновидений. Майкл снял с крючка на стене
за барьером связку ключей и пошел по коридору между камерами. Он
мрачно улыбнулся; коридор наполнял знакомый густой храп бородатого
русского.
Когда Майкл примеривал разные ключи к замку камеры Лазарева, он
услышал вздох изумления. Он глянул на камеру двумя дверьми дальше по
другую сторону коридора и увидел в зарешеченном окошке лицо Чесны,
грязное, изможденное. Глаза ее переполнились слезами, она пыталась
заговорить, но не могла найти слова. Наконец они вырвались:
- Где, черт побери, ты все это время был?
- Отлеживался на дне,- сказал он и прошел к двери ее камеры. Он
нашел нужный ключ, задвижка стукнула. Как только Майкл распахнул
дверь, Чесна упала в его объятья. Он держал ее, потому что ее трясло;
он ощущал, что одежда и сама она были грязные, но, по крайней мере,
ее не били. Она издала только одно душераздирающее рыдание, а потом
постаралась собраться с силами.
- Все в порядке,- сказал он и поцеловал ее в губы.- Сейчас мы
уйдем отсюда.
- Эй, сперва вытащи отсюда меня, негодный! - заорал из своей камеры
Лазарев.- Черт возьми, мы уже думали, что ты оставил нас сгнить
тут!
Волосы его напоминали воронье гнездо, глаза дико светились. Чесна
взяла автомат и следила за коридором, пока Майкл нашел нужный ключ
и освободил Лазарева.
Русский появился, благоухая куда более пронзительно, чем аромат
роз.
- Боже мой! - сказал он.- Мы не знали,
...Закладка в соц.сетях
