Жанр: Социология и антропология
Феноменологическая социология знания.
...стижимого обладают не только
временней, но и социальной структурой. Всякое
восприятие имеет социальное измерение, а для вос
приятия социального мира характерна специфи
ческая структура. Непосредственно как партнер
Другой дан субъекту в "Мы-отношении". Опосредо
ванное же восприятие социального мира в той или
иной степени анонимно и распадается на воспри
ятие современников, предшественников, потомков.
Важную роль в запасе знайия играет шаблонное
(или рутинное) знание, занимающее промежуточ
ное положение между основными его элементами и
Ьпецифическим содержанием. К нему относятся,
во-первых, ставшие привычными функциональные
телесные движения (плавание, катание на коньках,
ходьба и тл.); во-вторых, нолезноезндяце, представ
ляющее собой совокупность навыков и действий,
совершаемых стандартно и с какой-то целью (рубка
дров и тл.). К шаблонному знанию относится и при
вычное знание, или знание рецептов, когда, столк
нувшись с конкретной проблемой, человек выбира
ет наиболее подходящий из известных ему способов
ее разрешения, причем способ этот автоматически
возникает в его сознании.
53
В каждой ситуации на субъекта налагается онто
логическая структура мира. Ситуация является аб
солютно ограниченной, и знание этого относится к
основным элементам запаса знания. Кроме того, на
субъекта налагается структура субъективного вос
приятия жизненного мира: его деление на конечные
области значения, характеризующиеся собствен
ным стилем, и, кроме того, пространственные, вре
менные и социальные структуры каждого опыта.
Ситуация, таким образом, с самого начала является
структурно предопределенной.
Предопределена ситуация также и биографичес
ки, так как биография, хотя и не налагается на субъ
екта, подобно онтологической структуре мира, неот
делима от него - человек располагает биографичес
ки детерминированным запасом знаний, умений,
полезным знанием и знанием рецептов. Для того
чтобы действовать, человек должен определить си
туацию, которая, будучи ограниченной и предопре
деленной, в определенном смысле открыта, т.е. име
ет внутренний и внешний горизонты, в пределах
которых человек может изменять ее. Если человек
действует почти автоматически, руководствуясь
лишь "практически необходимым", ситуацию мож
но назвать шаблонно". Если же он учитывает "но
вые", "открытые" элементы ситуации, сомневается
и колеблется, прежде чем действовать, ситуация оп
ределяется ш* проблематичная. Лукман отмечает,
что ситуация социально детерминирована в двой
ном смысле. Во-первых, категории любого опреде
ления ситуации, подобно общему знанию о жизнен
ном мире, имеют по преимуществу социальное
происхождение. Они в значительной степени соци
ально объективированы, прежде всего в языке, явля
ющемся исключительно анонимной системой зна54
чения. Во-вторых, ситуация определяется петелька
самим субъектом, но и его партнерами по взаимо
действию.
Существенными характеристиками элементов
запаса знания являются ихнрцеычнос/яь, определен
ность, непротиворечивость, правдоподобность, а
также ясность. Однако последняя характеристика
не самостоятельна. Скорее, она лишь аспект опреде
ленности и непротиворечивости: после того как
проанализирована степень определенности знания
и показано, что его элементы непротиворечивы, нет
необходимости отвечать на вопрос, является ли зна
ние ясным. Наиболее важная из этих характерис
тик, согласно Дукману, - правдоподобность эле
ментов, так как она более непосредственно связана с
деятельностью субъекта в жизненном мире и пла
нированием им определенных действии.
Обращаясь к проблеме*?алееднп?нос"?н, одной из
наиболее важных и сложных при описании структур
жизненного мира, Лукман напоминает о различе
нии Гуссерлем восприятия релеваптности в "живом
настоящем", еще не "схваченной" сознанием и став
шей предметом рефлексии. Даже в естестнеппой ус
тановке мы часто спрашиваем себя, видим ли мы
вещи в правильном свете, является ли нечто "дейст
вительно важным". При этом мы обращаемся к нашны
релевантным структурам, которыми руковод
ствуемся в приобретении знания, так как они опре
деляют структуру нашего запаса знания и выступа
ют в качестве компонента последнего. Не останав
ливаясь подробно на этой проблеме, отметим, что
Лукман выделяет три типа релевантных структур,
помогающих индивиду классифицировать явления
и объекты по степени значимости. Тематическая
релевантность служит нам в качестве ориентира в
наших повседневных делах в тон или иной социаль
ной ситуации. В то же время типизация "тематизированных"
объектов происходит в соответствии с
интерпретационной релевантностью, а придание
значений тем или иным событиям, объектам, инди
видам - посредством обращения к соответствую
щей мотивационнойрелевантности.
Правильность тех или иных релевантных систем
"обычно подтверждается действиями и словами
других индивидов, которые (с точки зрения любой
практической цели) могут рассматриваться как жи
вущие в том же самом субъективном мире. Отсюда
следует, что обыденное знание одновременно и ра
ционально, и морально. Оно рационально, потому
что следует общепринятой логике и потому что оно
почти всегда "правильно" - в том смысле, что про
изводимый им образ мира постоянно подтвержда
ется другими. Оно морально, потому что отвергает
то, что, "как всякому известно" (всякому "нормаль
ному" человеку, имеющему возможность выбрать
форму поведения), считается отклоняющимся и
требующим соответствующих санкций поведени
ем" [2, с. 39-40].
Взаимосвязанностью и взаимообусловлен
ностью этих релевантных структур объясняется то,
что ни одна из них не является "первой" в каком-ли
бо смысле. Бессмысленно говорить о том, что в по
токе опыта какая-то из них может быть действи
тельно "первой". Лишь в рефлексии можно выде
лить ту или иную в качестве "первой", а две другие
считать производными от нее. По мнениюЛукмана,
недостатком прагматизма, операционализма, эти
ческого идеализма было именно то, что они слиш
ком охотно наделяли "первенством" ту или иную
релевантность.
Проблема классификации обыденного знания
посредством разного рода типизаций, соотнесения
с релевантными структурами и субъективных ин
терпретаций представляется очень важной, пос
кольку предполагает определенную технику, позво
ляющую не только упорядочить и осмыслить нашу
повседневную реальность, но и сопоставить субъек
тивные значения и смыслы с данными социальных
наук.
"Структуры жизненного мира" - книга, безус
ловно важная для понимания феноменологической
социологии знания или теории социального конст
руирования реальности, сформулированной Бергером
и Лукманом в их совместной работе "Социаль
ное конструирование реальности". В обеих книгах
можно обнаружить сходные темы шюцевской соци
ологии: проблемы познания и понимания жизнен
ного мира посредством различных типизаций, яв
ляющихся основой как интерсубъективного взаи
модействия, так и научного познания; специфика
индивидуального восприятия жизненного мира,
обусловленная "биографической ситуацией", моим
"здесь-и-сейчас", и преодоление различий индиви
дуальных перспектив посредством идеализаций
взаимозаменяемости точек зрения и совпадения
систем релевантности, составляющих общий тезис
взаимности перспектив; субъективная интерпрета
ция смысла совершаемых людьми действий - в
качестве типизаций повседневного жизненного ми
ра; определение поведения на основе "для-того-чтобы"
и "потому-что" мотивов; структуры релевантностей
в качестве исходного пункта аксиологического
существования; проблемы множественности
реальностей, каждая из которых характеризуется
особым когнитивным стилем, главное место среди
которых занимает "реальность повседневной жиз
ни" и тл.
И хотя Шюц заложил основу феноменологичес
кой социологии знания и неоднократно обращался
к таким проблемам, как знание повседневного жиз
ненного мира, процессы возникновения, функцио
нирования и распространения знания в обществе,
однако детализация и тщательная разработка этих
проблем в книге "Структуры жизненного мира" ста
ли заслугой Т. Лукмана.
2. "Протосоциология" Т. Лукмана
Анализу теоретико-методологических 'основа
ний социальных наук посвящены многие работы Т.
Лукмапа, но одной из первых была "Философия,
социальные науки и повседневная жизнь" (1973)
IT. (5)].
Подобно Гуссерлю и Шюцу, считавшим, что
кризис современной науки состоял в ее отрыве от
жизненного мира и потере ею человеческого жиз
ненного смысла, а его преодоление связывавшим с
обращением науки к миру пред-данного (т.е. к жиз
ненному миру) - ее основе и постоянному контек
сту, - Лукман видит философское обоснование со
циальных наук и возможность выхода из "кризиса"
в "феноменологии жизненного мира".
Именно "феноменология жизненного мира" мо
жет стать наукой, анализирующей человека в "ка
честве своеобразной части природы, способной по
нять не только "природу", но и самое себя в качестве
ее части" [5, с. 217], предлагающей ясные и надеж
ные методы рассуждения о фундаменте социальных
паук и об основании, на которое опирается сам про
цесс рассуждения. Для этой цели необходимо найти
возможность формализации, независимой от галилеевской,
и построить "метаязык", на который мож
но было бы перевести языки наблюдения различ
ных социальных наук без потери внутренней значи
мости их содержания. В результате такого "перево
да" уменьшилась бы специфичность этих утвержде
ний и увеличилась бы их взаимная сравнимость. А
создание матрицы для описания человеческого по
ведения способствовало бы формализации соци
альных наук.
По замыслуТ. Лукмана феноменология жизнен
ного мира должна была стать "универсальной на
укой", "матрицей" всех социальных наук, способной
с помощью "метаязыка" описывать универсальные
структуры жизненного мира для того, чтобы чело
век и его жизненный мир заняли соответствующее
им в научной космологии место, утраченное со вре
мен Галилея'.
Иначе говоря, феноменология жизненного мира
является, согласно Лукману, "наукой субъективной
' Проблемы космологической значимости науки и правиль
ного метода исследования приобретают особую важность, когда
под космологией понимается объяснение не только "физичес
кого универсума", но и "социального мира". На протяжении
столетий мир человека был частью мифологических или теоло
гических космологий. Лишь после Галилея социальный мир на
чинают исключать из космологии. Реальность раскалывается на
"физический универсум" и "социальный мир" вследствие про
цесса рационализации, так хорошо описанного М. Вебером.
Этот раскол реальности стал вехой на пути деперсонализации
мифологического мировоззрения [5, с. 224] и положил начало
тому историческому мышлению, которое привело в конце кон
цов к тому, что Гуссерль называл "кризисом" современной на
уки. В новую научную космологию, имеющую математическое
обоснование, человек, как и Бог, не укладывается; знания о них
становятся проблематичными и требуют особого объяснения.
парадигмы", или "протосоциологией", детально
описывающей структуры и процессы человеческого
сознания в "эгологической" и "рефлексивной" пер
спективе.
В одной из своих последних работ, определяя
задачи "протосоциологии", Лукман отмечает, что
"из всех "эмпирических" наук феноменология явля
ется наиболее "эмпирической", ее критерии верифи
кации сильно отличаются от используемых други
ми социальными науками, а "данные" феноменоло
гии имеют элементарную природу- мы находим
их в своих переживаниях. Используя методы "ре
дукции", мы шаг за шагом прослеживаем конкрет
ные характеристики повседневной жизни (истори
ческие, биографические, социальные, культурные)
до их элементарных структур" [6, с. 121, что позво
ляет нам достичь главной цели феноменологии -
"рефлексивного описания универсальных структур
субъективной ориентации и действия в мире". Фе
номенологическое описание способствует проясне
нию инвариантных структур сознания, являющих
ся основой действия, а потому может служить обос
нованием методологии социальных наук. Инвари
антные и универсальные структуры жизненного
мира -^ это общая матрица для утверждений отно
сительно человеческого действия.
Матрица не является "теорией", так как не связа
на непосредственно ни с логикой "объяснения", ни
с региональной таксономией (в основе которой ле
жит узкая классификация). Она основана на стро
гом методе, раскрывающем инвариантные структу
ры деятельности сознания, в которой конституиру
ется человеческое действие.
Лукман подчеркивает, что феноменологию жиз
ненного мира не следует понимать ни как замещебо
hue эмпирического метода, ни как разновидность
субъективистской социальной психологии, ни как
аналитическую философию, проясняющую поня
тие обыденного и научного языка. Дескриптивная
феноменология жизненного мира основывается на
феноменологическом методе радикальной редук
ции и внимании к восприятию интенциональных
актов сознания. Ее философская легитимация за
ключается в рефлексивном описании опытного зна
ния. Описательная феноменология естественной
установки повседневной жизни находит свое мето
дологическое основание в феноменологии как тран
сцендентальной критике знания. Гарантируя посто
янную эпистемологическую рефлексивность (т.е.
апеллируя к процессу познания), феноменология
жизненного мира отвечает, по мнению Лукмана,
существенному условию философского обоснова
ния социальной науки.
Как видим, и Шюц, и Лукман, пытаясь решить
задачу философского обоснования социологии, со
здают протосоциологию - особую "эгологическую",
"интерпретативную" перспективу, повзоляющую
рассматривать социальные действия с точки
зрения сознания и субъективных значений. Не
смотря на то что феноменологическое движение в
настоящее время характеризуется большим разно
образием исходных установок, неоднородностью и
отсутствием единства в понимании своих задач,
"интерпретативная парадигма" используется мно
гими феноменологически ориентированными со
циологами, специалистами в самых различных об
ластях социологического знания.
Как отмечает немецкий феноменолог М. Томас,
феноменологическая социология основательно из
менила облик социологической теории, и даже боб1
лес того, эмпирических социологических исследо
ваний в Германии. Однако не только в Германии, но
и за ее пределами книга Бергера и Лукмана "Соци
альное конструирование реальности" признана
классическим трудом феноменологической социо
логии, с выходом которого' стало возможно гово
рить о феноменологической социологии знания как
об особом направлении.
3. Теория социального конструирования
реальности
60-е годы были временем торжества структурнофункциональной
и марксистской школ в социоло
гии. Несмотря на бесконечные дебаты, которые ве
лись между представителями этих школ, обе они
разрабатывались на уровне социальной структуры.
Поэтому появление альтернативной субъективной
парадигмы вызвало несомненный интерес и надо
лго привлекло внимание западных социологов,
психологов и представителей других социальных
наук. Книга Бергера и Лукмана стала очень попу
лярной и влиятельной в западной социологии.
Прежде чем перейти канализутеории социального
конструирования реальности Бергера и Лукмана, не
обходимо хотя бы вкратце рассмотреть их метод и
принципы исследования реальности повседневной
жизни и обыденного знания, которые имеют большое
сходство с шюцевской методологией.
Повседневная жизнь предстает в феноменологи
ческой социологии знания как реальность, интерп
ретируемая и субъективно осмысляемая людьми в
качестве "связного" мира. Самые различные объек'
В 1963 г. книга вышла на немецком языке, а в 1966 г.
появился ее американский вариант.
ты даны сознанию как составляющие различных
сфер реальности. Человек осознает мир состоящим
из множества реальностей, а переход от одной из
них к другой сопровождается шоком. "Высшей ре
альностью" среди многих других является реаль
ность повседневной жизни, напряжение сознания в
которой наиболее высоко. Бодрствующее состояние
нормального человека, который воспринимает ре
альность повседневной жизни как самоочевидную и
само собой разумеющуюся, составляет его естест
венную установку. Он воспринимает реальность
повседневной жизни как упорядоченную (когда фе
номены даны его сознанию в образцах, кажущихся
независимыми от его понимания) и объективиро
ванную (т.е. состояющую из объектов, считающих
ся таковыми до его рождения).
"Здесь-и-сейчас" оказывается исходным пунк
том пространственно-временного расположения и
ориентации человека в мире. Реальность повседнев
ной жизни не исчерпывается лишь актуальным
"здесь-и-сейчас", но включает также потенциальное
"здесь-и-сейчас", которое в данный момент удалено
от меня. Мир в пределах моей досягаемости означа
ет ту зону повседневной жизни, которая доступна
моим телесныым манипуляциям, т.е. это мир, в
котором я действую, преобразуя реальность. В мире
трудовой деятельности мое сознание руководству
ется прагматическим мотивом, т.е. внимание к это
му миру определяется тем, что я делаю, делал или
собираюсь сделать. И это мой мир по преимуществу
(par excellence). Другие же зоны повседневной жиз
ни, недоступные мне в данный момент, либо не вы
зывают прагматического интереса, либо этот инте
рес не непосредствен и лишь потенциально досту
пен моей манипуляции.
Кроме того, реальность повседневной жизни -
это интерсубъективный мир, который я разделяю с
другими людьми в отличие от иных реальностей (в
мире снов, фантазий и тл.), где я нахожусь наедине
с самим собой. Я полагаю также, что моя естествен
ная установка соответствует естественной установке
других людей. И хотя мое "здесь-и-сейчас" не со
впадает с их "здесь-и-сейчас", я знаю, что живу с
ними в одном мире и что существует соответствие
наших значений. Реальность повседневной жизни
считается само собой разумеющейся в качестве ре
альности, т.е. здесь предполагается эпох* естествен
ной установки, когда приостанавливается не вера
(как в случае феноменологического эпохе), а сомне
ние в существовании реального мира.
Мир повседневной жизни структурирован в про
странстве и времени. БЙльшее значение феномено
логии придают временней структуре, так как вре
менность - это внутреннее свойство сознания. Каж
дый человек осознает внутреннее течение времени,
которое, в свою очередь, основано на физиологичес
ких ритмах организма, хотя и не идентично им.
Интерсубъективный повседневный мир имеет свое
временна измерение, т.е. стандартное время, воз
никающее из пересечения космического времени и
социального календаря, который также основан на
временных последовательностях природы и внут
реннего времени. Человек должен согласовывать
свои планы с временнАй структурой повседневной
жизни, помня о том, что жизнь конечна и время для
реализации его планов ограничено.
В реальности повседневной жизни я участвую
наравне с другими людьми. Наиболее важным яв
ляется восприятие Д ругого в ситуациилицом-к-лицу,
характеризующейся непосредственностью восм
приятна Другого в его живом настоящем и тем, что
мое знание о Другом в этот момент больше, чем о
себе самом, так как себя я осознаю лишь в рефлек
сии, т.е. в прошлом.
Типизации социального взаимодействия характе
ризуются различной степенью анонимности в зави
симости от удаленности от ситуации лицом-к-лицу.
5ти типизации представляют своего рода континуум,
на одном полюсе которого находятся те Другие, с ко
торыми я часто и интенсивно взаимодействую в си
туациях лицом-к-лицу, а на другом - люди, для меня
совершенно анонимные, с которыми я вообще вряд ли
буду когда-нибудь взаимодействовать. Социальная
структура, будучи существенным элементом реаль
ности повседневной жизни, включает всю совокуп
ность этих типизаций и устанавливаемых на их осно
ве образцов взаимодействия.
Результаты человеческой деятельности, доступ
ные не только своим непосредственным производи
телям, но и другим людям, становятся элементами
общего мира и объективируются. Такие объектива
ции служат выражением субъективных процессов
их создателей. "Особым и весьма важным случаем
объективации является сигнификация, т.е. созда
ние человеком знаков. Знак может отличаться от
других объективаций его интенцией, служить в ка
честве показателя субъективных значений" [3, с. 34].
Затем знаки группируются в системы. Знаки и зна
ковые системы являются объективациями в том
смысле, что они "объективно доступны" независи
мо от непосредственного выражения субъективных
намерении "здесь-и-сеичас".
Язык - важнейшая знаковая система в человечес
ком обществе. Объективации повседневной жизни
3 ЕЛ. Руткевич 65
поддерживаются главным образом с помощью язы
ка. Понимание языка необходимо для понимания
реальности повседневной жизни. Хотя первона
чально язык возникает в ситуации лицом-к-лицу,
постепенно он удаляется от нее, что объясняется его
способностью сообщать значения, не являющиеся
непосредственными выражениями субъективного
"здесь-и-сейчас". Язык становится хранилищем
всего многообразия накопленных значений и опы
тов, передающихся следующим поколениям. В ка
честве знаковой системы языку присущи объектив
ность и фактичность, внешние по отношению к че
ловеку, оказывающие на него определенное давле
ние в связи с необходимостью следовать языковым
образцам.
Типизируя различные опыты, т.е. относя их к
тем или иным категориям, язык также анонимизирует
их. "Вследствие его способности выходить за
пределы "здесь-и-сейчас" язык соединяет различ
ные зоны реальности повседневной жизни и интег
рирует их в значимое целое. Его выходы за пределы
имеют пространственное, временное и социальное
измерения" [3, с. 371. Так, с помощью языка можно
приблизить любые объекты, которые удалены от
моего здесь-и-сейчас в пространственно-времен
ном и социальном отношении, т.е. посредством
языка можно актуализировать весь мир в любой
момент. С помощью языка можно выходить за
пределы реальности повседневной жизни в различ
ные конечные области значения, строить семанти
ческие поля или лингвистические зоны значения. С
помощью языка строятся различные классифика
ционные схемы для различения объектов. В рамках
семантических полей постепенно накапливается
индивидуально-исторический опыт, в результате
м
чего конституируется социальный запас знания, пе
редающийся от поколения к поколению и доступ
ный каждому в повседневном мире. Я живу в мире,
в котором есть специфические системы значения.
"Более того, я знаю, что другие разделяют по край
ней мере часть этого знания, и они знают, что я это
знаю" [3, с. 37]. Поэтому на мое взаимодействие с
другими в повседневной жизни влияет то, что мы
разделяем общий для нас социальный запас знания,
включающий знание: 1) моей биографической си
туации и ее границ и 2) рецептов (знание, руковод
ствующееся прагматическим мотивом), которое
необходимо для исполнения шаблонных действий
и решения шаблонных проблем. Я сам и другие
считаем мое повседневное знание само собой разу
меющимся до тех пор, пока не возникает проблем,
которые нельзя разрешить на его основе. Знание
повседневной жизни структурировано в терминах
релевантностей, часть которых обусловлена непос
редственными прагматическими интересами чело
века, а другая часть - общей ситуацией в обществе.
Социальный запас знания как целое имеет свою
собственную релевантную структуру. И наконец,
знание социально распределяется, т.е. люди облада
ют знанием в различной степени, и процессы расп
ространения знания сами являются частью соци
ального запаса знания.
Таким образом, Бергер и Лукман видят главную
цель социальной науки в "получении организованно
го знания о социальной реальности", выявлении об
щих принципов его организации, прояснении и ин
терпретации понятий, установлении связи понятий с
повседневным жизненным миром и нахождении в
жизненном мире эмпирической основы понятий.
3* 67
Как пишет М. Филипсон, "подвергая частичной ре
дукции социологические понятия и методы, консти
тутивная феноменология естественной установки вы
ступает в роли социологии социологии. Всякая ради
кальная ( или не стол ь уж радикал ыюя - в зависимос
ти от избранной теоретической позиции) рефлексия
социологии частично редуцируется, обнаруживая тем
самым свою связь с жизненным миром" [2, с. 231].
Бергер и Лукмап, анализируя конструируемый
характер общества и структуры значений, лежащих
в основе человеческой деятельности, используют
множество понятий, выработанных Шюцем: интерсубъективный
жизненный мир, взаимность перс
пектив, конечные области значений, множествен
ные реальности, релевантные системы, "потомучто"
и "для-того-чтобы" мотивы и тл., оперируя при
этом и такими понятиями, которые являются от
части модификацией шюцевских, отчасти своими
собственными понятиями.
Феноменологическая социология знания Бергера
и Лукмапа продолжает и развивает феноменоло
гическую социологию А. Шюца. В первых парагра
фах "Социального конструирования реальности",
по сути дела, излагаются основные принципы фено
менологической социологии А. Шюца. Вместе с тем
Бергер и Лукман придают феноменологической со
циологии несколько иную направленность, пос
кольку основным предметом исследования стано
вится знание "реальности повседневной жизни"; от
феноменологического анализа сознания они пере
ходят к анализу социальных институтов, процессов
социализации и институционализации.
Специфика феноменологической социологии
знания и ее отличие от предшествующей социоло
гии знания состоят в обращении к обыденному, доба
теоретическому знанию. До сих пор, по мнению ВерГера
и Лукмана, внимание социологии знания было
привлечено главным образом к сфере идей или теоре
тическому мышлению, которые хотя и представляют
несомненный интерес для социологического иссле
дования, однако не исчерпывают всех проблем соци
ологии знания и даже не являются центральной ее
частью. Теоретическое знание лишь часть всего зна
ния, имеющегося в обществе, играющее к тому же
далеко не главную роль в жизни большинства людей.
Поэтому прежде всего следует обратиться к знанию
"реальности повс
...Поділитися у соцмережах
