Жанр: Триллер
Час волка
...ь ведущего влево коридора,
вагон наклонился, потому что поезд входил в поворот. Коридор повернул
и повел вперед. Запах горящего угля усиливался. Дверь должна быть рядом,
подумал он. Уже недалеко...
Он сделал еще два шага и услышал металлический звук "пинг" щелчка
освобождавшейся проволоки.
Даже хотя Майкл бросился лицом вниз на пол, глаза его ослепил
свет многих электрических лампочек, в мозгу закружились синие круги.
Он лежал ошеломленный, его равновесие было сломлено, глаза ломило от
боли, будто их тоже порезали.
- О, ты уже почти выбрался? - голос Сэндлера послышался в двенадцати
футах сзади и справа от него.- Подожди меня там, барон. Я
сейчас уже буду.
В глазах Майкла были синие пятна. Он отполз от середины коридора
и лег спиной вниз на усеянный лезвиями пол. Сэндлер шагал к нему; он
слышал его шаги по доскам пола. Он знал, что охотник ожидал застать
его совершенно беспомощным, корчащимся от боли и вцепившимся пальцами
в свои глаза. Он извернулся телом так, чтобы руки его были свободны,
и высвободил пальцы из разодранного пиджака.
- Скажи что-нибудь, барон,- настаивал Сэндлер.- Чтобы я мог найти
тебя и вызволить из твоей беды.
Майкл продолжал молчать, лежа на боку. Он вслушивался в звуки
шагов Сэндлера, становящиеся все ближе.
Давай же, черт возьми! - бурлило в Майкле. Давай, я жду!
- Барон? Охота, я думаю, окончена.
Майкл услышал, как лязгнул затвор ружья.
Он ощутил мятный запах лосьона. И тут же услышал скрип начищенной
кожи, мягкий скрип половицы и понял, что ноги Сэндлера от него на
расстоянии руки.
Майкл выбросил руки вперед, доверяя своему слуху. Пальцы его нащупали
посреди коридора лодыжки Сэндлера и крепко сомкнулись. Всей
силой спины и плеч он сделал рывок вперед и вверх.
Сэндлер не успел крикнуть. Он упал, изворачиваясь телом. Ружье
выстрелило, пуля ударила в потолок, а он сам налетел на одну из утыканных
лезвиями стен.
И тогда охотник взвыл.
Когда Сэндлер свалился на пол, извиваясь от боли, Майкл прыгнул
на него. Руки его сомкнулись на горле охотника и стали давить. Сэндлер
задыхался - но тут что-то деревянное ударило Майкла сбоку по подбородку,
и приклад ружья заставил его ослабить хватку. Майкл удерживал
рубашку охотника. Сэндлер пытался вырваться, и снова его ударил
приклад ружья, в это раз по ключице. Майкл повалился назад, в глазах
его все еще плавали синие колечки, и почувствовал, как лезвия врезались
ему в плечи. Ружье еще раз выстрелило, из ствола выскочил сноп
искр, но пуля ушла в воздух. Майкл снова бросился на Сэндлера и протащил
его по лезвиям. Опять Сэндлер взвыл от боли, и к крику его примешался
ужас. Майкл ухватился за ружье и не выпускал его, в то время
как Сэндлер яростно пытался его вырвать. Пальцы в кожаных перчатках
ткнули Майклу в глаза, затем ухватили его за волосы и скрутили их.
Майкл кулаком ударил Сэндлера в живот и услышал звук резкого выдоха,
когда воздух разом вышел из легких.
Они дрались в коридоре, стоя на коленях, вагон покачивало, вместе
с лезвиями в стенах, вонзавшимися им в спины. Ружье было между
ними, оба они пытались воспользоваться им как опорой для того, чтобы
подняться на ноги. Это была безмолвная борьба, проигравшего ждала
смерть. Майкл оперся одной ногой. Он готов был вот-вот подняться,
когда Сэндлер кулаком ударил его в солнечное сплетение и опять сбил с
ног. Сэндлер поднял колено и ударил им Майкла снизу в подбородок.
Ружье всем весом Сэндлера было вдавлено в грудь Майклу. Майкл сопротивлялся,
но сбросить охотника не мог. Он потянулся вверх, ухватил
Сэндлера за голову и толкнул его лицом на усаженную лезвиями стену
позади себя. От боли Сэндлер завопил, его тяжесть свалилась с Майкла.
Сэндлер вскарабкался на ноги, все еще держась за ружье. Майкл
дотянулся до него, вцепился в его лодыжку, и от его броска Сэндлер
врезался в противоположную стену. Сэндлер сполна вкусил прелести своего
лабиринта; он выдернул свою ногу из хватки Майкла и, шатаясь,
двинулся по коридору, натыкаясь на стены и воя от боли, когда лезвия
оставляли на нем свои следы. Майкл услышал, как он задергал ручку
двери, пытаясь открыть ее своей скользкой от крови рукой, и мгновенно
вскочил на ноги, бросаясь за охотником.
Сэндлер ударил в дверь плечом. Она разом открылась, залив коридор
потоком резкого света. В его сиянии на каждой стене засверкали
сотни лезвий, некоторые из них были измазаны красным. Майкла вновь
ослепило, но он видел достаточно хорошо, чтобы различить силуэт Сэндлера
в раме дверного проема. Он метнулся вперед и налетел на Сэндлера,
от силы толчка оба они пролетели сквозь дверь на открытую площадку
вагона.
Сэндлер, с лицом, разорванным на окровавленные полоски, и глазами,
ослепленными солнцем, завопил: - Убейте его! Убейте! - солдату,
стоявшему для охраны на площадке. Солдат на момент застыл от изумления,
увидев две залитых кровью фигуры, вырвавшиеся из вагона, и его
"Люгер" все еще не был вынут из кобуры. Рука его двинулась к клапану
кобуры и расстегнула ее, затем он взялся за пистолет и стал вынимать
его.
Зажмурившийся от блеска Майкл видел солдата темной фигурой на
фоне светлого поля. Он ударил человека ногой в пах, прежде чем ствол
"Люгера" нашел его, и когда солдат согнулся, коленом ударил его в лицо
и выбил с площадки, спиной через невысокое железное ограждение.
"Люгер" выпалил в воздух, а солдат исчез.
- На помощь! - Сэндлер стоял на площадке на коленях, взывая ко
всем, кто мог его услышать.
Но грохот колес заглушал его голос. Майкл придавил ружье ногой,
потом прикрыл глаза от солнца ладонью козырьком: за площадкой шел
угольный тендер и локомотив, труба выдыхала султаны черного дыма.
Сэндлер скрючился, с его лица капала кровь, вся его куртка цвета хаки
была забрызгана красным.
- На помощь! - крикнул он, но голос его уже ослаб.
Он дрожал и стонал, раскачиваясь взад-вперед.
- Я намерен убить вас,- сказал Майкл, на этот раз по-английски.
Сэндлер тут же перестал раскачиваться. Он держал голову опущенной,
капли крови постукивали по железу.
- Я хочу, чтобы сейчас вы подумали об одном имени: Маргерит Филип.
Вы ее помните?
Сэндлер не ответил. Поезд очередной раз проезжал по зеленому лесу
в пригороде Берлина. С того места, где находились Майкл и охотник,
ни машинисту, ни кочегару их видно не было. Майкл тронул бок Сэндлера
носком ботинка.
- Графиня Маргерит. В Каире.
Он чувствовал изнеможение, почти полное истощение, колени его
опасно подгибались.
- Надеюсь, что вы ее все же помните. Потому что вы ее убили.
Наконец Сэндлер поднял голову, лицо изодрано, глаза заплыли и
превратились в щелки.
- Кто вы? - прохрипел он по-английски.
- Я был другом Маргерит. Вставайте.
- Вы... не немец, да?
- Вставайте,- повторил Майкл.
Он все еще придерживал ногой ружье, но решил его не использовать.
Он решил сломать шею Сэндлеру своими собственными руками и
сбросить его с поезда, как мешок с дерьмом.
- Встаньте на ноги. Я хочу, чтобы вы смотрели на меня, когда я
буду вас убивать.
- Пожалуйста,- простонал Сэндлер. Из ноздрей у него сочилась
кровь.- Пожалуйста... не убивайте меня. У меня есть деньги. Я заплачу
вам много денег.
- Деньги меня не интересуют. Встаньте.
- Я не могу. Не могу встать.- Сэндлер опять застонал, его тело
склонилось вперед.- Мои ноги... Мне кажется, у меня сломаны ноги.
Майкл почувствовал, как горячая волна ярости прошла по его телу.
Сколько уже мужчин и женщин изувечил Сэндлер ради гнусного дела нацистской
Германии? Разве их мольбам о жалости внимал кто-нибудь? Майклу
думалось, что нет. Сэндлер предлагал заплатить ему; хорошо, сейчас он
действительно заплатит. Правда, не деньгами. Майкл нагнулся, ухватил
охотника со спины за куртку цвета хаки и стал поднимать его на ноги.
И, тем самым, сунул руку в последний капкан. В следующее мгновение
Сэндлер - опять притворявшийся, точно так же, как он притворялся
пьяным,- неожиданно разогнулся, закусив от злобы нижнюю губу, и лезвие
ножа, выдернутого им из правого сапога, блеснуло на желтом солнечном
свету.
Нож надвигался как злобный вихрь, его жало было нацелено в середину
живота Майкла Галатина.
Менее чем в двух дюймах до цели его движение было остановлено.
Запястье Сэндлера было схвачено рукой, крепко в нее вцепившейся. Сэндлер
уставился на эту руку, в его заплывших глазах блеснуло безумие.
Рука эта не была человеческой, но при этом и не была и лапой
зверя. На ней проросла черная шерсть, пальцы начинали деформироваться
и превращаться в когти. Сэндлер от изумления раскрыл рот и глянул человеку
в лицо.
Лицевые кости барона изменялись: нос и рот удлинялись в морду,
покрытую темной шерстью. Рот раскрылся, демонстрируя клыки, которые
выступали, истекая слюной, между человеческими зубами. Сэндлер потерял
самообладание, нож выпал из его руки и лязгнул о площадку. Он
ощутил звериную вонь, запах пота и волчьей шерсти. Рот его раскрылся
для крика.
Майкл, спина которого уже выгибалась, рванулся мордой вперед и
впился клыками в глотку охотника. Быстрым звериным рывком головы он
хрустнул горлом Сэндлера и вырвал кусок плоти, отвел морду назад и
обнажил зияющую дыру там, где было горло Сэндлера. Глаза этого человека
напоследок блеснули, лицо исказила судорога, нервы и мышцы вели
себя неуправляемо. Майкла опьянил запах крови; он впился опять, клыки
его вгрызались в розовую плоть, голова охотника моталась из стороны в
сторону, пока он прогрызал тело, стараясь добраться до спинного хребта
охотника. Клыки его с хрустом переломили позвоночник и продолжили
разгрызать его. Когда Майкл еще раз оторвал морду от Сэндлера, голова
охотника держалась на теле только полосками жестких жил и соединительных
тканей. Из дыры на месте гортани вырвался стон, когда из легких
Сэндлера вышел воздух. Майкл, чья рубашка лопнула по швам, а брюки
сползли с задницы, поставил ногу на грудь охотника и толкнул его.
То, что осталось от Гарри Сэндлера, завалилось назад и соскользнуло
с ускоряющего в этот момент ход поезда.
Майкл выплюнул изо рта кусок мяса и лег на бок, тело его было
между двух полюсов. Он понимал, что ему по-прежнему надо попасть на
локомотив и замедлить ход поезда, и лапы волка не смогли бы действовать
рычагами. Он удержал себя от полного превращения, от действия
тех диких побуждений, которые овладевали его сознанием. Мышцы бугрились
под кожей, покрытой темной шерстью и одетой в человеческую одежду.
Лапам было неудобно в ботинках, а плечи томились от желания высвободиться
одним рывком.
Пока еще нельзя! - подумал Майкл.- Нельзя!
Он стал превращаться обратно в человека из той звериной дикости,
в которую начало уводить его тело, и почти через полминуты сел на
пол, принявшая человеческую форму голова блестела от пота, а раненую
ногу пробирал холод.
Он прихватил ружье, в котором еще оставался один патрон. Затем
встал, превозмогая вялость мышц, и вскарабкался по лестнице на площадку,
шедшую через верх угольного тендера. Он, пригнувшись, добрался
до локомотива, увидел, что машинист с кочегаром работали под крышей
локомотивной будки, и спустился по ступенькам внутрь будки.
Когда оба человека увидели его, то тут же подняли руки в знак
сдачи: они были вольнонаемными, а не вояками.
- С локомотива! - сказал Майкл по-немецки. Сделал движение ружьем.-
Ну.
Кочегар прыгнул, скатился вниз по откосу в лес. Машинист замешкался,
глаза его от страха расширились, но Майкл прижал дуло оружия к
его горлу, и лишь тогда он, предпочтя удариться костями о камни, а не
получить пулю в горле, спрыгнул с локомотива.
Майкл ухватился за рычаг с красной рукоятью и убавил скорость.
Он перегнулся через край будки и увидел, что мост через реку Хафель
приближался. На расстоянии виднелись башни "Рейхкронена". Место ничуть
не хуже других. Он убрал пар и еще раз взобрался на угольный
тендер. Локомотив приближался к мосту, его колеса выстукивали все более
медленный ритм. Клапан выпуска пара шипел, но у Майкла не было
времени думать про это. Поезд все еще двигался к мосту на хорошем ходу.
Майкл встал, зажимая рукой раненое бедро. Железнодорожный мост
приближался, темно-зеленая вода манила к себе. Он выплюнул еще один
кусок кожи; плоть Сэндлера застряла у него в зубах. Он надеялся, что
река под мостом окажется достаточной глубины. Если нет, то скоро он
пойдет рыбам на корм.
Майкл сделал глубокий вдох и прыгнул.
Глава 3
Утреннее солнце грело безмятежное лицо Чесны, но внутри нее бушевал
ураган. Она стояла на травянистом берегу реки перед "Рейхкроненом",
следя за тем, как то вниз, то вверх по течению медленно двигались
лодки. Они больше четырех часов шарили сетью по дну, но Чесна
знала, что в сетях будет только тина и речные растения. Где бы ни был
барон, на дне реки Хафель его быть не могло.
- А я говорю вам, что все это вранье,- сказал Мышонок, стоявший
рядом с Чесной. Он говорил тихо, потому что поиски барона фон Фанге
привлекли толпу зевак.
- Зачем бы ему спускаться сюда, одному? А кроме того, он просто
не мог напиться пьяным. Проклятье, мне нельзя было упускать его из
вида.- Маленький человечек хмурился и волновался.- Кому-то нужно было
позаботиться об этом дураке!
Рыжевато-коричневые глаза Чесны следили за движением лодок, мягкий
ветерок шевелил ее золотистые волосы. На ней было черное платье:
ее обычное платье на людях, а не траурная одежда. Солдаты обыскивали
берега на несколько миль вниз по течению, на случай, если тело выбросило
на отмель.
Это было бесполезно,- думала она. Это все обман, но чей обман и
зачем?
Ей приходила на ум одна возможность, рассылавшая сигналы тревоги
по всем ее нервам: его поймали во время рыскания по номерам Блока и
забрали на допрос. Если это так, то полковник Блок ничем это не выдал,
когда сегодня ранним утром сообщил Чесне о том, что вызвал полицию,
чтобы начать поиски на дне реки. Ее терзали и другие мысли: если
барон под пытками расколется, то может рассказать все, что знает. Ее
собственная голова, другие головы из ее прекрасно отлаженной антинацистской
организации могли оказаться в петлях из фортепьянных струн.
А потому: нужно ли ей оставаться здесь, продолжая разыгрывать роль
терзаемой беспокойством невесты, или убираться подальше, пока можно?
Кроме того, было еще дело Блока и Франкевица: полковник сказал гестаповскому
врачу, что хотел, чтобы Тео Франкевиц через двенадцать часов
начал отвечать на вопросы. Это время уже приближалось.
Сети на реке не могли найти барона фон Фанге. Вероятно, он уже
попался в другую сеть, которая, вероятно, вот-вот поймает ее и ее
друзей. Мне надо бы срочно убираться подальше, решила она. Придумать
какую-нибудь причину. Добраться до аэропорта и моего самолета и попытаться
довести его до Швейцарии.
Мышонок глянул через плечо, и внутри у него все вздрогнуло. К
ним приближался полковник Блок и чудовищный мужчина в коротких начищенных
сапогах. Он почувствовал себя цыпленком, которого приготовились
выпотрошить и бросить в суп. Теперь он узнал правду: его друг -
ха, барон! - был прав. Именно Гитлер убил его жену и детей, и именно
такие люди - люди, подобные Эриху Блоку - были при этом оружием Гитлера.
Мышонок сунул руку в карман своих отлично выглаженных брюк и
коснулся лежащего там Железного Креста. У того были острые края.
- Чесна? - позвал Блок. Солнце сверкнуло на его серебряных зубах.-
Есть какие-то результаты?
- Нет.- Она постаралась не показать беспокойства в голосе.- Они
не нашли даже ботинка.
Блок, одетый в новенькую черную эсэсовскую форму, расположился с
другой стороны, рядом с Чесной, а Бутц встал, как гора, позади Мышонка.
Полковник покачал головой.
- Боюсь, что они не найдут его. Здесь очень сильное течение. Если
он утонул неподалеку отсюда, то к этому времени его могло унести
течением на несколько миль. Или он мог зацепиться за подводную корягу,
или его стиснуло между камнями, или...- он заметил, что Чесна
очень бледна.- Извините, дорогая. Я не хотел описывать это так наглядно.
Она кивнула. Мышонок слышал, как позади него дышал огромный человек,
будто раздувались кузнечные мехи, и под мышками у него стекали
струйки пота. Чесна сказала:
- Этим утром я еще не видела Гарри. Думаю, что ему все это было
бы интересно.
- Я несколько минут назад звонил ему в номер,- сказал Блок.- Я
сказал ему, что с бароном, должно быть, что-нибудь случилось.- Блок
прищурился от мерцания мягко журчавшей воды.- Гарри несколько плоховато
себя чувствует. Заболело горло, говорит. Полагаю, он планирует
поспать сегодня подольше... И он просил меня передать свои соболезнования.
- Полагаю, нам не стоит пока беспокоиться, что барон может быть
мертв, не правда ли? - холодно спросила Чесна.
- Да, не стоит,- согласился Блок.- Но есть двое свидетелей, которые
говорят, что видели, как он споткнулся на берегу реки и...
- Да, да, мне все это известно! Но они не видели, чтобы он падал
в реку, не так ли?
- Одному из них показалось, что он слышал всплеск,- напомнил ей
Блок. Он потянулся и дотронулся до локтя Чесны, но она отстранилась.
Его пальцы на несколько секунд повисли в воздухе, потом он опустил
руку.- Я знаю, вы испытываете сильные чувства к этому человеку, Чесна.
Полагаю, что вы сейчас в подавленном настроении,- сказал он Мышонку.-
Но факты есть факты, не так ли? Если барон не упал в реку и
не утонул, то где же...
- Мы что-то зацепили,- закричал один из людей на лодке, что была
ярдах в сорока от берега. Со своим напарником он стал с силой тянуть
их сеть.- Черт, тяжелое, чем бы оно ни было.
- Сеть, наверное, зацепила утонувшее бревно,- сказал Блок Чесне.-
Боюсь, что течение должно было унести тело барона слишком далеко,
чтобы...
Сеть показалась из воды. В ее ячейках запуталось человеческое
тело, черное от налипшей тины.
Нижняя челюсть Блока бессильно отвисла.
- Мы достали его! - закричал человек в лодке, и Чесна ощутила,
что сердце у нее чуть не разорвалось.- О Боже! - донесся голос человека.-
Он жив! - Оба человека на лодке пытались втащить тело на борт,
облепленная тиной фигура зашевелилась в воде и вползла на лодку.
Блок, словно загипнотизированный, сделал три шага вперед. Его
ботинки ступили в грязь и тину.
- Невероятно! - от изумления рот его остался открытым.- Это...
совершенно невероятно!
Зеваки, ожидавшие набухший от воды труп, если вообще хоть бы
что-нибудь было, хлынули толпою к лодке, причалившей к берегу. Человек,
которого только что вынули на поверхность из водяной могилы, отбросил
в сторону складки сети, чтобы высвободить ноги.
- Невероятно! - услышала Чесна шепот полковника Блока; он оглянулся
на Бутца, лицо которого стало белым как мел. Мышонок издал радостный
вскрик, когда увидел черные волосы и зеленые глаза человека в
лодке, и вбежал в воду в своих отглаженных брюках, чтобы помочь вытянуть
лодку на берег.
Как только киль лодки уткнулся в твердую землю, из нее вышел Галатин.
В ботинках у него хлюпало, к тому, что раньше было белой рубашкой,
прилипла тина. На нем все еще был галстук бабочкой.
- Боже праведный! - сказал Мышонок, протягивая руки, чтобы обнять
человека за плечи.- Мы думали, что уже не увидим вас!
Майкл кивнул. Губы у него были серые, он дрожал. Вода была весьма
холодной.
Чесна не двигалась. Но тут она опомнилась и кинулась вперед с
распростертыми руками, чтобы обнять барона. Он поморщился, опирая
свой вес на одну ногу, и сомкнул на ее спине свои руки, измазанные
тиной.
- Ты - живой, ты - живой! - говорила Чесна.- О, Господи, ты -
живой! - Она не сдержала слезы, и они потекли по щекам.
Майкл вдохнул аромат свежести, исходящий от Чесны. Холод реки не
давал ему отключиться во время долгого плавания, но теперь слабость
дала себя знать. Последняя сотня ярдов, затем короткий заплыв под водой,
чтобы дать поймать себя сетью, вызвали жесточайшую боль. Кто-то
стоял позади Чесны; Майкл увидел глаза полковника Эриха Блока.
- Ну, ну,- сказал с недоверчивой улыбкой полковник.- Восстал из
мертвых, да? Бутц, мне и в самом деле кажется, что мы стали свидетелями
чуда. Как это ангелы смогли откатить плиту над вами, барон?
Чесна огрызнулась: - Оставьте его в покое! Вы что, не видите,
что он совсем без сил?
- О, да, я вижу, что он обессилел. Чего я не могу видеть, так
это то, почему он не мертв! Барон, вы, по-видимому, пробыли под водой
почти шесть часов. Вы что, отрастили жабры?
- Не совсем,- ответил Майкл. Раненная нога у него онемела, но
кровотечение остановилось.- У меня было вот это.- Он поднял правую
руку. В ней была полая камышинка длиной около трех футов.- Боюсь, я
был чересчур рассеян. Прошлой ночью мне довелось слишком много выпить,
и я пошел прогуляться. Я, должно быть, поскользнулся. Как бы то
ни было, я упал, и течение потянуло меня.- Он стер рукой грязь с щеки.-
Это удивительно, как можно протрезветь, когда понимаешь, что
вот-вот утонешь. Что-то зацепилось за мою ногу. Бревно, думаю. Я получил
страшный удар в бедро. Видите?
- Продолжайте,- распорядился Блок.
- Я не мог освободиться. А из-за того, что меня затягивало вниз,
я не мог высунуть голову из воды. По счастью, там как раз росло несколько
камышин. Я оторвал одну от корня, откусил у нее кончик и дышал
через нее.
- Действительно, большая удача,- сказал Блок.- Вы научились этой
уловке в школе для диверсантов, барон?
Майкл выглядел удивленным.
- Нет, полковник. В бойскаутах.
- И вы пробыли под водой почти шесть часов? Дыша через чертов
камыш?
- Этот чертов камыш, как вы его назвали, отправится теперь ко
мне домой. Я позолочу его и вставлю в рамку. Никто не способен узнать
своих пределов, пока жизнь его не окажется поставлена на карту. Разве
не так?
Блок начал было отвечать, но счел за благо не делать этого. Он
оглядел людей, которые подступили.
- Приветствуем ваше возвращение к жизни, барон,- сказал он, глаза
его были холодны.- Вам лучше бы принять сейчас душ. От вас разит
как от рыбы.- Он повернулся и гордо зашагал прочь, с Бутцем по пятам,
потом внезапно остановился и снова обратился к барону.
- Крепче держитесь за свою камышинку, барон. Чудеса случаются
редко.
- О, не беспокойтесь,- сказал Майкл; он не мог упустить такого
случая.- Я буду держать ее в стальном кулаке.
Блок стоял очень тихо, будто бы аршин проглотил.
Майкл почувствовал, как рука Чесны напряженно стиснула его руку.
Сердце у нее колотилось.
- Благодарю за заботу, полковник,- сказал Майкл.
Полковник все еще не двигался. Майкл знал, что сейчас два произнесенных
им слова бьются в мозгу этого человека. Было ли это оборотом
речи или "шпилькой"? Они несколько секунд всматривались друг в друга,
как два хищных зверя. Если Майкл был волком, то Эрих Блок был пантерой
с серебряными зубами. Затем молчание было нарушено, Блок слабо
улыбнулся и кивнул.
- Доброго здоровья, барон,- сказал он и зашагал по берегу реки в
сторону "Рейхкронена". Бутц свирепо разглядывал Майкла секунды на три
дольше, достаточно, чтобы передать взглядом, что война объявлена, а
затем последовал за полковником.
Два немецких офицера, один с увеличительным моноклем, выступили
вперед и предложили Майклу проводить его в номера. Опираясь на обоих,
Майкл захромал по берегу реки. Чесна и Мышонок шли позади. В вестибюле
гостиницы появился возбужденный, с красным лицом управляющий, чтобы
сказать, как он сожалеет о несчастном случае с бароном и что отныне
вдоль берега реки будет выставлена стенка, чтобы предотвратить подобные
несчастья; он предложил услуги врача при гостинице, но Майкл
отказался. Не поможет ли барону унять боль бутылка лучшего в гостинице
бренди? Барон высказал предположение, что это будет наилучший
бальзам.
Как только дверь в номера Чесны закрылась и немецкие офицеры ушли,
Майкл опустил свое грязное тело в белое кресло.
- Где вы были? - потребовала Чесна.
- И не пытайтесь отделаться от нас этим враньем про шестичасовое
пребывание в реке! - сказал Мышонок. Он налил порцию бренди столетней
выдержки, затем дал бокал Майклу.- Что, черт возьми, с вами произошло?
Майкл проглотил бренди. Впечатление было такое, будто он глотнул
огня.
- Мне пришлось прокатиться на поезде,- сказал он.- В качестве
гостя Гарри Сэндлера. Сэндлер мертв. Я жив. Вот и все.
Он развязал галстук-бабочку и начал стягивать изорванную рубашку.
Его плечи и спину покрывали красные полосы порезов от лезвий.
- Полковник Блок позволил Сэндлеру убить меня. Вообразите его
удивление.
- Зачем бы это Сэндлеру убивать вас? Он же не знает, кто вы на
самом деле!
- Сэндлер хочет - хотел - жениться на вас. И потому приложил некоторые
усилия, чтобы убрать меня с дороги. Блок ему содействовал.
Хорошие у вас друзья, Чесна.
- Блоку не долго осталось быть моим другом. Гестапо взяло Тео
Франкевица.
Майкл внимательно слушал рассказ Чесны о телефонном разговоре,
который был у Блока. В свете этого его обмолвка насчет "стального кулака"
казалась довольно безрассудной. Франкевиц запоет как пташка,
раз гестапо взялось его обрабатывать. И хотя Франкевиц не знает имени
Майкла, его глаз художника - хотя и выбитый и налитый кровью - должен
запомнить его лицо. И его описания будет достаточно, чтобы навести
Эриха Блока и гестапо на всех них.
Майкл встал.
- Нам нужно уходить отсюда как можно быстрее.
- Куда уходить? Из Берлина? - с надеждой спросил Мышонок.
- Тебе - да. А мне - боюсь, что нет.- Он глянул на Чесну.- Мне
нужно попасть в Норвегию. На остров Скарпа. Мне кажется, что доктор
Гильдебранд изобрел новый вид оружия и там испытывает его на военнопленных.
Что общего между этим оружием и Стальным Кулаком - я не
знаю, но собираюсь узнать. Вы можете доставить меня туда?
- Не знаю. Мне нужно время, чтобы связаться с соответствующими
людьми.
- Сколько времени
...Закладка в соц.сетях
