Жанр: Триллер
Час волка
...: - К вашему
сведению, братишка, немцы знают, что я родилась в Штатах. Сейчас я -
гражданка Берлина. Вы этим удовлетворены?
- Это ответ на мой вопрос, но вряд ли он меня удовлетворяет.-
Майкл слегка улыбнулся.- Думаю, наш общий друг в Лондоне дал вам все
сведения обо мне.- За исключением, конечно же, того, что касалось
способности бегать на четырех конечностях.- Я хорошо умею делать то,
что делаю. Как я уже сказал, если вы отказываетесь мне помогать, мне
придется выполнять эту работу самостоятельно...
- Вы погибнете, пытаясь сделать это,- прервала его Эхо.
- Может быть. Но наш общий друг должен был сообщить вам, что моим
словам можно верить. Иначе я бы погиб уже в Северной Африке. Если
я говорю, что отвечаю за Мышонка, то так оно и есть. Я о нем позабочусь.
- А кто позаботится о вас?
- На этот вопрос у меня ответа спрашивать не нужно,- сказал
Майкл.
- Подождите минуточку! - встрял Мышонок, глаза у него все еще
были распухшими от слез.- Может, и мне позволите сказать пару слов на
этот счет? Может, я вовсе не хочу, чтобы обо мне заботились? Кто,
черт побери, просит вас об этом? Клянусь Богом, в психушке мне было
гораздо лучше! Тех психов все-таки можно было как-то понимать, когда
они о чем-то говорили!
- Сиди спокойно! - огрызнулся Майкл. Мышонок сейчас был на волосок
от пули палача. Маленький человечек шепотом выругался, Майкл снова
обратил взор к женщине под вуалью.- Мышонок уже помог мне. Он может
помочь мне снова.- Эхо презрительно фыркнула.- Не затем я приехал
в Берлин, чтобы прикончить здесь человека, который рисковал ради меня
жизнью,- взорвался Майкл.
- А... прикончить? - дыхание Мышонка сбилось, когда ему представилась
вся картина.
- Мышонок едет со мной,- Майкл уставился на вуаль.- Я о нем позабочусь.
А когда моя миссия закончится, вы поможете нам обоим выбраться
из Германии.
Эхо не ответила. Пальцы ее постукивали по чемоданчику, в то время
как в голове ее прокручивались колесики.
- Ну? - подтолкнул Майкл.
- Если бы наш общий друг был здесь, он бы сказал, что вы ведете
себя очень глупо,- сделала она еще одну попытку, но только убедилась,
что грязный зеленоглазый мужчина, стоявший перед ней, утвердился в
своем решении и его теперь не переубедишь. Она вздохнула, покачала
головой и снова положила чемоданчик на стол.
- Что происходит? - испуганно спросил Мышонок.- Меня собираются
убить?
- Нет,- сказал ему Майкл.- Ты всего лишь поступил сейчас на работу
в британскую разведку.- Эхо раскрыла чемоданчик, полезла в него
и вынула папку с досье. Она протянула его Майклу, но после того, как
тот взял его, поднесла свою руку к носу.- Боже, ну что за запах?!
Майкл раскрыл папку. Внутри были листы машинописи, подробное
описание на немецком биографии барона Фридриха фон Фанге. Майкл не
мог сдержать улыбки.- Кто это придумал?
- Наш общий друг.
Конечно, подумал он. В этом явно чувствовалась рука человека, с
которым он в последний раз встречался как с шофером по фамилии Мэллори.
За один день от фермера, разводящего свиней, в бароны. Из грязи в
князи. Не так уж плохо, даже для страны, где титул можно купить за
деньги.
- Семья эта достаточно реальная. Она входит в список немецкого
высшего общества. Но хотя теперь у вас появился титул,- сказала Эхо,-
от вас все еще пахнет фермером, разводящем свиней. Здесь вот кое-какая
информация, которую вы запрашивали.- Она дала ему другое досье.
Майкл просмотрел машинописные странички. Камилла шифром радировала
Эхо его запрос, а Эхо проделала великолепную работу, собрав подробные
сведения о полковнике СС Эрихе Блоке, докторе Густаве Гильдебранде и
заводах Гильдебрандов. Здесь были и, смутные, но различимые черно-белые
снимки обоих этих людей. Она приложила еще и машинописную страницу
сведений о Гарри Сэндлере с фотографией охотника на крупную дичь,
сидящего за столом в окружении нацистских офицеров с темноволосой
женщиной на коленях. На плече у него сидел, вцепившись когтями, сокол
с глазами, закрытыми клобучком.
- Вы очень хорошо все подготовили,- сделал ей комплимент Майкл.
От вида жесткого улыбающегося лица Гарри Сэндлера все в нем напряглось.-
Сэндлер сейчас еще в Берлине?
Она кивнула.
- Где?
- Наше первое условие,- напомнила она ему,- не трогать пока Гарри
Сэндлера. Вам достаточно знать, что в ближайшее время Гарри из
Берлина не уедет.
Конечно, она была права: сначала Стальной Кулак, а потом Сэндлер.-
А как насчет Франкевица? - спросил он.
Это тоже было в вопросах, переданных Камиллой.- Я знаю его адрес.
Он живет возле парка Виктория, на Катсбахштрассе.
- И вы меня туда отвезете?
- Завтра... даже сегодня вечером, я думаю, вам следует заняться
изучением этих сведений и своей биографии.- Она жестом указала на
досье на фон Фанге.- И, ради Бога, отмойтесь и побрейтесь. В Рейхе не
бывает баронов от свиней.
- А как же я? - Мышонок выглядел оскорбленным.- Мне-то что, черт
побери, полагается делать?
- Действительно, что? - спросила Эхо, и Майкл почувствовал, что
она внимательно его рассматривает.
Он пробежался по основным сведениям из биографии барона фон Фанге.
Земельные владения в Австрии и Италии, фамильный замок на реке
Саарбрюкен, конюшня с породистыми лошадьми, гоночные автомобили, дорогая
одежда от лучших портных: весьма заурядный набор для привилегированного
человека. Майкл оторвался от чтения.- У меня будет камердинер,-
сказал он.
- Кто? - пискнул Мышонок.
- Камердинер. Некто, кто будет заботиться о дорогих платьях, которые
мне положено иметь.- Он повернулся к Эхо.- Кстати, а где эти
самые платья? Надеюсь, вы не предполагаете, что я буду играть роль
барона в рубашке, пропитанной свинячим дерьмом?
- Не беспокойтесь, об этом позаботятся. И о вашем камердинере
тоже.- Она могла бы сейчас слегка улыбнуться, но из-за вуали судить
об этом было трудно.- Мой автомобиль приедет за вами сюда в девять
ноль-ноль. Водителя зовут Вильгельм.- Она закрыла чемоданчик и прижала
его к бедру.- Надеюсь, на сегодня у нас все? Да? - Не дожидаясь
ответа, она пошла к двери, ноги у нее были длинные, элегантные.
- Одну минуту,- сказал Майкл. Она остановилась.- Как долго, повашему,
Сэндлер планирует оставаться в Берлине?
- Для того, чтобы знать о подобных вещах, барон фон Фанге, я и
нахожусь в Берлине. Эрих Блок тоже в Берлине. И это вовсе не чудесное
совпадение: оба, Блок и Сэндлер, являются членами Бримстонского клуба.
- Бримстонский клуб? Что это такое?
- О...- тихо сказала Эхо.- Вы это узнаете. Доброй ночи, джентльмены.
Она открыла дверь, закрыла ее за собой, и Майкл слушал, как она
спускалась по лестнице.
- Камердинер,- Мышонок брызгал слюной.- Что, черт побери, я могу
знать про то, как быть этим проклятым камердинером? За всю жизнь у
меня было только три костюма!
- Камердинер - это человек, которого видят, но не слышат. Будь
все время осторожным - и мы сможем убраться из Берлина, не попортив
собственной шкуры. Именно это я имел в виду, когда сказал, что ты поступил
на службу в разведку. Пока ты со мной, я тебя опекаю, но от
тебя требуется делать то, что я скажу. Понял?
- Проклятье, нет. Что мне следует сделать, чтобы выдернуть свою
задницу из этой щели?
- Ну, это достаточно просто.- Майкл услышал, как завелся мотор
"Мерседеса". Он подошел к окну, слегка отодвинул занавеску и понаблюдал,
как автомобиль скрылся в ночи.- Эхо хочет тебя убить. Могу предположить,
что на это ей хватит одной пули.
Мышонок притих.
- Ночью у тебя будет время подумать об этом,- сказал Майкл.- Если
будешь делать так, как я буду говорить, то сможешь выбраться из
этой страны, которая станет трупом, когда сюда ворвутся русские. Если
нет...- Он пожал плечами.- Решать тебе.
- Имею выбор: или получить пулю в голову, или мне в гестапо прижгут
каленым железом яйца!
- Я сделаю все, чтобы наверняка такого не случилось,- сказал
Майкл, зная, что если гестапо их схватит, раскаленное докрасна железо,
приложенное к яйцам, будет самой милостивой из пыток.
В гостиную вошла седоволосая женщина и проводила Майкла и Мышонка
вниз по лестнице, через дверь сзади дома и еще несколько ступеней
в оплетенный паутиной подвал. Керосиновая лампа мигала, освещая крысиные
чуланчики, по большей части пустые или забитые ломаной мебелью
и другим хламом. Они дошли до винного погреба, где ждали двое мужчин,
эти мужчины сдвинули в сторону большую полку с бутылками, открыв
квадратный проем в кирпичной стене. Майкл с Мышонком последовали за
женщиной по туннелю в подвал другого дома - тут комнаты были светлые
и чистые, и в них - ящики с гранатами, автоматами и патронами к пистолетам,
взрыватели, чеки и тому подобное. Седовласая женщина ввела
Майкла и Мышонка в большое помещение, где за швейными машинками работали
несколько мужчин и женщин.
По стенам помещения проходили полки с одеждой - в основном немецкая
военная форма. С них сняли мерки, подобрали для них костюмы и
рубашки и пометили, где подправить, для барона и его камердинера извлекли
корзину с обувью, чтобы перемерить ее. Женщины, снявшие размеры
с Мышонка, кудахтали и раздражались от того, что им всю ночь придется
укорачивать брюки, рубашки и рукава пиджаков. Появился мужчина
с ножницами и бритвой. Еще кто-то принес ведра с горячей водой и брусками
грубого хозяйственного мыла, от которого сошли бы бородавки и у
жабы. Под щелканье ножниц, с помощью бритвы и мыла Майкл Галатин -
который не был новичком в превращениях - приобрел совершенно новую
личину. Но по мере превращения ему вспомнился аромат кожи с корицей,
и он обнаружил, что задумался о том, какое же лицо было под вуалью?
Глава 4
Черный "Мерседес" прибыл точно в назначенные девять часов утра.
Был такой же сумрачный день, солнце спряталось за густыми серыми тучами.
Нацистское командование такой погоде радовалось: когда смыкались
тучи, бомбардировщики союзников ограничивали свою деятельность.
Двое мужчин, появившиеся из домика возле железнодорожных путей,
разительно отличались от тех, которые вошли в него прошлым вечером.
Барон фон Фанге был чисто выбрит, черные волосы аккуратно уложены, из
глаз исчезла усталость; на нем был серый костюм с жилетом, светло-голубая
рубашка с узким в полоску галстуком и серебряной булавкой. На
ногах начищенные черные туфли, на плечи накинут бежевый плащ из верблюжьей
шерсти. Черные замшевые перчатки довершали его облик. Было
вполне очевидно, что его одежда сшита на заказ. Его камердинер, низенький
полноватый человек, был также чисто выбрит и аккуратно подстрижен,
чего нельзя было сделать с его неприлично большими ушами. На
Мышонке был темно-синий костюм и одноцветный черный галстук-бабочка.
Он выглядел совершенно несчастным: воротник рубашки у него был накрахмален
до состояния ошейника, а новые сиявшие черным туфли сдавливали
ступни как кандалы. К тому же ему пришлось освоить одну из обязанностей
камердинера: носить чемодан из телячьей кожи, набитый
платьями барона и своими. Но когда Мышонок помогал упаковывать чемодан,
который подносил сейчас от дома до багажника "Мерседеса", то невольно
благодарил портных за их внимательность к мелочам: все рубашки
барона были помечены его монограммой, и даже на чемодане был вензель
"ФФФ".
Майкл уже распрощался с Гюнтером, Дитцем и другими. Он уселся на
заднее сиденье "Мерседеса". Когда Мышонок полез на заднее сиденье,
Вильгельм - широкоплечий мужчина с нафабренными седыми усами - сказал:
"Слуги ездят на переднем сиденье",- и резко захлопнул заднюю
дверцу перед носом Мышонка. Мышонок, ворча себе под нос, занял место
спереди. Майкл услышал, как в кармане маленького человека звякнул Железный
Крест. Затем Вильгельм запустил мотор, и "Мерседес" мягко отчалил
от бордюра.
Передние и задние места разделялись стеклянной перегородкой.
Майкл ощущал в автомобиле запах Эхо, которым тот был пропитан. Автомобиль
был безупречно вылизан: ни платка, ни клочка бумаги - ничего,
что могло бы намекнуть на личность Эхо. Так Майкл думал до тех пор,
пока не открыл блестящую металлическую пепельницу позади сиденья водителя.
В ней не было ни пылинки пепла, но был обрывок зеленого билета.
Майкл получше вгляделся в надпись на нем: "кино электра". Кинотеатр
"Электра". Он вернул обрывок на место, закрыл пепельницу. Потом
открыл маленькую шторку на петлях между собой и Вильгельмом: - Куда
мы едем?
- У нас два пункта назначения, сударь. Первый - посещение художника.
- А второй?
- Ваши апартаменты, пока вы находитесь в Берлине.
- Дама к нам присоединится?
- Вероятно, сударь,- сказал Вильгельм, и больше ничего.
Майкл закрыл шторку. Он посмотрел на Мышонка, занятого попытками
пальцами растянуть воротничок. Этой ночью, когда они спали в одной
комнате, Майкл слышал, как Мышонок всхлипывал. Среди ночи Мышонок вылез
из своей постели и долго стоял в темноте у окна. Майкл слышал тихое
позвякивание Железного Креста, который Мышонок крутил в руке. Потом,
спустя некоторое время, Мышонок глубоко вздохнул, шмыгнул носом
и заполз назад под одеяло. Звяканье Железного Креста прекратилось,
Мышонок заснул, сжимая медаль в кулаке. Теперь, по крайней мере на
время, его душевный кризис прошел.
Вильгельм был замечательным водителем, и это было хорошо, потому
что улицы Берлина представляли собой кошмар из телег, армейских грузовиков,
танков и трамваев, приправленный еще и кучами гниющего мусора.
Пока они ехали по направлению к дому Тео фон Франкевица, на стекло
начал накрапывать слабенький дождик, а Майкл в уме перебирал все
то, что узнал из досье.
В отношение Эриха Блока ничего нового там не было; этот человек
был фанатично предан Гитлеру, истый член нацистской партии, чья деятельность
с тех пор как он покинул концлагерь Фалькенхаузен была покрыта
завесой секретности. Доктор Густав Гильдебранд, сын немецкого
пионера в области создания газового химического оружия, имел поместье
вблизи Бонна, возле которого размещались заводы Гильдебрандов. Но тут
было кое-что новое: у Гильдебранда был еще дом и лаборатория на острове
Скарпа, примерно в тридцати милях от Бергена в Швеции. Для загородного
дома, пожалуй, было слишком далеко ездить из Бонна. А как
зимнее жилище... нет, зимы так далеко на севере были слишком долгими
и суровыми. Так почему же Гильдебранд работал в столь изолированном
месте? Наверняка он мог бы найти себе и более идиллическое место. Это
заслуживало пристального внимания.
Вильгельм медленно вел автомобиль вдоль парка Виктория, а дождь
поливал деревья с набухшими почками. Они попали в еще один район стоявших
рядами домов и мелких лавочек, под зонтиками спешили пешеходы.
Майкл еще раз открыл шторку.- Нас там будут ждать?
- Нет, сударь. В полночь герр фон Франкевиц был дома; мы узнаем,
там ли он еще.
Вильгельм повел так, что "Мерседес" едва полз по улице. Высматривает
условный знак, подумал Майкл. Он увидел женщину, подрезавшую
розы в окне цветочного магазина, и мужчину, который стоял в дверях,
пытаясь раскрыть неподдававшийся зонтик. Женщина поставила розы в
стеклянную вазу и выставила их в окне, а мужчина раскрыл зонтик и вышел.
Вильгельм сказал:
- Герр Франкевиц дома, сударь. Его квартира в этом доме.- Он показал
на строение из серого кирпича справа.- Квартира номер пять, на
втором этаже.- Он притормозил "Мерседес".- Я проеду еще один квартал.
Удачи вам, сударь.
Майкл вылез, поднял воротник, защищаясь от дождя. Мышонок тоже
полез было идти с ним, но Вильгельм удержал его за руку.- Барон идет
один,- сказал он, Мышонок стал сердито вырываться, но Майкл сказал
ему: - Все правильно. Оставайся в автомашине,- а затем зашагал к бордюру
и в дом, указанный Вильгельмом. "Мерседес" проехал дальше.
Внутри дома пахло как в сыром склепе. На стенах были нацистские
лозунги и призывы. Майкл увидал, что что-то в сумраке проскочило мимо.
Был ли это кот или очень крупный грызун, разобрать было трудно.
Он поднялся по лестнице и нашел потускневшую цифру "5".
Он постучал в дверь. Где-то ниже в коридоре захныкал ребенок.
Голоса, мужской и женский, усилились и смешались в споре. Он опять
постучал, нащупывая двухзарядный короткоствольный дамский пистолетик
в кармане жилетки: подарок гостеприимных хозяев. Ответа не было. Он
забарабанил кулаком в третий раз, начиная думать, не перепутал ли
Вильгельм условный знак.
- Уходите,- послышался мужской голос с другой стороны двери.- У
меня нет денег.
Это был усталый задыхающийся голос. Голос кого-то, чье дыхание
было явно нездоровым. Майкл сказал: - Герр фон Франкевиц. Мне нужно
поговорить с вами, пожалуйста.
Молчание. Потом: - Уходите. Я не могу разговаривать.
- Это очень важно.
- Я сказал, у меня нет денег. Пожалуйста... не беспокойте меня.
Я болен.
Майкл услышал удалявшиеся шаги. Он сказал: - Я приятель вашего
друга в Париже. Любителя оперы.
Шаги смолкли.
Майкл ждал.
- Я не знаю, о ком вы говорите,- прохрипел Франкевиц, стоявший
близко к двери.
- Он говорил мне, что вы недавно делали несколько рисунков. Некую
работу на металле. Я бы хотел обсудить ее с вами, если можно.
Следующая пауза была продолжительной. Фон Франкевиц был или
очень осторожным, или очень запуганным человеком. Потом Майкл услышал
звуки отпираемых запоров. Задвижка была отодвинута, дверь открылась
на два дюйма. В проеме появился кусок белой мякоти лица, подобно лику
призрака, возникшего из подземелья.- Кто вы? - прошептал Франкевиц.
- Я совершил долгий путь, чтобы увидеть вас,- сказал Майкл.-
Можно войти?
Франкевиц был в нерешительности, его бледное лицо высвечивалось
в темноте словно полумесяц. Майкл увидел серый глаз, покрасневший,
прядь жирных каштановых волос, всклокоченных над высоким белым лбом.
Серый глаз моргнул. Франкевиц открыл дверь и отступил, давая Майклу
войти.
Квартира была тесной, темной, с узкими окнами, затемненными
пленкой золы от берлинских заводов. Протершийся черный с золотом восточный
ковер покрывал деревянный пол, который от этого едва ли ощущался
мягче под ногами Майкла. Мебель была тяжелая и резная, вроде
той, что хранится в пыльных музейных подвалах. Повсюду валялись подушки,
подлокотники дивана цвета морской волны были накрыты шитыми
покрывалами. В ноздри Майклу ударили квартирные ароматы: запах дешевых
сигарет, сладкого цветочного одеколона, масляных красок и скипидара
и горький запах болезни. В углу комнаты около узкого окна стояли
кресло, мольберт и холст с пейзажем в работе: красное небо над домами,
выстроенными из костей.
- Садитесь здесь. Тут удобнее всего.- Франкевиц смел кучу грязной
одежды с дивана цвета морской волны, и Майкл сел. В позвоночник
ему уперлась пружина.
Франкевиц, худой мужчина, одетый в синий шелковый халат и тапочки,
прошелся кругом по комнате, отбрасывая тени от лампы, мимо картин
и пучка увядших цветов в бронзовой вазе. Затем он сел в черное кресло
с высокой спинкой, скрестил худые белые ноги и достал пачку сигарет и
эбеновый мундштук. Нервными пальцами он вставил сигарету.- Так вы видели
Вернера? Как он?
Майкл понял, что Франкевиц говорил про Адама.- Он мертв. Его
убили гестаповцы.
Рот другого человека раскрылся, раздался легкий вздох. Его пальцы
мяли сигаретную пачку. Первая спичка была отсыревшей, вспыхнула
слабенькой искрой, прежде чем потухнуть. Сигарета раскурилась со второй
спички, и он глубоко затянулся через мундштук. Из легких у него
вырвался с дымом кашель, за ним второй, третий и целый залп. Легкие
хрипели мокротой, но когда приступ кашля прошел, художник опять пустил
дым через мундштук, его запавшие серые глаза увлажнились.- Мне
очень жаль услышать это. Вернер был... джентльменом.
Пора было брать быка за рога. Майкл сказал: - Вы знали, что ваш
друг работал на британскую разведку?
Франкевиц в молчании курил сигарету, в сумраке вспыхивал ее
красный кружок.- Я знал,- наконец сказал он.- Вернер говорил мне. Я
не нацист. Что нацисты сделали с этой страной и с моим другом... ну,
у меня нет любви к нацистам.
- Вы рассказали Вернеру про поездку к складу и рисование пулевых
отверстий на зеленом металле. Мне бы хотелось знать, как вам досталась
эта работа. Кто вас нанял?
- Мужчина.- Худые плечи Франкевица приподнялись в пожиме под голубым
шелком.- Я не знаю его имени.- Он затянулся сигаретой, выдохнул
дым и опять хрипло закашлялся.- Извините меня,- сказал он.- Вы видите,
я болен.
Майкл уже заметил покрытые коростой язвы на ногах Франкевица.
Они были похожи на крысиные укусы.- Как этот человек узнал, что вы
были способны сделать эту работу?
- Искусство - моя жизнь,- сказал Франкевиц, как будто этим все
объяснялось. Но тут он встал, двигаясь по-старчески, хотя ему не могло
быть больше тридцати трех лет, и подошел к мольберту. К стене была
приставлена стопка картин. Франкевиц встал на колени и стал перебирать
их, его длинные пальцы были так ласковы, будто он гладил спящих
детей.- Мне доводилось рисовать возле кафе неподалеку отсюда. Зимой я
обычно бывал в самом кафе. Этот человек зашел туда попить кофе. Он
наблюдал, как я работаю. Затем пришел снова, и еще несколько раз. А,
вот она! - он обратился к картине.- Вот над чем я трудился.- Он вытащил
холст и показал его Майклу. Это был автопортрет, лицо Франкевица,
отражавшееся в чем-то, что оказалось разбитым зеркалом. Осколки казались
настолько реальными, что Майкл мысленно потрогал пальцем зазубренный
краю одного из них.- Он привел еще одного человека поглядеть
на нее: нацистского офицера. Я узнал, что второго человека звали
Блок. Потом недели, может быть, через две первый человек снова пришел
в кафе и спросил, не захочу ли заработать немного денег.- Франкевиц
слабо улыбнулся, замерзшая улыбка на бледном хрупком лице.- Я всегда
согласен брать деньги. Даже деньги нацистов.- Он мгновение рассматривал
автопортрет: лицо на картине было фантазией самообольщения. Потом
он вернул картину обратно в пачку и встал. По окнам стучал дождь, и
Франкевиц понаблюдал, как капельки сбегали дорожками по мутному стеклу.-
Однажды ночью за мной приехали, и меня повезли на аэродром. Там
был Блок и несколько других человек. Прежде чем мы взлетели, мне завязали
глаза.
- И поэтому вы не имеете представления, где приземлились?
Франкевиц вернулся к креслу и опять сунул в зубы мундштук с сигаретой.
Он смотрел, как шел дождь, голубой дым выбивался у него изо
рта, и легкие хрипели, когда он дышал.- Это был долгий полет. Один
раз мы садились для дозаправки. Я почувствовал запах бензина. И я
ощущал на лице солнце, так что понял, что мы летели к западу. Когда
мы приземлились, я почувствовал запах моря. Меня провели на место,
где сняли повязку. Это был склад, без окон. Двери были заперты.- Голубой
клубок дыма медленно таял вокруг головы Франкевица.- У них были
все краски и приспособления, необходимые для меня, собранные очень
аккуратно. Там была маленькая комната в качестве жилья для меня:
кресло с раскладушкой, несколько книг и журналов и "Виктрола". Там
тоже окон не было. Полковник Блок привел меня в большое помещение,
где были разложены куски металла и стекла, и рассказал мне, что ему
хотелось, что было бы сделано. Дырки от пуль, сказал он, трещины в
стекле, такие же, какие я сделал на разбитом зеркале на своем рисунке.
Он сказал, что хочет, чтобы следы пуль были написаны на металле,
и он пометил их куском мела. Я сделал работу. Когда я закончил, мне
завязали глаза и опять повели меня к самолету. Еще один длинный перелет,
и они заплатили мне и отвезли меня домой.- Он склонил голову набок,
слушая музыку дождя.- Вот и все.
Вряд ли, подумал Майкл.- А как Ад... Вернер узнал об этом?
- Я рассказал ему. Я встретился с Вернером прошлым летом. Я был
тогда в Париже с другим моим другом. Как я сказал, Вернер был джентльменом.
Благородным джентльменом. Ах, да.- Он сделал подавленный
жест мундштуком, и тут на его лице промелькнул страх.- Гестапо... они
не... Я имел в виду, Вернер не сказал им обо мне, правда?
- Нет, не сказал.
Франкевиц с облегчением вздохнул. Набежал новый приступ кашля, и
он его вытерпел.- Слава Богу,- сказал он, когда смог говорить опять.-
Слава Богу. Гестаповцы... они делают с людьми страшные вещи.
- Вы говорили, что вас провели от самолета к складу. Вас не везли?
- Нет. Сделали шагов может тридцать, не более.
Тогда склад был частью аэродрома, подумал Майкл.- Что еще лежало
на складе?
- У меня не было случая оглядеться. Все время рядом находился
охранник. Я все же видел какие-то бочки и корзины. Это были, я думаю,
бочки с маслом и какое-то оборудование. Шестерни и детали.
- И вы подслушали название "Стальной Кулак"? Верно?
- Да. Полковник Блок разговаривал с человеком, приехавшим для
осмотра работ. Он называл того человека "доктор Гильдебранд". Блок
сказал это несколько раз.
Тут было нечто, требовавшее уточнения. Майкл сказал: - Почему
Блок с Гильдебрандом допустили, что вы их подслушали, если секретность
была столь высокой? Вы, должно быть, были при этом с ними в одном
помещении, да?
- Конечно, так оно и было. Но я работал, и может быть поэтому
они решили, что я их не услышу.- Франкевиц пустил в потолок струю дыма.-
Однако таким уж секретом это не было. Мне пришлось их написать.
- Написать их? Что написать?
- Слова. Стальной Кулак. Мне пришлось написать их на куске металла.
Блок показал мне, какими должны были быть буквы, потому что я
не умею читать по-английски.
Майкл молчал, пока это наконец не дошло до него.- Английский? Вы
написали...
- "Стальной Кулак" английскими буквами,- сказал Франкевиц.- На
зеленом металле. Точнее, оливково-зеленом. Очень тусклом. А пониже я
нарисовал картину.
- Картину? - Майкл потряс головой.- Я не понимаю.
- Я вам покажу.- Франкевиц подошел к мольберту, сел в кресло и
положил
...Закладка в соц.сетях
