Жанр: Социология и антропология
Феноменологическая социология знания.
...я на то что жизненный мир является общей
для нас всех ареной социального действия, каждый
человек "размещен" в ней особым образом,что оп
ределяется, согласно Шюцу, его биографической си
туацией. Каждая биографическая ситуация уни
кальна, так как связана с условиями рождения, вос
питания, жизни, социального окружения, что при
водит к различному видению человеком окружаю
щего его мира и его положения в нем.
Биографическая ситуация, включающая также
определенный "запас жизненного опыта", который
Шюц называет "осажденной" структурой индиви
дуального опыта, служит основой для настоящих и
будущих интерпретаций и понимания действий,
событий, людей, самого себя. "Мир" становится
"моим миром" в соответствии с определенными ха
рактеристиками моей биографической ситуации,
являющимися результатом "седиментации"
("осаждения") всего предыдущего субъективного
опыта, который воспринимается человеком как
уникальный и данный только ему. Весь этот опыт в
естественной установке считается само собой разу
меющимся, а с точки зрения "конститутивной фе
номенологии естественной установки" он характе
ризуется как "наличный запас знания", т.е. набор
значений, конституированных в прошлом, посте
пенно становящийся очевидной данностью, эле
ментом жизненного мира. К этому процессу конституирования
в прошлом обращаются, когда необ
ходимо показать, как возможно существование дру
гого Я и каковы его истоки.
В любой момент своей жизни человек, по мне
нию Шюца, руководствуется "запасом наличного
знания", состоящего из ряда типизаций повседнев37
нога мира, своего рода "рецептов", накапливающих
ся человеком в процессе его жизнедеятельности. Би
ографическая ситуация определяет особую индиви
дуальную перспективу, центром которой оказыва
ется сам человек. "Место, которое мое тело занимает
в мире, мое актуальное "здесь" является исходным
пунктом, на основе которого я ориентируюсь в про
странстве. Это, так сказать, нулевая точка моей сис
темы координат... и сходным образом мое актуаль
ное "сейчас" является источником всех временных
перспектив, в соответствии с которыми я организую
явления мира" [34, с. 306-3071. Стандартизованное
пространство и время естественной науки не явля
ются основой для типизаций пространственно-временпДго
размещения, используемыхлюдьми в пов
седневной жизни.
Хотя, как показал Шюц, человек определяет свой
мир, исходя из своей собственной перспективы и
биографической ситуации, его мир "изначально яв
ляется интерсубъективным миром", т.е. миром, ко
торый он разделяет с другими людьми. Преодолеть
различия индивидуальных перспектив и ответить
на вопрос, как возможно знание других людей, Шюцу
помогают две основные идеализации: 1) взаимо
заменяемости точек зрения и Ц совпадения систем
релевантности, вместе образующие общий тезис
взаимности перспектив.
1. Идеализация взаимозаменяемости точек зре
ния. (Я считаю это само собой разумеющимся и
предполагаю: другой считает так же. Следовательно,
если я поменяюсь с ним местами и его "здесь" ста
нет моим, я буду находиться на том же расстоянии
от объектов и видеть их в той же самой типичности,
что и он в настоящий момент. Болеетого, в пределах
моей досягаемости будут находиться те же самые
38
вещи, что и у него сейчас. Действительно также и
обратное отношение.)
и-Идемизация совпадения систем релевантности.
До тех пор, пока не доказано обратное, я считаю
само собой разумеющимся - и предполагаю: дру
гой считает так же, - что различия перспектив, по
рождаемые нашими уникальными биографически
ми ситуациями, несущественны с точки зрения на
личных целей любого из нас. И что он, как и я, т.е.
"мы" полагаем, что выбрали и интерпретировали
актуально и потенциально общие объекты и их ха
рактеристики тем же самым или по крайней мере
"эмпирически тем же самым", т.е. тем же самым, с
точки зрения наших практических целей, образом"
[19, с. 131].
Обе эти идеализации способствуют типизации
объектов индивидуального опыта с целью преодоле
ния их своеобразия и формирования такого рода
знания, которое теряет свою "перспективную" при
роду и выступает как знание "каждого", т.е. знание
анонимное (не принадлежащее кому-либо в отдель
ности) и объективное (независимое, отделенное от
сознания людей, от их биографических ситуаций и
наличных целей).
Согласно Шюцу, среди элементов моего воспри
ятия внешнего мира есть не только физические объ
екты, но и другие люди - Alter Egos. С помощью
общего тезиса существования Alter Ego описывает
ся еще одно измерение интерсубъективности. Пос
кольку живое настоящее нашего Я недоступно реф
лексии (оно может быть воспринято лишь Mode
Preterito, т.е. в прошлом времени, когда, собственно,
перестает быть настоящим), то существует решаю
щее отношение, в котором знание, имеющееся у
меня о другом, выходит за пределы моего знания о
себе. Знание ("схватывание") другого в его живом
настоящем, одновременность нашего взаимного
восприятия в живом настоящем означают, что в
данный момент я знаю о другом больше, чем о себе
самом. Эта одновременность является сущностью
интерсубъективности, так как она означает, что я
схватываю субъективность Alter Ego в то же самое
время, в которое живу в своем собственном потоке
сознания. Одновременность нашего взаимного вос
приятия друг друга в живом настоящем, собствен
но, и делает возможным наше совместное сущест
вование в мире. Природа интерсубъективности вы
ступает у Шюца в качестве дорефлексивного и само
очевидного факта. Жизненный мир оказывается
"таким же", как и наш объективный мир, за исклю
чением того, что неизвестен онтологический статус
анализируемых феноменов, т.е. существуют ли они
на самом деле. Другое Я - это феномен жизненного
мира, и потому его невозможно обосновать. Нужно
стать на точку зрения либо естественной установки
(т.е. допустить существование Другого), либо тран
сцендентального субъективизма. Поэтому Шюц и
вынужден ограничиться сведением реально сущес
твующего мира к феноменам жизненного мира и
объяснить существование другого Я констич*рующими
актами субъекта.
Шюц считал, чтолишь незначительная часть на
шего знания о мире связана с субъективным опы
том, бол ьшая же его часть - социального происхож
дения, т.е. сообщается мне в детстве родителями,
учителями, а затем в процессе социализации - са
мыми различными людьми. Приобретая знание об
окружающей меня действительности, я, во-первых,
учусь определять последнюю, т.е. видеть ее в типич
ности черт, воспринимаемых мною до поры до вре40
мени в качестве несомненных и очевидных, и, вовторых,
строить типичные конструкты в соответст
вии с системой ценностей и интересов мы-группы,
к которым можно отнести образы жизни, способы
взаимодействия с окружающей средой, практичес
кие рекомендации по достижению типичных целей
в типичных ситуациях. "Типизирующим медиу
мом par excellence, посредством которого передается
социальное значение, являются словарь и синтак
сис повседневного языка. Диалект повседневности
- это по преимуществу язык имен, вещей и собы
тий. А любое имя предполагает типизацию и обоб
щение в свете системы релевантностей, преоблада
ющей в лингвистической мы-группе, которая счи
тает вещь достаточно значительной, чтобы найти
для нее особый термин. Донаучный диалект - со
кровищница готовых, уже сконструированных ти
повой характеристик, социальных по происхожде
нию и несущих в себе открытый горизонт еще не
найденных содержаний" [19, с. 132]. Знание, соглас
но Шюцу, распределяется социально. Это значит,
что запас наличного знания у людей различается
объемом, качеством и структурой знания. В чем-то
человек является "экспертом", а в чем-то "дилетан
том", и это связано с его биографически детермини
рованной системой релевантностей'.
Понятие "действие" Шюц определял как "чело
веческое поведение, продуманное заранее, т.е. пове
дение, основанное на заранее составленном проек
те" [34, с. 191. Действие может бытьленым и скры
тым, так как воздержание от действия Шюц также
относит к действию. Руководствуясь постулатом
М. Вебера о субъективной интерпретации смысла,
' Подробнее о проблеме соотношения "повседневного" и
"экспертного" знания см. [10, с. 48-58]
Шюц стремится понять социальное действие как
смысл (значение), который действующий индивид
вкладывает в свои действия. Однако Шюц считает
субъективную интерпретацию смысла типизацией
повседневного мира, актуальным способом интерп
ретации людьми своего поведения и поведения дру
гих людей в их повседневной жизни в отличие от
Вебера, относившего ее к одному из формальных
методологических средств.
Субъективная интерпретация смысла, как вся
проблема интерпретативного понимания, включает
три момента: понимание в качестве 1) эксперимен
тальной формы знания повседневной жизни; 2)
эпистемологической проблемы; 3) особого метода
социальных наук. В первом случае понимание про
сто означает, что люди в повседневной жизни ин
терпретируют свой мир как осмысленный. Кроме
того, тело другого понимается как интегральная
часть психофизического единства, его акты подо
бным же образом исследуются как целенаправлен
ное поведение. Мотивы и цели характерны как для
поведения другого, так и для собственного. Когда я
сталкиваюсь в повседневном мире с человеком, я
знал?, что должен понять его как человеческое су
щество, и это значит, что его действия имеют какойто
смысл как для пего, так и для меня и что они
связаны как с его миром, так и с моим и обусловле
ны определенной иптерпретативной схемой. Зна
ние это считается само собой разумеющимся как
мной, так и им, его бытие считается само собой
разумеющимся Нами, т.е. это типизация, которая
делает возможной иптерсубъективность. Второе
значение нонцлднмя, по мнению Шюца, коренится
в жизненном мире с его богатством и многообрази
ем опыта, в котором человек живет в его конкретном
существовании; жизненный мир является основой
уяснения и третьего значения понимания как осо
бого метода социальных наук.
Если главным интересом социального ученого
является смысл, который деятель вкладывает в свой
собственный акт, то деятель этот ответствен за опре
деление ситуации, частью которой этот смысл и яв
ляется. Способ, которым деятель располагает и ин
терпретирует ту или иную ситуацию, является фун
кцией его субъективности и соответствует элемен
там его биографической ситуации.
Социальный мир конституируется множеством
деятелей, каждый из которых определяет 'этот мир
хотя и сходными, но все же индивидуальными спо
собами. Существование не только-мнодаоб/зддця, но
и относительности в определении ситуации раз
личными деятелями (или даже одним деятелем в
разное время) - одно из проявлений сущностной
структуры повседневной жизни. Понимание соци
ального мира означает понимание способа, кото
рым люди определяют свои ситуации. Здесь Шюц
обращается к теореме У. Томаса в дополнение к веберовской
субъективной интерпретации смысла:
"Если люди определяют ситуацию как реальную,
она реальна по своим последствиям". Определение
мной ситуации как приятной, опасной и тл. придает
ей действительный статус, означающий, что ситуа
ция существует в качестве таковой в пределах моего
мира, по крайней мере временно. Шюц подчеркива
ет, что определение ситуации уже означает действие
и что интерпретация мира является изначальным
способом действия в нем.
Действие никогда не может быть изолирован
ным, не связанным с другим действием, отделен
ным от мира. Любое действие, согласно Шюцу,
имеет свои горизонты связанности с социальной
реальностью. Повторение "одного и того же" дейст
вия предполагает типизацию, глубоко укорененную
в повседневной жизни, которую Гуссерль называет
идеализацией "я-могу-это-снова" ("l-can-do-it-againo),
т.е. в типично сходных обстоятельствах я могу
действовать типично сходным образом (какя делал
раньше) для достижения типично сходного резуль
тата. Эта типизация включает структуру моей биог
рафической ситуации и мой наличный запас зна
ния. Так как действие предполагает ситуацию дея
теля, первоначальное конституирование "моего"
мира основано на типичности, в соответствии с ко
торой я управляю данными моего опыта. Идеализа
ция "я-могу-это-снова" является субъективным
коррелятом идеализации, которую Гуссерль назы
вал "и-так-далее" и которая представляет собой от
крытый горизонт определимости применительно к
любому утверждению. Это значит, что координаты
социальной матрицы ("здесь-и-сейчас" Эго) содер
жат возможность возвращения к тем перспективам,
которыми Эго уже когда-то обладало, но которые
затем были оставлены им.
Наличие проекта будущего действия означает
перенесение индивидом себя в воображении в буду
щее совершенное действие. Mode futuri exacti. Ог
ромную важность для понимания действия имеет
временна структура (перспектива). Проектируя, я
представляю акт уже совершенным, а себя помещаю
в будущее время, хотя возможность совершения ак
та основана на определенных существенных эле
ментах настоящего. Моя биографическая ситуация
и мой поличный запас знания суть условия моей
"как если бы" проекции будущего. Между настоя
щим ожиданием и совершенным актом лежит вре44
медной "промежуток", который нужно прожить для
того, чтобы реализовать проект. Далеко не все про
екты реализуются, и даже те, которые реализуются,
редко воплощаются именно так, как они были заду
маны. В ходе реализации проекта изменяется сам
человек, проектировавший действие, и даже Пред
ставление о "чистом" воображении действия двус
мысленно, так как человек, который воображает, в
реальности представляет собой сложное и изменя
ющееся Это, чье знание о мире и других людях яв
ляется таким же частичным (фрагментарным), как
и его знание о себе самом.
Особая временная перспектива проекта.' прояс
няет взаимосвязь проекта и мотива. М. Натансон,
анализируя концепцию А. Шюца, замечает, что
трудность определения действия как"мотивированпого
поведения" заключается в двусмысленности
термина "мотив". Согласно Шюцу, существуют
"для-того-чтобы" мотивы (щ-order-to-motives),
включающие цели, к которым стремятся и которые
должны быть достигнуты, и "потому-что" мотивы
(because-motives), которые определяются предыс
торией действующего лица, его окружением и дру
гими характеристиками. Временна структура этих
двух типов различна: если "для-того-чтобы" моти
вы соотносятся с будущим состоянием, то "потомучто"
мотивы - с прошлым опытом. В процессе де
ятельности человек осознает лишь "для-того-чтобы"
мотивы, "имея в виду состояние дел, на реали
зацию которых ориентирована его текущая деятель
ность. Лишь бросив взгляд назад - на уже совер
шенный акт, или на пройденные первоначальные
этапы развертывающегося действия, или даже на
уже созданный проект, предвосхищающий акт (mo
de futuri exacti), можно ретроспективно уловить мо45
тот "потому-что", побудивший сделать то, что сде
лано или запроектировано. Но в этом случае человек
уже не действует, он наблюдает себя самого" [19,
с. 135]. Однако в ходе социального взаимодействия
всегда есть другой, который, воспринимая действия
своего партнера и его "для-того-чтобы" мотивы,
формирует свои потому-что мотивы и наоборот.
Обряш*сь к структуре личности, Шюц подчер
кивает, что Эго не может рассматриваться просто
как Я, что существует дистанция между субъектом
и объектом рефлексии. Когда я размышляю о себе,
я не могу понять ("схватить") себя в непосредствен
ном сейчас, я могу только быть внимательным к
себе как к объекту рефлексии. Подобно Миду, Шюц
считает уместным различение между 1 и Me как
аспектами Я (self) и соответственно как субъектом и
объектом любого действия. Взаимосвязь этих двух
элементов Я глубоко диалектична, так как они попе
ременно могут выступать в роли субъекта и объекта.
1 как субъект настоящего действия может стать Me
в процессе моего размышления о нем. Независимо
от теории социального генезиса Я (self), разрабаты
вавшейся Милом, проблема 1 и Me, по мнению Шюца,
приводит к фрагментарности Эго (Ego). Шюц
повторяет положение Зиммеля: каждый из нас яв
ляется фрагментом не только социальной коллек
тивности, но и своих собственных возможностей.
В зависимости от социальной роли и степени
реализации себя в ней индивид может восприни
маться другими людьми (на работе, в семье, среди
друзей или в незнакомой обстановке) совершенно
различным образом, раскрывая лишь отдельные
стороны своей личности и аспекты своего бытия. Да
и себя самого он понимает лишь отчасти, не будучи
в состоянии познать до конца. Разумеется, у каждого
из нас есть множество проектов и ролей, однако их
подлинный смысл остается за пределами нашего
понимания, а знание себя и других отличается не
полнотой. В силу этого фрагментарность Я, соглас
но Шюцу - метафизическая константа человечес
кого существования.
Если повседневный мир с самого начала являет
ся доинтерпретативным миром, если все элементы
этого мира имеют свои горизонты типичности и
если понятия биографически детерминированной
ситуации, наличного запаса знания и определения
ситуации оказываются средствами интерпретации
социальной реальности, тогда должны быть осново
полагающие принципы отбора, на основе которых
конкретно выбирают, совершают определенные
действия, принимаютте или иныеустановки, реше
ния, обязательства. Их Шюц называет релевантностью.
Я выбираю тот или иной способ действия,
отличающийся от принятого другим человеком в
зависимости от того, что считаю релевантным (со
ответствующим) моим глубоким убеждениям и ин
тересам. Хотя я и разделяю некоторые общие реле
вантные системы с большинством моих партнеров
(коллег, друзей и тл.), в то же время я знаю, что
часто я это делаю по каким-то иным причинам,
объяснить которые можно в терминах лишь моей
схемы фундаментальных интересов. Я знаю: то, что
интересно мне, может быть скучно другому, над
тем, что свято для меня, может смеяться другой и
тл. В основе этого лежит различие систем релевантности.
Подобно тому как координаты социальной
матрицы определяют способ видения мной мира,
так существует особый вид "здесь-и-сейчас" реле
вантной структуры моей жизни, исходный пункт
моего аксиологического существования, в терми47
пах которого получают значимость и направление
те или иные мои оценочные суждения.
Во многом под влиянием У. Джемса Шюц под
ходил к проблеме "множественных реальностей",
которые Джеме называл "под-универсумами" и к
которым относил мир физический вещей, мир на
уки, мир религии и тл. В "Принципах психологии"
Джеме писал, что "каждый мир, пока ему уделяют
внимание, является реальным на свой манер" [24,
vol. 11, р. 293], т.е. реальность того или иного мира
основывается на нашей вере в его существование.
Шюц предпочитает термину "под-универсумы"
"конечные области значений", считая, что реаль
ность, а не онтологическая структура объектов кон
ституирует значения нашего опыта и каждая "ко
нечная область значений" может обрести "акцент"
реальности, т.е. восприниматься в качестве реаль
ной. "Мы называем конечной областью значений, -
пишет Шюц, - определенную совокупность данных
нашего опыта, если все они проявляют особый ког
нитивный стиль и являются - по отношению к
этому стилю - не только непротиворечивыми в
себе, но и совместимыми друг с другом" [34, с. 230].
Таким образом, ту или иную конечную область зна
чений конституирует особый, присущий только ей
когнитивный стиль, а конечность означает здесь за
мкнутость, отделенность, отсутствие коммуника
ции между областями значений, так как переход из
одной в другую совершается посредством киркегоровкого
"скачка" и зачастую сопровождается психо
логическим шоком. Определяя когнитивный стиль,
Шюц выделяет следующие его характеристики. 1.
Особая напряженность сознания, проявляющаяся в
бодрствовании, внимании, пассивности во сне, в
спокойствии или возбужденности и т.д. 2. Особенное
эпохе (epoche), которое Шюц называет эпохе естес
твенной установки, приостанавливающее в отличие
от феноменологического эпохе не веру в существо
вание объектов внешнего мира, а сомнение в ш су
ществовании. Таким образом, берется в скобки со
мнение относительно того, что мир и его объекты
могут быть иными, чем кажутся ему. По мнению
Шюца, наша естественная вера в мир, в его реаль
ность, в то, что он имеет прошлое и будущее, явля
ется философским основанием повседневного ми
ра. *.Преобладающая форма активности, которая
может выражаться в физической деятельности,
мышлении, воображении и тл. 4. Специфическая
форма личностной вовлеченности, характеризую
щая различные степени участия или соучастия че
ловека в той или иной конечной области значения.
5. Специфическая форма социальности, т.е. специ
фика социального действия, коммуникации, осо
бенное восприятие другого или других, б. Особая
временим перспектива и своеобразное переживание
времени [см. (33, 0.230-231)]. С помощью этих
характеристик Шюц считал возможным определе
ние той или иной конечной области значений; будь
то повседневный мир, воображаемая или религиоз
ная реальности, мир науки или искусства и т.п. В
качестве одной из конечных областей значений вы
ступает реальность повседневной жизни - "это сфе
ра человеческого опыта, характеризующаяся особой
формой восприятия и осмысления мира, возника
ющей на основе трудовой деятельности.
Для нее характерно напряженно-бодрствующее
состояние сознания, целостность личностного
участия в мире, представляющем собой совокуп
ность самоочевидных, не вызывающих сомнения в
объективности своего существования форм прост49
ранства, времени и социальных взаимодействий.
Можно добавить, что все эти формы являются интерсубъективно,
т.е. социально организованными"
[13, с. 48].
Среди многих других повседневную реальность
Шюц называет "высшей реальностью" (paramount
reality), поскольку, с какой бы реальностью ни имел
дело человек и как бы далеко он от нее ни удалялся,
он всегда в нее возвращается и в этом смысле она
первична по отношению к другим реальностям.
Обращение Шюца к описанию структур жизнен
ного мира, обыденного знания, мышления и пони
мания, его стремление рационализировать это зна
ние посредством различных типизаций и показать,
что оно лежит в основе научных абстракций, его
анализ действия, символов и значений и утвержде
ние, что реальность имеет социально конструируе
мый характер - все это позволило говорить о созда
нии особой методологической перспективы, кото
рая впоследствии применялась в различных облас
тях социологических исследований и стала фило
софским фундаментом феноменологической соци
ологии знания.
Методологмя П. Бергера и Т. Лукмана
1. Структуры жизненного мира
При жизни А. Шюца свет увидели лишь одна его
книга ("Феноменология социального мира") и мно
жество статей по самым различным проблемам.
Проект работы А. Шюца "Структуры жизненного
мира" (18) был реализован Т. Лукманом после
смерти его учителя. Этот труд замышлялся Шюцем
как систематическое описание элементарных
структур жизненного мира, лежащих, по его мне
нию, в основании социального опыта, языка и соци
альной деятельности. На наш взгляд, эта работа пог
ранична, так как, с одной стороны, в ней собраны все
темы, так или иначе анализировавшиеся Шюцем
при жизни, и в ее основе лежит методология иссле
дования, именно им разработанная. А с другой сто
роны, ее форма и содержание в значительной степе
ни определяются тем обстоятельством, что она на
писана Лукманом.
Не касаясь других вопросов, остановимся кратко
на рассматриваемых здесь Лукманом проблемах
повседневного, или обыденного, знания, составля
ющего фундамент всей социальной жизни, без ко
торого не возможно ни управление ею, ни ее изме
нение. Более того, статус обыденного знания потому
так высок в феноменологии, что ему отводится гла
венствующая роль в осознании и трансформации
социальной реальности.
Для того чтобы человек мог нормально жить и
действовать в окружающем его мире, ему необходи51
мо знание этого мира, которое приобретается на
собственном опыте или от других людей (родите
лей, учителей, друзей и т.д.). Запас повседневного
знания во многом зависит от конкретной ситуации,
в которой находится воспринимающий субъект, и
является результатом накопленного им опыта. С
другой стороны, каждое восприятие относится к по
току живого опыта и биографии субъекта. И кроме
того, каждая ситуация определяется и изменяется в
зависимости от запаса знания воспринимающего
субъекта. Так что запас знания находится в генети
ческой, структурной и функциональной взаимосвя
зи с ситуацией.
Ограниченность ситуации, а также пространст
венно-временное и социальное размещение вос
принимающего субъекта суть основные элементы
запаса знания, играющие более важную роль в фор
мировании запаса знания, чем специфические
опытные данные, входящие в его содержание. Огра
ниченность ситуации связана с тем, что в каждый
момент своей сознательной жизни человек нахо
дится в некоторой ситуации. Хотя конкретный ха
рактер ее структуры зависит от "несовпадения" ми
рового, биологического, социального времени и
внутренней длительности, ситуация абсолютно ог
раничена течением мирового времени. Поэтому,
входя во всякое восприятие и всякий опыт, субъек
тивные корреляты мирового времени играют осо
бую роль в запасе повседневного знания и выступа
ют в качестве его основных элементов.
Подобным же образом каждая ситуация ограни
чена mmam (и связанными с ним функциями) вос
принимающего субъекта. Ограничения, связанные
с телом, служат основанием для того, что изначаль52
но принимается в качестве "очевидного" в запасе
знания.
Если первый основной элемент запаса знания, с
необходимостью налагающийся на каждого субъек
та, есть ограниченность ситуации, то следствием
данной ограниченности оказывается пространст
венно-временное и социальное размещение субъек
та, которое также считается самоочевидным и явля
ется вторым основным элементом запаса знания. В
каждой ситуации субъект имеет дело с ограничен
ной частью мира, и входящие в нее сферы актуально
и потенциально до
...Поділитися у соцмережах
