Жанр: Социология и антропология
Очерки экологии человека
... между тем при действии посмертного отбора
сила его влияния должна быть функцией времени, женские и детские
скелеты должны быть сильнее разрушены в древних могильниках,
число мужских скелетов в них должно быть поэтому больше, чем
в поздних. Однако эти соображения при всей их очевидной убедительности
все же не сняли проблему посмертного отбора полностью:
просмотр палеоантропологической литературы показывает, что в
большинстве палеоантропологических серий число мужских скелетов
все же больше, чем женских, а процент детских скелетов даже в
полностью раскопанных могильниках бывает очень низок .
Определение пола. Анатомические способы определения пола по
черепу, тазу, величине и массивности длинных костей конечностей
являются наиболее надежными'". Беда лишь в том, что полный
lie
скелет редко попадает в руки антрополога - чаще всего он из-за
громоздкости не собирается при раскопках, иногда бывает разрушен.
Определение пола по черепу хотя и це так надежно, как по
совокупности признаков на скелете в целом, но все же достаточно
эффективно. Редкие случаи неотчетливой выраженности половых
признаков неоднократно фиксировались в палеоантропологической
литературе по отношению к единичным объктам и порождают споры
об их половой принадлежности", но они в целом не меняют общей
картины достаточной надежности половых определений.
Помимо анатомических способов определения пола, разработаны
основанные на вероятностных соображениях статистические способы .
Любопытно отметить, что начало разработке этих способов положили
английские биометрики, которые, не будучи профессионально знакомы
с анатомическим материалом, считали тем не менее анатомический
подход недостаточно объективным. Проверка с помощью других
методов показывает, что статистическая процедура дает примерно
85% достоверных определений, т.е. ту же достоверность, что и при
определении пола по черепу с опорой на анатомические признаки.
Для отдельных черепов статистическая процедура неприменима, она
годится только для групповой разбивки по полу. Все это делает
ее значение весьма гадательным.
Специально следует подчеркнуть, что все сказанное относится
к взрослым объектам, точнее говоря, к объектам после достижения
половой зрелости. По отношению к более ранним возрастам скольконибудь
уверенное определение пола невозможно в рамках только
анатомического подхода, иногда оно возможно лишь с помощью
сопровождающих скелет вещей или обряда погребения, если заранее
доказана его специфичность по отношению к мужчинам и женщинам в
данной культуре. Поэтому к фигурирующим все же иногда в литературе
определениям пола неполовозрелых субъектов нужно относиться
в высшей степени критически.
Определение возраста. Эта процедура в связи с нашей темой,
конечно, является основной. Она неплохо разработана в анатомии
и палеоантропологии, хотя, разумеется, и здесь имеют место известные
ограничения'^ Наиболее употребительные способы определения возраста
взрослых субъектов опираются на степень зарастания черепных
швов и степень стертости зубов. Зарастание черепных швов во
внутренней полости черепной коробки точнее соответствует биологическому
возрасту, но его оценка требует специальных осветительных
приспособлений, т.е. значительных дополнительных затрат времени,
и поэтому в массовой практической работе малоупотребительна.
Стертость зубов провоцируется в ряде отсталых обществ дополнительной
нагрузкой на них - жеванием кожи, например, при ее
обработке. Подобная нагрузка могла иметь место и в древних
обществах. Но в совокупности использование обоих морфологически
независимых признаков - зарастания черепных швов и стертости
зубов - дает хорошие результаты и позволяет определить биологический
возраст взрослых индивидуумов с точностью до 10, в ряде
случаев даже до 5 лет.
119
Более тонкая фиксация биологического возраста возможна с
помощью наблюдения над внутренней структурой костей тазового
пояса и головки бедренной кости^. Однако применение этой
методики, которая повышает точность определения возраста во
взрослом состоянии до 1-3 лет, требует распила костей, что само
по себе трудоемко и невозможно на уникальных объектах, скажем
скелетах ископаемых людей большой древности. Поэтому в стандартных
палеоантропологических исследованиях такая методика хотя и
рекомендуется, но не применяется, и подавляющее большинство
исследователей предпочитают прибегать к автоматическим процедурам,
дающим возможность определять возраст в указанном диапазоне,
т.е. с точностью до 5-10 лет.
Пока происходит прорезывание молочных, а затем постоянных
зубов, т.е. приблизительно до 20 лет (хотя третьи моляры - так
называемые зубы мудрости могут задержаться и до 26-28 лет, а в
редких случаях и совсем не появляются), биологический возраст может
быть определен с гораздо большей точностью - до 2 лет, иногда до
года^. В то же время должен подчеркнуть, что огромные по
масштабам наблюдения над сроками прорезывания молочных и
постоянных зубов на популяционном уровне показали, что эти сроки
варьируют, иными словами, зубы прорезываются в различных районах
и у представителей разных рас и народов в близкие, но не тождественные
сроки и, следовательно, биологическая зрелость, что подтверждается
вариациями и других признаков, наступает неодновременно
. Это важно упомянуть, ибо появляются исследования, в которых
возраст отдельных индивидуумов (речь идет в первую очередь об очень
древних уникальных находках) определяется с точностью до полугода^:
подобная точность полностью игнорирует отмеченный факт вариабельности
сроков прорезывания отдельных зубов, полученный при
изучении современного населения и, очень вероятно, еще более
демонстративно выраженный в древних популяциях.
Специфика характеристики детской смертности. Прежде всего
можно вычислить процент умерших детей по отношению ко всем
умершим взрослым или по отношению ко всем умершим, о котором
выше уже упоминалось. Этот параметр не фигурирует в таком виде
в современной демографии, нечасто используется он и в исторической
демографии. Однако при вычислении его нужно иметь в виду два
обстоятельства, несоблюдение даже одного из которых лишает всю
процедуру какого-либо эвристического смысла.
Первое из указанных обстоятельств - могильник должен быть
раскопан полностью и также полностью должен быть собран происходящий
из него палеоантропологический материал, включая детские
скелеты. Между тем их собирание и сохранение в полевых условиях
требует особого внимания, что далеко не всегда встречается на
практике. Иногда отмечается только возраст умерших детей, что делается
на глаз; часто собранный в поле материал не доходит до исследователя
из-за своей фрагментарности или доходит в таком виде, что с ним
палеоантропологу уже нечего делать. Наконец, не последнюю роль
играет то, что детские скелеты действительно сохраняются в земле
чаще всего в разрушенном виде и детские погребения оказываются
пустыми или почти пустыми.
Второе обстоятельство невозможно учитывать в конкретной работе,
хотя и это нужно иметь в виду. Этнографические примеры своеобразия
детских погребений достаточно многочисленны, в любой из древних
культур мог иметь место неизвестный нам обычай особенного или
даже отдельного от взрослых захоронения детей'^ Если они захоранивались
особо внутри того же могильника, что и взрослые, то в
силу специфики погребальных сооружений, в которых они погребены,
могут быть не обнаружены. Если детей хоронили отдельно, то
вероятность их не обнаружить еще больше увеличивается. И та и
другая ситуации таковы, что опасность получить при вычислении
процента детской смертности ошибку остается совершенно реальной.
Поэтому каждый случай отклоняющейся величины процента должен
быть подвергнут специальному исследованию.
Выше уже говорилось в общем о хронологических рамках палеодемографии,
рассмотрим теперь этот вопрос более подробно. Палеоантропологический
материал охватывает практически всю историю
человечества, для того чтобы осуществить полную коннексию антропологических
наблюдений над древними и современными народами,
раскапываются близкие к современности кладбища с целью сбора
краниологических и остеологических коллекций . Выше приводился
и пример значимости палеодемографической характеристики какойнибудь
поздней популяции, если по ней отсутствует статистическая
информация. Однако подобный случай необходимости получения
палеодемографической характеристики для отдельной поздней популяции,
нетипичный и редкий, поэтому роль палеоантропологических
материалов и опирающихся на них палеодемографических характеристик
по мере приближения к современности заметно уменьшается.
Для эпохи бесписьменной истории палеодемографические сведения,
очевидно, уникальны, и главная задача состоит в том, чтобы их
по возможности регулярно и постоянно пополнять. Сейчас в связи
с развитием интереса к демографической динамике человечества и
полным осознанием исторической важности этого явления палеоантропологический
материал все чаще служит для реконструкции палеодемографических
характеристик, и можно думать, что пополнение
палеодемографической информации пойдет достаточно быстро. Какова
верхняя хронологическая граница уникальности палеодемографических
данных и несводимости их ни к каким другим? Наиболее ранние
письменные документы, поддающиеся прочтению, падают на рубеж
IV-III тысячелетий до н.э., но в достаточном числе они появляются
лишь в III-II тысячелетиях до н.э. Казалось бы, эти два тысячелетия,
скорее даже II тысячелетие до н.э., должны ознаменовать рубеж, с
которого палеодемографические сведения должны постепенно замещаться
историко-этнографическими. Но ранние письменные источники
почти не содержат демографических сведений, кроме достаточно
фантастических сообщений о гомерической численности древних армий
и колоссальном числе взятых в плен врагов^. Эти сведения появляются
лишь в античное время. К этой эпохе, в частности, относятся
массовые надгробные эпитафии, служащие хорошим историко-демографическим
источником^. Поэтому с известной условностью, конечно,
следует датировать окончание разрешающей способности палеодемографических
данных серединой 1 тысячелетия до н.э., после которой
они замещаются историко-демографическими.
Однако такой вывод верен лишь в первом приближении, так как
и после середины 1 тысячелетия до н.э. подавляющая часть ойкумены
освещена письменными источниками крайне плохо и выборочно,
остаются громадные пространства, прямые сведения о населении
которых доставляются нам лишь археологией и палеоантропологией.
К сожалению, последние во многих районах также изучены плохо,
палеоантропологический материал настолько фрагментарен, что он
непригоден для сколько-нибудь обширных палеодемографических
реконструкций. Все же для территории обеих Америк он остается
единственным источником демографических сведений, так же как и для
Австралии". Не описан палеоантропологический материал из древних
погребений Океании. Африка южнее Сахары также не дала пока за
редкими исключениями массовой палеоантропологии", но долина Нила
изучена в этом отношении исключительно хорошо^, и палеодемографическая
ситуация поэтому может быть там реконструирована до
эпохи птолемеевского Египта". Европейские материалы огромны,
происходят из разных областей, хронологически разновременны, иными
словами, исключительно информативны в палеодемографическом
отношении^. Они уже послужили базой для ряда палеодемографических
работ , сохраняя самостоятельное значение до эпохи
средневековья включительно. То же можно повторить и о Кавказе
и Средней Азии^. В Северной Азии палеоантропология в качестве
источника палеодемографической информации сохраняет свою роль
до прихода русских поселенцев во всяком случае, и для отдельных
районов такое заключение справедливо для XVIII и даже начала
XIX в." Выборочные данные палеодемографического характера могут
быть получены в отношении лишь древнейшего населения Передней
Азии эпохи энеолита, бронзы и раннего железа^. Что касается
остальных азиатских стран, то известный с их территории палеоантропологический
материал либо фрагментарен, либо опубликован
слишком обще, чтобы служить целям палеодемографии.
Географические рамки в какой-то мере отражены на предыдущих
страницах, но там упор сделан на хронологию. В пределах огромных
перечисленных выше областей палеоантропологический материал
располагается крайне неравномерно. На территории Южной и Центральной
Америки нам известно несколько палеоантропологических серий,
но возрастные определения взрослых черепов в литературе не
фигурируют, поэтому палеодемографическую информацию можно
будет извлечь из этого материала лишь в перспективе. Палеоантропологические
данные о древнем населении Северной Америки более
многочисленны, но и они часто не содержат необходимых для
палеодемографической реконструкции сведений об индивидуальном
возрасте смерти. В территориальном отношении весь палеоантропологический
материал явно тяготеет к югу, вся Канада остается
неизученной в палеоантропологическом, а значит, и в палеодемографическом
отношении. Исключение составляет лишь эскоалеутский
ареал, внутри которого раскопаны несколько древних могильников.
Переходя к Старому Свету, к сказанному об Африке можно
добавить, что мезолитическое население северного побережья Африки
также хорошо представлено в палеоантропологических коллекциях,
параллельно с их морфологическим описанием опубликованы и
некоторые палеодемографические наблюдения". Если говорить о
Западной и Центральной Европе, то, пожалуй, Скандинавские страны
изучены хуже других, да и то это касается лишь эпохи средневековья.
В Восточной Европе север и центр дали единичные находки дославянского
времени (исключение составляет Восточная Прибалтика), не
лучше обстоит дело и в северных районах Урала, но южные
районы Приуралья, Поволжье и южная зона Восточно-Европейской
равнины представлены богатыми коллекциями, охватывающими период
времени с эпохи неолита, включая средневековье. На Кавказе и в
Средней Азии весь материал приурочен преимущественно к равнинным
районам и долинам горных рек, палеоантропология высокогорья
остается малоизученной, а это создает значительный пробел в
палеодемографических знаниях: исследования биологии современного
населения высокогорья показали известное своеобразие демографической
структуры высокогорных популяций .
Что касается Дальнего Востока, то он представлен в палеоантропологических
коллекциях всего тремя сериями рубежа и первых веков н.э.
Из Сибири они обширны, но сосредоточены целиком в южных
районах с преобладанием в древности земледелия и скотоводства.
тогда как о предках таежных народов - охотников и рыболовов
в нашем распоряжении нет никакой палеоантропологической, а
следовательно, и палеодемографической информации.
Территория зарубежной Азии обнаруживает ту же закономерность:
скажем, в Японии известны многочисленные палеоантропологические
серии разного времени, в Китае описан материал лишь неолитического
времени и эпохи бронзы из бассейна Хуанхэ, переднеазиатские серии
представляют население практически только речных долин, а вся
Внутренняя Азия, за исключением, может быть, Монголии, вообще
"белое пятно" на палеоантропологических картах. Все это, как легко
понять, исключительно контрастные в ландшафтно-географическом и
хозяйственно-историческом отношении районы, и знание палеодемографической
ситуации в них было. бы чрезвычайно важно для понимания
глобальной динамики демографических показателей.
Сказанное свидетельствует, что в палеодемографических сведениях
много пробелов, заполнение их необходимо, но оно зависит от
прогресса палеоантропологических исследований, который в первую
очередь выражался бы в их территориальном расширении (см. статью
Федосовой в: "Российская археология". 1994. № 1, 2).
Понятие популяции широко используется в популяционной генетике
человека, сейчас оно проникло и в этнографию, прибегают к нему
антропологи, но понятие "палеопопуляция" - целиком производное
палеоантропологии, несравнимое с понятием "популяция" по отношению
к современному человеку. В этом последнем случае "популяция"
- генетическое понятие, так оно предполагает известную
общность происхождения входящих в популяцию людей или хотя бы
объединение их какой-то системой генетических барьеров. Естественно,
что для характеристики популяции используются определенные генетические
параметры". В первом случае никакие генетические параметры
на палеоантропологическом материале неопределимы и границы
палеопопуляции устанавливаются только с помощью параметров,
лежащих вне ее: размеров могильников, сопровождающего погребения
археологического инвентаря, конструкции самих погребений и т.д.
Таким образом, понятие палеопопуляции представляет собой обобщение
понятия палеоантропологической выборки, но на более высоком
теоретическом уровне и, естественно, не тождественно ему, освобождено
от влияния действующих на выборку случайных факторов.
Что же такое палеопопуляция по существу, как можем мы определить
ее? Палеопопуляция - это число объектов, захороненных в
одном могильнике, который, судя по сопровождающему его археологическому
инвентарю, не представляет собой случайного скопища
погребений (например, воинов после битвы) или совокупности ритуальных
захоронений (например, жреческое или шаманское кладбище).
В итоге полных раскопок могильника мы получаем возможность
полной демографической характеристики палеопопуляции в тех пределах,
в каких она вообще в принципе возможна в настоящее время.
Но прежде чем перейти к рассмотрению ее параметров, нужно
коснуться важного вопроса о ее структуре. Выше уже упоминалось о
том, что реальная численность палеоантропологических выборок
искусственно увеличена за счет того, что в них представлено несколько
поколений. То же самое справедливо и по отношению к палеопопуляции.
К сожалению, ни конструкция погребений, ни сопровождающий
их археологический инвентарь не дают возможности датировать
каждое погребение настолько точно, чтобы получить последовательность
их во времени и величину отрезка времени, которое отделяло бы
каждое погребение от всех остальных. Поэтому число поколений,
охватываемое палеопопуляцией, остается неизвестным в каждом
конкретном случае. Произведенные попытки опереться в определении
последовательности погребений внутри могильника на их топографическое
положение по отношению друг к другу весьма перспективны,
и от них нужно ждать эффективных результатов в будущем *, особенно
если могильное поле достаточно велико, но пока методика топографи124
ческого исследования могильников разработана еще довольно слабо. Таким
образом, палеопопуляция, реально говоря, всегда многочисленнее
той древней популяции, которую она представляет: упомянутая
возможность отдельных случаев захоронения детей или воинов на
стороне не меняет общей картины.
Переходя к демографическим параметрам палеопопуляции, сразу
же следует задать вопрос, какова все же мера отклонения численности
палеопопуляции от реальных популяций, существовавших в действительности.
К сожалению, стандартной процедуры оценки этих отклонений
нет и не очень виден путь, идя по которому можно было бы
найти опорные точки для такой процедуры. Разные методики определения
численности человеческих коллективов, базирующиеся на
количестве потребляемой добычи, площади земледельческих угодий,
величине поселений, пока в высокой степени условны и, кроме того,
они относятся к поселениям, а установление прямой связи того
или иного могильника с определенным поселением сама по себе
задача не из легких. В общем переход от численности палеопопуляции
к численности реально жившей популяции весьма труден, поэтому
судить о последней по численности палеопопуляции нужно лишь
с большой осторожностью.
Все другие демографические параметры палеопопуляции более
надежны для оценки соответствующих параметров реально живших
популяций. Казалось бы,. это не так, и средний возраст смерти,
например варьируя от поколения к поколению, может дать для
всей палеопопуляции величину, значительно отклоняющуюся от
реальной. Однако подобное заключение было бы неправомерно, так
как ему противостоят два фактора: во-первых, в демографической
литературе нет примеров, когда одно поколение отличалось бы резко
от другого по продолжительности жизни (исключение, разумеется, составляют
крупномасштабные войны, но они не имели места в первобытном
обществе, а начиная с появления первых государственных образований
чаще всего отмечены в источниках, хронология их известна),
и, во-вторых, при случайных колебаниях в разные стороны они,
естественно, в итоге усредняются. Поэтому средний возраст смерти
в палеопопуляции, можно думать, более или менее точно соответствует
среднему возрасту смерти в реально жившей популяции.
Все эти рассуждения с той же степенью справедливости приложимы
и к возрастной разбивке палеопопуляции: есть все основания полагать, что
соотношение индивидуумов разных возрастов в ней более или менее
точно отражает соотношение возрастов в реальной популяции. Следует
только подчеркнуть, что возрастная разбивка палеопопуляции оправдана
лишь тогда, когда ее общая численность достаточно велика, скажем
превышает 100 объектов; в противном случае численность каждого
из возрастных классов слишком мала, чтобы избежать случайности.
При наличии достаточных численностей возрастные категории в
палеопопуляции могут послужить вполне надежной реконструкции
возрастной пирамиды в реальной популяции, а достоверность различий
между двумя возрастными пирамидами оценена с помощью такого
простого, но надежного статистического приема, как хи-квадрат.
В принципе немного можно добавить и о специфике определения
процента детской смертности в палеопопуляции по сравнению с
реальной популяцией. То, что сказано выше о часто неполной
представительности детских скелетов в палеоантропологической выборке,
разумеется, деформирует этот параметр в палеопопуляциях. Но если
имеется уверенность в том, что палеопопуляция восстановлена достаточно
надежно в отношении своей численности, включая, естественно,
и ее детскую часть, процент детской смертности получается достаточно
объективным. Поэтому весьма важно в этом случае особенно
тщательно суммировать всю археологическую информацию, относящуюся
к палеопопуляции.
Находящиеся в нашем распоряжении материалы по ранним этапам
истории человечества, будь то палеоантропология или археология, настолько
выборочны и фрагментарны, что они непригодны для суждения
о палеопопуляциях и тем более ничего не дают для понимания
размеров и демографической структуры реальных популяций. Палеопопуляции
с большой долей условности начинают реконструироваться
лишь с эпохи мезолита, с этого времени можно говорить и об их
демографических параметрах. Все, что мы знаем до этого, - возраст
смерти отдельных индивидуумов, на основании какого-то числа
таких индивидуальных данных вычислен средний возраст смерти
для населения всего Старого Света в ту или иную огромную
историческую эпоху, продолжавшуюся десятки и даже сотни тысячелетий.
Конечно, полученные результаты очень условны и могут служить
лишь для начальной ориентировки, но в настоящее время их нельзя
заменить ничем более объективным. С этой специальной оговоркой
и следует воспринимать все дальнейшее изложение, относящееся
к палеолитическому времени.
Нижний палеолит. В соответствии с таксономическим подходом,
обоснованным в других работах", автор включает австралопитеков
в семейство гоминид. Палеодемографии австралопитеков из южноафриканских
местонахождений посвящена специальная книга А. Манна
. Другим источником сведений о палеодемографической ситуации
в эпоху нижнего палеолита является статья Ф. Вайденрайха по палеодемографии
находок в Чжоукоудяне". Индивидуальные определения возраста
отдельных находок яванских питекантропов также фигурируют в
литературе, но использовать их вряд ли целесообразно: находки
происходят из разных местонахождений или различных слоев одного и
того же местонахождения, они ни в коей мере не образуют выборку,
хотя бы отдаленно приближающуюся к палеопопуляционной.
Книге А. Манна предшествовали статьи Ф. Тобайяса" и К. Маккинли".
Первый дифференцировал наличный материал по австралопитекам
в соответствии с возрастными интервалами, представительность
этих возрастных групп примерно такая же, какую он позже получил,
опираясь на более полные данные. К. Маккинли определял индивидуальный
возраст в пределах пятилетних интервалов, почему получен126
ные им цифры среднего возраста смерти отличаются от цифр.
опубликованных А. Манном, который пытался для каждого индивидуума,
особенно неполовозрелого, определить возраст в момент смерти
с большей точностью. Для двух местонахождений австралопитеков -
Сварткранса и Штеркфонтейна (включая и Макапансгат) - средний
возраст смерти равен соответственно 17,2 и 22,2 года. При существующем
числе наблюдений эта разница статистически реальна и показывает,
видимо, реально существовавшие различия в продолжительности
жизни в разных группах ископаемых гоминид начиная с самого
раннего этапа антропогенеза. Объяснение этих различий сейчас пока
невозможно в сколько-нибудь конкретной форме, ситуация и в Сварткрансе,
и в Штеркфонтейне не позволяет восстановить образ жизни
каждой из соответствующих групп австралопитеков. Поэтому ограничимся
констатацией того факта, что австралопитеки в среднем
доживали примерно до 20 лет (включая индивидуумов, умерших в
детском возрасте) и отдельные их группы несколько различались
по этому демографическому показателю.
Подсчитывая число индивидуумов, захороненных в пяти южноафриканских
местонахождениях австралопитеков, А. Манн получил
цифру 120-150 субъектов. Столь большой диапазон от минимума до
максимума объясняется тем обстоятельством, что от многих скелетов
остались небольшие фрагменты, далеко не всегда поддающиеся
идентификации в отношении принадлежности
...Закладка в соц.сетях
