Жанр: Социология и антропология
Феноменологическая социология знания.
... изобилия", выгодный для всех соци
альных страт. "Укрощение" же рыночной стихии
ведет к снижению уровня жизни и подвергает опас
ности политические свободы.
Будучи революционной силой, индустриальный
капитализм революционизирует и систему соци
альной стратификации, прогрессивно заменяя со
словную систему классовой, несравнимо более от
крытой, способствующей более свободному перемеw-l
щению индивида из одной страты в другую. По мне
нию социолога, каждое индустриальное общество
создает сходную структуру возможностей, опреде
ляемую экономическими, технологическими и де
мографическими факторами. Однако если индуст
риальный капитализм допускает.чтобь1 рациональ
ность этой структуры действовала относительно ав
тономно, то индустриальный социализм налагает
на нее политическую и идеологическую рациональ
ность, что приводит к столкновению между ними и
делает социалистические общества менее "откры
тыми", чем общества индустриального капитализ
ма. С точки зрения человека, стремящегося под
няться вверх по "лестнице успеха", оба типа общес
тва предоставляют ему "современные возможности
игры, только индустриальный капитализм позво
ляет играть в эту игру более ссвободно" [6, с. 64],
поскольку в рыночной ситуации предоставляется
полная свобода действий.
Конечно, Бергер прав, когда говорит о большей
открытости капиталистических обществ по сравне
нию с социалистическими. Более того, эта откры
тость может быть сохранена лишь до тех пор, пока
государство регулирует, а не регламентирует жизне
деятельность гражданского общества. Что же каса
ется возвращения к капитализму laissez-faire, то оно
вряд ли возможно, и сегодняшний капитализм со
вершенно другой: рынок стал регулируемым, зна
чительно возросла роль государства в экономике и
жизни гражданского общества. Капитализм эпохи
laissez-faire и капитализм современный объединяет
только то, что гражданское общество играет главен
ствующую роль по отношению к государству.
Основным классовым противоречием совре
менного капитализма Бергер считает не аптаго198
низы рабочего класса и буржуазии, а конфликт меж
ду старым средним классом (занятым в сфере про
изводства, распределения материальных благ и об
служивания) и новым средним классом (занятым в
производстве и распространении символического
знания). По мнению Бергера, основным антагонис
том капитализма является новый "класс знания",
включающий менеджеров, ученых, техников, пре
подавателей и тл., поскольку именно этот новый
класс заинтересован в политике перераспределения
доходов, а не в наращивании темпов развития про
изводства. Этим он объясняет как движение "новых
левых", так и любую критику капитализма "слева".
Фактически Бергер признает, что интересы "техноструктуры"
(Гэлбрейт) или "когнитариата" (Тоффлер)
противоречат интересам владельцев частной
собственности и что отстаиваемые неоконсервато
рами институты критикуются новым "классом зна
ния", более всего угрожающего капитализму.
К преимуществам капитализма социолог отно
сит его взаимосвязь с политическими свободами,
являющимися неотъемлемой чертой современного
демократического государства. Хотя современное
государство возникает раньше, чем капитализм, на
ибольшего развития оно достигает по мере станов
ления и развития капитализма. Современная де
мократия была одним из исторических достижений
поднимающегося капиталистического класса. Тер
мин "демократия" в данном контексте Бергер ис
пользует в узком значении - как особую систему
политических институтов или, точнее, институционализированных
процессов в сфере политической
жизни, не рассматривая проявлений демократии в
других областях и не обсуждая проблему истиннос
ти или ложности той или иной демократии. Соглас199
но Бергеру, демократия - это политическая систе
ма, при которой правительство избирается боль
шинством голосов в результате регулярных свобод
ных выборов, а суть ее состоит в законодательном
ограничении власти правительства и разделении
политической и экономической сфер влияния-Если
при капитализме существуют механизмы "бегства
от политической власти", поскольку "ни одна, даже
самая могущественная, корпорация не контролиру
ет экономику в целом и не обладает принудительной
властью правительства" [6, с. 75], то при социализме
они практически невозможны, так как экономичес
кая деятельность включена в государственную сфе
ру и политический контроль над экономикой (ина
че говоря, "бюрократизация экономики") достигает
невиданного размаха. "Не говоря о том, что это при
водит к низкой эффективности социалистической
экономики, всеохватывающая бюрократизация за
трудняет (если вообще оставляет возможность)
проявление политических свобод" [6, с. 80]. На ос
новании сказанного выше Бергер делает следую
щий вывод: "Если капиталистическая экономика
все в большей степени будет подвергаться государ
ственному контролю, то может наступить момент,
когда демократическое правление станет невозмож
ным. Если социалистическая экономика все в боль
шей степени будет становиться открытой для ры
ночных механизмов, может наступить такой мо
мент, когда станет возможным демократическое
правление" [6, с. 82].
В сохранении и упрочении существующих об
щественных структур и институтов и в установле
нии связи между частной и публичной сферами
важную роль играют опосредующие структуры.
Представляя собой одну из форм участвующей де200
мократии, они выступают в качестве связующего
звена между человеком и общественными мегаструктурами.
Соседские коммуны, кооперативы,
группы по интересам, клубы, церковные приходы и
т.п. служат такого рода мостами между частной и
публичной сферами. В проекте, разработанном Бергером
совместно с его коллегой Р. Нейхаузом по
заданиюАмериканского индустриального институ
та социально-политических исследований, он пред
лагает политическим институтам всячески защи
щать и поощрять опосредующие структуры и ис
пользовать их там, где это возможно. Тогда человек
в большей степени будет чувствовать себя "как до
ма", а социально-политический порядок приобре
тает для него большую значимость. Опосредующие
структуры выступают у Бергера средством компен
сации отрицательных последствий модернизации.
Они придают смысл и моральное основание амери
канским общественным институтам и являются
"школой демократии". Человек, привыкший участ
вовать в принятии решений на уровне деревенского
совета или фермерской ассоциации, приобретает
навыки демократического политика. Необходимо
повысить статус общин: религиозных, субкультурных,
добровольных организаций, особенно семьи,
так как в них человек обретает смысл жизни и осоз
нает свой вклад в "моральную конституцию" стра
ны. "В последние годы подчеркивание индивиду
альных прав серьезно подорвало власть общин в
поддержании определенных демократических цен
ностей в публичной сфере" [9, с. 11]. Возник "гипериндивидуализм"
всякого рода "богемных движе
ний", а протестантскую этику сменила гедонисти
ческая этика, не признающая никакого рациональ
ного самоконтроля, подрывающая и производи201
тельность труда, и демократические ценности. Про
исходит разрушение общин, гарантирующих без
опасность от индивидуальной анемии - прежде
всего семьи и религии. Поэтому необходимо пред
оставить общинам права и средства, самостоятель
ность и свободу от вмешательства государства.
В этом проекте Бергера и Нейхауза, который во
многом совпадает с другими программными заяв
лениями неоконсерваторов, имеется, однако, неза
висимое от неоконсервативной идеологии содержа
ние. Действительно, такие институты, как семья,
соседская община и им подобные, переживают кри
зис. Государственное вмешательство слишком час
то оказывается не только неэффективным, но и раз
рушительным. На место инициативы самих людей
и их самостоятельных действий приходит бюрокра
тическое управление. Можно согласиться с автора
ми проекта в том, что любая демократическая сис
тема не только нуждается в формальных правах, но
и должна*также давать возможность самим людям
непосредственно участвовать в принятии решений.
И в этом смысле значение "участвующей демокра
тии", или непосредственного самоуправления, ко
нечно же, велико.
Однако выводы Бергера не сводятся только к это
му. Его практические рекомендации таковы: сокра
щение налогов, сведение к минимуму социальных
программ помощи беднейшим слоям населения,
расширение возможностей для создания частных
школ, университетов и тл. По мнению Бергера, все
американцы: и черные, и белые, и богатые, и бед
ные - сопротивляются политике перераспределе
ния доходов, предпочитая ей "свободное предприни
мательство". На практике эта программа означает
следующее - пусть богатые станут богаче, а бедные -
202
беднее. Если федеральное правительство сокращает
налоги, то выигрывают от этого зажиточные слои
населения; это тоже государственное регулирова
ние, но только в пользу высших, а не низших слоев
населения. Достаточно привести один пример. Бергер.и
Нейхауз критикуют проводившуюся в 70-е
годы политику "расовой интеграции". Она предус
матривала перевозку негритянских детей в "белые"
школы, чтобы создать для всех равные возможности
в получении образования. Была введена система ра
совых "квот" по приему в высшие учебные заведе
ния. Все эти мероприятия, согласно Бергеру, явля
ются насилием над "субкультурами". Белые должны
иметь свою "субкультуру", черные - свою. Так что,
по сути дела, "свобода субкультур" означает сохранениенеравенствапорасовомупризнаку.И
петель
ка по расовому, если брать систему образования.
Авторы проекта выступают за расширение системы
частных учебных заведений, доступных лишь зажи
точной части населения. Им должна оказываться
финансовая поддержка, а расходы на государствен
ную систему образования, следуя логике проекта,
можно сократить. Сходным образом решаются Бергером
и Нейхаузом и многие другие проблемы, в
частности жилищного строительства, медицинской
помощи и т.д.
Одним из последствий освободительного харак
тера является индивидуализм, или индивидуальная
автономия, имеющая, по мнению Бергера, отноше
ние к трем различным сферами реальности. Во-пер
вых, к мышлению (идее) западной цивилизации с
ее традициями Просвещения и приверженностью к
правам и автономии человека. Во-вторых, к психо
логической реальности, т.е. к восприятию идентич
ности человека как автономного индивида. Свобода
и индивидуальная автономия - это не только факт,
но и моральное право представителей западного
"свободного" мира. В-третьих, к системе общест
венных институтов, делающих возможным подо
бное восприятие. Иначе говоря, личные свободы
возможны в свободном обществе. В настоящее вре
мя, говорит Бергер, капитализм и ругают, и хвалят
за индивидуальную автономию, присущую запад
ной цивилизации. Защитники капитализма почти
всегда указывают на его связь с личной свободой,
необходимой для раскрытия индивидуальной лич
ности. Противники капитализма почти всегда по
рицают его за присущий ему индивидуализм и дез
интеграцию общности, что имеет давнюю историю.
А. Смит прославлял капитализм за его связь с чело
веческой свободой, а Маркс считал свободу не со
вместимой с капитализмом. Сам термин "индиви
дуализм" впервые был употреблен в уничижитель
ном смысле весьма консервативным мыслителем
Ж. де Местром (в 1820-е годы во Франции), с точки
зрения которого индивидуализм фатально ослабля
ет власть.
Бергер пытается опровергнуть широко распрос
траненное противопоставление современного ин
дивидуализма мнимому (с его точки зрения) коммунализму
средневековой Европы. При этом он
опирается на работы А. Макфарлейна, изучавшего
средневековую Англию, и других ученых, исследо
вавших северную и западную средневековую Евро
пу. А. Макфарлейн приходит к убеждению, опровер
гающему общепринятое мнение относительно того,
что Англия была крестьянским обществом вплоть
до самого начала индустриальной революции в XVI
в., и утверждает, что уже по крайней мере с середины
XIII в. Англия не была крестьянским обществом, а
английский индивидуализм был социально-психо
логической реальностью задолго до наступления
современной эпохи. Согласно Макфарлейпу, не со
временностью обусловлено возникновение индиви
дуализма, а, напротив, индивидуалистические об
разцы средневековой Англии стали предпосылкой
возникновениясовременности-Корни капитализма
и индустриальной революции, так же как социаль
ного равенства и свободы, следует искать в средне
вековых структурах английского домовладения и
владения собственностью.
Для подтверждения мысли о том, что корпи ин
дивидуальной автономии уходят гораздо глубже со
временного капитализма, Бергер указывает также
на мнение Гегеля, считавшего, что возникновение
самой западной цивилизации связано с трансфор
мировавшими мир идеями Дренпего Израиля и
Древней Греции. Первое было основано на совер
шенно новом религиозном опыте с глубоко транс
цендентным и личным Богом, второе - на новом
открытии силы Разума. Однако помимо указания
на древний источник индивидуализма Бергер хочет
доказать взаимосвязь последнего с современным
капитализмом, для чего обращается к анализу бур
жуазии - историческому "носителю" капитализма.
С самого начала буржуазия имела спои особые клас
совые интересы и особую классовую культуру, обус
ловленные, по мнению социолога, местом, занима
емым буржуазией в процессе произподстка. С XVII
до триумфального XIX в. буржуазная культура раз
вивалась как глубоко отличная от культуры арис
тократической. Буржуазия ценила рациональность
и всеохватывающий "методизм" жизни (то, что Бо
бер называл "жизненной дисциплиной"), противо
поставляя их "здоровым инстинктам" и споптан205
Насти аристократов. В отличие от аристократии, за
частую безграмотной, буржуазия была грамотным
классом. Женщины в буржуазных семьях играли
главную роль в воспитании детей и смотрели на них
иначе, чем аристократки, которые видели в детях
лишь продолжателей рода. Если буржуазной добро
детелью была работа, то аристократической - досуг;
буржуазия подчеркивала понятие личной ответст
венности, а аристократия - понятие чести. Буржу
азия стремилась к "чистой" жизни в прямом и пе
реносном смысле. Связь капитализма и религии
была показана Вебером в "Протестантской этике".
Если, согласно Веберу, Реформация способствовала
возникновению капитализма, то восточные рели
гии (индуизм, буддизм, конфуцианство) не соот
ветствуют "духу" современного капитализма. Спус
тя почти 80лет после опубликования Вебером "Про
тестантской этики" не утихают споры о том, каким
же образом происходит капиталистическое разви
тие в не-протестантских странах (Франция, Япония,
восточноазиатские страны и т.д.), если протестантс
кая мораль имеет столь решающее значение для
развития западного капитализма. Согласно Бергеру,
буржуазная культура, особенно в протестантских
обществах, формирует тип личности, характеризу
ющийся индивидуальной автономией, а "чрезмер
ный индивидуализм" современной западной куль
туры является просто следствием процесса, назван
ного А. Гелепом субъективизацией, означающей
"обращение к субъективному", т.е. сдвиг интереса от
внешнего мира к индивидуальному сознанию. В ре
зультате человек стал восприниматься как необы
чайно сложное, глубокое и представляющее собой
большую ценность сущесчро. Процесс субъективизации
происходит в таких областях, как философия,
психология, литература, и предполагает значитель
но большее, чем просто индивидуальную автоно
мию, так как даже неавтономные индивиды, как по
казано многими критиками культуры (К. Хорни, Д.
Рисмен), могут быть поняты в контексте процесса
субъективизации.
Таким образом, Бергер приходит к выводу, что
индивидуализм, уходящий корнями гораздо глуб
же современного капитализма, является все же про
дуктом буржуазной культуры и, следовательно, ин
дивидуальная автономия внутренне связана с капи
тализмом. Если посмотреть на историческое разви
тие буржуазной культуры и буржуазного Я, то, по
мнению социолога, возникает противоречие: с од
ной стороны, буржуазная культура освобождает ин
дивида, а с другой - подавляет его. Соответственно
возможны две реакции на буржуазную культуру. Вопервых,
она может быть консервативной, или "реак
ционной". Когда новая культура индивидуальной
автономии уничижительно сравнивается со старой,
зачастую идеализируемой, или когда от индивиду
альной автономии стремятся освободиться, то ее
можно назвать бегством от свободы. Вторая реакция
часто принимает форму "гипериндивидуализма",
стремящегося к освобождению от любой формы
подавления. Такая реакция характерна для большей
части богемных движений, отмеченных анти-капиталистическим
анимусом.
По мнению социолога, индивидуальная автоно
мия будет сохраняться при наличии равновесия
между свободой и ответственностью, между свобо
дой от коммунальных связей и гарантируемой об
щинами безопасностью. Роль таких уравновешива
ющих институтов Бергер отводит опосредующим
структурам, наиболее важными из которых являют207
ся семья и религия. От указанного выше равновесия
зависит не только индивидуальная автономия, но
также и судьба самого капитализма.
В теории капитализма Бергера особое место за
нимает восточноазиатский капитализм, рассмат
риваемый им в качестве "второго случая" капита
лизма, имеющего свою, отличную от западного ка
питализма специфику. Сюда он относит Японию,
"Четырех маленьких Драконов" (Южную Корею,
Тайвань, Гонконг, Сингапур), страны АСЕАН, а
именно Малайзию, Индонезию и Таиланд. Включе
ние стран АСЕАН во "второй случай" восточноазиатского
капитализма позволяет Бергеру сказать, что
этот феномен приобретает внушительный геогра
фический и демографический размах. По мнению
социолога, все страны восточноазиатского индуст
риального капитализма характеризуются общими
чертами. Во-первых, они развивают индустриаль
ную экономику капиталистического типа и имеют
высокий уровень экономического роста даже в пе
риоды упадка. Например, после нефтяного кризиса
в начале 70-х годов рост валового национального
продукта составлял от 7,8 до 9,5 % на душу населе
ния и свыше 5 % между 1955 и 1975 гг. Во-вторых,
они избавились от нищеты, характерной для боль
шинства стран "третьего мира". В-третьих, эконо
мика этих стран в значительной степени связана с
промышленным экспортом. В-четвертых, несмот
ря на определенные отличия в политической ситуа
ции, во всех этих странах велика роль государства в
процессе развития. В-пятых, за исключением сфе
ры образования, эти страны можно считать "слабо
развитыми" государствами "всеобщего благососто
яния".
Налоги там сравнительно невысоки, зато произ
водительность труда и уровень личных сбережений
значительны. Кроме того, для них характерна своя,
особая трудовая этика. Все это, по мнению социоло
га, позволяет говорить о восточноазиатской модели
индустриального капитализма как о типе капита
лизма, отличного от западного.
Японское "экономическое чудо" хорошо извест
но. Его начало приходится на 1948 г., когда страна
была еще оккупирована. К 1953 г. ее валовой наци
ональный продукт достиг довоенного уровня, а в
течение последующих 10 лет он почти угроился при
ежегодном приросте в 9 %. Выпуск промышленных
товаров увеличился в пять раз, а потребление удво
илось, была ликвидирована нищета, жизненный
стандарт достиг уровня западных стран. Япония
бросила вызов Западу во многих ключевых облас
тях экономики.
В не меньшей степени, считает Бергер, названия
чуда заслуживает то, что произошло в Японии меж
ду 1868 и 1912 гг. и что известно под названием
"модель развития Мэйдзи", когда в результате поч
ти бескровного переворота был свергнут феодаль
ный режим Тукогавы и начата лихорадочная модер
низация. Период Мэйдзи был своего рода револю
цией, означавшей переход от феодализма к капита
лизму, хотя первоначальной целью императора
Мэйдзи былоукрепление военной силы и независи
мости страны, а не движение к капитализму. Арис
тократия была лишена своих феодальных прав,
привилегии и владении, получив, правда, компен
сацию в виде наличных денег или договоров для их
вложения. Тем самым были решены сразу две про
блемы: старый правящий класс был лишен приви
легий, но не чувствовал себя обиженным и потому
не стал оппозицией режиму. Была проведена зе
мельная реформа, а затем индустриализация.
Бергер подчеркивает, что капитализм развивает
ся успешно лишь в том случае, если изменения про
исходят сначала в деревне, а потом в городе. На
начальном этапе индустриализации правительство
Японии развивало национальную промышлен
ность - государственные предприятия, которыми
руководили иностранные эксперты. Но как только
японцы научились управлять новыми промышлен
ными предприятиями, последние были проданы
правительством частным лицам по очень низким
ценам с предоставлением им свободы действий, за
крепленной законодательно. Правительство же ог
раничилось ролью компаньона. Хотя в Японии су
ществовал старый торговый класс, новый класс
предпринимателей быстро формировался за счет
самых различных групп населения: фермеров, ре
месленников, самураев и тл. По мнению Бергера,
"новый деловой этос" возник на основе традицион
ного кодекса самураев с его этикой самоотвержен
ности и дисциплины, столь характерных для япон
ского предпринимателя.
Подобно Японии, "Четыре маленьких Драко
на" - примеры "экономического чуда". И именно
они являются для Бергера образцом, которому до
лжны следовать все страны "третьего мира". Социо
лог выделяет восточноазиатский капитализм в от
дельный случай индустриального капитализма с
целью показать, что он не укладывается ни в марк
систскую теорию, ни в теорию зависимости.
По его мнению, как модернизация Японии, осу
ществлявшаяся в основном за счет внедрения за
падного капитала, так и развитие "Четырех малень
ких Драконов", которое в определенном смысле
можно считать "зависимым", фальсифицируют ут
верждения о том, что в условиях зависимости от
международной капиталистической системы не
возможно успешное развитие, и о том, что значи
тельное государственное вмешательство (характер
ное для рассматриваемых стран) не совместимо с
успешным экономическим развитием.
Обобщая эмпирические данные экономического
развития этих стран, социолог приходит к выводам
о том, что Восточная Азия подтверждает: 1) тенден
цию индустриального капитализма к значительно
му развитию производительных сил; 2) наличие у
индустриального капитализма огромных возмож
ностей повышения качества материальных жизнен
ных стандартов значительных масс населения; 3)
наличие положительной связи между индустриаль
ным капитализмом и возникновением классовой
системы, характеризующейся относительно откры
той социальной мобильностью.
Вопрос о том, сможет ли какая-нибудь страна
повторить восточноазиатское "экономическое чу
до", представляется Бергеру очень важным в контек
сте теории развития и в концептуальном, и в прак
тическом смысле. Он согласен с тем, что можно
выдвинуть ряд аргументов против такого повторе
ния. Во-первых, 60-е годы были периодом необы
чайной открытости международной экономики с
необходимыми нишами для таких успешно разви
вающихся стран, чего, однако, нет сейчас, так как
само существование восточноазиатской экономи
ки, ориентированной на экспорт, является препят
ствием для вхождения новых стран в орбиту между
народной капиталистической экономики, в которой
сейчас нет места для "новых Тайваней". Во-вторых,
одной из причин восточноазиатской "исключитель2
I 1
Насти" Бергер считает стабильные политические
режимы, установленные Соединенными Штатами
в послевоенный период в Японии, Южной Корее и
Тайване, подчеркивая военно-стратегическую зна
чимость этих государств для США. В-третьих, су
ществует аргумент, переворачивающий с ног на го
лову аргументацию Вебера, состоящий в том, что
культура восточноазиатских стран, в основе которой
лежат конфуцианство или другие религиозно-этическиетрадиции,
вполнесоответствуетсовремеппому
развитию. В таком случае попытки других стран
последовать восточноазиатскому примеру будут
тщетными, так как можно экспортировать эконо
мическую политику, например Тайваня, н африкан
скую страну, но трудно надеяться, что африканцы
приспособятся к конфуцианской морали. Выдвигая
эти аргументы в пользу восточноазиатской исклю
чительности, Бергер, однако, вовсе не считает их
достаточно убедительными, выражая сомнение в
том, что восточноазиатский опыт неповторим и
уникален.
На наш взгляд, объединение этих стран в одну
группу в качестве "второго случая" капитализма до
статочно искусственно. В Японии капитализм гос
подствует со времен революции Мэйдзи, и эта стра
на вошла в число капиталистических держав еще до
второй мировой войны. Послевоенное "экономи
ческое чудо" имеет целый ряд причин, но I) любом
случае в Японии всегда доминировал японский, а не
иностранный капитал. Странам АСЕАН, несмотря
на известные успехи в социально-экономическом
развитии, присущи все те негативные черты, кото
рые характерны для "зависимого развития", веду
щего кобострению социальных конфликтов. Говоря
об этих странах, Бергер не упоминает Филиппины,
избегает говорить о событиях 60-х годов в Индоне
зии. Основное внимание он сосредоточ ивает на "Че
тырех маленьких Драконах". Экономические успе
хи этих стран хорошо известны. Однако в качестве
образца для стран "третьего мира" они не вполне
уместны, поскольку ого небольшие страны, сущес
твовавшие после войны в особых условиях.
Гонконг и Сингапур вообще города-порты, в
прошлом колониальные анклавы, которые оказа
лись отделенными (в отличие от Бомбея, Калькут
ты, Шанхая или Сайгона) от экономически бедных
стран. Выгоды географического положения, нали
чие дешевой и достаточно квалифицированной ра
бочей силы, политические интересы и целый ряд
других факторов способствовали вложению иност
ранного капитала, а немногочисленность автохтон
ного населения позволяла решать социальные про
блемы. Тайвань и Южная Корея десятилетиями
получали огромную экономическую и военную по
мощь извне в силу изве
...Поділитися у соцмережах
