Жанр: Социология и антропология
Очерки экологии человека
...а к разным
условиям существования. В этом я вижу одну из причин
исторически сложившейся разницы в процессах колонизации, скажем,
Индии англичанами и заселения Сибири русскими. При благоприятной
политической и экономической конъюнктуре английский
народ не смог отпочковать жизнеспособных ростков в тропиках -
недаром срок службы представителей администрации в Индии исчисляется
тремя годами. Русские в Сибири, столкнувшись с новыми для
себя специфическими и чрезвычайно тяжелыми условиями, не только
выжили, но и образовали многочисленные стойкие группы старожильческого
населения, существенно повлиявшие на аборигенов^. Широкий
ареал расселения русских, то обстоятельство, что они освоили
огромную территорию с разным климатическим режимом и различными
ландшафтными зонами, несомненно, были одними из необходимых
условий их жизнестойкости в Сибири. Очень часто иммунобиологическая
резистентность русского населения Сибири не
уступает или мало уступает адаптивной приспособленности коренных
этнических групп". Нельзя отрицать, конечно, что свою роль играла
и более высокая культура русских, но биологическая стойкость их
популяций несомненна.
Две взаимоисключающие концепции возникли в дискуссии вокруг
роли биологических закономерностей в истории человечества и
защищались исходя из общих позиций, а не из конкретного анализа
фактов .
Первая концепция - убеждение в том, что естественный отбор
есть основная движущая сила эволюции современного человека.
Это убеждение питается представлениями о формообразующей роли
отбора в органическом мире и игнорирует разницу между животным
и человеком. Почти все крупные ученые Запада в той или иной форме
разделяют подобные воззрения. Из них логически следует, что
масштабы морфофизиологической динамики в современном человечестве
можно приравнять к эволюционным, а также вывод о будущем
неограниченном развитии человека и превращении его со временем
в новый вид.
Противоположная концепция возникла в советской литературе.
Последовательная обоснованная борьба с социал-дарвинизмом и
расизмом, осознание качественной специфики человека как существа
социального вызвали у части советских философов и ученых отрицание
за биологическими закономерностями хотя бы какой-то, даже
ограниченной роли. Несмотря на то что в антропологии такой крайний,
нигилистический взгляд не нашел поддержки, в философских
и социально-исторических работах он высказывался не раз, из них
проник в популярную литературу и в сознание широкой публики.
В современной антропологии изучено несколько ситуаций, которые
служат модельными при рассмотрении роли отбора у современного
человека. Наиболее распространенная и хорошо известная из них -
селективная ценность гетерозиготы по аномальному гемоглобину S.
Гомозигота SS погибает, не оставив потомства, и тем не Аюнее
в популяции в зоне распространения тропической малярии поддерживается
довольно высокая концентрация гена аномального гемоглобина.
Причина - в повышенной устойчивости гетерозиготы (Ss)
к малярии по сравнению с нормальной гомозиготой, заключающейся
в том, что аномальные серповидные эритроциты представляют менее
благоприятные условия для развития малярийного паразита, чем
нормальные. Можно ли говорить, после того как было открыто, исследовано
и неоднократно подтверждено такое соотношение паразита,
хозяина и аномального гена, что отбор не действует в современном
обществе? Подобное утверждение равносильно отказу от признания
факта.
Если популяция попадает в условия, где господствует тропическая
малярия, естественно, отбор действует в направлении сохранения
мутаций, приводящих к появлению серповидно-клеточности^. С каждым
поколением процент индивидуумов с частично серповидными
клетками увеличивается до тех пор, пока не наступает равновесие
между обоюдным давлением инфекции и отбора. Если мы рассматриваем
такой последовательный ряд поколений (сделать это можно
только мысленно), то в каждом последующем поколении мы замечаем
направленное изменение признака по сравнению с предыдущим,
нарастание концентрации гена аномального гемоглобина.
Говорит ли, однако, подобный вывод в пользу первой из упомянутых
выше крайних концепций? Ни в коей мере. Отличие
заключается в том, что я усматриваю принципиальную разницу в тех
формах, в которых отбор выступает в мире животных и человеческом
обществе, а отсюда и в его конечных результатах. В самом деле,
как бы широко ни был расселен вид любого животного, его
адаптивные возможности ограниченны, да и виды с широкими
ареалами, приспособленные к разнообразным биотопам, составляют
меньшинство. Человек освоил практически всю планету и представляет
собой едва ли не самый панойкуменный вид Земли, но это
автоматически приводит к исключительно широкому диапазону изменчивости
у современного человека, уступающему, пожалуй, только
изменчивости домашних животных.
Большой размах изменчивости, необходимый для процветания и
жизнестойкости человеческого вида, представляет собой результат
13
многонаправленности действия отбора, причем многонаправленность
эта осуществляется не последовательно, а в отличие от животных
одномоментно, в каждую единицу времени. Отбор не стабилизирует
изменчивости вида в целом, а, наоборот, подхватывает и закрепляет
каждую отклоняющуюся вариацию, потому что всегда или почти
всегда для нее находится подходящее место в разнообразной и вечно
меняющейся природной и общественной среде: в каких-то условиях
любая вариация может получить преимущество перед другими.
Поэтому отбор у человека, несомненно, будучи в прошлом формообразующей
силой, в современном обществе ослаблен и выступает не
в стабилизирующей, а в рассеивающей форме; чем дальше, тем
эта рассеивающая форма действия отбора выражена сильнее.
При такой форме отбора нет оснований говорить о направленных
изменениях человеческого вида в целом. Отбор в отличие от того,
как он проявляет себя в органическом мире, действует в диаметрально
противоположных направлениях, закрепляя крайние и разнонаправленные
тенденции развития и резко морфологически противоположные
варианты. В то же время эти разнонаправленные тенденции
гасятся при постоянном изменении среды и меняются на новые. Таким
образом вид поддерживается в постоянном динамическом
равновесии.
Физиологическим основам психики, границам и контурам психического
мира человека уделялось и уделяется огромное внимание в
последние десятилетия, особенно после разработки И.П. Павловым и
его школой объективных методов изучения высшей нервной деятельности.
Однако в силу неисчерпаемости и сложности этой области
здесь больше гипотез, чем точно наблюденных и однозначно истолкованных
фактов.
Сейчас заметна тенденция безоговорочно распространять на человека,
абсолютизируя некоторые стороны павловских концепций, ту
классификацию темпераментов, которая была разработана И.П. Павловым
в последние годы его деятельности. Между тем классификация
эта опиралась в основном на опыты с собаками, и сам ученый
распространял ее на человека с большой осторожностью. На склоне
лет он все больше и больше интересовался психикой человека,
собирался привлечь к изучению психики и сопоставлению ее с
физиологией высшей нервной деятельности культурно-исторические и
языковедческие данные, но программа эта осталась неосуществленной.
Можно думат.ь, что комбинации процессов возбуждения и
торможения, неустойчивость и уравновешенность нервных процессов
носят у человека более сложный характер и типология человеческих
темпераментов значительно многообразнее, чем у животных. Этим,
очевидно, и объясняется трудность разделения людей по группам
темпераментов, преобладание не чистых, а переходных типов.
Темперамент - первый этап или, скорее даже фундамент здания
психики. Вслед за ним обычно называют характер как выражение
целостной характеристики личности, как основной интегрирующий
психический компонент, объединяющий все остальные второстепенные
свойства личности. Однако, прежде чем перейти к этому компоненту,
следует остановиться на промежуточном, с моей точки
зрения весьма существенном, психическом этаже, который можно
объяснить как психический тип. Под этим термином я понимаю
свойства, которые сформировались как сочетание наследственных
задатков, видоизменившее стандартное для данного темперамента
соотношение возбуждения и торможения. Именно к этому уровню
следует отнести все, что писалось о характере, и, таким образом,
именовать психическим типом весь наследственный строй личности,
ее психический облик. Что же касается самого характера, то это
понятие не отменяется предшествующей перестановкой терминов, но
под ним подразумеваются отныне те психические связи, которые
возникают у личности при столкновении с определенной социальной
средой и культурой, т.е. все последствия формирования наследственного
психического типа в обществе, идущего с момента появления
ребенка на свет. На этом уровне возникают профессиональные,
классовые и национальные характеры и т.д.
Итак, человеческая психика многоэтажна, мы насчитываем в ней
пока три этажа (темперамент - психический тип - характер), но на
самом деле их, по-видимому, значительно больше. Такая многоэтажность
обеспечивает подвижность и полифункциональность психического
аппарата, его надежность и высокую эффективность. Каждый
из этажей одновременно и зависим и независим от других, связан
с ними тесно, так как в своей работе опирается на нижние этажи
и обеспечивает работу высших, несет в себе самом что-то принципиально
новое, 'что не повторяется на других уровнях психической
деятельности.
Сразу же встает вопрос, в какой мере темперамент, психический
тип и характер выражают индивидуальное или коллективное восприятие
жизни, представляют собой единичное или множественное
понятие. Относительно темпераментов вопрос ясен: сама возможность
качественного противопоставления силы возбуждения и торможения
позволяет выделить резко противоположные типы и объединить
в них многочисленные группы людей. Психический тип -
более индивидуализированное понятие, в нем много тонких индивидуальных
оттенков личности: как неповторимы человеческие лица
и конституциональные особенности, так индивидуально многообразны
и психические типы. В то же время и в человеческом лице, и в
конституциях мы научились выделять повторяющиеся серии типических
черт, объединять это многообразие в интегрирующие категории.
Психология, очевидно, находится в самом начале понимания и
истолкования всего разнообразия психических типов, но после широко
известных исследований Э. Кречмера можно говорить во всяком
случае об одной оси, вдоль которой группируется это разнообразие".
Противоположно ориентированные концы оси - шизоидность
(преимущественное сосуществование противоположных тенденций' в
психике, неконтактность, склонность к абстракции и т.д.) и цикло15
идность (преимущественное доминирование одного какого-нибудь
психического компонента, контактность, реалистичность в мышлении
и т.д.). Ошибка Э. Кречмера, вызвавшая острую критику, состояла
в том, что он считал это направление вариаций если и не
единственным, то преобладающим. Нет сомнений, что будут открыты
и другие направления вариаций, а с ними усложнится классификация
психологических типов.
Сложнее обстоит дело с классификацией характеров в узком смысле
слова. "Сколько голов - столько умов" - говорит народная
мудрость, и в этой формулировке - интуитивно угаданная многоликость
человеческой души, огромный, практически неисчерпаемый
диапазон мельчайших особенностей личности, складывающихся в
сложный, абсолютно индивидуальный комплекс. Если среди 4 млрд
жителей нашей планеты не найти двух внешне идеально похожих друг
на друга людей, то тем более не найти среди них людей с одинаковыми
характерами. Только в характере и выражается полностью то
личное, отсутствующее у других людей, что свойственно реакциям,
привычкам и мировосприятию именно данного человека, его отношению
к действительности. Все это делает задачу объективной
классификации характеров исключительно трудной и в настоящее
время невыполнимой.
Много споров ведется относительно подходов к такой классификации,
самой возможности свести многообразие индивидуальных
человеческих характеров к типологическим классификационным рубрикам.
Тем не менее каждому непредубежденному человеку ясно,
например, существование национального характера - суммы взглядов,
привычек, индивидуальных реакций, психических типов и определенного
темперамента, свойственных тому или 'иному народу. В
глубинах национальной психологии отражается повседневная жизнь
народа на протяжении его истории, лежит объяснение многих фундаментальных
и своеобразных черт культуры. По-видимому, национальные
характеры, классовые характеры внутри каждого национального
и т.д. и есть те классификационные рубрики, по полочкам которых
можно разложить широчайший спектр человеческих личностей.
Как связаны разные этажи человеческой психики с соматическим
субстратом, с телом? С одной стороны, защищается идея непосредственной
связи не только темперамента, но и психического типа
со структурными компонентами тела, идея, активнейшим защитником
которой выступал Э. Кречмер. В какой-то мере именно доведение этой
идеи до абсурда привело к представлению о расово детерминированных
психических типах, об активных и пассивных расах и т.д.
С другой стороны, излишне критическое отношение к гипотезе
детерминации психики телом вызвало нигилизм, отрицание всякой
причинной связи между ними. Фактическое положение вещей, по-видимому,
далеко от крайностей этих противоположных позиций.
Темпераменты, отражающие соотношении тормозного процесса и
процесса возбуждения, конечно, целиком определяются состоянием
нервной системы. В этом отношении бессмысленной выглядит попытка
оторвать психику от сомы. Но сама нервная система разве не име16
ет относительной автономности в теле человека? В сравнительной
морфологии нет работ, которые показывали бы тесную зависимость
между количеством и качеством нервной ткани и других тканевых
элементов тела. Скорее наоборот - по аналогии с относительной
независимостью костной и мышечной тканей можно предполагать
автономность вариаций и нервной ткани. Концепции крайнего нервизма,
господствовавшие в патологии 10-15 лет назад, теперь
оставлены. Поэтому маловероятно найти какую-то простую зависимость
между структурными элементами тела и даже конституцией,
с одной стороны, и темпераментом - с другой. По-видимому, эти
компоненты варьируют относительно независимо.
Значит, тем больше аргументов считать независимыми вариации
структуры тела, психические типы и характеры. Пытаясь найти
аналогии и построить систему связи, мы теоретически бессильны
учесть все корреляции и охватить в то же время огромное поле
независимой изменчивости. Поэтому так наивны с точки зрения
простого здравого смысла, не говоря уже об углубленном анализе,
все попытки только соматического истолкования психических типов
и характеров, опыты приведения их в однозначное соответствие с
соматической шкалой.
Однако, не будучи связаны причинно, в популяциях концентрировались
- в силу случайности или иных причин - определенные
варианты темперамента, психические типы, на их основе вырастали
характеры и в тех же популяциях отбирались и сохранялись те или
иные вариации строения и физические свойства. Для темпераментов
есть прямые доказательства: никто не будет отрицать, например, что
южные европеоиды, средиземноморцы, отличаются в этом отношении
от северных европеоидов, балтийцев. Речь идет о том же, что
морфология человека понимает как межгрупповую историческую корреляцию
или координацию. Что же касается географической концентрации
психических типов и характеров, то теоретически она
весьма вероятна и должна стать предметом углубленного исследования.
Участие естественного отбора в формировании психики современного
человека ни у кого не вызывает сомнений, так как без него
объяснение появления многих отличительных черт современного человека
становится вообще невозможным. Я.Я. Рогинский развил
гипотезу, согласно которой именно социальные качества современного
человека поддерживались отбором^. В менее общей форме
похожие мысли высказывались еще в конце прошлого века'. Социальные
инстинкты при этом должны рассматриваться не как индивидуальное,
а как групповое приспособление, ибо только на групповом
уровне они могут принести какое-то преимущество: отдельному
индивидууму социальные инстинкты приносили скорее вред в первобытных
коллективах. Таким образом, человек обязан естественному
отбору самым фундаментальным своим психическим свойством
- социальным чувством.
Играет ли, однако, отбор какую-то роль в сложении разнообразных
психических различий внутри современного человечества?
2. Алексеев В.П. 17
Отдельные соображения позволяют предполагать, что он сохранил
некоторую (хотя и ограниченную) творческую силу и в данном
случае.
Так, если мы имеем дело с сугубо охотничьим коллективом, то
односторонне направленный отбор создает постоянную предпосылку
для появления в каждом последующем поколении все более уравновешенных,
богато одаренных активностью и нервной силой индивидуумов.
На основе такой структуры психического типа развиваются
передаваемые индивидууму культурой стереотипы адекватного
и предприимчивого поведения. В результате перед нами сильный,
смелый, активный и в трудностях находчивый человек. Есть все
основания - историко-этнографические, природно-бытовые, культурно-хозяйственные,
- чтобы именно таким образом представить себе
формирование психического облика коренных охотников и рыболовов
Сибири - тунгусо-маньчжурских и самодийских народов.
Несколько иную картину мы наблюдаем в некоторых богатых
легко добываемыми пищевыми продуктами районах влажных тропиков:
отсутствие стимулов скорее могло выработать менее активное
в определенных направлениях поведение, а отбор - поддерживать
его на протяжении ряда поколений (что не мешало проявлению
активности в других направлениях). И в этом случае,
следовательно, отбор играл творческую роль на каком-то отрезке
истории, формируя определенное адаптивное сочетание психических
особенностей. Но специфика истории общества по сравнению с биологической
историей любого вида как раз и состоит в том, что
никакая этноисторическая и хозяйственно-культурная обстановка не
сохраняет своего равновесия надолго, социальная среда чрезвычайно
подвижна, а ее поступательная динамика проявляется лишь в общем
ходе истории и подвержена локальным нарушениям. Поэтому никакое
направление действия отбора не остается постоянным надолго,
а с изменением этого направления приобретают неустойчивость
и детерминированные отбором психические типы.
Здесь, как и в морфофизиологии, мы сталкиваемся с тем, что отбор
выступает не в стабилизирующей, а в рассеивающей форме,
постоянно меняет направления своего действия и поддерживает, а
в целом, быть может, даже и усиливает многообразие. Место одних
психических типов занимают другие, их сменяют третьи, т.е. здесь
отбор проявляет себя как огромная творческая и психообразующая
сила. Но в то же время усложнение социальной среды человечества
ставило перед отбором постоянную задачу увеличения числа
психических типов, усиления их разнообразия, из которого жизнь
могла бы выбирать подходящие. Отбор не только формировал
характеры, но и способствовал их дифференциации.
vil
При столкновении разных культур решающее значение имеют уровень
социально-экономического развития, сила социальной адаптации,
запас адаптивной изменчивости в биологии носителей той
или иной культуры. Носители культуры, более развитой в социально-экономическом
отношении, с более высоким уровнем социальной
адаптации, могут тем не менее не ассимилировать представителей
другой цивилизации, стоящей на более низком социально-экономическом
уровне, если носители этой более высокой культуры биологически
не могут приспособиться к новым условиям. Влажная жара,
широкое распространение специфических тропических болезней эндемической
природы, в основном инфекционных, непривычная пища
превратила для англичан службу в Индии в кошмар (тяготы индийской
жизни в точки зрения англичанина-колонизатора ярко описаны
Киплингом).
Другой пример взаимодействия народов при заселении новой
территории и роли адаптивного фактора в их расселении дает
Гренландия. Как известно, на территорию Гренландии в эпоху
средневековья проникали европейские переселенцы. Но они так и не
смогли прижиться там, столкнувшись с суровой арктической природой.
Между тем эскимосы сравнительно легко заселили побережье
Гренландии, преодолели барьер холода и полностью приспособились.
Демография эскимосского населения Гренландии показывает, что на
протяжении столетий численность населения не уменьшалась и даже
увеличивалась. Несомненно, в культурном отношении норвежцы
эпохи викингов были выше эскимосов и тем не менее оказались
бессильны преодолеть сопротивление среды, которое преодолели эскимосы.
Объяснение легко найти, если вспомнить о далеком пути эскимосов
с запада на восток, предшествовавшем их появлению в Гренландии.
В арктический пояс предки эскимосов попали на Северо-Востоке
Азии; затем прошло еще несколько столетий, прежде чем были освоены
Аляска, Баффинова Земля и арктические острова Северной
Америки. Физиологические исследования показали, что скорость
кровоточа у эскимосов при понижении температуры уменьшается вдвое
медленнее, чем у европейцев. Это несомненное приспособление к
холоду. Ряд других существенных признаков физического типа
эскимосов (узконосость, пропорции тела, соотношение поверхности и
веса тела) также могут рассматриваться как приспособительные. Таким
образом, отбор на протяжении многих поколений оставлял
наиболее приспособленных к холоду и вообще к тяжелой медикогеографической
обстановке и в конечном итоге к формированию
устойчивого жизнеспособного комплекса признаков. Огромный запас
адаптивной изменчивости к арктической среде способствовал, очевидно,
и благоприятным демографическим показателям у эскимосов
в Гренландии, где условия жизни еще более суровы, чем в азиатской
и американской Арктике.
Можно думать, что какую-то роль отбор играет при формировании
любых перечисленных выше социальных общностей. Носители более
прогрессивной социальной организации и высоких культурных традиций
имеют целый ряд преимуществ перед более низко развитым в
культурном отношении народом, что создает для них, как правило,
благоприятную демографическую ситуацию, а значит, способствует
их выживанию. Отбор ни в коем случае не занимает основного места
в регулировании этих тонких социальных процессов взаимодействия
народов и культур, его роль скорее косвенна и выражается в том,
то он усиливает или ослабляет исторические процессы, просеивая
целесообразное и адаптивно ценное (речь идет о социальной адаптации)
и способствуя его распространению. Если добавить к этому
действие биологической адаптации в освоении новых территорий,
долговечности культур и этносов, особенно в новых условиях, к
которым они изначально не приспособлены, то окажется, что масштаб
процессов селекции в дифференциации человечества на социальные
группы и их взаимодействие хотя и ограничен, но не так
уж мал.
Написав предшествующие страницы, я легко представляю себе,
что найдутся охотники обвинить меня в рецидивах социал-дарвинизма.
Однако такая критика может возникнуть только как дань
традиции, согласно которой любое, даже ограниченное признание
отбора в формировании социальных институтов есть социал-дарвинизм.
Между тем социал-дарвинизм есть концепция, в соответствии
с которой общество развивается согласно биологическим, и только
биологическим, законам. Эта концепция часто соседствовала с расизмом,
выражающимся в приписывании народам изначальных и
неизменных биологических, психических и культурно-исторических
свойств. Отрицая то и другое, смехотворно в то же время обеднять
историю, полностью закрывать глаза на биологию человека
и ее роль в общественном развитии, считать человека лишь какой-то
бесплотной общественной субстанцией. Народы различаются
не только по своим биологическим признакам и, главное, по своей
приспособленности к среде жизни. Эта приспособленность не изначальна,
она представляет собой результат накопления адаптивной
изменчивости. В принципе любой народ может приспособиться к
самой тяжелой экстремальной ситуации, однако скорость этого приспособления
неодинакова и зависит от его предшествующей истории.
vill
В социологической литературе большое внимание ныне уделяется
проблеме лидера и характерных для него качеств. Эти качества,
естественно, не всегда были постоянны, и требования к ним менялись
в зависимости от конкретной социальной среды. Попытаюсь показать
это на двух примерах, относящихся к обществам разного
социально-экономического уровня и типа.
Представим себе рыболовно-охотничий коллектив, в котором охота
и рыболовство - основные хозяйственные занятия. Даже в
тропических районах при исключительном обилии фауны охота и
рыболовство не очень надежные источники существования, зависящие
от обилия животных, сезона, наконец, просто от умения и удачи.
В умеренном поясе и на севере обеспечение пищей с помощью охоты
и рыбной ловли - серьезная проблема, поэтому коллектив охотников
и рыболовов никогда не был многочисленным и состоял из
нескольких десятков человек, включая стариков и детей. Примером
служат тунгусо-маньчжурские народы Сибири, австралийские аборигены,
индейцы Северной Америки.
Каковы функции вождя охотничьей группы (чистых рыболовов
история фактически не знает)? В первую очередь он должен быть
первоклассным охотником, исчерпывающе знающим повадки зверя; у
него должен быть достаточный авторитет, чтобы назначить сроки
охоты и руководить ею; наконец, он должен быть гибок и инициативен,
чтобы менять стратегию группы охотников в зависимости от
сезона охоты, количества дичи. Все это предпо
...Закладка в соц.сетях
